Нарушение

Они отсчитывают секунды. Три — энергия по ту сторону начинает меняться. Два — подходят ближе. Один — Дурин шепчет еле слышно «только будь осторожнее», моргает, и цвет его глаз меняется. Альбедо ставит алхимическую метку, Дурин кивает и пробивает барьер. *** Сдержать болезненный хрип не получается, потому что осторожнее не получилось — Дотторе всё-таки смог его задеть, как бы Странник не пытался сейчас это отрицать. — Мастер Шляпка, что ты здесь делаешь? — удивляется Путешественница. Странник думает, что она глупая и милая в этом подражании общественным принципам даже в такой ситуации: — Ты так и будешь звать меня Мастером Шляпой? А потом её лицо меняется. — Ты ранен. — Отрезает она и Странник, особо не надеясь, отрицательно качает голой, проклиная себя за то, что вообще заговорил. Можно было бы начать оправдываться, ведь, казалось бы, Дотторе всего-то разбил элементальный круг, да? Оказывается вместе с ним он пробил часть корпуса, и теперь сзади по водолазке расползается липкая, фиолетовая плазма. Ещё чуть-чуть и достанет до белой кофты, и тогда пиши пропало, потому что никто никуда не отпустит его с ранением, даже если оно приносит исключительно боль и Странник не становится вдруг недееспособным от этого. Эта забота на самом деле приятна, но иррациональна и поэтому ему не нужна. Путешественница явно понимает, что он врёт: за столько лет странствий, — да и чего греха таить, вместе они тоже много что пережили, — не научиться оценивать состояние человека мгновенно это надо постараться. Она тянет руку, неизвестно правда, проверить или поддержать, потому что ни то, ни другое страннику не нужно. И как только он успевает это озвучить, их прерывает голос за ее спиной. Странник сам удивляется, как не заметил летящую в небе бомбу, которая через секунду неуклюже приземляется чуть позади и, даже не сложив крылья, бросается на Путешественницу. — Вы вернулись! — Восклицает Дурин, раскрывая для объятий руки. И все это происходит так быстро: вот Дурин со своими эмоциями через край собирается задушить Путешественницу объятьями. Вот удивленно-нежный взгляд самой Путешественницы, которая радуется, потому что радуется ребенок, а вот Странник хватает Дурина за шиворот и тот повисает как тряпичная кукла после попытки сделать шаг. — Дурин, — спокойно говорит Странник. — нечего бросаться на людей. — Ой! Я.. Эм.. — Его хвост начинает виновато помахивать и подоспевший Альбедо вместе с Путешественницей дружно начинают хихикать. Странник кидает на них злобный взгляд — то есть как умиляться с детской глупости так они первые, а как воспитывать так оба занятые. — А вы чего лыбу давите? У нас тут апокалипсис вообще-то. — И оба сразу же становятся серьёзней. Так то лучше. Дурин, наблюдающий за этим, видимо, начинает волноваться еще сильнее, но все же предприняв попытку оправдаться, виновато оборачивается: — Я просто хотел вас обнять.. — И поднимает брови домиком. — Но это не значит.. — попытка возразить не удаётся, потому что, с недавних пор, противостоять этому личику — невозможная задача. — Агрх.. — И со вздохом он всё же отпускает чужой воротник. В воспитании детей Странник никогда не был хорош, но воспитание шиворотом без пряника это плохо, даже по его меркам. Поэтому припугнули и отпустили. — Мы же вроде говорили об этом, да? — Странник кидает вопросительный взгляд на Альбедо, потому что правда не помнит был ли такой разговор. — Что ты спрашиваешь разрешения и только потом обнимаешь. — В ответ он получает такой же вопросительный взгляд. Дурин кивает и практически моментально переключившись на свою хотелку, отворачивается. — Путешественница, можно тебя обнять? Конечно же, та соглашается. Странник её безмерно уважает, правда. Особенно за то, как умело она ладит со всеми. Но феномен Дурина, — который, видимо, занимает в её сердце особенное место, учитывая то, как она умиляется от любого его действия. — кажется Страннику очень.. человечным. Нет, не подумайте, что он против того, чтобы Путешественница, будучи не человеком, могла испытывать схожие с ними эмоции, просто.. сильные чувства на его памяти никогда не заканчивались чем-то хорошим. Быть может он слишком драматизирует. Вообще — отвлекаясь от темы. — довольно странно, что среди семи регионов, пройденных Путешественницей, по её же словам не нашлось ни одного Дуриноподобного, к которому она бы так хотела вернуться. Может, она просто излишне сентиментальна. Наблюдая, как она смеется, покачивая Дурина в объятьях, Странник отдалённо думает, что немного недооценил Дотторе, потому что место пробитого корпуса жутко печет, а плазма будто и не собирается останавливаться. И это всё учитывая его аномальную, — даже для него самого, — регенерацию. И это плохо, а ещё хуже то, что поверх плеча Путешественницы Странник ловит серьёзный взгляд Альбедо. Вот он-то явно умеет визуально оценивать чужое состояние. Покруче Путешественницы будет. И то, что Странник вообще попался ему на глаза сейчас — плохо, но у него особо не было выбора, знаете. С началом новой жизни Странник выстроил для себя новые правила, и одно из них гласило: продумывать всё заранее. И оно правда всегда работало, но сейчас над ними висит угроза взбесившегося Дотторе со своими лунами, и что ещё страшнее, Альбедо продолжает сверлить его взглядом. Продумывать уже поздновато. — Мастер Шляпка, — материализуется Дурин и Странник все-таки отводит взгляд от пугающего лица Альбедо. — а тебя можно обнять? Вообще, им пора идти. — думает Странник, рассматривая лицо Дурина. — Дотторе, упустив свою заложницу-путешественницу, наверняка уже десять раз придумал, как ещё круче повставлять им палки в колеса. Хозяйка Куратория Тайн ждёт их с хорошими новостями после того, как ей пришлось залезть в свой сундук для поисков Люмин, да и в принципе задерживаться на одном месте, когда у них тут буквально мир рухнет скоро — так себе идея. А ещё так можно свести на нет чужое излишнее беспокойство. Но Дурин опять делает свои большие глаза еще более большими, а взгляд щенячьим. И у итак раненного и вымотанного Странника не остается сил этому противостоять. Ничего ведь не случится, правда? Где-то на периферии он думает, что стал каким-то очень лояльным к выходкам Дурина и дает согласие. На чужом лице снова появляется выражение крайне преданного щенка, только теперь не побитого, — слава Архонтам — а довольного. У него даже хвостик начинает вилять, ну точно псина. И в следующую секунду Дурин налетает со своими объятьями, как ураган, под смех Путешественницы, обхватывает руками за талию, прижимается щекой к плечу... И замирает. Но не как это делают для объятий, он буквально застывает на месте. Слишком поздно Странник чувствует, что плазма уже пошла дальше: по кофте и к краю шорт, и Дурин, судя по ощущениям, прямо туда и вляпался рукой. И это очень плохо. — Мастер Шляпка?.. — Его голос дрожит и срывается на высокую ноту. — Что это?.. Очень плохо потому, что ему вообще не надо было об этом знать. Дурин медленно отстраняется и опускает взгляд на свою ладонь, перемазанную густой, тёмно-фиолетовой жидкостью. А потом поднимает свои огромные глаза, и в них явно читается страх: — Ты ранен?.. — Дурин. — Альбедо кивает что-то Путешественнице и выходит чуть вперед. Но Дурин игнорирует его: — Почему ты не сказал сразу? — и на этот раз его голос звучит громче. Обеспокоенно и.. обиженно. Это плохо. — Дурин, пойдем. — мягко зовет Путешественница, обходя Дурина и останавливаясь перед ним. — Альбедо сейчас ему поможет, а мы доложим в кураторий о том, что у вас получилось меня вытащить. А потом мы все вместе встретимся. Наблюдая за тем, как она вытаскивает откуда-то платок, аккуратно берёт испачканную руку Дурина в свои и, попутно, успокаивающим даже его самого тоном излагает свою мысль, Странник удивляется. Потому что Дурин правда повинуется. Он опускает взгляд на их руки, следит за движениями и успокаивается. Сам по себе он не очень конфликтный, спокойный и послушный, но не безэмоциональный и в этом обычно и заключается вся проблема: если он волнуется за кого-то, то доводит это до крайности. А сейчас он слушается и главное — верит. И это значит только одно — доверяет. Возможно, то, что Дурин так беспрекословно доверяет именно Путешественнице и отзывается где-то тянущей обидой, но Странник поклялся оставить старую личность, которая так любила всем завидовать. — С тобой точно всё будет хорошо? — Обеспокоенно выглядывает Дурин из-за её плеча. — Конечно. Потому что правда будет. Возвращаясь из размышлений о старой личности Странник вспоминает главный, на данный момент, вопрос: что за представление тут устраивается из-за маленькой царапины? Ну пробили корпус и что? Ему в своё время трубы в спину наживую вшивали и ничего. Дурин кивает. Путешественница, оглядев обоих остающихся взглядом а-ля «не подведите, иначе я не прощу вам за психику ребенка», берёт Дурина за руку и уводит в сторону Нашгорода. Странник улавливает куски их диалога даже когда они отходят на достаточное расстояние. И это всё о нём: Дурин ни на секунду не прекращает балаболить о том, как волнуется. И от этого где-то в ядре всё-таки что-то теплеет. — А теперь позволь мне тебя осмотреть. — Голос Альбедо вытаскивает из мыслей. — И скажи зачем ты пытался это скрыть. Странник послушно следует за ним к камням, но мысленно посылает далеко и нахуй, потому что ему, — Альбедо — как хорошему стратегу, должно быть понятно, что мелкая травма не выводит боевую единицу из строя полностью и вообще Странник не обязан оправдываться. — Осмотреть осмотри, раз так хочется, но давай по-быстрее, сейчас нет времени на болтовню. Альбедо довольно красноречиво кивает на камень, игнорируя возмущения, и Странник, недовольно бурча под нос, садится. Несчастную белую кофту сразу же стягивают с плеч, задирают водолазку, и, если честно, он уже не чувствует себя так уверенно. Когда Альбедо внезапно давит пальцами на края пробоины, Странник во второй раз не может сдержать нежеланный хрип. Может быть, он слишком привык просто забивать на такое, а-ля «не трогай — заживет», он не трогал — они заживали, а Альбедо, наперекор всем заветам пословицы решил потрогать, либо там правда все настолько плохо. И судя по выражению чужого лица именно второе. — Если не хочешь отвечать, я не буду спрашивать, просто знай, что Дурин на тебя ещё налетит, — начинает спокойно Альбедо. Он становится за спиной и теперь Странник вообще не видит его лица, и это, наверное, даже хуже, чем видеть. — но ты должен понимать, что с таким ранением тебе станет плохо в самый неподходящий момент. Страннику вдруг хочется ответить что-то гадкое о том, что он взрослый человек и ему не нужна чужая забота, чтобы от него просто отстали, но во-первых: с Альбедо такое не прокатит, во-вторых: здесь он с ним согласен. Потому что он знает на какие риски идёт, и отрицать очевидное — это, всё-таки, прерогатива Скарамуччи, а не Странника. И он просто представить не может как это работает: каждый раз, когда он снова возвращается к старым эмоциям Альбедо говорит что-то, — непонятно, осознанно или нет, — что заставляет задуматься и остановиться. — Я могу её убрать, — Даёт он о себе знать. — это будет быстро, но больно. Очень больно. Странник усмехается: — Будто мне сейчас не больно. В ответ повисает какая-то мрачная тишина. Разбавляет её только шум воды и скрип элементального купола Дотторе вдалеке. Наверное, стоило подумать, прежде чем говорить. Прикосновения чужих пальцев к спине при отсутствии постоянных объяснений в компании Альбедо звучат как приговор, поэтому Странник не выдерживает первым: — Давай делай уже. — Я думаю. — Отзывается Альбедо. — О чём? — Рассчитываю мощность, чтобы тебе было не так больно. По моим данным, твое тело более чувствительное к внешним воздействиям, нежели мое, поэтому мощность должна быть другой. По оголенным плечам проходит холодок. Не может это быть настолько больно. Хотя он и понимает, что Альбедо хочет сделать лучше, а ещё у него.. так скажем, не очень с чувством такта, но стойкое ощущение того, что его просто жалеют оседает горечью в горле. Странника уже начинает не на шутку все это подбешивать. И Альбедо добавляет невзначай: — По моим подсчётам, они ушли уже достаточно далеко, так что если ты будешь кричать, они не услышат. Странник вскипает, цедит сквозь зубы: — Я не буду кричать. Давай уже делай, у нас времени мало. Ответа не следует, только колебания воздуха вверх-вниз. Странник заключает для себя, что Альбедо кивнул. Долгую минуту ничего не происходит, и когда появляется желание снова поторопить, сзади слышится звон гео элемента вперемешку с алхимией. Сказать честно, он довольно напрягающий, но Странник принципиально не поворачивается. На самом деле он немного, но волнуется. — Готов? — Делай уже. Альбедо опять кивает и прикладывает руку к пробоина, меркнет секундная золотая вспышка. И это оказывается правда больно. Больнее чем дырки в спине для труб и падение с Секи но Ками. В первую секунду вдох застывает в горле. Он непроизвольно дергается, но Альбедо только сильнее прижимает руку: алхимическая формула буквально входит в кожу, расходясь болью по всему телу. Странник чувствует, как, сопровождаясь ужасным звуком, края пробоины начинают стягиваться, а остальной пласт кожи натягивается на скелете. Он вцепляется пальцами в камень, стискивает зубы до скрежета, но не кричит. Перед глазами темнеет и в голове, как ни кстати, всплывают эксперименты Дотторе: на выдержку, вместимость сосудов для вливания данных из капсул знаний через переливание плазмы. Странник старательно гонит эти мысли, но мозг от боли не хочет нормально функционировать. Секунды кажутся часами, в ушах стоит звон. И он, кажется, перестает слышать совсем, когда Альбедо чуть меняет положение руки и болью простреливает позвоночник до самого затылка. Сознание начинает потихньку его оставлять: глаза закатываются, а ядро пульсирует всё слабее и слабее. А потом боль вдруг отступает. Так резко, что он осознает это только тогда, когда Альбедо ловит его за плечи, спасая от падения. Воздух возвращается в легкие разом и Странник чуть не давится им. — Отдохни немного и пойдем к ним. — Спокойно говорит Альбедо над ухом и Странник еле слышит его из-за звона в ушах, но кивает. Миру вдруг возвращаются краски, звуки и запахи, даже купол Дотторе слышится вдалеке, заодно напоминая из-за чего это всё. Руки с плеч так и не исчезают, но когда картинка перед глазами перестаёт расплываться, Странник сам их мягко скидывает. — Спасибо, Альбедо. — Вырывается случайно, он сам удивляется себе. Ответом ему служит тёплая улыбка и протянутая рука.