ERROR 271 — Han Jisung

Джисон бросает последний взгляд на свою комнату, в которой провёл последние десять лет своей жизни. Здесь осталось всё: ободранные обои в углу, стол, утонувший в наклейках и надписях, поцарапанный паркет и мусор в урне. Он не будет скучать по этому месту. Но от того, что его отправляют в пансионат как ненужную вещь, становится тошно. Джисон уже собрал все свои вещи в чемодан и сумку, еле застегнул их, потому что сумки ломились от количества одежды, а после вынёс всё к машине. Всю дорогу он просидел в телефоне и наушниках, разыскивая информацию про эту элитную школу. В интернете почти ничего о ней: пара непонятных фотографий и официальный сайт, на котором прописаны правила. Джисон вчитывается в них и понимает, в какую историю влип. Распорядок дня ужасный, телефоны собирают, так ещё и предметы не такие, как в обычной школе. «Больше на тюрьму смахивает», — про себя думает Джисон. Широкая трасса на поле сменяется лесом, и спустя полчаса езды без связи они выезжают к высоким металлическим заборам школы. Их пропускает охранник, и они заезжают на территорию, которая выглядит довольно ухоженно. Вдалеке виднеются четыре здания, соединённые коридорами в центре, где и стоит главная дверь. Джисон выходит из машины вслед за тётей, которая уже знает, куда идти. Они заходят внутрь, и их встречает директриса. Высокая женщина средних лет, с выпученными глазами, седыми волосами и фальшивой улыбкой. Джисона она немного напрягает. — Здравствуйте, — Хаён улыбается ей, и та кивает в ответ, смотря лишь на Джисона. От этого ему становится ещё тревожнее. — Здравствуйте, — отвечает она им обоим, делая небольшой поклон. — Давайте зайдём в мой кабинет и всё обговорим? — Конечно, — Хаён следует за женщиной, а Джисон плетётся за ними. Он разглядывает школу и учеников. Стены настолько белые, что в глазах начинает рябить, полы и потолки светло-серые, но больше всего Джисона смущают ученики. Они все в одинаковой форме, с какими-то браслетами на руках и абсолютно без эмоций. Они входят в кабинет, который выглядит очень ухоженно и красиво. Джисону нравится его деревянный стиль. — Ну что ж, — директриса опускается в кресло. — Давайте познакомимся. Я миссис Коджин. Её улыбка давит на него. Джисон молчит. — Я Хаён, а это Джисон, — тётя хлопает его по плечу. — Он, наверное, немного стесняется, вот и молчит. Они усаживаются на стулья. — Давайте ещё раз обсудим наш договор, — её голос становится серьёзнее. — Я делаю исключение для вас только потому, что вы важный человек, мисс Хаён. Я надеюсь, что Джисон не доставит нашей школе проблем. Мы не хотим терять статус элиты из-за одного мальчишки. — Я понимаю, — отвечает Хаён. — Я думаю, что Джисон сможет быть примерным мальчиком, да, Джисон? Джисон ловит на себе взгляд тёти и кивает. — Хорошо, тогда подпишите это, — Коджин кладёт какие-то бумаги на стол, и тётя очень быстро подписывает их. — И можете оставлять Джисона под моим присмотром. Он в хороших руках. Они выходят обратно к машине, откуда уже вытащили все вещи Джисона. Теперь машина пуста. — Джисон, веди себя хорошо, — Хаён обнимает его и, запрыгнув в машину, уезжает. Джисон идёт за мужчиной, который отвозит его сумки в комнату, параллельно осматривая всё вокруг. Он замечает, что форма у учеников довольно опрятная и привлекательная с виду. Комната выглядит не очень хорошо, явно потрёпанная временем. Он хотел спросить у этого мужчины, есть ли ключи от двери, но от того и след пропал. Соседа по комнате не было, и Джисон спокойно разложил все свои вещи. Комната была не очень просторная, но для двоих хватит. Душевая тоже скудная, но очень чистая — это хорошо. В самой комнате у стены стоит большой письменный стол на двоих, две кровати и два шкафа. Джисон рассматривает чужую тумбочку, на которой стоит фотография мальчика и какой-то женщины. Она кажется ему милой, и он проводит по ней пальцем. — Не трогай, — раздаётся резкий голос за спиной Джисона, от которого по коже бегут мурашки. Джисон поворачивает голову и видит парня. На нём форма и какой-то значок, волосы аккуратно уложены, а в руках — блокнот. — Ты кто такой? — Он заходит в комнату и закрывает за собой дверь. — Я Джисон, — тот поворачивается к парню и протягивает руку, чтобы поздороваться. Минхо никак не реагирует. Джисон чувствует себя неловко и опускает руку. — Я Минхо, староста шестого курса, — ровным голосом отвечает он. Джисон замечает, что тот выглядит как и остальные: слишком спокойный и безэмоциональный. Он не знает, как продолжить разговор. Джисон решает позвонить другу, чтобы рассказать о школе. Достаёт телефон и только хочет нажать на кнопку звонка, как у него из рук выхватывают телефон. — Эй! — Джисон хотел возмутиться, но Минхо дал ему пощёчину. Джисон сразу успокоился, хоть боль была жгучей. Минхо быстрым шагом подошёл к радио, стоящему на тумбочке, и включил помехи, от которых у Джисона зазвенело в ушах. — Отдай мне телефон, — Джисон вытянул руку. — Нет, — шёпотом ответил Минхо и откинул телефон на кровать. Он хватает Джисона за рукав и тянет, чтобы тот встал. Минхо притягивает его ближе, но не касается. — Спрячь его и никому не показывай. Это тебе не обычная школа, ясно? Джисон сглотнул. — В каком смысле необычная? — обычным голосом спрашивает он. Минхо тыкает в него пальцем. — Говори только шёпотом, ясно? Стены всё слышат, — шепчет Минхо. — Ладно, я понял, — шепчет Джисон. — С этой школой что-то не так? Минхо заворачивает рукав рубашки и показывает ему свой браслет. Белый, из резины, с маленьким экраном, который светится зелёным. Джисону становится жутко. — Вы все их носите? — Да, — кивает Минхо. — Их невозможно снять. Никак. Джисон кивает. Он понимает, что, скорее всего, ему скоро тоже выдадут такой. — Я дам тебе пару советов, — вздыхает Минхо. — Не сближайся ни с кем, не говори ни с кем, а главное: не пей таблетки. — Ладно, я... понял, — тихо говорит Джисон и садится на свою постель — твёрдую, не такую, как дома. --- Тихая мелодия играет во всех блоках, давая понять ученикам, что наступило утро. Первая ночь в пансионе была холодной и неуютной для Джисона: он всё время слышал какие-то звуки и шорохи, что немного пугало его. Он следует за Минхо в кафетерий, потому что староста поручил тому провести Джисону «экскурсию». Столовая отличалась от остальных мест, что видел Джисон: там были растения, окна, выходящие в сад, и стены с рисунками в приглушённых цветах. «Хоть какой-то контраст в этом тухлом месте», — подумал про себя Джисон, следуя за Минхо. Они подошли к раздаче, взяли подносы и встали в очередь. Джисон поморщился, увидев скудный выбор еды, которая не вызывала у него аппетита. Он взял себе варёное яйцо, тёплый чай и сэндвич с курицей. Минхо отвёл его к их столу, и Джисон сел на стул, который тоже был твёрдым. Столовая казалась единственным местом, которое было хоть немного живым: девочки за соседним столом обсуждали погоду, парни неподалёку разговаривали о вечернем фехтовании. На завтрак давался целый час, из которого Джисон провёл там лишь пятнадцать минут. Вскоре его вызвали к старосте — Кристоферу. Парень был высоким и одетым с иголочки — именно так Джисон всегда представлял старост. — Найди форму, что подходит твоему размеру, — Крис открыл шкаф и вернулся к бумажкам на столе. — Здесь твоё расписание и... Он подошёл к шкафу с замком, открыл его и достал оттуда небольшую коробочку. Из неё он вытащил браслет — резиновый, с маленьким экранчиком. — Надень его, а я пока поищу расписание, — Крис оставил браслет на столе, а сам развернулся к стеллажу. По парню было видно, что он знает своё дело, и Джисон подумал о том, что тот не на занятиях сейчас. Может, это из-за него? — Вот оно, — Крис положил два листа на стол. Часов уже не было, Джисон надел браслет. — Дальше разберёшься сам, можешь идти. Джисон вышел из кабинета с одеждой в руках, какими-то бумажками и браслетом на руке — неудобной и натирающей резинкой. Он вернулся в комнату и стал читать расписание, которое казалось ему бредом. Подъём в восемь, завтрак до девяти, учёба с десяти до... шести? Серьёзно? Джисон цокнул от раздражения. Что за бредовое расписание? Он и сам не заметил, как браслет из зелёного плавно перелился в жёлтый — пульс учащался, но он ещё не знал, что это плохо. Закончив изучение расписания, Джисон перешёл к правилам. Никакого телесного контакта с другими учениками, запрещено задирать однокурсников, плохое поведение... в общем — скучная ерунда. Он кинул бумаги в стол и решил заняться более важными вещами. Его кровать перестала быть похожей на кровать минуту назад, когда Джисон высыпал все свои вещи из чемодана на своё спальное место. Он и не думал, что его одежды настолько много, но оказалось, что её слишком много. Две полки быстро заполнились футболками и брюками вперемешку с джинсами и мешковатыми спортивками. Ещё одна полка предназначалась для белья, а вешалки — для его любимых худи и этой безвкусной формы для учёбы. Разбор вещей занял у парня целых два часа, вплоть до обеда. Браслет не переставал быть жёлтым, но Джисон не обращал на это внимания. Он стоял в очереди за едой целых двадцать минут и начал злиться — тогда его браслет стал красным. Несколько учеников сразу обратили на это внимание и отошли подальше. После еды Джисона отвели к медсестре, и она дала ему таблетку для того, чтобы «восполнить витамины», но на самом деле это было лекарство, чтобы подавить его эмоции. Джисона отпустили в комнату, и там он проспал несколько часов. Минхо вернулся в комнату в семь вечера, после дополнительных занятий выпускников. Он увидел спящего Джисона и понял, что тому уже дали таблетки. Минхо ждал его пробуждения, параллельно записывая что-то в свой блокнот, который обычно лежал под матрасом. Джисон проснулся весь в поту и посмотрел на Минхо испуганными глазами. — Ты сам уснул? — шёпотом спросил Минхо. — Я... я не знаю, — ответил Джисон, и его браслет загорелся жёлтым. — Успокойся, — строго шепнул Минхо. — Не могу, — Джисон вдохнул и выдохнул, стараясь выровнять сердцебиение, но не вышло. — Ты пил таблетки? — Только те, что дала медсестра, — он поднял испуганные глаза на соседа по комнате. — Чёрт, — Минхо встал с постели. — Эти таблетки? Они опасны? — в голосе Джисона появилась паника. — Успокойся, кретин, — ответил Минхо. — Иначе система сделает хуже, — прошептал он, чтобы «уши» в стенах не услышали его. Джисон не смог самостоятельно справиться и ушёл в душ — постоять под прохладной водой. Он вышел через двадцать минут и сразу сел за задания, которые ему принёс Минхо. Предметы казались странными и непонятными: не было привычной алгебры или геометрии, вместо них — психология, риторика, история этикета. Джисон никогда не изучал такого, но пришлось выкручиваться — листать учебник, угадывать, надеяться на удачу. --- Минхо сидел на своей постели и записывал в блокнот новые наблюдения. Сынмин снова забыл своего лучшего друга — ещё один пример того, как «очистка» стирает важные воспоминания. Мина забыла имя своей собаки, хотя за пару дней до этого у неё горел красным браслет из-за эмоций на фехтовании. Минхо вёл блокнот уже больше двух лет и научился обходить систему. Во время «очистки» — процедуры, когда ученикам насильно стирают память с помощью таблеток и специальных сеансов, — нужно причинить себе другую боль, чтобы мозг переключился на неё и не дал забыть главное. Этим Минхо пользовался уже давно, с тех пор как ему рассказал об этом старший ученик Либён. А после Либёна стёрли. Теперь он даже не помнит, что когда-то учил Минхо выживать. Минхо потерял много друзей за эти годы, но все они живы. Просто они забыли его. Не помнят, что когда-то были знакомы или дружили. Минхо давно никому не доверял и не собирался начинать снова. Он ждал выпуска, чтобы поскорее уехать из этого страшного места, — ведь остался всего год. Из мыслей его вырвал непривычный звук: кто-то дёрнул струну гитары. Минхо поднял глаза и увидел Джисона на кровати с гитарой на коленях — тот занимался её настройкой. Свои увлечения были разрешены в свободное время — с семи до девяти, но Минхо никогда не слышал, чтобы кто-то играл на музыкальных инструментах. Джисон начал перебирать струны, извлекая незамысловатую, но красивую мелодию. Минхо узнал в ней популярную песню. Любимую песню его матери. Он замер. В груди что-то кольнуло — давно забытое, тёплое и болезненное одновременно. Минхо сжал ручку в пальцах так сильно, что костяшки побелели. Браслет на его запястье моргнул жёлтым — впервые за несколько месяцев. Он быстро заставил себя выдохнуть, подумать о сером листе бумаги, и цвет снова стал зелёным. — Откуда ты знаешь эту песню? — голос Минхо прозвучал жестче, чем он хотел. Джисон поднял глаза от гитары, улыбнулся — легко, беззаботно, будто не замечая, в каком месте находится. — Понятия не имею. Просто играется, — пожал плечами Джисон и снова опустил взгляд на струны. Минхо ничего не ответил. Он отвернулся к стене и закрыл глаза, делая вид, что собирается спать. Но внутри всё дрожало. Этот мальчишка заставил его испытать давно забытую эмоцию - тоску.