Танец в темноте

Она садилась рядом каждый раз. Сначала Драко думал, что это случайность. Что новенькая просто не знает местных правил, не понимает, что парта у окна в последнем ряду — это его территория, его крепость, куда нормальные люди не суются. Но прошла неделя, потом вторая, а Гермиона Грейнджер по-прежнему плюхалась на соседний стул с таким видом, будто имела на это полное право. Она пробовала заговаривать. Сначала робко, потом настойчивее. На литературе она спросила, читал ли он «Убить пересмешника». Драко буркнул: «В рельефно-точечном шрифте, да. Тебя это удивляет?» — и отвернулся. На биологии она протянула ему свой бутерброд, сказав, что взяла два и не съест. Драко процедил: «Я не ем на уроках», — хотя живот предательски заурчал. На математике она тихо, почти шёпотом, спросила: — А ты… как решаешь задачи? Я имею в виду, если не видишь условия. Драко тогда развернулся к ней всем корпусом, и даже не видя её лица, знал, что она не насмехается. Спрашивает. Правда хочет понять. — У меня есть программа, которая озвучивает текст, — ответил он ровно. — И я неплохо считаю в уме. Ещё вопросы? Гермиона замолчала на секунду, а потом сказала: — Это круто. Не «жаль», не «бедненький». Круто. Драко не знал, что с этим делать. Поэтому сделал то, что умел лучше всего — надел наушники и демонстративно отвернулся к окну, делая вид, что его здесь нет. Правда заключалась в том, что Драко не умел общаться. Вообще. Словно какая-то важная деталь выпала из его механизма в раннем детстве, и теперь все попытки завести разговор заканчивались либо грубостью, либо неловким молчанием. Он мог ответить, отрезать, отпустить колкость. Но поддержать беседу? Спросить «как дела» и правда захотеть услышать ответ? Нет. Это было за пределами его возможностей. Из всех людей в школе он терпел рядом только одного человека. Вернее, одну. Пэнси Паркинсон. Они познакомились в пятом классе, когда она подошла к нему сама — не потому что хотела дружить, а потому что ей просто было плевать на чужое мнение. Пэнси была маленькой, острой, как заноза, и пахла приторно-сладко — ванилью, карамелью, чем-то сдобным, от чего Драко каждый раз хотелось выпить стакан воды. Он ненавидел сладкое. Но Пэнси нравилась ему именно тем, что не пыталась его жалеть. — Ты слепой, а не инвалид, — заявила она при первой встрече, услышав, как кто-то предложил ей помочь ему дойти до столовой. — Хотя, стой. Ты и так инвалид. Но не потому что слепой, а потому что характер у тебя — тот ещё инвалид. Драко тогда впервые за долгое время усмехнулся. Их дружба была странной. Пэнси болтала без умолку, он молчал. Она таскала его на прогулки, он ворчал, но шёл. Она помогала с домашними заданиями по тем предметам, где аудиоматериалы были плохо адаптированы, а он… он просто был рядом. И этого хватало. Но сегодня, в большом перерыве, Драко был один. Он сидел на подоконнике в дальнем углу коридора, там, где обычно никто не ходил. Старое здание школы пахло мелом и пылью, за разбитым окном тянуло сыростью, и Драко любил это место за его тишину. Только редкие шаги в конце коридора да гулкие удары мяча из спортзала этажом ниже. Наушники плотно сидели в ушах. Какой-то мрачный инди-рок, гитара, низкий голос певца. Драко отбивал пальцами ритм по подоконнику — привычка, от которой он не мог избавиться. Стук-стук-стук. Тишина. Стук-стук. И вдруг сквозь музыку пробился запах. Карамель. Тёплая, густая, приторная. Пэнси. Он не слышал её шагов — наушники глушили звуки, — но запах приближался, становился интенсивнее, и Драко, не дожидаясь, пока его тронут за плечо, вытащил один наушник. — Снова киснешь один, Малфой? Она плюхнулась рядом так резко, что подоконник жалобно скрипнул. Драко почувствовал, как её плечо на миг коснулось его — привычный, почти родной жест. Он молчал. — Чего такой угрюмый? — Пэнси, судя по звуку, что-то жует. Наверное, эти её дурацкие леденцы. — Я всегда такой. — Сегодня ты ещё угрюмее. Хотя казалось бы, куда больше. Драко не ответил. Он снова начал тарабанить пальцами, но теперь без ритма, хаотично. Пэнси положила руку поверх его ладони, останавливая. — Малфой. — Что? — Случилось что-то? — Всё нормально. Она фыркнула — он услышал этот звук, короткий, как щелчок. Пэнси не умела фыркать тихо, это было одним из её раздражающих качеств. — Всё с тобой понятно. — Она убрала руку и, судя по звуку, откусила леденец. Хруст. Отвратительно. — Ладно, не хочешь — не говори. Я сегодня после уроков к тебе зайду. Не могу дома сейчас находиться. — Опять родственники? — спросил Драко без особого интереса, но Пэнси знала — он спрашивает, потому что заботится. По-своему. — О да. Эти надоедливые тётушки из Брайтона приехали. Орут на кухне, перемывают кости всем подряд, а мама делает вид, что это мило. — Пэнси вздохнула театрально. — Спасай меня, Малфой. Я принесу чипсы и энергетики, твоя мать будет в обмороке. — она хихикнула на свою же шутку. — Хорошо, — кивнул Драко. Повисла пауза. Пэнси молчала, что было на неё не похоже. Он чувствовал её запах рядом, слышал, как она крутит в пальцах пустую обёртку от леденца. — Ты пахнешь странно, — сказала она вдруг. У Драко внутри всё сжалось. — В каком смысле? — Не знаю. — Она хмыкнула. — Как будто… лимонами? Раньше ты так не пах.  — Придумываешь тоже, — отрезал Драко слишком быстро. — Тебе показалось. — Может быть, — протянула Пэнси, и в её голосе проскользнула хитрая нотка. — А может быть, у тебя появилась новая знакомая, которая пахнет цитрусами. Как та новенькая? Грейнджер, кажется? Драко стиснул челюсть. — Она просто сидит за соседней партой. — Ммм. — Прекрати. — Я ничего не говорю. — Ты думаешь. Пэнси рассмеялась — звонко, по-детски, совсем не вяжущееся с её колким характером. — Ладно-ладно. Не буду тебя дразнить. — Она слезла с подоконника, и Драко услышал, как поправила форму. — Но если эта твоя Грейнджер будет тебя доставать — скажи. Я быстро поставлю её на место. — Она не моя, — буркнул Драко. — Конечно-конечно. — Пэнси шлёпнула его по плечу. — Всё, у меня урок. Жду не дождусь, когда смогу сбежать в твою берлогу. Она ушла так же внезапно, как и появилась, оставив после себя шлейф карамели и ещё один вопрос, который Драко не хотел себе задавать. Он не пошёл на следующий урок. Сказался плохим самочувствием — учителя давно привыкли, что у Малфоя свои правила, и не спорили. Он спустился на первый этаж, в библиотеку, где пахло бумагой, тишиной и старым деревом. Там он сел в дальний угол, за стол, где его почти никто не находил. И всё равно — запах лимона преследовал его. «Ты пахнешь странно» - сказала Пэнси. Да уж. Он сам знал. Он чувствовал этот запах на своей одежде, на пальцах — там, где случайно коснулся её тетради, когда она подвинула к нему учебник. Он вдруг поймал себя на том, что пытается вспомнить её голос. Не просто тембр — а интонации. То, как она шептала «прости», когда поняла, что он слепой. Как её дыхание сбивалось, когда она собиралась с духом, чтобы заговорить с ним снова. Драко с силой потёр переносицу. — Прекрати, — прошептал он сам себе. Но его организм не слушался. Альфа внутри, тот самый голос, который он привык игнорировать, вдруг проснулся. Он требовал. Он чуял. Он выл от этого цитрусового наваждения. «Бракованный, — напомнил себе Драко. — Ты бракованный. Какая разница, чем она пахнет? Ты даже лица её не увидишь». И всё равно, когда прозвенел звонок и в библиотеку начали заходить ученики, он на секунду замер, прислушиваясь. Вдруг? Вдруг она? Но нет. Только карамель. Только Пэнси, которая заглянула на секунду, чтобы сказать: «Жди после шестого». Драко кивнул и снова надел наушники. А в голове всё ещё звучало то самое, первое: «Ты… у тебя не будет запасной ручки?»