Дракон и Вереск

Перо бегало по бумаге, вырисовывая небрежным, но понятным почерком слова, которые сливались в предложения. Уже был отбой. Свет от огня в камине дрожал на листах тетради, отражая блики в буквах с невысохшими чернилами. Парень то и дело замирал над списком на несколько секунд, прикусывая щёку и постукивая по деревянному столу тонкими пальцами свободной руки, а затем снова принимался писать, не замечая выбившихся белых прядей, падающих на лоб. Закончив, Малфой поставил перо в чернильницу. Тело затекло от однообразной позы и словно закаменело. Выпрямившись, он размял плечи и лёг на диван. Пришлось убить весь вечер, но зато теперь можно забыть о бумажной работе, входящей в обязанности старосты, как минимум на ближайшие пару недель. Драко закрыл глаза. Тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине, убаюкивала. Как же он устал... Парня постепенно поглощала темнота, он начал проваливаться в сон. На задворках затухающего сознания обрывками начали вспыхивать воспоминания, связанные с битвой. Перекошенное убивающим заклятием лицо бездыханной Беллатрисы Лестрейндж, Нагайна, поедающая тело миссис Чарити Бербидж, последний взгляд Лаванды Браун, в котором угасала жизнь, Крэбб, кричащий в агонии, пожираемый адским пламенем... Грудь сдавило болью. Вскочив, парень резко втянул ртом воздух. Сердце билось с такой скоростью, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. — Чёрт! — выругался Малфой, ударив кулаком по спинке дивана. Он устало потёр переносицу. Каждый день кошмарные воспоминания не давали ему уснуть. Стольких не стало в этой битве... Но тяжелее всего Драко переживал потерю Крэбба. Перед смертью этот ублюдок наговорил много гадостей, но за плечами были годы дружбы, которые впивались в мозг иголками и терзали душу. Слова Винсента звучали в голове, причиняя боль и обиду. Его последние слова... Возможно, Драко не был хорошим другом, поэтому его терзало чувство вины, и он не мог злиться на приятеля за то, что тот наговорил в выручай-комнате перед смертью. Про Гойла ничего известно не было. Он просто исчез вместе со своим папашей. Что ж, удачи обоим. В коридоре на лестнице послышались торопливые шаги, и спустя пару секунд дверь с грохотом открылась, чуть не слетев с петель. На пороге, в сопровождении остальных, стоял счастливый Забини с ящиком огневиски: — Та-да-а-а-ам! А вот и мы! — во все тридцать два зуба улыбался гадёныш. — Умеешь ты эффектно появиться, — произнёс Малфой, скрипя зубами. — Кстати, дверь была заперта, так что с тебя новый замок, придурок. — Замётано, — ничуть не смутившись, ответил Блейз и ловким движением спихнул свою ношу расслабленному Тео, заставляя того судорожно хвататься пальцами за ящик, чтобы не уронить драгоценную ношу. — Поставлю тебе нормальный замок, а не эту рухлядь, — Забини подмигнул Теодору и с разбега прыгнул на диван к Драко, получив от него подзатыльник. Нотт закатил глаза и пропустил девушек в комнату. Пока все осматривались, Драко пересёкся взглядами с Пэнси. Глаза были красные. Плакала. Малфой прервал зрительный контакт и повернулся к Блейзу: — Ты нахрена целый ящик притащил, бестолочь? — На хранение. У тебя не спалят, ты же у нас староста, — намеренно сделал акцент на последнее слово друг. Блондин устало потёр глаза рукой: — О, Салазар, дай мне сил. Как ты это в школу вообще протащил? — Уметь надо, — ухмыльнулся Тео. — Может, начнём? Вся компания уселась на ковёр перед камином. Беннет загадочно улыбнулась: — Теперь моя очередь удивлять, — покопавшись в своих вещах, она достала бутылку обещанного вина. — Сюрпри-и-из! — все, кроме изучающей ковёр Паркинсон, одобрительно загудели. Блейз подсел к девушке и разлил красную жидкость по бокалам. Вино оказалось невероятным, и Драко с наслаждением выпил свою порцию. Такой изысканный напиток не был редкостью в поместье Малфоев, у них была достаточно богатая коллекция, но в этом сорте присутствовали какие-то особенные нотки, которые придавали вину чуть большую сладость. Теодор выпил бокал почти залпом, явно не испытав удовольствия. Он предпочитал более крепкие напитки, нежели вино. Да и сладкое Тео не любил. Пэнси пила крайне медленно, не замечая вкуса и думая о чём-то своём, а Блейз и Хезер смаковали спиртное. Забини пытался узнать, что же придаёт этому вину такое необычное послевкусие, а девушка лишь отшучивалась. Семья Хезер хоть и не являлась частью списка чистокровных волшебников, но явно была не из простых. Подобные вина не водились в обычных семьях, а если и были, то не в таких количествах, чтобы можно было не заметить пропажу целой бутылки. Парень допил последний глоток, облизнув губы. Вскоре в ход пошёл менее ценный и изысканный напиток – огневиски. — Как же мне вас, придурков, не хватало, — протянул расслабленный Забини, закинув руку на плечо Беннет. — А мне кажется, ты не скучал, — с намёком произнёс Тео, заставив Хезер удивлённо вскинуть брови. Блейз улыбнулся одним уголком губ, крутя между пальцев длинный локон подруги. Провокация не удалась, и немного огорчённый этим фактом Нотт предложил: — Может, поиграем в «Я никогда не...»? В алкогольную версию. Узнаем друг о друге что-нибудь новенькое, а возможно, и что-то пикантное... Тот, кто наберёт больше штрафных очков, чем другие, будет должен желание игроку с минимальным количеством этих баллов. От глаз Малфоя не скрылось, как Пэнси заёрзала на своём месте. Это что-то новенькое. У Паркинсон есть какие-то грязные секреты? В голове сразу всплыл намёк Забини в поезде, после которого у слизеринки отказали тормоза. Да ну? Паркинсон переспала с кем-то ещё? Внутри Драко загорелся циничный интерес. Блондин задумчиво покрутил бокал в руке, рассматривая огненный напиток. Как кстати предложили эту игру... Теодор прервал мысли своим голосом, приняв тишину за согласие: — Начнём с меня? — парень устроился поудобнее и уже открыл рот для первой реплики в игре, но Драко перебил его: — Предлагаю немного повысить градус игры прежде, чем мы начнём. Под непонимающими взглядами друзей он произнёс заклинание: — Акцио! — в руку старосты прилетел пузырёк с бесцветной жидкостью. — Это сыворотка правды? — с интересом спросила Беннет. Малфой кивнул с мрачной улыбкой. — Это... — Забини поджал губы и покачал головой, — будет интересно. Все капнули себе по паре капель зелья на язык, и лишь Паркинсон сделала это с явным недовольством. Тео начал игру: — Я никогда не был стопроцентным сторонником идеи чистой крови. Все, кроме Хезер, сделали глотки. Драко немного поморщился, когда виски обжёг рану на губе, и посмотрел на друга. Не придраться... Нотт хихикал с друзьями над безобидными шутками в сторону грязнокровок, но от серьёзных издевательств всегда держался в стороне. Да и смеялся он скорее над самими шутниками, чистокровными выскочками, как он их называл. Теодор больше любил задевать за что-то значимое, не имеющее отношения к статусу крови. Ему было плевать, кто перед ним. Он любил тонко надавить на больное или перевернуть ситуацию с ног на голову, чтобы человек превратился из хищника в жертву. Острый ум часто помогал парню в этом. Все повернулись к Драко. Настала очередь Малфоя задавать неловкие вопросы: — Так... Я никогда не спал с учениками с других факультетов, — Теодор и Блейз отхлебнули огневиски. Не удивили. Драко боковым зрением сосредоточился на Пэнси. Она не шелохнулась. Значит, слизеринец... Хезер немного смущённо постукивала пальцем по своему бокалу, однако пить не стала. Прокашлявшись, она с улыбкой на лице сделала свой ход: — Я никогда не была единственным ребёнком в семье! — Дорогая, это скучный вопрос! — запротестовал Блейз. — Неужели ничего поинтереснее не придумала? Девушка сощурилась, с неодобрением глядя в глаза друга: — Вопрос, может, и скучный, но суть игры вроде как в том, чтобы как можно больше игроков выпили, — подтолкнув стакан Забини к его губам, она добавила: — Пей! Остальные тоже! — Ты зануда! — засмеялся Тео, делая глоток вместе с остальными друзьями. — Это же ради веселья, Хез. — Сказал тот, кто сегодня продует и будет выполнять моё желание, — Беннет пригубила огневиски, с наслаждением смакуя алкоголь. Нотт хмыкнул: — Вот вам и тихоня... Блейз? Дерзай. — Ну, держитесь, — Забини хрустнул костяшками пальцев. — Итак... Я никогда не знал своего отца! Ха! Все пьют! Ну и кто тут теперь победитель, крошка!? — Сколько у тебя штрафных? Три? — одним глотком Хезер допила напиток. — Ммм... Прости, дорогой, но победой тут и не пахнет. Забини вытаращил глаза, а Нотт уже катался со смеху. Паркинсон и Малфой ограничились усмешками. Правда, у девушки она вышла какой-то ядовитой. Пэнси долила огневиски себе в стакан и передала бутылку по кругу: — Моя очередь. Я никогда не спала с грязнокровками, — при этих словах Паркинсон смотрела прямо на Хезер. Тео с Блейзом выпили, что не осталось без внимания слизеринки. Она моментально переключила фокус на Забини, подняв бровь. Её зелёные глаза снова метнулись в сторону новенькой. Паркинсон задрала подбородок и, смерив Хезер высокомерным взглядом, скривилась в ухмылке. Она явно сделала для себя вывод, в очередной раз не упустив возможности уколоть «соперницу». Веселится? Пусть. Главное, чтобы опять не разразился скандал. Драко заметил, как Блейз сжал зубы и неодобрительно уставился на Пэнси исподлобья, Теодор тоже был не в восторге от упоминания термина «грязнокровка». И лишь Беннет выглядела расслабленной, правда, в сиреневых глазах промелькнул огонёк, всего на мгновение. Нотт уставился на Пэнси, от чего та немного стушевалась, но старалась не подавать виду. Было в этом взгляде что-то, от чего мурашки по спине бежали. Друзья явно были недовольны своей подругой. — Если ты всё сказала... — голос Теодора прозвучал угрожающе тихо, — я никогда не жалел о сексе с кем-либо, — он всё ещё смотрел на Паркинсон. Её щёки вспыхнули, и она сделала глоток. Интересно. Драко задумался, глядя на подругу. В голове закрались смутные сомнения. Откинув их, он задумался над вопросом. Жалел ли он о связи с Паркинсон? Пожалуй... Это вообще не стоило начинать. Он выпил. Пэнси видела и выглядела крайне уязвлённой. Малфой почувствовал мимолётный укол вины и жалости, но внутренне одёрнул себя. Жалость – не лучшее чувство для продолжения подобных отношений. Нужно всё расставить по своим местам. Сглотнув ком в горле, он онемевшими губами произнёс: — Я никогда не влюблялся в своих друзей. Паркинсон резко втянула воздух и замерла. Всё её тело напряглось, она упрямо закусила губу, подавляя эмоции, но в глазах было столько обиды и боли... Было чувство, что по её щекам вот-вот побегут слёзы. Девушка как-то механически сделала глоток. На удивление все, кроме Драко, повторили за ней. Атмосфера веселья испарилась. Хезер прервала тишину хлопком: — Время весёлых и нескучных вопросов, которые многое прояснят, — девушка сложила руки на груди и улыбнулась Паркинсон одним уголком губ. — Я никогда не спала ни с кем из этой комнаты. Драко выпил одновременно с Тео и Паркинсон. Малфой и Нотт встретились взглядами. Теодор замер. Серьёзно...? Блейз побледнел, а ухмылка Беннет потихоньку начала угасать. У Драко вырвалось: — Охренеть... Тео...? — парень обернулся к подруге. В комнате воцарилась тишина. Паркинсон сжалась под его взглядом, вцепившись в бокал до побелевших костяшек, её затрясло. На лице Беннет отразился мыслительный процесс, понимание, а после сожаление. Пэнси зашипела: — Дрянь... — и выплеснула содержимое бокала в лицо Хезер. — Ты всё испортила! — девушка вскочила и пулей побежала в ванную. Тео рванул за ней, успев проскочить в помещение до того, как дверь захлопнулась. Беннет хватала ртом воздух, зажмурив глаза. Блейз наклонился к ней и начал вытирать рукавами её лицо: — Всё в порядке?! В глаза не попало?! — Нет, всё... Всё нормально. Я просто не ожидала, — девушка открыла глаза, в которых читалась растерянность, — я хотела опровергнуть её грязные намёки и всё... Я не знала. А кто знал? Забини, ну и Паркинсон с Ноттом, разумеется. Драко вздохнул и, достав из шкафа полотенце и рубашку, протянул их девушке: — Успокойся, вытрись и переоденься. — Да всё в порядке! Не нужно, — запротестовала Хезер. Малфой перевёл взгляд с лица девушки ниже. Мокрое пятно от виски пропитало белую рубашку, и она плотно прилипла к телу, демонстрируя все достоинства фигуры. Не отрывая холодных глаз от этого зрелища, Драко заметил: — Вид, конечно, замечательный, но на твоём месте я бы всё-таки переоделся. Непонимающая намёка девушка проследила за взглядом блондина. Блейз последовал её примеру и резко отвернулся, а Беннет залилась краской. Подавшись вперёд, она выхватила у Драко протянутые вещи и прижала их к груди. — Отвернитесь. Оба, — настойчиво попросила волшебница. Парни послушно встали лицом к дверям ванной комнаты, за их спинами послышалось шуршание. Драко бросил мимолётный взгляд на зеркало, стоявшее чуть в стороне. В отражении хрупкая фигура девушки, стоя спиной к отражению, стянула с себя рубашку и бросила её на пол. Длинные волосы доставали до поясницы. Блондинка перекинула их через плечо, промакивая полотенцем и открывая вид на свою фигуру. Малфой хотел отвернуться, но он словно под Империусом полностью лишился воли. Взгляд прошёлся по тонкой талии и изящной шее, выпирающим лопаткам, и вдруг зацепился за одну деталь, от которой эйфория рассеялась. На её спине... шрамы? Или это игра света? Он повернул голову в сторону Беннет, но рассмотреть ничего не успел. Забини схватил его за затылок и, развернув обратно, резким движением впечатал друга лбом в дверь. Малфой тихо заскулил, схватившись за голову. — Ты обнаглел совсем?! — зашипел Блейз. — Прости, — буркнул Драко, потирая лоб. — Вы чего? — испуганно спросила девушка. — Всё нормально! — в один голос заявили слизеринцы, но Забини бросил на друга осуждающий взгляд. После небольшой паузы шуршание ткани возобновилось, и через минуту она разрешила мальчикам повернуться. Заместо белой рубашки на ней красовалась чёрная. Она была сильно велика, но почему-то очень ей шла... — Спасибо, — Хезер прижала руки к груди. Ей всё ещё было неловко. — Не за что, — Малфой улыбнулся, вспоминая её красное лицо. — И прости за Пэнси. Ты не виновата в этой ситуации, просто попала под горячую руку. Забини обнял подругу за талию: — Мы пойдём, вам ещё нужно всё обсудить. С тобой мы поговорим обо всём завтра. Драко мрачно кивнул, предвкушая разговор, и проводил ребят до выхода. Пожелав спокойной ночи, пара покинула комнату. Малфой медленно подошёл к ванной комнате. Прикрыв глаза на минуту, он сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и тихо приоткрыл дверь, заглянув внутрь. — Он никогда, никогда меня не простит, — Пэнси рыдала, закрыв лицо руками. — За что? Вы разве вместе? — Голос Тео был ледяным. — Он тебя не любит, Пэнси, так что ему не за что... — Паркинсон резко подняла голову и замахнулась на Нотта, но он перехватил её руку в воздухе. Драко заметил, как парень сжал зубы, сдерживая себя. — Никогда, никогда этого не делай, Пэнс. Ты позволяешь себе слишком много, твоё помешательство на Малфое перешло все мыслимые и немыслимые границы, — Теодор сделал шаг на сжавшуюся девушку, заставляя её отступить и упереться поясницей в раковину, на которую парень облокотился свободной рукой и навис над подругой, всё ещё держа её запястье. — Я повторю ещё раз: он тебя не любит, — Паркинсон всхлипнула, и голос Тео стал мягче, — и в этом никто не виноват. И ты не должна чувствовать перед ним вину за то, что было между нами. Ты не должна ждать, когда он увидит в тебе что-то большее, чем подругу. Отпусти чувства к нему, — Нотт медленно разжал руку, держащую запястье Паркинсон, и нежным касанием вытер слёзы с её лица. Девушка подняла глаза на парня, и они пересеклись взглядами. Теодор медленно начал наклоняться к Пэнси, и когда между ними оставалось всего несколько миллиметров, она прошептала ему в губы: — Я не могу... Тео остановился и медленно убрал руку с щеки подруги. Его глаза были будто бы стеклянные. Не своим голосом он произнёс: — Жди здесь. Драко отступил назад в момент, когда Теодор вышел из ванной, и парни чуть не столкнулись лбами. Нотт медленно закрыл дверь, глядя другу в глаза: — Слышал? — Да, — просто ответил Малфой. — И? Что думаешь? Драко дёрнул бровью: — А что я могу думать? — Мне откуда знать?! — огрызнулся Теодор. — Можешь не отвечать вопросом на вопрос?! — Ты попал, — Тео напряжённо замолчал, ожидая пояснения. — Влюбиться в Пэнси Паркинсон... — Да уж, куда мне соперничать с тобой, — в голосе отвергнутого слизеринца слышалась досада. — А я и не претендую, — развел руками блондин. — Тогда прекрати всё это, — отрезал Тео, — хватит кормить её ложными надеждами! Ты сам виноват, ты это допустил! Нужно было провести границу, раз ты знал о её чувствах. Ты же не думал, что дружбы с привилегиями ей будет достаточно? Если ты действительно так считал и рассчитывал на это, Малфой – ты кретин, — парень прошёл мимо блондина с намерением выйти из комнаты. Драко почувствовал, как внутри нарастает агрессия. Осознание, что Нотт прав, вызывало массу неприятных чувств. Было противно, что друг в очередной раз залез прямо в душу и вытащил наружу то, что хотелось спрятать глубоко внутри, продолжая убеждать себя в обратном. Захотелось кинуть в ответ что-нибудь ядовитое и злое, руки сами собой сжались в кулаки. Драко резко повернулся к Теодору, чтобы нанести удар, но когда он встретился с ним глазами, вся решительность и злоба растаяли. Он никогда ещё не видел Теодора таким подавленным и разбитым. Парень стоял с гордо поднятой головой, засунув руки в карманы, лицо его не выражало никаких эмоций, и лишь опущенные плечи и пустота в глазах говорили о его страданиях. — Поговори с ней, пожалуйста, — бросил Нотт, прежде чем покинуть комнату. Замечательное начало учебного года. От мысли, что это только первый день, и что впереди времени ещё вагон и маленькая тележка, волосы вставали дыбом. Когда это закончится? Когда произойдёт хоть что-то хорошее? Голова начала гудеть, и Малфой растёр ладонями лицо. За спиной послышались тихие шаги. Подойдя к нему со спины, Паркинсон обвила его торс руками и осторожно прижалась к нему. Драко чувствовал, как быстро бьётся её сердце. Боится, что он оттолкнёт её? Парень осторожно высвободился из её объятий и повернулся к ней. Пэнси больше не плакала, лишь смотрела на него снизу вверх своими зелёными глазами: — Я знаю, что ты хочешь сказать, — слизеринка обняла себя руками, — я слышала ваш разговор... — Так будет лучше, — возразил Малфой, пресекая дальнейшие мольбы, — для нас обоих, — он взял подругу за плечи. — Пэнс, я не могу дать тебе того, что ты хочешь, и я никогда этого не скрывал, но Тео прав. Во всём. Это нужно прекратить. Тем более то, что между вами произошло... — Прости меня, — Паркинсон сжала ткань рукавов, пытаясь сдержать эмоции. — Я тебя не виню, и это никак не повлияло на моё решение. Я не считаю, что ты меня предала, мы не вместе, и ты заслуживаешь большего, ты и сама знаешь это. Не хочу держать тебя рядом только потому, что мне классно и удобно, тебе это не нужно. — Нужно! Ты мне нужен! — Драко наклонился и заглянул Пэнси в глаза. — И я буду рядом. Но только как друг, если ты всё ещё хочешь быть друзьями. — У меня есть условие, — Пэнси подняла на него полные слёз глаза. — Сегодня я хочу остаться с тобой. Просто рядом. Парень кивнул и достал волшебную палочку: — Хорошо. Нокс. Свет в комнате погас, и друзья в свете камина залезли под одеяло прямо в одежде. Пэнси долго и внимательно рассматривала черты лица Драко, держа его руку. В ней умирала надежда. Её печаль чувствовалась кожей, когда она скользила по ней взглядом. Малфой боялся пошевелиться. Ему хотелось утешить её, сказать какие-нибудь добрые слова или хотя бы просто крепче сжать её ладонь, но в горле будто встал ком, а тело не слушалось. Когда её дыхание стало ровным, парень высвободил свою руку, перевернулся на другой бок и уставился в одну точку. Что с ним не так? Почему он не может проявить хотя бы минимальное сочувствие, показать свои чувства, сказать то, что хочет? Неужели он настолько сломан, что даже самые близкие люди не могут заставить его вылезти из этой скорлупы? Паркинсон заворочалась во сне и, придвинувшись к Драко, обняла его со спины. Он никогда не позволял ей оставаться на ночь и всегда отправлял её спать к себе, потому что так просто было удобнее и обозначало хоть какие-то границы. Парень считал это более интимным, чем физическая близость. Видимо, поэтому для Пэнс это условие было так важно. Она хотела, чтобы Драко подпустил её максимально близко напоследок, чтобы ей было проще смириться с поражением. Парень закрыл глаза, слушая сопение подруги и ощущая её тепло. Присутствие кого-то рядом успокаивало. Перед глазами впервые за долгое время не возникали страшные воспоминания. Сознание начало ускользать, мысли гасли одна за другой, как звёзды в предрассветном небе, и вскоре Малфой провалился в сон, растворяясь в объятиях Пэнси.