О звездах и призраках

Было душно. Воздух, казалось, накопил в себе столько углекислого газа, что с каждым вздохом голова кружилась все больше. Запах пота, дерева и мокрой земли оседали вокруг. Адара открыла глаза — темно. Она не видела перед собой ничего, будто с завязанными глазами. — Эрик? — позвала она. Голос звучал глухо и сжато. Странно — в доме Эрика звенело эхо. Там было свободно. Адара попыталась сесть, но едва приподнялась на локтях — и тут же стукнулась лбом о дерево. «Что происходит?» — подумала она. Подняла руки. Ладони уперлись в деревянный потолок. Адара попыталась повернуться, но со всех сторон ее сжимали деревянные доски. Нет… нет, не может быть! Она же уснула в спальне. Что происходит?! Он… он положил ее в гроб? — Эрик? Эрик?! Где ты? Голос ударился о крышку гроба и рассыпался прахом по лицу. Трясущимися кулаками Адара начала стучать по всем сторонам: сверху, справа, слева и снизу. Глухой, не пробивающий преграду стук окружил ее со всех сторон. — Что происходит, Эрик?! Выпусти меня! Выпусти! Но никто не отвечал. Адара билась в гробу, пытаясь пробить крышку лбом и руками; ногами стучала в дно. Под кожу впивались занозы, а теплая кровь медленно струилась по лбу, затекала в глаза, заполняла рот и нос. — Пожалуйста, выпусти меня! Пожалуйста! Вытащи меня, Эрик! — кричала Адара, срываясь на хрип. Слезы смешивались с кровью, оставляя после себя липкий след и стягивая кожу на щеках. А воздух утекал медленно, своими призрачными руками сдавливал ее горло, и Адара, боясь остаться без кислорода, мелко и часто дышала ртом. Голова гудела, кружилась с такой силой, что, казалось, она попала в водоворот. Ее медленно утягивало на дно. Она звала Эрика, то крича, то срываясь на лихорадочный шепот. Силы стремительно утекали, так быстро, что она уже не могла поднять руку. И просто лежала, глядя в ничто, отсчитывая секунду за секундой. И, наверное, ее накрыл предсмертный бред: она слышала голос, струящийся сквозь доски прохладой и чистотой горного ручья. Он обвивал Адару мягкими атласными лентами, не связывая, не сдавливая — лаская. Адара вздохнула: воздух был холодным и пах табаком. Голос пел колыбельную. Адара не понимала слов, мелодия то поднималась наверх тонко и воздушно, то опадала пухом, бережно укачивая ее. «Иди за мной, — звал голос, — слушай меня». И Адара слушала. Преодолевая сопротивление уставшего тела, она подняла руку, потянулась вверх — и проснулась. Голос замолчал, но эхо на несколько секунд зависло в воздухе, призрачным отзвуком разгоняя тишину. Адара открыла глаза: свеча на тумбочке почти оплавилась, оранжевый огонек тонко тянулся вверх. Подушка все так же пахла травяным мылом и полевыми цветами — ее духи. Адара перекатилась на спину, как можно шире раскинув руки, и глубоко вздохнула: воздух был прохладным, пахнущим воском. Над головой — знакомый звездный полог, и как бы она ни тянулась вверх, не могла коснуться. Все было в порядке. Адара повернулась к двери — и тут же столкнулась взглядом с Эриком. Он сидел на полу у кровати, комкая простынь в пальцах. Сейчас его глаза казались совсем черными, они бегали по ее лицу, будто ощупывали, с жадностью и страхом. Когда он успел надеть маску? — Сними, — попросила Адара хрипло. Он зажмурился. — Зачем? Эрик… я не хочу тебя пугать. — Мне нужно убедиться, что ты — это ты. Пожалуйста. Он кивнул и потянулся руками к завязкам. Долго возился, как будто не решаясь, но все-таки стянул маску и зажал ее сведенными пальцами. Адара рассматривала его лицо, изучая каждый изгиб, каждый шрам. У Эрика были очень светлые брови и тонкая переносица. Наверное, если бы у него был нос, он бы тоже был небольшим и тонким. Еще ресницы, неожиданно длинные и светлые — казалось, что их почти нет, но только потому, что они терялись на фоне бледной кожи. Левая половина лица бугрилась от шрамов, кожа была тонкая и прозрачная, как папиросная бумага. Глаза Эрика изучали ее в ответ, большие, немного влажные и блестящие. Адара заметила, как напряжены были его челюсти. Он как будто заставлял себя не отворачиваться и не прятаться. Адара осторожно, боясь напугать, коснулась пальцем его левой щеки — Эрик дернулся как от пощечины, но остался на месте. — Мне снилось, что я в гробу, — прошептала она и положила ладонь на его холодную щеку. — Что ты меня там запер. А потом… Ты пел мне, да? Эрик едва заметно кивнул. Губы его дрожали. — Спасибо, — выдохнула Адара. — Я бы… я бы ни за что не запер тебя, — прошептал Эрик, опаляя кожу дыханием. — Ни за что. Она кивнула, соглашаясь. — Отец делал так. Часто. Говорил, что это закаляет. Наверное, все просто наложилось. Потом она помолчала немного и повернулась на спину. Нашла глазами созвездие Лебедя, раскинувшего большие крылья. — Когда мне был четыре, он познакомил меня с дедушкой Альфардом, — начала она хрипло, чувствуя, как сокращается горло. — Он умер за год до моего рождения. Тогда началось мое «обучение». Адара втянула воздух со свистом. Сердце билось запертой пташкой, ломающей крылья о прутья клетки. — Некромантия — это гадание. В первую очередь. А чтобы гадать, нужно много крови. Чужой. Она гулко сглотнула и зажмурилась. Слезы побежали по щекам, горячие и соленые, и она украдкой вытерла их тыльной стороной ладони. Послышался шорох, затем кровать прогнулась под весом Эрика. Не глядя, Адара нащупала его ладонь и продолжила: - Сначала я только смотрела. Мне тогда казалось, что это страшнее всего. Но потом… Потом я стала гадать сама, и оказалось, что страшнее всего то, насколько это легко. Тяжело было только в первый раз, — она потерянно замолчала и уткнулась лбом в бедро Эрика. — Адара… тебе не нужно… если тебе тяжело, то… Она помотала головой. — Я хочу, чтобы ты понял. Потому что я не боюсь тебя. Я боюсь того, что ты… — она не закончила, словно все слова внезапно разбежались. Эрик неловко, будто впервые коснулся пальцами ее спутанных волос и невесомо провел ладонью по затылку. Она не знала, как объяснить этот животный страх, застрявший в ней как репейник; как убедить его, что ее испугал не гроб, а собственный опыт. Адара выдохнула и позволила слезам свободно стекать на простынь. — Он много чего делал. Поднимал тела, убивал, пытал. И я… Я тоже. Я тоже… монстр. Рука Эрика на миг замерла, а потом с силой зарылась в волосы, и пальцы коснулись кожи головы. — Это не так, — прошептал он, прижимаясь ближе. Но Адара только всхлипнула и помотала головой. Он просто не знал. А если бы узнал, если бы… Она не смогла додумать, и крепко зажмурилась, пытаясь прогнать мысль из головы. Время тянулось медленно, каждое слово было растянуто на вечность, и Адаре даже казалось, что она никогда не сможет закончить. Но Эрик сидел рядом и продолжал гладить ее по голове. Он не давил, не задавал ненужных вопросов, лишь терпеливо ждал, захочет ли она продолжить. И Адара заговорила снова, давясь слезами: — Когда мне исполнилось семнадцать, я решила бежать. Я готовилась год, планировала все до мелочей. Отец никогда не любил магглов, и я сбежала на поезде. Мы тогда были в Германии, и я уехала в никуда, почти без денег и без магии. С тех пор прошло семь лет. Адара замолчала. Слезы душили ее, и она вжималась в Эрика все сильнее, желая врасти в него, раствориться и не чувствовать. Застарелая боль, нашедшая, наконец, выход, разрасталась в груди, прорываясь сквозь ребра, мышцы и кожу, и оставляла после кровавое месиво. Но вместе с тем, с каждой секундой, что она молча плакала, давление тайны становилось все меньше и меньше — будто дамбу прорвало, и мощный поток воды сменился на ровное течение. Эрик вдруг вздохнул и сказал: — Ты поэтому не можешь спать? Из-за воспоминаний, да? Адара кивнул, и Эрик придвинулся ближе, так, что она могла губами прикоснуться к его бедру. Его рука, до этого замершая в волосах, опустилась ниже, к плечу. — Я не знаю, что сказать, — признался он, потерянно глядя в стену. — Это ужасно. То, что с тобой произошло. Потом он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде сквозило болезненное понимание. — Но ты не монстр. Никогда себя так не называй. Адара с ужасом почувствовала, что снова собралась плакать, и задержала дыхание. — Не уходи, — сдавленно попросила она, утыкаясь лбом в его ногу. Эрик склонился к ее уху, обдавая кожу теплым дыханием, и прошептал: — Я с тобой. Не бойся. Адара кивнула и закрыла глаза. После слез ее начало морозить, и она потянулась за одеялом, но не успела даже взять — а Эрик уже бережно укутывал ее. Адара слабо улыбнулась и проборомотала: — Спасибо… В полусне ей вдруг показалось, что прохладные губы почти невесомо коснулись ее щеки.

***

Утром гроб стоял в гостиной. В разобранном виде он казался совсем не страшным: просто черные лакированные доски, которые могли бы подойти и для шкафа. Крышки нигде не было, наверное, Эрик уже вынес ее куда-то. Адара робко провела пальцем по бархату обивки. Как можно было дойти до такого? Почему он вообще решил, что должен спать в гробу? Но ответ был прост: люди, которые называли его полутрупом, которые нарекли его лицо Маской Смерти — вот кто внушил Эрику, что его место в гробу. И он подчинился. Эрик вошел в гостиную и замер в дверях, смущенно глядя на нее. Он был без маски, и теперь, лишенное всякой защиты, его лицо казалось уязвимым и живым. Оказывается, брови у него были очень подвижными, а над переносицей пролегла морщинка — он часто хмурился. — Ты убрал гроб, — сказала Адара, ухватив себя за локоть. Эрик кивнул. — Если это из-за меня… Не стоило — это ведь твой дом. — Я хочу, чтобы тебе было спокойно. А это, — он кивнул на доски, не отводя от Адары пристального, темного от эмоций взгляда, — всего лишь дерево. В носу защекотало. «Он сделал это для меня, — подумала Адара. — Почему?» Она была всего лишь швеей с подавленным магическим даром и темным прошлым. Что она могла ему дать? У нее не было ни красивого голоса, ни денег, ни власти, и даже силой своей она пользоваться не могла. Но Эрик почему-то выбрал ее, и все, что она могла сделать — выбрать в ответ. Адара сжала дрожащие губы, сделала шаг — и прижалась к Эрику, сцепив руки за его поясницей. Едва заметное тепло его тела тут же будто начало просачиваться сквозь слои одежды, касаясь кожи. Адара уткнулась лбом в неподвижную грудь. Эрик не дышал — и она слышала заполошный стук его сердца, чувствовала эту бешеную пульсацию во всем его теле. Он стоял, сжав кулаки, и мелко-мелко подрагивал. Пару раз его руки дернулись, будто пытаясь подняться — но тут же опустились. Прошла секунда. Потом еще несколько — Эрик все не двигался. Напоследок вдохнув его запах — теплый и острый, в этот раз немного с примесью гари — Адра подняла голову и начала медленно отстраняться, перекатывая горечь сожаления на языке. Но вдруг Эрик медленно — мучительно медленно — поднял руки и осторожно положил ладони на ее лопатки. Сначала невесомо, едва касаясь, но и этого было достаточно — Адара прижалась щекой к его груди, вздымающейся быстро и высоко. Но постепенно стук сердца замедлялся, дыхание выравнивалось, и руки на ее спине перестали дрожать. И они стояли, дыша в унисон — тихо и спокойно; наверное, впервые обнимая другого человека.

***

Между ними установилось хрупкое равновесие. Будто сговорившись, они оба молчали о том, что произошло, давая друг другу осмыслить и, наверное, смириться с тем, что воздвигнутые когда-то стены в один момент рухнули. Адаре, казалось, стало легче. Правду говорят, что груз тайны — самый тяжелый, и, рассказав Эрику о прошлом, она словно скинула со спины огромный камень. Было неожиданно приятно видеть Эрика, такого привычного, немного молчаливого — и понимать, что он знал. И не отвернулся. А потом Эрик снова надел маску. Адаре нужно было уходить наверх, он предложил провести ее по тайному ходу и наутро ждал в гостиной, пряча лицо за маской. Тогда Адара ничего не сказала, но целый день в голове крутился один вопрос: почему? Она же не испугалась, не кричала, даже не отвернулась ни разу. Неужели этого оказалось недостаточно? Почему он не поверил, что ее не волновало его уродство? «Ладно, — рассуждала она, заправляя швейную машинку. — может, он просто не хотел попасться на глаза случайным прохожим. Он прятался не от тебя, а от других». Но вечером, встречая ее на улице Скриба, Эрик все еще был в маске. И не снял ее. Адаре это не нравилось. Весь вечер она бросала на Эрика пристальные взгляды: следила за ним, пока он ел — быстро, будто боялся, что отберут; смотрела на него, пока он работал в гостиной, то в задумчивости прикусывая кончик пера, то бормоча что-то едва слышное. И, наконец, Адара не выдержала. — Зачем ты надел маску? Он поднял голову. Его взгляд не сразу сфокусировался на ней, мыслями Эрик был далеко, но потом, осознав вопрос, резко отвернулся и пробормотал: — Ты что-то вспоминаешь, когда видишь мое лицо? — О чем ты? Он прокашлялся и сжал перо чуть сильнее. — Просто… Ты видела мертвецов, и я подумал… Мое лицо похоже… Адара порывисто поднялась с кресла и, схватив Эрика за плечи, развернула к себе лицом. Он не сопротивлялся — но не мог поднять на нее взгляд. — Это не так, — твердо сказала Адара. — Ты не похож на них ни капли! Мертвецы холодные, а ты теплый. Им не нужно дышать, а твое дыхание меня успокаивало, даже когда я тебя не видела. Ты не мертвец, Эрик. Ты живой. Не давая ему опомниться, Адара прикоснулась к его затылку, нащупав узелок завязок. Эрик вздрогнул, понимая, что она хочет сделать, поэтому Адара остановилась и спросила: — Можно? Он колебался. Адара видела, как нервно двинулся его кадык. Потом Эрик медленно прикрыл глаза, давая ей молчаливое разрешение, и Адара осторожно, боясь причинить боль, сняла маску. И мягко провела пальцами по глубоким шрамам на его щеке, чувствуя до предела напряженные мышцы челюсти. — Ты живой, Эрик, — повторила Адара, глядя в его золотистые глаза. И в них забрезжила несмелая надежда.

***

Было еще кое-что, оставшееся тайной между ними. И Адара вспомнила об этом, когда Эрик спросил: — Что ты делала, когда ходила по дому? Ты выглядела… необычно. Адара улыбнулась его дипломатичности: девушка, бродящая по дому с закатившимися глазами, и правда выглядела необычно, но слово «жутко» подошло бы больше. Не отрываясь от вышивки — ее нужно было закончить к утру, а оставаться в мастерской, когда внизу ждал Эрик, не хотелось — Адара ответила: — Я проверяла магический след. — Что, прости? Кажется, он даже поперхнулся. Адара вздернула брови, удивляясь его реакции. — Магический след. Если конкретнее, след некро… некромантии. Но здесь из волшебного только я. Эрик молчал. Затянув петлю на бисере, Адара подняла голову и замерла, не вытянув нитку до конца. Эрик смотрел на нее со смесью удивления и недоумения — будто сомневался в ее рассудке. Или в собственном слухе. — Ты мне не веришь, — заключила Адара, впрочем, без обиды. — Эрик верит, что ты в это веришь, — возразил он. — Просто магия? Это… Это невозможно. — Для меня то, что умеешь ты, тоже невозможно! — Потому что ты не знаешь, как это работает, я же говорил. Даже музыку можно объяснить. Адара вздохнула. Наверное, Эрик был прав, для него, маггла, все эти механизмы, все аккорды и интервалы были так же естественны и понятны, как для нее — взмах палочкой и заклинание. Ей дикостью казались паровозы, подвесные декорации и летающие по сцене балерины, и она бы ни за что не поверила, что магглы могли такое, если бы не видела собственными глазами. Мордред, жаль, что Адара не могла просто показать ему! Колдовать нельзя, а кроме палочки ничего у нее волшебного нет. И палочка не доказательство. Но она ведь могла провести его в магический мир! — Ты говорил, что редко выходишь днем, — сказала Адара. Он кивнул, глядя на нее настороженно, точно ожидал подвоха. — Ты бы согласился пойти со мной? Глаза Эрика забегали по гостиной нервно, как испуганные зайцы, ища, куда бы приткнуться. — Сейчас? — спросил он и, не совладав с голосом, вдруг сорвался на тонкую, мальчишескую ноту. И тут же смущенно опустил глаза — Можем позже, когда стемнеет. Я хочу тебе кое-что показать. Адара мягко улыбнулась, стараясь звучать спокойно, хотя внутри все трепетало от нетерпение. Волнуясь, она скрестила пальцы за спиной. Эрик долго не отвечал. Взгляд метался то к Адаре, то к полу, полный сомнения. А пальцы — без перчаток, бледные и тонкие, с синеватыми прожилками, но удивительно аккуратные — нервно отстукивали сбивчивый ритм по крыше органа. Адара молчала: она могла хоть сто раз повторить, что все будет хорошо, но не хотела давить на него. И просто позволила ему подумать в тишине. И наконец он решился. Руки сжались в кулаки, а на лице читалась мрачная решимость. — Хорошо, — сказал тихо и снова отвел взгляд. — Но только если Эрику не надо будет ни с кем говорить. — Конечно! Обещаю: людей мы будем избегать как чумных. Не хочу ни с кем делиться. Эрик подавился воздухом и изумленно поднял брови, а Адара снова опустила взгляд к вышивке, делая вид, что ничуть не смущена. Но щеки ее горели.

***

На улице уже стемнело, когда они подошли к площади Фюрстенберга. Вечер был прохладным и пасмурным, людей не так уж много — и, хотя Эрик держался в тенях и выбирал самые безлюдные улицы, Адара все равно считала, что им несказанно повезло. Парижане любили прогулки и непременно заполнили бы площадь, если бы ветер не дул с такой силой, что платаны кренились в сторону и раскачивали длинными, покрытыми золотом ветвями. Эрик, натянув капюшон плаща почти до подбородка, тут же встал под редеющую крону, вжимаясь в ствол. — Если ты хотела показать мне площадь Фюрстенберга, я уже был здесь, — сказал он тихо. — Не сомневаюсь, — отозвалась Адара, — но кое-что ты все-таки пропустил. Она поманила его пальцем, и Эрик со вздохом оторвал спину от платана. Крадучись и избегая света фонарей, он встал рядом, и Адара тут же взяла его за руку. — …Что? Адара не видела его глаза, но готова была поставить все, что угодно — сейчас они были распахнуты в изумлении. — Это… иллюзия? Но как? — Нет, статуя настоящая. Просто магглы ее не видят, — пояснила Адара и добавила. — Потрогай. Она правда настоящая. Эрик медленно вытянул руку и коснулся бронзового локтя статуи. И тут же отдернул с резким вздохом. — Как это возможно? — спросил он, оборачиваясь к Адаре. — Ее никогда здесь не было. — Это магия, Эрик. А она, — Адара показала на коленопреклонную бронзовую девушку, — открывает вход в волшебный мир. Он покачал головой и снова повернулся к статуе. «Наверняка, пытается найти объяснение», — подумала Адара и нежно провела пальцем по его костяшкам. Затем, крепко сжимая его руку, шагнула к статуе. — Драконье пламя, — шепнула она ей в ухо. Статуя дрогнула, медленно опустила веки. А потом изящно взмахнула руками, как балерины в их Опере — и позади, между особняками, выросла арка, увитая цветущим плющом. — Добро пожаловать на бульвар Трех Драконов, — сказала статуя вибрирующим голосом и замерла в той же позе. Эрик втянул воздух ртом. Его пальцы на миг дрогнули, вжимаясь в ее ладонь сильно, до боли, а взгляд, сверкнувший из-под капюшона, будто спрашивал: «Это сон?» — Это — магический бульвар Парижа, — пояснила Адара тихо, встав на носочки, чтобы дотянуться до уха, но Эрик все равно был выше, и она шептала куда-то между плечом и шеей. — Здесь больше всего магазинов и банк Гринготтс. Я не могу использовать магию, но могу показать это. И она повела рукой на широкий светлый бульвар. Сферы разных размеров — маленькие и большие — плавали по воздуху, освещая улицу. Казалось, что там гораздо светлее, чем на площади, и Адара подумала, что Эрику может быть некомфортно. Она подняла голову: взгляд Эрика был направлен на оживленный бульвар, он смотрел потерянно и недоверчиво, будто сомневался в собственном рассудке. Адара повернулась к нему всем телом, закрывая собой проход, заставляя Эрика опустить взгляд на нее. — Если ты хочешь, мы можем уйти, — сказала она. — Я просто хотела показать, что не вру. Мы можем вернуться… домой. Эрик снова перевел взгляд на бульвар. В глазах его мелькала нерешительность, даже страх, и он продолжал сжимать ладонь Адары, как утопающий — спасательный круг. Адара ждала его решения, затаив дыхание, и машинально продолжала гладить ладонь круговыми движениями. «Как странно, — вдруг промелькнуло у нее в голове, — что еще недавно я даже не могла его увидеть». И эта мысль согрела ее несмотря на пронизывающий осенний ветер. Наконец, Эрик снова посмотрел на нее, и взгляд его смягчился и потеплел, будто кто-то разжег камин зимним вечером. - Это твой мир? Адара кивнула, сглатывая ком в горле. — Тогда… покажи мне его. Бульвар Трех Драконов отличался от Косого переулка, как бархат от хлопка. Адара любила средневековую тесноту и разномастность Косого, но все-таки французские маги знали толк в красоте. Бульвар был таким широким, что здесь спокойно мог пробежать дракон. По обе стороны он был ограничен невысокими — всего в три этажа — особняками с кованными балкончиками, ажурными окнами и изящными фронтонами. Золотистые и красные клены шуршали листьями на ветру, но даже ветер здесь, казалось, был слабее. Магические светильники плавали над головами, разливая мягкий рассеянный свет по брусчатке. Бульвар казался гораздо более оживленным, чем маггловская площадь, и Эрик шел медленно, стараясь не попадать под лучи голубого и золотого света, но озирался по сторонам, как ребенок, попавший в кондитерский магазин, вертя головой то вправо, то влево. Адара крепко сжимала его руку и шла шаг в шаг, давая понять, что она рядом. Но, честно говоря, Эрик мог и не переживать: он был не первым, кто бродил по бульвару в черном плаще с надвинутым на глаза капюшоном. И проходящие мимо маги если и бросали на него взгляд, то сразу же отводили, незаинтересованные. И, вероятно, Эрик это заметил: напряжение немного ушло из плеч, он слегка приподнял капюшон, наконец-то давая Адаре увидеть его глаза, круглые и сияющие, как у кота. — Это точно не сон? — шепнул он, останавливаясь напротив магазина «Le Livre Volant». — Точно. Магазин в три этаже смотрел на них французскими окнами, приоткрывая внутренний мир: стеллажи, заполненные книгами сверху до низу. Люди мелькали между полок: кто-то с книгами в руках, кто-то просто бродил, рассматривая ассортимент. Маленькие бумажные журавлики порхали с одного этажа на другой, оставляя за собой искры света. — Я была здесь лет в тринадцать, — сказала Адра. — Мне кажется, даже десятой части не увидела: там очень много книг. Эрик дышал тихо, воздух выходил то с дрожанием, то с едва заметным свистом. Он сделал было шаг, но тут же замер и оглянулся на Адару. — Мы можем зайти, если хочешь? Эрик снова посмотрел на магазин, оценивая, и покачал головой. — Слишком много… Он не сказал «людей», но Адара поняла и так и потянула его дальше по бульвару. Мимо них неспешно прогуливались семейные пары, куда-то бежали дети, спешили по делам одинокие, закутанные в мантии волшебники. Адара и Эрик шли медленно, она давала ему время осмотреться и привыкнуть. Над их головами вдруг пролетела сова, почти задевая затылок Эрика крыльями, и он поспешно пригнулся. А потом уставился на конверт в ее лапах. — Это — почтовая сова, — сказала Адара. — А почему не голуби? Адара улыбнуась. — Я думаю, кто-то еще использует голубей, но совы — умнее. И они волшебные. — Неудобно. — Есть и плюсы, — возразила Адара, потянув Эрика дальше. — Письма реже теряются, и не нужно платить куче людей. — И они правда находят адресата? — Если знают его. Они пошли дальше по бульвару. Вот Эрик заметил седую ведьму в остроконечной шляпе, левитирующую перед собой закопченные котлы, и замер как вкопанный. — Как она это делает? — Наверное, Левиосой. Хотя может быть и другое заклинание. — То есть, никаких лесок и веревок? — он резко обернулся, прищурившись. — Просто магия? — Именно. Он втянул воздух сквозь сжатые зубы и покачал головой. «Бедный», — подумала Адара и на миг прижалась к его плечу. Эрик не вздрогнул, но будто весь вытянулся в напряжении, как перетянутая струна на скрипке. — Ты в порядке? Он ответил не сразу. Сначала зажмурился, будто пытался прогнать наваждение, потом снова открыл глаза и посмотрел на Адару. И вдруг медленно — борясь с нерешительностью — обхватил ее плечи рукой. Ладонь немного подрагивала, но в целом он справлялся лучше, чем в прошлый раз. — В порядке. — Хорошо, — улыбнулась Адара и обвила его талию рукой. — Пойдем, я покажу тебе Гринготтс. И она потянула Эрика вперед, к высокому белому зданию, которое острыми шпилями пронзало темное небо. Узкие стрельчатые окна отражали оживленный бульвар, немного искажая его: фигуры людей были вытянутыми, здания то кренились в бок, то казались слишком приземистыми. Каменные грифоны с холодной яростью взирали на прохожих с крыши и карнизов. У массивной дубовой двери стояли два стража в полных латах, закинув алебарды на плечи. — Кто это? — шепнул Эрик. — Гоблины. Они владеют Гринготтсом, — Адара оценивающе оглядела стражей и добавила едва слышно. — Неприятный народ. — И вы доверяете им деньги? — Долгая история. Если совсем коротко: волшебники и гоблины не ладили очень долго, но в итоге договорились о сотрудничестве. Это, — она указала на банк, — его часть. Гринготтс — наш единственный банк. Эрик ничего не сказал, только покачал головой и сжал ее плечо. Пальцы больше не дрожали. Они бродили по бульвару, рассматривая магазины, кафе и лавочки. Эрик говорил мало, больше молчал, и только вздохи и непроизвольные движения пальцев выдавали его удивление. Возле лавки «Перья и Пергаменты» они остановились, и Эрик подошел прочитать объявление: «Вы видите — другие нет. Исчезающие чернила: ваши тайны останутся вашими». Рядом, прячась в тени двухэтажного ателье и жилого особняка, стояла мастерская артефактора Вега. Витрина была украшена гобеленом с проекцией звездного неба. Звезды перемещались так же, как их реальные собратья, а мелькающие вспышки соответствовали кометам и астероидам. Еще здесь были движущаяся модель Солнечной системы, телескоп, в который, согласно рекламе, «можно рассмотреть кольца Сатурна», и кристаллы, сияющие тусклым серебристым цветом, «напитанные силой Луны». Они оба замерли у витрины, рассматривая артефакты. — Если бы я умел такое… — пробормотал Эрик задумчиво и уставился в пространство, бесшумно шевеля губами. Наверняка, уже придумывал, как можно было бы совместить магию и его навыки. Адара ненадолго задержалась, рассматривая кристаллы. «Было бы здорово завести пару таких у Эрика, — подумала она. — Только с солнечным светом». Она могла бы настроить их так, чтобы свет загорался на восходе Солнца и гас уже на закате. — Как работают эти светильники? Они всегда горят? — спросил Эрик, склоняясь к ее уху. — Нет, их нужно заряжать.Выносишь в полнолуние и оставляешь так на ночь. — Интересно… — протянул он и вдруг сам предложил. — Хочешь зайти? Адара только покачала головой и потянула Эрика на выход. Но они остановились еще раз напротив кафе «La Fee Chocolate». Облако запахов откутало их: сладость шоколада, острота перца, пряность корицы и кардамона, и немного — алихоции. Адара вдохнула поглубже и хихикнула. Прижав ладонь к губам, она посмотрела на Эрика — его губы растягивались в шальной, немного кривоватой улыбке. — Что? — спросил он, улыбаясь все шире. Адара никогда не видела, чтобы он улыбался так легко и свободно, и от этого ей становилось только веселее. Она тихо засмеялась. — Это алихоция, волшебное растение, — пояснила она сквозь смех. — Вызывает неконтролируемое веселье. — И его добавляют в еду? Глаза у Эрика были круглые, как у совы, искры смеха мелькали в них, отчего радужка переливалась золотом. — Обычно в зелья, но тут в шоколад. Из кафе донеслись раскаты смеха и веселые возгласы. Эрик склонил голову на бок, как любопытный мальчишка, и спросил: — Хочешь? — У меня нет галеонов, а маггловские деньги здесь не принимают. — Тогда понюхаем, — и он — Мерлин великий! — подмигнул ей. Адара громко расхохоталась, не обращая внимания на любопытные взгляды прохожих. Уже стало совсем темно, когда подошли к арке. Смех остался позади, смешавшись с облаком специй, но Адаре все равно казалось, что ее кости, мышцы, все ее тело стало легким, как невесомый пух. Эрик шел рядом, спокойно и уверенно, расправив плечи. Ее ладонь спряталась на сгибе его локтя, и Адара подумала, что хотела бы так гулять с ним всегда: держась за острый локоть, ощущая его неповторимый запах и глядя на сияющие золотом глаза. Людей становилось все больше, и, судя по ярким, переливающимся всеми цветами радуги афишам, собирались они на первое представление волшебного цирка. Адара машинально скользила взглядом по пестрым мантиям, высоким шляпам, сложным прическам и капюшонам, когда заметила у статуи знакомый силуэт. Высокий рост, сияющая платина волос, холодный взгляд — это был Малфой, кажется, Ваймон. Сердце рухнуло вниз. Адара запнулась и сжала локоть Эрика вмиг заледеневшими пальцами, а дыхание сбилось. Первым порывом было развернуться и бежать. Но Вэймон, если это был он, только скользнул по ней быстрым равнодушным взглядом, задержался на долю секунды и снова повернулся к собеседнику. — Что такое? — позвал Эрик шепотом, склонившись к ней. — Все в порядке. Показалось. Но все-таки, проходя мимо статуи обратно в маггловский мир, Адара прижалась к плечу Эрика, стараясь быть как можно незаметнее, и выдохнула, только когда арка за спиной исчезла.

***

Она молчала всю дорогу до дома. Эрик не давил, просто шел рядом, и Адара цеплялась за его локоть, то сжимая пальцы до боли, то едва касаясь. А когда за ними закрылась фальшивая стена, Адара остановилась и уткнулась лбом в его плечо. Эрик замер. — Все в порядке? — спросил он, поднимая и тут же опуская руку. — Да. Просто… Просто меня никто не должен там видеть. Эрик ничего не ответил, только невесомо провел ладонью между лопаток и, колеблясь, опустил ее на поясницу, прижимая к себе. Адара обняла его в ответ, успокаивая нервно бьющееся сердце. Это было рискованно. Почему она не подумала, что может встретить кого-то из знакомых? Мир магии так тесен! Адара подняла взгляд на Эрика, вспомнила его улыбку, круглые от удивления глаза и подумала, что оно того стоило. — Это ведь был не сон? — спросил Эрик. Адара с улыбкой покачала головой. — Невероятно. Это же… Это целый мир. И ты его часть? Что-то новое промелькнуло в его взгляде. Он смотрел на нее так, будто увидел дракона — со страхом, с детским восторгом, с печалью. «Мерлин, как он умудряется чувствовать столько всего одновременно?» — подумала Адара. Но вслух лишь спросила: — Что такое? — Ты ведь можешь вернуться туда? — и его голос дрогнул. Адара закусила губу, понимая, куда он вел. Прижавшись к нему чуть крепче, она вздохнула. — Не могу. Но даже если бы могла — осталась бы здесь. Если позволишь. Эрик промолчал, но страх исчез из его взгляда. Вздохнув с облегчением, он опустил подбородок на ее макушку.