Конкьюкс

Прошло несколько дней. Бурные политические потрясения на заседаниях Высшего Совета и громкие семейные скандалы в цитадели Каона постепенно утихли, оставив город в состоянии хрупкого, но стабильного затишья. В личной операционной медицинского отсека Каона горел мягкий, ровный свет. Здесь пахло стерильными растворами, чистящими составами и свежим полиролем. Нокаут, вооружившись лазерным зажимом и шлифовальным диском, аккуратно заделывал свежие царапины на массивном плечевом щитке Брейкдауна. Синий гигант только что вернулся с тяжелой вечерней смены на строительных доках Балкхеда, умудрившись немного поцарапаться о торчащую титановую арматуру при разборе очередного векового завала. — Ох, Брейкдаун, ну сколько можно повторять? — капризно, но беззлобно проворчал Нокаут, аккуратно калибруя лазерный луч на поврежденном участке брони напарника. — Твои стыки брони снова забиты цементной пылью, а эти царапины... Ты совершенно не бережешь свой корпус! Мне приходится тратить лучший состав, чтобы вернуть твоей обшивке первозданный вид. Брейкдаун издал глубокий, добродушный металлический смешок, его единственный золотистый оптический датчик тепло и спокойно смотрел на суетящегося вокруг него красного медика. Магнитный молот лежал на полке рядом, а сам десантник чувствовал себя абсолютно расслабленным на ремонтной платформе. — Ну ладно тебе, Нокаут, не ворчи, — басовито прогудел синий мех, слегка ведя наплечником под инструментом. — Балкхед сегодня гнал по полной, мы торопились сдать распределительный шлюз до наступления комендантского часа. Главное, что я вовремя заметил эту балку. Слушай, а как там Старскрим? Его в последние дни совсем не видно на улицах. После того сумасшедшего скандала на Совете, когда Мегатрон уволок его в цитадель, в Каоне подозрительно тихо. Нокаут отложил шлифовальный диск на металлический лоток, издав резкий, чистый скрежет, и устало выдохнул воздух через вентиляцию. — Пока тихо, Брейкдаун. Удивительно, но пока всё абсолютно тихо, — ответил медик, беря салфетку из микрофибры и начиная убирать остатки флюса с плеча напарника. — Саундвейв передавал, что Старскрим сидит в их покоях тише воды, ниже травы. На заседаниях Совета он теперь — сама покорность. Подписывает каждую бумажку Мегатрона, не язвит и даже на Оптимуса Прайма глаза не поднимает. Видимо, Лорд наконец-то доходчиво объяснил ему, где пролегает грань между десептиконской гордостью и автоботскими протоколами. Мои швы на его правом крыле держатся идеально, а левое... ну, левое пока под заглушкой. Брейкдаун тяжело переступил педалями на платформе, его датчики на мгновение задумались, обрабатывая информацию. — Да уж, жесткие у них узы конъюкс-эндо, ничего не скажешь, — задумчиво произнес синий гигант, скрестив массивные руки на груди. — Слушай, Нокаут... А мне вот интересно: что будет, если Старскрим всё-таки заискрится от Мегатрона? Ну, после всех этих их бурных ночей?. Что тогда изменится в цитадели? Нокаут картинно фыркнул, изящным жестом закинув манипулятор за шлем и закатив свои алые окуляры к белому потолку операционной. — О, Праймус всемогущий, Брейкдаун! Что будет? — язвительно усмехнулся медик, возвращаясь к терминалу, чтобы выключить питание. — Да Мегатрон будет в абсолютном, чистокровном восторге! Наш грозный Лорд десептиконов просто спит и видит, как запереть этого несчастного сикера в четырех стенах на ворны вперед. Если Старскрим станет носителем, его летная альт-форма будет полностью заблокирована тяжелым брюшным резервуаром спарка. Для Мегатрона это станет высшим триумфом собственничества — сикер лишится неба, лишится своих глупых интриг и будет послушно вынашивать наследника Империи, окруженный тройным кольцом охраны. Мегатрон с него пылинки сдувать будет, но хватку не ослабит ни на клик. Нокаут покачал шлемом, собирая использованные кабели, и сделал несколько шагов в сторону шкафа с химическими реагентами, оборачиваясь спиной к платформе. Брейкдаун проводил его взглядом своего единственного золотистого окуляра. На его массивном синем фейсплейте вдруг отразилось непривычно серьезное, глубокое и очень нежное выражение. Он опустил ноги с платформы, его тяжелые сервоприводы глухо стукнули о пол. Синий гигант подался вперед, заглядывая медику через плечо, и его вокалайзер сошел на непривычно низкий, интимный регистр. — Знаешь, Нокаут... — тихо, с затаенной надеждой в голосе намекнул Брейкдаун, слегка качнув широкими плечами. — Глядя на всю эту историю с наследниками... Я тут подумал. Я бы тоже очень хотел, чтобы ты... ну... заискрился бы от меня. Чтобы у нас в отсеке появился маленький спарк. Наш собственный. С твоей великолепной полировкой и моей силой. Нокаут мгновенно замер на месте с баночкой полироля в руках. Его процессоры на долю секунды словно заклинило от неожиданности. Красный медик медленно, с выражением чистокровного шока и недовольства развернулся всем корпусом и косо, крайне выразительно посмотрел на своего напарника из-под прищуренных алых окуляров. В операционной повисла неловкая, звенящая тишина. Брейкдаун, поймав этот леденящий, красноречивый взгляд Нокаута, мгновенно понял, что зашел на запретную территорию. Синий громила тут же смущенно замолчал, втянул голову в плечи и виновато загудел системами вентиляции, переводя взгляд на свои массивные педали. Он прекрасно знал, что этот взгляд означает. Нокаут не был готов терять свою безупречную, грациозную спортивную фигуру. Мысль о том, чтобы стать носителем, обзавестись тяжелым, выпирающим репродуктивным отсеком, который нарушит всю его идеальную автомобильную аэродинамику, казалась медику чистым, концентрированным кошмаром. Он обожал свой глянцевый спойлер, свои выверенные линии корпуса и статус самого стильного меха в Каоне. Ходить ворнами с раздутой брюшной панелью, перегружать амортизаторы и зависеть от бесконечных калибровок контуров регенерации? Ну уж нет! Праймус упаси! К тому же, его работа шефа хирургии требовала твердой руки и маневренности, а не декретного отпуска. Брейкдаун, видя, как Нокаут демонстративно и гордо вздернул шлем, возвращаясь к полировке инструментов, лишь тяжело, разочарованно вздохнул. Его вентиляционные клапаны мерно хлопнули. Он понимал эгоизм своего медика, но его собственная искра все равно продолжала тихо мечтать о маленьком спарке в их уютном, мирном отсеке. — Ладно, ладно, молчу... — тихо пробормотал Брейкдаун, поднимаясь и беря свой молот. — Прости, погорячился. Пошли домой, энергон остывает. Нокаут лишь победоносно улыбнулся уголками губ, закрывая шкаф, и их тихий домашний вечер продолжился в привычном, комфортном ритме, далеком от безумных планов Мегатрона.