Конкьюкс

Утренний свет Кибертрона, блеклый и холодный, пробивался сквозь узкие окна-бойницы десептиконской цитадели. Мегатрон пришел в себя мгновенно, как бывший гладиатор, чьи системы всегда оставались начеку. Внутренний таймер показывал, что до начала Высшего Совета осталось чуть больше клика. На душе было паршиво. Ночная разрядка принесла лишь временное облегчение, а утренний запуск процессора вновь вытащил на поверхность всю тяжесть его нового положения. Рядом, на широкой платформе, зашевелился Старскрим. Его крылья дернулись, а системы вентиляции издали тихий свист. Сикер выглядел потрепанным: на полированных стыках брони виднелись темные следы от тяжелых пальцев Мегатрона, а краска на правом крыле слегка сошла. Мегатрон резко поднялся, не заботясь о том, чтобы действовать тихо. Он грубо ухватил Старскрима за плечевой щиток и встряхнул, заставляя сикера недовольно зашипеть и открыть оптику. — Вставай, Старскрим. Нас ждут великие дела, — с тяжелой иронией пробасил Мегатрон, отпуская его так резко, что сикер едва не ткнулся фейсплейтом в платформу. — Шлак, Мегатрон! Обязательно быть столь... топорным с самого утра? — Старскрим сел, потирая помятое плечо и злобно щуря алые оптики. — Мои гироскопы еще даже не откалибровались. — Меньше слов, — оборвал его экс-лидер десептиконов, активируя внутренние системы самоочистки брони. — Ты остаешься здесь. Датапады с отчетами по сектору Каона должны быть готовы к моему возвращению. И упаси тебя Праймус, если там будет хоть одна скрытая цифра в пользу твоего личного фонда. Старскрим грациозно спустил педали с платформы, его взгляд мгновенно стал деловым и коварным. Ка капли ночной покорности не осталось. Он потянулся к столу, где уже лежала стопка электронных документов. — Мой дорогой конъюкс, ты ранишь меня в самую искру, — сладко протянул Старскрим, беря в руки первый датапад. — Я ведь забочусь о нашей фракции. Пока ты играешь в дипломатию с автоботами, кто-то должен следить, чтобы десептиконы не остались без энергона. — Не заговаривай мне зубы, Старскрим. Я знаю каждый твой шаг, — Мегатрон подошел к выходу, его тяжелый плащ из темного сплава зашуршал по полу. — Работай. И не смей выходить на связь во время Совета, если только Каон снова не загорится. — Как пожелает мой грозный Лорд, — язвительно донеслось в спину, под аккомпанемент мерного щелканья стилуса по экрану датапада Выйдя за пределы цитадели, Мегатрон направился пешком к залу Совета. Он мог бы воспользоваться альт-формой, но внутри него кипела глухая, тяжелая энергия, которую требовалось выходить пешком. Улицы нового Кибертрона, некогда лежавшие в руинах, теперь оживали. И это оживление вызывало у Мегатрона стойкое чувство отторжения. Повсюду были ОНИ. Автоботы. Они расчищали завалы, возводили новые жилые кварталы по своим «гуманным» чертежам и весело переговаривались. Мегатрон шел, и толпа перед ним инстинктивно расступалась. Но если раньше это был страх перед неминуемой деактивацией, то теперь... Теперь это были косые взгляды. Взгляды, полные затаенной обиды, презрения и плохо скрываемой ненависти. Вспышки синей и зеленой оптики автоботских рабочих обжигали его корпус не хуже лазеров. — Гляди-ка, идет... — донесся тихий, но отчетливый шепот из-за угла. — И Прайм действительно делит с ЭТИМ власть? После всего, что он сделал с Айаконом? — Тихо ты! Услышит — искру вырвет, — шикнул другой голос. — Хотя сейчас ему нельзя. Он теперь «мирный». Тьфу, мерзость. Мегатрон замер на полушаге. Его сервоприводы заклинило от ярости. Кулаки сжались с такой силой, что металл на пальцах заскрежетал. Из глубины его искры поднялся яростный, первобытный рык. Гладиатор внутри него кричал: «Развернись! Раздави их! Снеси им шлемы, покажи, кто здесь хозяин!» Его дентопластины плотно сомкнулись, выпуская сквозь зубы свистящую струю перегретого пара. Мегатрон заставил себя сделать глубокий вентиляционный вдох. Нельзя. Один срыв — и хрупкий мир, ради которого он пожертвовал своим эго и пошел на сделку с Оптимусом, рухнет. Он обещал. Не Прайму — себе. Он обещал вернуть Кибертрону жизнь, даже если для этого придется жрать собственную гордость тоннами. Прорычав что-то нечленораздельное себе под нос, Мегатрон ускорил шаг, буквально прорубая своим массивным корпусом пространство сквозь толпу, которая в ужасе шарахалась в стороны от его искрящей ауры. ----------------------------------------------------------------------- Зал Высшего Совета встретил его относительной прохладой и стерильной тишиной. Оптимус Прайм уже был там. Он стоял у огромного панорамного окна, заложив руки за спину, и смотрел на строящуюся столицу. Его величественный красно-синий корпус выглядел спокойным, но Мегатрон знал своего вечного соперника слишком хорошо — Прайм тоже был напряжен. Услышав тяжелые шаги, Оптимус повернулся. Его голубая оптика светилась мудростью и затаенной печалью. — Ты опоздал на два клика, Мегатрон, — ровно произнес Оптимус, проходя к круглому столу голографического проектора. — Скажи спасибо, Прайм, что я вообще пришел, а не деактивировал по дороге парочку твоих излишне разговорчивых строителей, — Мегатрон с грохотом опустился в свое тяжелое кресло, которое было создано специально под его габариты. Оптимус тяжело вздохнул, этот звук был наполнен вековой усталостью. — Обиды прошлого еще живы в искрах нашего народа, Мегатрон. С обеих сторон. Мои боты потеряли дома и близких. Твои солдаты чувствуют себя ущемленными в правах. Наша задача — направить эту энергию в русло созидания, а не новой войны. — Созидания? — Мегатрон подался вперед, оперевшись массивными локтями о стол. Его алая оптика горела опасным огнем. — Ты называешь созиданием то, что мои десептиконы должны выпрашивать квоты на энергон у твоих чиновников? Мы воины, Оптимус! Мы построили этот мир на костях и металле, а теперь твои миротворцы пытаются переписать историю, делая из нас чудовищ, которых просто «помиловали»! — Никто не переписывает историю, Мегатрон, — голос Оптимуса оставался твердым, как кибертронская сталь. — Но мы не можем строить будущее на принципах Каона. Кибертрону нужны законы, равные для всех. Если десептиконские сектора требуют больше топлива, предоставьте четкие отчеты о расходе. Твой конъюкс, Старскрим, снова задерживает документацию. При упоминании Старскрима Мегатрон поморщился. — Старскрим работает. И поверь мне, Прайм, мои методы контроля над ним гораздо эффективнее твоих бюрократических процедур. Но дело не в нем. Дело в тебе. И во мне. Мегатрон откинулся на спинку кресла, его взгляд устремился в потолок. Внутри него снова заворочался тяжелый камень сомнений. Этот мир... он казался ему чуждым. Миллионы ворнов войны сформировали его процессор так, что мирное время казалось медленной смертью. — Иногда я задаюсь вопросом, Оптимус, — тихо, почти интимно произнес Мегатрон, и эта смена тона заставила Прайма внимательно прислушаться. — Не совершили ли мы ошибку? Мы разделили трон. Но мы не можем разделить искру этого мира. Она либо автоботская — мягкая, податливая, слабая... Либо десептиконская — сильная и безжалостная. Сплав, который мы пытаемся создать, выглядит уродливо. Оптимус подошел ближе и положил свою тяжелую ладонь на край стола, прямо напротив Мегатрона. — Сплав — это самое прочное, что есть в металлургии, Мегатрон. Ты смотришь на мир сквозь призму старых обид. Да, это трудно. Мне тоже нелегко видеть, как бывшие десептиконы, уничтожавшие наши города, теперь ходят по тем же улицам. Но альтернатива — полная деактивация нашей расы. Неужели ты соскучился по запаху горящей проводки и крикам умирающих спарков? Мегатрон промолчал. Мысли бушевали в его процессоре. Он помнил финал войны. Помнил пустую, безжизненную планету. Прайм был прав — третьего шанса Кибертрону бы не дали. Но цена, которую он платил каждый день, сдерживая свой гнев, была колоссальной. Каждый косой взгляд автобота, каждая уступка на совете — это была рана на его гордости, которая не заживала. — Хватит лирики, Прайм, — наконец выдохнул Мегатрон, возвращая лицу жесткое выражение. — Давай свои датапады. Посмотрим, какие еще компромиссы ты приготовил для ущемления моих прав сегодня. Но учти: по вопросу интеграции десептиконской гвардии в городские силы правопорядка я не уступлю ни единого пункта. Оптимус едва заметно улыбнулся — не торжествующе, а скорее с облегчением. Мегатрон ворчал, злился, но он оставался за столом переговоров. — Хорошо. Начнем с распределения энергона для шахт в секторе Омикрон... Заседание Совета началось, и Мегатрон погрузился в рутину мирного правления, каждую секунду ведя внутреннюю войну с самим собой.