Нажми на курок

             Вот-вот должен был начаться ужин. Эшли стояла перед зеркалом, уже полностью собранная, и на этот раз не двигалась, не поправляла ничего, не искала изъянов. Она просто смотрела на своё отражение, будто пыталась запомнить этот момент.       Тёмно-синее платье мягко ложилось по фигуре, волосы были аккуратно уложены, макияж подчёркивал черты лица, не перегружая их. Всё выглядело… правильно.       Слишком правильно. Она чуть наклонила голову, вглядываясь внимательнее. И на секунду ей показалось, что в отражении — не она. А мама.       Та же линия плеч, тот же спокойный, почти сдержанный взгляд, даже выражение лица — будто оттуда, из прошлого, из воспоминаний, которые она так старательно не трогала.       Эшли медленно выдохнула. Интересно, а папа вспомнит, что это её платье? Мысль появилась тихо, но за ней сразу потянулось что-то более тяжёлое.       Он вообще заметит? Или посмотрит так же, как всегда — быстро, поверхностно, отметит, что «выглядишь хорошо», и на этом всё закончится? Эшли сжала пальцы, затем разжала их, стараясь не дать этим мыслям испортить момент.       Сегодня всё должно быть иначе. Она так хотела в это верить.       — Эшли, я… ого.       Она обернулась. В дверях стоял Леон, и по его лицу было видно, что он ожидал увидеть многое, но точно не это. Он замер на мгновение, словно не сразу поверил своим глазам.       Сам он был в чёрном костюме — строгом, идеально сидящем по фигуре. Он выглядел безупречно: собранный, сдержанный, как всегда.       Он замер. Буквально.       Взгляд на секунду задержался, скользнул по силуэту, по тёмно-синей ткани, по аккуратно уложенным волосам — и остановился на её лице, будто пытаясь собрать всё это в одну мысль. Но мысль не складывалась.       — Привет… — первой заговорила Эшли, чуть неловко поправив прядь волос. — Надо уже идти?       Леон не ответил сразу. Он стоял, всё ещё будто где-то на полпути между тем, что собирался сказать, и тем, что действительно увидел.       — Леон?       Он моргнул, словно возвращаясь в реальность.       — Да… да, — коротко выдохнул он, наконец отводя взгляд и чуть прочищая горло. — Пора.       Он снова посмотрел на неё, но уже осторожнее, сдержаннее.       — Ты… — начал он и на секунду замолчал, будто подбирая слова, что для него было редкостью. — Выглядишь… хорошо.       Эшли чуть улыбнулась.       — Просто хорошо?       В её голосе мелькнула лёгкая насмешка, но без давления — скорее попытка разрядить атмосферу. Леон чуть прищурился, понимая, что его поймали.       — Очень хорошо, — исправился он, уже спокойнее.       Эшли кивнула, принимая ответ, но взгляд её на мгновение стал мягче.       — Спасибо.       Она сделала шаг к двери, проходя мимо него, и на секунду между ними осталось слишком мало расстояния, чтобы это можно было проигнорировать.       Слишком близко. Слишком ощутимо. Но выйти не получилось.       Леон вдруг закрыл дверь, мягко, но уверенно. Эшли остановилась и обернулась, вопросительно посмотрев на него.       — Извини?       Он на секунду задержал взгляд на двери, будто проверяя, что они действительно одни, и только потом посмотрел на неё.       — Мне нужно спросить кое-что важное.       Эшли чуть напряглась.       — Хорошо… спрашивай.       Леон прошёл чуть дальше в комнату, на секунду огляделся, словно оценивая пространство, и это выглядело неожиданно… уместно. Эшли поймала себя на мысли, что ей нравится, как он здесь смотрится — слишком спокойно, слишком уверенно, будто он всегда был частью этого пространства.       — Мне нужна фамилия Ника, — наконец сказал он.       Эшли прищурилась и подошла ближе.       — Ты его в чём-то подозреваешь?       — Его нужно проверить.       — Леон, он и мухи не обидит.       — Ты не можешь этого знать.       — Я ему доверяю!       В её голосе прозвучало больше эмоций, чем она планировала, но отступать она уже не собиралась.       Леон сделал шаг вперёд. Воздуха стало заметно меньше.       — Я понимаю, — сказал он тише, но жёстче. — Но я делаю это в первую очередь для твоей безопасности. Если я окажусь не прав, и он чист — я лично извинюсь перед ним. Идёт?       Эшли пришлось чуть задрать голову, чтобы смотреть ему прямо в глаза. И в этих серых глазах не было ни давления, ни злости. Только… беспокойство. Настоящее. Она выдохнула, и напряжение в плечах немного спало.       — Хорошо… я узнаю.       — Спасибо.       Казалось, на этом разговор должен был закончиться. Но никто из них не сдвинулся с места.       Наоборот — расстояние будто стало ещё меньше, чем секунду назад.       Тишина затянулась. Эшли невольно опустила взгляд.       На его губы.       Слишком близко.       Мысли начали путаться, а руки будто сами собой захотели подняться, лечь ему на плечи, сократить это расстояние окончательно и перестать думать. Это была бы ошибка. И, кажется, Леон это понял быстрее. Он резко сделал шаг назад, будто сам себя одёрнул, возвращая привычную дистанцию и контроль.       В этот момент дверь открылась.       Эшли обернулась.       На пороге стоял Ник.       — Привет! — с улыбкой сказал он, обводя их взглядом. — А что вы тут вдвоём? Сплетничаете?       Леон мгновенно стал собраннее, выражение лица вернулось к привычному спокойствию.       — Обсуждали ужин, — коротко ответил он.       Ник приподнял бровь, явно не до конца поверив, но комментировать не стал.       — Ну тогда давайте быстрее, — сказал он, проходя внутрь чуть дальше. — Там уже почти всё готово, и, если честно, без вас как-то скучно.       Эшли кивнула, стараясь не смотреть ни на одного из них слишком долго.       — Да… идём.       Она вышла первой. Леон задержался на долю секунды, бросив короткий взгляд на Ника.       Тот ответил ему тем же.       Слишком внимательно. Слишком осознанно.       И в этом взгляде уже не было прежней лёгкости.       Леон ничего не сказал. Просто вышел следом.       Но мысль, которую он отложил раньше, снова вернулась.       И теперь — уже настойчивее.

***

      Людей было слишком много. Шум голосов, смех, звон бокалов — всё это сливалось в один сплошной фон, от которого у Эшли начинала немного кружиться голова. Она не привыкла к такому вниманию. Всю жизнь она оставалась где-то в стороне, в тени отца, где было безопаснее и тише. А сейчас стоило ей только появиться в зале, как взгляды тут же начали цепляться за неё. Один за другим. И почти сразу — вопросы. Слишком много вопросов.       — Какого это было в Испании?       — Что было самым страшным?       — Это правда, что там были… эти?       — Ты… убивала кого-то?       Эшли старалась держаться, отвечать коротко, аккуратно, но с каждым новым вопросом внутри нарастало напряжение. Они не понимали. Для них это было чем-то вроде истории, почти сенсации.       А для неё — реальность, от которой она только начала отходить.       И тут же, словно этого было мало, рядом оказалась ещё одна группа. Молодые девушки, слишком оживлённые, слишком заинтересованные. Но уже не в ней.       — И как этот скрытный мужчина ведёт себя при девушке? — с любопытством спросила одна из них, чуть наклонившись ближе.       Эшли замерла.       — Я…       Она не успела договорить. Ник появился словно из ниоткуда и уверенно, но без грубости взял её за руку, мягко уводя в сторону.       — Дамы, — с лёгкой улыбкой сказал он, — агент Кеннеди здесь, почему бы вам не найти его и самим не понять, как он себя ведёт?       Девушки переглянулись, и интерес мгновенно переключился.       — О, это идея, — хихикнула одна из них.       И уже через секунду внимание с Эшли полностью исчезло. Ник продолжал вести её вперёд, пока шум за спиной не стал тише. Они вышли в более просторный зал, где уже собирались люди перед речью президента.       Эшли выдохнула.       — Спасибо, Ник.       Он посмотрел на неё и чуть улыбнулся.       — Я всегда тебя защищу.       И снова эта улыбка. Тёплая. Уверенная.       С ним было легко. Эшли поймала себя на том, что рядом с ним ей не нужно ничего изображать или контролировать — можно просто быть.       И именно поэтому мысль Леона казалась ей всё более странной. Как он вообще может подозревать Ника в чём-то? Она посмотрела на него, чуть внимательнее, словно пыталась увидеть то, что видел Леон. Но не находила ничего. Только человека, который оказался рядом в нужный момент.       — Ты в порядке? — спросил Ник, заметив её взгляд.       — Да… — она кивнула, чуть улыбнувшись. — Просто задумалась.       — Это опасно, — усмехнулся он.       Эшли тихо хмыкнула.       — Знаю. Кстати, Ник!       — Да?       Эшли на секунду замялась, будто сама не до конца понимала, как лучше это сформулировать, чтобы не выглядело подозрительно.       — Я даже не знаю, как это сказать… это немного странно.       Ник прищурился, внимательно на неё посмотрев.       — Сейчас ты начинаешь меня пугать.       Эшли поспешно покачала головой.       — Не стоит! Просто… мы же с тобой друзья, а я знаю, что ты Ник — и всё. А полное имя?..       Ник тихо хохотнул, явно расслабляясь.       — А что, собралась примерять мою фамилию?       Эшли мгновенно покраснела, и это было настолько заметно, что она сама чуть не зажмурилась от неловкости.       — Ник, ты забавный, — быстро отмахнулась она, стараясь звучать естественно. — Это просто интерес. Ты знаешь про меня больше, чем я про тебя.       Он несколько секунд смотрел на неё, будто оценивая, насколько она искренна.       Пауза затянулась чуть дольше, чем должна была. Но затем он всё же кивнул.       — Хорошо… Эшли Грэм.       Он чуть выпрямился, будто представляясь официально, но в голосе всё ещё оставалась лёгкая ирония.       — Я — Николас Лэнг.       Лэнг.       Слово отозвалось в голове чуть громче, чем должно было. Эшли на секунду зависла, прокручивая его, будто стараясь запомнить.       — Будем знакомы, — добавил он с лёгкой улыбкой.       Она кивнула.       — Будем.       И тоже улыбнулась в ответ.       — А где, кстати, Леон?       — Ты же сам сказал, что он где-то в зале.       Ник усмехнулся, чуть склонив голову набок.       — Так я соврал, чтобы те девушки от тебя отстали.       Эшли на секунду замерла, потом тихо выдохнула.       — То есть… ты просто увёл меня куда подальше?       — Именно, — спокойно подтвердил он. — Работает безотказно.       Она посмотрела на него с лёгким прищуром, но без настоящего раздражения.       — И часто ты так делаешь?       — Только в экстренных случаях, — пожал плечами Ник. — Когда вижу, что человека сейчас начнут разбирать на цитаты.       Эшли невольно усмехнулась.       — Тогда… спасибо ещё раз.       Он кивнул, но взгляд его на секунду задержался на ней чуть дольше обычного.       — Не за что.       Короткая пауза.       — Хотя, — добавил он уже легче, — если хочешь, можем действительно найти Кеннеди. Вдруг он уже отбивается от тех же вопросов.       Эшли чуть отвела взгляд, сама не до конца понимая, почему от одной только мысли о Леоне внутри что-то сжалось.       — Может… — она задумалась. — Да, давай найдём.       Ник сделал жест рукой вперёд.       — Тогда вперёд.

***

      Сразу после того, как Леон вышел из комнаты Эшли, он ощутил чужой взгляд.              Слишком точный, чтобы списать на паранойю.       Он замедлил шаг, давая себе секунду прислушаться, но вокруг были только приглушённые голоса из зала и далёкий шум подготовки. Эшли и Ник уже ушли вперёд, растворившись в толпе гостей.       Леон остановился. Если что-то было не так — он не имел права это игнорировать.       Он свернул в сторону, к более тихому крылу дома, где почти не было людей. Коридор был полутёмным, и каждая дверь казалась одинаково чужой.       «Не стоит шариться по чужому дому», — мелькнула мысль.       Но сразу же исчезла.       Если есть опасность — он обязан её найти.       Последняя дверь была чуть приоткрыта. Леон не раздумывал ни секунды. Он тихо толкнул её и вошёл внутрь.       Комната оказалась чем-то вроде кладовой: старая мебель, аккуратно сложенная посуда, коробки, пакеты с одеждой. Запах пыли и давно не тронутых вещей висел в воздухе.       Ничего необычного.       Почти.       Его взгляд остановился на одной полке.       Среди всего этого беспорядка стояла одна-единственная фотография. В пыльной рамке.       Он подошёл ближе.       На снимке — семья. Мужчина и женщина смотрят друг на друга и смеются, так, как смеются люди, которые ещё не знают, что что-то может разрушиться. Рядом — маленькая девочка, прижавшаяся к матери, обнимающая её за руку.       Эшли.       Маленькая.       Счастливая.       Леон задержал взгляд чуть дольше, чем следовало. Наверное, один из тех редких моментов, когда у них всё было… нормально.       — Я бы не стала трогать чужие вещи… и воспоминания.       Голос раздался за спиной так неожиданно и в то же время… ожидаемо, что Леон даже не дёрнулся.       Он тихо выдохнул.       Конечно.       Это даже почти смешно.       — Ада.       Он медленно развернулся. Она стояла в полумраке, как будто всегда была частью этой комнаты, а не появилась только что. Спокойная, собранная, с тем самым выражением лица, которое невозможно было до конца прочитать.       — Не рад меня видеть? — с лёгкой усмешкой спросила она. — В этот раз не пришлось ждать несколько лет.       Леон чуть склонил голову, изучая её.       — Что ты тут делаешь?       Ада сделала несколько шагов вперёд, не спеша, словно у неё было всё время мира.       — Тот же вопрос я могла бы задать тебе, — ответила она мягко. — Но, думаю, ты скажешь что-то про «работу».       — Это не игра, Ада.       — Для тебя — никогда, — спокойно согласилась она.       Она мельком взглянула на фотографию, затем снова на него.       — Ты всё такой же. Лезешь туда, куда не стоит.       — Если бы я этого не делал, — сухо ответил он, — мы бы сейчас не разговаривали.       Ада чуть прищурилась, и на секунду в её взгляде мелькнуло что-то более серьёзное.       — Возможно. Но на этот раз ты действительно не понимаешь, во что ввязываешься.       Леон сделал шаг ближе.       — Тогда объясни.       Она усмехнулась.       — Если я всё буду тебе объяснять, тебе станет скучно.       — Попробуй.       Их взгляды встретились.       Как всегда — напряжённо.       Как всегда — слишком много недосказанного.       Ада чуть наклонила голову.       — Скажем так… — начала она. — Этот ужин не такой безобидный, как кажется.       Леон замер.       — Конкретнее.       Она на секунду задумалась, будто выбирая, сколько именно сказать.       — Среди гостей есть человек, который не должен был сюда попасть. И он скорей всего не один.       Тишина.       — И ты знаешь, кто это? — спросил он.       Ада улыбнулась.       — Возможно.       — Ада.       — Леон.       Она повторила его тон, но мягче.       — Не спеши. Ты всё равно скоро сам всё поймёшь.       Она развернулась, будто собираясь уйти, но остановилась у двери.       — Знаешь… даже смешно, что ты так заботишься о ком-то.       Леон не сдвинулся с места.       — Это моя работа.       Ада тихо хмыкнула.       И вдруг развернулась обратно, возвращаясь к нему тем же спокойным, уверенным шагом.       — Нет, Леон, — сказала она, остановившись почти вплотную. — Это не работа.       Он чуть напрягся.       — Ты не видишь себя со стороны, — продолжила она мягче. — Зато другие видят. И скоро они поймут, где твоя слабая точка. Или, точнее… кто твоя слабая точка.       — Ты ничего не знаешь, — жёстко ответил он.       Ада лишь едва заметно улыбнулась.       — О, поверь, знаю.       Она сделала ещё один шаг ближе. Слишком близко. — Я знаю, что в сердце Леона Кеннеди сложно попасть, — её голос стал тише, почти шёпотом. — Но если у тебя получилось… — Её руки легли ему на плечи. — …ты там останешься навсегда.       На секунду время будто остановилось. И прежде чем он успел отреагировать, её губы коснулись его.       Не мягко. Не осторожно. Резко.       Будто это было не про чувства, а про контроль.       Про напоминание.       Про то, что она всё ещё может приблизиться ближе, чем кто-либо другой.       Леон замер. Всего на долю секунды.       А потом резко отстранился, перехватив её за запястье, не грубо, но достаточно, чтобы остановить.       — Хватит, Ада.       Его голос был тихим. Но в нём не было сомнений.       Она не сопротивлялась. Только посмотрела на него внимательно, будто проверяя, изменилось ли что-то.       — Уже? — чуть насмешливо спросила она.       — Не начинай.       Леон отпустил её и сделал шаг назад, возвращая дистанцию. Ту самую, за которой всё снова становилось… контролируемым.       — Это ничего не меняет, — добавил он.       Ада склонила голову, разглядывая его.       — Для тебя, может быть. А для неё?       Эта фраза повисла в воздухе.       Леон ничего не ответил. И именно это было ответом.       Ада улыбнулась. Но на этот раз в её взгляде мелькнуло что-то другое.       Не насмешка.       Скорее… понимание.       — Будь осторожен, Леон, — тихо сказала она. — В этот раз ты играешь не один.       Она развернулась и направилась к двери. И уже на выходе добавила:       — И не перепутай, кого ты пытаешься спасти… и от кого.       Дверь закрылась.       Леон так и остался стоять один в комнате.       Тишина будто давила. Она снова это сделала. Снова появилась из ниоткуда. Снова сказала ровно столько, чтобы выбить почву из-под ног… и исчезла, оставив больше вопросов, чем ответов.       И самое раздражающее — она знала. Знала слишком много.       Леон сжал челюсть и резко отвернулся от двери, будто это могло вытолкнуть её слова из головы.              Сейчас не время разбирать Аду.       Он быстрым шагом вышел из кладовой и направился в свою комнату, почти не замечая коридоров вокруг.       Он зашёл в комнату и сразу направился к своим вещам. Движения были отточены, спокойны — слишком спокойны для человека, у которого внутри начинала нарастать тревога.       Он открыл сумку. Достал пистолет. Проверил магазин.       Щелчок прозвучал особенно громко в тишине комнаты.       Полный. Хорошо.       Леон на секунду замер, глядя на оружие в своей руке.       — Это будет не просто ужин… — тихо сказал он себе.

***

      — Леон, где ты был? Сейчас всё начнётся! — Эшли подбежала к нему, едва заметив его в толпе.       Он выглядел… напряжённым.       — Всё нормально? — тише добавила она.       — Конечно, я в порядке, — спокойно ответил он.       Слишком спокойно. На лице снова появилось то самое выражение — холодное, непроницаемое, которое Эшли уже начинала ненавидеть.       — Ладно… пойдём уже.       Они сделали пару шагов вперёд.       — Где Ник?       Эшли огляделась.       — А, так он же… — она замялась. — Был здесь…       Её взгляд пробежался по залу.       Нет. Нигде.       — Куда он делся?..       Леон ничего не ответил, только отметил это про себя.       Исчез. Не вовремя.       — Я, кстати, выполнила твою просьбу, — вдруг сказала Эшли, чуть тише. — Лэнг. Николас Лэнг.       Леон посмотрел на неё. И впервые за весь вечер его лицо немного смягчилось. Будто с плеч упала одна проблема.       — Спасибо, Эшли, — его рука легла ей на плечо. — Ты очень выручила.       Она кивнула, но не отвела взгляд.       — Без проблем… Леон, ты же скажешь мне, если с ним будут какие-то… проблемы?       — Первым делом.       — Хорошо. И ещё… — тихо начала она. — То, что было… или не было в комнате… может, я вообще надумываю—       — Уважаемые гости! — раздался голос президента, перекрывая её слова.       Музыка стихла. Разговоры начали затихать.       — Пойдём, Эшли, — сразу сказал Леон. — Всё началось.       — Нет, подожди! — она резко остановилась.       Он обернулся.       — Ты всегда так делаешь.       В этот раз на его лице действительно появилось недоумение. Настоящее.       Он чуть сжал челюсть.       — Эшли, я правда не знаю, что ты хочешь от меня услышать.       — Что ты тоже понимаешь, — её голос стал тише, но жёстче, — что нас это ведёт не в совсем дружеское русло.       Слова повисли между ними.       Слишком прямые.       Слишком честные.       Из зала доносился голос:       — Я рад вас приветствовать на этом ужине. Он очень важен для меня и моей семьи…       Леон на секунду отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на неё.       — Эшли, сейчас не время это обсуждать. Пойдём.       Он мягко взял её за предплечье.       Но она тут же выдернула руку.       — С тобой никогда не время.       И, не дожидаясь ответа, развернулась и быстро пошла вперёд, в сторону зала.       Леон выдохнул сквозь зубы. И сразу пошёл за ней.       Толпа сомкнулась между ними.       Голоса.       Свет.       Речь президента продолжалась, но Леон уже почти не слышал её.       Эшли часто злилась на него. И, если быть честным… у неё были на это причины.       Он мог бы сказать. Мог бы признать, что понимает — это уже давно не просто «дружеское русло». Что между ними что-то меняется, сдвигается, становится глубже и сложнее.       Но проблема была в другом. Он сам до конца не понимал, что чувствует.       — Сперва хочу поблагодарить правительство за то, что они так быстро включились в операцию по спасению моей дочери…       Леон стоял среди гостей, взгляд скользил по залу, но мысли были далеко.       Сначала он думал, что дело в ответственности. В том, что он переживает за неё. Что это просто последствия миссии. Но со временем понял — это не проходит.       Он думал о ней слишком часто. Не тогда, когда нужно.       А всегда.       Вспоминал их разговоры. Сообщения. Те редкие моменты, когда рядом с ней становилось… спокойно. Без привычной тяжести. Без постоянной тревоги. И это пугало куда больше, чем любая операция.       — …в особенности агента Леона С. Кеннеди.       Зал взорвался аплодисментами. Леон моргнул, словно возвращаясь в реальность.       Звук ударил по ушам неожиданно громко. Он не сразу понял, что происходит. И только когда несколько человек рядом обернулись к нему, а кто-то жестом указал вперёд… До него дошло.       Ему нужно выйти. К президенту.       Леон медленно выдохнул и сделал шаг вперёд, автоматически собираясь, надевая на себя привычную маску спокойствия.       Контроль. Холодная уверенность.       Он прошёл через толпу, ощущая на себе десятки взглядов.       Оценка.       Интерес.       Любопытство.       Но среди всех этих лиц он искал только одно.       Эшли.       И когда он наконец нашёл её взглядом, он понял, что она тоже смотрит на него. И в её глазах было слишком много всего сразу.       Злость.       Смущение.       И что-то ещё.       То, от чего он снова отвёл взгляд первым.       Леон поднялся к президенту, пожал ему руку, коротко кивнул на слова благодарности.       Формальности. Всё как всегда.       Но внутри всё было совсем не так спокойно. Потому что даже стоя здесь, перед полным залом людей, он продолжал думать только об одном.       О ней.       И о том, что, возможно, Ада была права. Это уже перестало быть просто работой.       Мистер Грэм коротко кивнул Леону и жестом указал на передние места. Там уже сидели Эшли, Ник и Хейзел.       Леон спустился со сцены, чувствуя на себе всё те же взгляды, и направился к ним. Его шаги были ровными, выверенными, но внутри напряжение только росло.       Слишком много всего сразу.       Ада. Ник. Эшли.       Он занял своё место рядом с ними.       — Также хочется поблагодарить всех врачей, которые с трепетом заботились об Эшли и Леоне, — продолжал президент. — Ваша работа и вправду огромна, спасибо вам.       Зал снова наполнился аплодисментами.       Леон коротко кивнул Хейзел, затем перевёл взгляд на Ника.       Тот выглядел… спокойно. Слишком спокойно.       — Пропустил самое интересное? — тихо усмехнулся Ник.       — Пока нет, — так же тихо ответил Леон.       Их взгляды встретились на секунду. Коротко. Но достаточно.       Эшли сидела между ними, и это напряжение ощущалось почти физически. Она смотрела вперёд, на отца, но явно не слушала его речь. Пальцы её чуть сжались на ткани платья.       Леон заметил. Конечно, заметил. Он слегка наклонился к ней.       — Ты в порядке?       Эшли не сразу ответила.       — Да, — коротко сказала она, не глядя на него.       Слишком коротко. Слишком холодно. Он уже хотел что-то добавить, но в этот момент Ник чуть подался вперёд.       — Красиво получилось, кстати, — тихо сказал он Эшли. — Всё это.       Она повернула к нему голову, и её выражение сразу стало мягче.       — Спасибо… мы старались.       Леон отвёл взгляд.       Челюсть снова чуть сжалась. Что-то внутри неприятно кольнуло.       Ревность?       Нет. Не сейчас. Не время.       Он заставил себя сосредоточиться на зале.       Но даже сквозь весь этот контроль он продолжал ощущать сразу две вещи:       Чужое присутствие. И то, как стремительно всё выходит из-под его контроля.       — …и наконец, я хочу пригласить сюда свою дочь, Эшли, которая пережила всё это как настоящий герой. Дочь, я рад видеть тебя дома. Ты — моя жизнь, и я люблю тебя каждой частичкой своего тела.       Зал буквально взорвался. Аплодисменты, одобрительные возгласы, даже свист. Эшли поднялась, едва сдерживая слёзы, и направилась к сцене. Когда она обняла отца — крепко, искренне — зал снова отозвался ещё громче.       Президент ответил на объятие.       Но для Леона всё это выглядело иначе. Слишком отточенно. Слишком правильно.       В словах не было веса. В жестах — тепла. И, кажется, во всём этом зале только он один это видел. И от этого становилось хуже.       Потому что Эшли — не видела.       Она была счастлива. По-настоящему. И это делало всё ещё болезненнее.       — Лицо попроще, Кеннеди, — тихо протянул Ник, чуть наклоняясь к нему.       Леон даже не повернул голову.       — Закрой свой рот, Ник.       — Воооу… — протянул тот с лёгкой усмешкой. — Зубы показываешь? Ты меня ненавидишь? Что я тебе сделал?       — Мне — ничего.       Теперь Леон посмотрел на него. Прямо. Жёстко.       — Вот именно, — Ник чуть наклонился ближе, голос стал тише. — Тогда какого хрена ты роешь информацию на меня?       Пауза.       — Мы с тобой в одной лодке.       Эта фраза прозвучала слишком уверенно.       Леон прищурился.       — С чего ты взял?       Ник чуть склонил голову, будто этот вопрос его даже позабавил.       — Мы оба пережили многое… — спокойно сказал он. — И оба хотим защитить Эшли.       Леон резко перевёл на него взгляд.       — Ты не тот, кто сможет её защитить.       Ник на секунду замер… а потом рассмеялся. Тихо, но искренне.       — Ревность — ужасное качество для агента.       — Это факт, а не ревность, — холодно ответил Леон.       Их взгляды сцепились. Жёстко. Без намёка на дружелюбие.       Но в этот момент шаги рядом заставили их обоих замолчать. Эшли возвращалась.       Ник первым откинулся назад, словно ничего и не было, и на его лице снова появилась та самая лёгкая, беззаботная улыбка.       — Кеннеди, не строй из себя самого умного, — тихо бросил он напоследок.       И тут же повернулся к Эшли.       — Ну что, герой вечера вернулся? — мягко сказал он.       Эшли улыбнулась в ответ, всё ещё немного взволнованная после сцены.       — Похоже на то…       Она села между ними, даже не подозревая, насколько изменилась атмосфера за эти несколько секунд.       Леон чуть откинулся назад, взгляд его стал снова отстранённым. Но внутри всё только накалялось.       Он перевёл взгляд на зал. На гостей. На охрану. На выходы.       А потом снова — на Ника.       Тот уже вёл себя как ни в чём не бывало.       Слишком естественно. Слишком спокойно.       «Мы в одной лодке».

***

      Торжественная часть закончилась. Музыка стала тише, мягче. Гости разбрелись по залу — кто-то танцевал, кто-то смеялся с бокалом шампанского, кто-то обсуждал только что услышанную речь.       Жизнь кипела. Но не для Эшли. Она сидела чуть в стороне, подальше от всего этого шума, будто наблюдала за чужим праздником. Слова отца всё ещё звучали в голове.       «Ты — моя жизнь…»       Она верила. Или, по крайней мере, очень хотела верить. Ей нужно было это услышать. Особенно от него.       Эти мысли помогали не думать о другом. О Леоне. О том разговоре. О том, как всё опять пошло не так.       Эшли нахмурилась, глядя в бокал. Она не понимала себя. Почему с ним всё сложнее? С другими было иначе.       Даже когда возникали недопонимания — она справлялась.       Спокойно. Уверенно.       А с Леоном…       Словно что-то внутри неё постоянно сбивается с ритма.       Может, дело в возрасте. Он старше. Опытнее. Закрытее.       Она тихо выдохнула. Как и говорила Хейзел — таких мужчин надо изучать. Долго. И терпеливо.       — Скучаешь одна?       Эшли чуть вздрогнула и подняла взгляд.       Ник. Он, как всегда, появлялся именно в те моменты, когда она думала о другом.       — Я? Нет… — она слабо улыбнулась. — Просто немного устала. Непривычно находиться в такой обстановке.       Ник кивнул и присел рядом.       — Понимаю. Как вообще твоё состояние?       Она чуть нахмурилась.       — В плане?       — Ну… после Испании.       Слово будто ударило. Испания. Живот неприятно скрутило. Она столько времени старалась не думать об этом. Не возвращаться туда. Но это всё равно возвращалось.       Каждую ночь. В кошмарах.       — Мы с тобой толком не говорили про это, — мягко добавил Ник.       Эшли отвела взгляд.       — Мне кажется… я ещё не готова снова в это погружаться, Ник.       Он чуть наклонился ближе.       — Тебе это пойдёт на пользу. Ты продолжаешь держать это в себе. Отпусти.       — Я не могу! — резко сорвалось у неё.       Голос прозвучал громче, чем она хотела. Несколько человек обернулись. Эшли тут же прикрыла рот рукой.       — Прости… — тихо сказала она, опуская взгляд. — Это всё ещё больная тема.       Ник на секунду внимательно посмотрел на неё.       Слишком внимательно.       Не как друг. Как будто… анализируя.       — Я понимаю, — сказал он мягче. — Правда. Но ты не обязана справляться с этим одна.       Эшли медленно убрала руку от лица. В его словах была забота. И в то же время… что-то, что она не могла до конца уловить.       — Я и не одна, — тихо ответила она, сама не до конца понимая, о ком именно думает в этот момент. Эта мысль пришла раньше осознания, и от этого стало немного неловко — будто она случайно сказала вслух что-то слишком личное.       Ник едва заметно улыбнулся, наблюдая за её реакцией, и, чуть склонив голову, мягко продолжил:       — Это отлично… но всё же, что ты чувствуешь, когда думаешь об этом?       Эшли подняла на него взгляд. Вопрос прозвучал слишком прямо, почти настойчиво, словно он не собирался в этот раз позволить ей уйти от ответа.       — Почему ты сейчас об этом спрашиваешь? — в её голосе проскользнула осторожность.       — Потому что ты всегда отнекиваешься.       Она тихо хмыкнула и отвела взгляд в сторону зала, где по-прежнему играла музыка и смеялись люди. Он был прав — каждый раз, когда разговор заходил об Испании, она находила способ уйти: отшутиться, сменить тему, сослаться на усталость. «Не сейчас», «я не готова», «потом». Странно, но в этот момент она вдруг подумала о Леоне — он делал ровно то же самое, когда дело касалось чего-то по-настоящему важного. Может быть, именно поэтому её это так раздражало. Эшли глубоко вздохнула, собираясь с силами, и, чуть сжав пальцы на ткани платья, тихо произнесла:       — Ладно… я попробую.       Слова дались тяжело, как будто за ними сразу последовало то, чего она так долго избегала. Стоило ей позволить себе хоть на секунду вернуться мыслями туда — в Испанию — как тело отреагировало быстрее разума: в животе неприятно сжалось, дыхание стало чуть поверхностнее, а в груди появилось глухое напряжение. Но вместе со всем этим пришло ещё одно чувство, более резкое, почти неожиданное.       — Во мне будто… — она нахмурилась, пытаясь уловить ускользающую формулировку, — какая-то агрессия.       Она не смотрела на Ника, будто боялась, что, если встретится с ним взглядом, слова снова застрянут где-то внутри.       — Каждый раз, когда я думаю об этом, я злюсь… — продолжила она тише. — На себя. На Леона. На всё сразу. Я даже не понимаю, откуда это берётся.       Её голос стал неровным, и в нём появилась растерянность, которую она обычно тщательно скрывала.       — Это как будто… — она замолчала на секунду, подбирая слова, — как будто я должна была быть другой. Сильнее. Сделать что-то иначе. Не быть…       Она запнулась, но всё же договорила, почти шёпотом:       — …обузой.       После этого повисла короткая тишина, и даже музыка в зале вдруг показалась далёкой и неуместной. Ник не перебивал её, не пытался сразу что-то сказать — только смотрел, внимательно и сосредоточенно, будто запоминая каждую деталь. И именно это молчание оказалось тяжелее любых слов.       — Злость — это нормально, — наконец произнёс он спокойно. — Иногда это единственное, что остаётся, когда ты не даёшь себе почувствовать что-то другое.       Эшли резко подняла на него взгляд.       — Я не боюсь, — сказала она слишком быстро, почти автоматически.       Ник чуть склонил голову, и его взгляд на секунду стал каким-то другим — более глубоким, изучающим.       — Конечно, не боишься, — тихо ответил он.       Но в его голосе не было уверенности. И именно это задело сильнее всего.       — А ещё… — Эшли на секунду замялась, будто сама сомневалась, стоит ли продолжать, но потом всё же тихо добавила: — всегда, когда я думаю об этом, внутри появляется странное ощущение… будто тошнота, но это не она.       Она нахмурилась, словно пытаясь буквально «нащупать» это чувство в себе и объяснить его словами, которых не хватало.       Ник чуть подался вперёд, его голос стал мягче, почти осторожным:       — Поподробнее.       Эшли нервно усмехнулась и покачала головой.       — Не могу… — она раздражённо провела рукой по волосам. — Я не понимаю, что это. И меня это бесит.       Слова начали выходить быстрее, чем она успевала их обдумывать.       — Это не страх, не просто злость… это как будто что-то сидит внутри и… — она запнулась, сжала пальцы сильнее, — и я не могу это вытащить, не могу назвать.       Она резко выдохнула, чувствуя, как вместе с этим поднимается раздражение — на себя, на ситуацию, на собственную беспомощность.       — Я не знаю, что со мной.       Последние слова прозвучали тише, почти потерянно. На секунду она отвела взгляд, будто боялась увидеть в его реакции подтверждение своих собственных мыслей — что с ней действительно что-то не так.       Ник не ответил сразу. Он внимательно смотрел на неё, слишком долго, слишком сосредоточенно, как будто собирал в голове кусочки пазла.       — Знаешь… — наконец сказал он медленно, — иногда это не то, что можно сразу понять.       Он сделал небольшую паузу, не отводя от неё взгляда.       — Особенно если это не просто воспоминания.       Эшли нахмурилась и снова посмотрела на него.       — В смысле?       Но в его словах уже мелькнуло что-то, от чего внутри стало только тревожнее. Ник не ответил сразу. Он на секунду отвёл взгляд, будто взвешивая, стоит ли продолжать, а затем снова посмотрел на Эшли — внимательнее, чем раньше, почти настороженно, как если бы пытался увидеть в ней что-то, скрытое под поверхностью.       — В смысле… — медленно начал он, — иногда такие ощущения — это не просто воспоминания или эмоции. Тело тоже запоминает. Реагирует раньше, чем ты успеваешь осознать, на что именно.       Эшли чуть напряглась, неосознанно выпрямившись.       — Ты хочешь сказать, что со мной что-то не так?       В её голосе уже не было прежней резкости — скорее осторожность, смешанная с тревогой.       Ник покачал головой, и на его лице снова появилась почти успокаивающая мягкость.       — Я хочу сказать, что ты через многое прошла, — ответил он. — И это не проходит бесследно.       Он сделал паузу, позволяя ей переварить услышанное, но затем добавил тише:       — Но… иногда такие ощущения могут быть чем-то большим, чем просто стресс.       Эшли нахмурилась сильнее. Слова зацепились.       — «Чем-то большим» — это чем?       Теперь в её голосе уже явно звучало напряжение. Ник слегка пожал плечами, будто не хотел давить.       — Я не врач, Эшли, — спокойно сказал он. — Но ты сама говоришь: это не просто страх, не просто злость… и не совсем физическое ощущение.       Он чуть наклонился ближе, понизив голос:       — Значит, это что-то на грани.       Эшли почувствовала, как внутри снова неприятно сжалось. Сильнее, чем раньше. Как будто сами его слова что-то задели.       — Мне это не нравится, — тихо сказала она, отводя взгляд.       — Конечно, не нравится, — кивнул Ник. — Никому не нравится не понимать, что с ним происходит.       Музыка заиграла чуть громче, кто-то рядом рассмеялся, но для Эшли всё это будто отодвинулось на второй план.       — Но игнорировать это — тоже не вариант, — добавил он уже спокойнее.       Она молчала. Смотрела куда-то в сторону, но явно не видела ни людей, ни зал.       — Я не игнорирую, — наконец тихо сказала она. — Я просто… не знаю, что с этим делать.       Ник наблюдал за ней ещё несколько секунд, а затем чуть выпрямился.       — Тогда начни с малого, — сказал он. — Не убегай от этого каждый раз.       Он сделал паузу и добавил уже почти мягко:       — И не оставайся с этим одна.       — Мне надо выпить.       Слова вырвались резко, почти обрывая разговор, и, не дожидаясь ответа, Эшли поднялась. Стул тихо скользнул по полу, и она быстрым шагом направилась к столу с напитками, стараясь не думать ни о словах Ника, ни о странном, тянущем ощущении внутри.       Ник не остановил её. Только проводил взглядом. Слишком внимательным. Слишком спокойным.       Эшли взяла бокал шампанского, чувствуя, как пальцы чуть подрагивают, и сделала маленький глоток. Пузырьки неприятно обожгли горло, но это помогло хоть немного отвлечься.       И вдруг…       Ощущение.       Чёткое. Резкое.       Будто кто-то смотрит прямо в спину.       Она замерла. Медленно обернулась.       Никого. Только гости, разговоры, мягкий свет люстр.       Но это было не воображение. Она была уверена. Сердце забилось чуть быстрее.       Эшли быстро перевела взгляд туда, где сидела раньше. Пусто.       Ника там уже не было.       — Отлично… — пробормотала она себе под нос. — Сегодня прям везёт.       — Эшли, здравствуй.       Голос раздался совсем рядом.       Она вздрогнула и резко обернулась.       Перед ней стоял мужчина. Средних лет, аккуратно одетый, с рыжими волосами и пронзительно-зелёными глазами, в которых было что-то… неправильное. Слишком внимательное, слишком живое.       И улыбка.       Слишком гладкая.       — Меня зовут Джон, — произнёс он, чуть склонив голову.       Эшли на секунду замялась, но быстро собралась.       — Здравствуйте… — осторожно ответила она. — Мы знакомы?       Джон тихо усмехнулся, будто её вопрос его позабавил.       — Пока нет, — мягко сказал он. — Но, думаю, это упущение легко исправить.       Он слегка повёл плечом, делая вид, что просто случайный гость. Но его взгляд не отрывался от неё. Ни на секунду.       — Вы сегодня… в центре внимания, — продолжил он. — Герой вечера, если можно так сказать.       Эшли неловко повела плечом.       — Это преувеличение.       — О, нисколько, — его улыбка стала чуть шире. — Не каждый день удаётся вернуться… из таких мест.       Последняя фраза прозвучала чуть тише. Чуть глубже. Эшли напряглась.       — Вы… были там? — осторожно спросила она.       Джон слегка наклонил голову, как будто обдумывал ответ.       — Скажем так… я знаком с подобными историями.       Он сделал шаг ближе. Слишком близко для незнакомца.       — И с их последствиями тоже.       Эшли сжала бокал чуть сильнее.       — Я не совсем понимаю, о чём вы.       — Конечно, — легко согласился он. — Сейчас редко кто понимает сразу.       Он скользнул взглядом по её лицу, будто изучая реакцию.       — Но со временем… ощущения становятся яснее, не так ли?       Внутри у неё снова неприятно сжалось. То самое чувство. Она резко сделала шаг назад.       — Извините, но мне кажется, вы переходите границы.       Джон тут же поднял руки в примирительном жесте.       — Ни в коем случае, — спокойно сказал он. — Я просто… интересуюсь.       Его голос оставался мягким. Но глаза — нет.       — Особенно такими, как вы, Эшли.       — Откуда вы меня знаете? — её голос стал жёстче.       Джон снова улыбнулся.       — О вас сегодня знает весь зал. Но не все смотрят так внимательно.       Он чуть наклонился к ней, почти шёпотом добавив:       — Вы ведь и сами чувствуете, что с вами что-то изменилось.       Эшли замерла. На секунду. И именно эта секунда выдала её.       Джон это заметил.       — Не бойтесь, — мягко сказал он. — Это… нормально.       Но от его «нормально» стало только хуже. Гораздо хуже.       — Мне пора.       Эшли даже не стала дожидаться ответа — развернулась слишком резко, почти пролив шампанское, и быстрым шагом направилась обратно в зал. Сердце стучало где-то в горле, а мысли путались, накладываясь одна на другую.       — Конечно, — донеслось ей вслед. — Но мы ещё встретимся. И, надеюсь… не один раз.       От этих слов по спине пробежал холодок. Она шла быстро, почти не разбирая дороги, то и дело оглядываясь через плечо. Люди вокруг продолжали смеяться, разговаривать, танцевать — как будто ничего не происходило. Как будто она одна чувствовала, что что-то не так.              Она замерла. Среди гостей, чуть в стороне, стояла она. Та самая девушка.       Эшли не могла ошибиться — этот взгляд, эта осанка… это было слишком знакомо. Знакомая Леона.       «Да что тут происходит?!»       Мысль пронеслась в голове резко, почти болезненно. Всё внутри сжалось. Слишком много совпадений. Слишком много «случайных» людей.       Эшли резко повернула голову, судорожно выискивая в толпе Леона. Несколько секунд — и она нашла его. В другом конце зала. Не думая больше ни секунды, она сорвалась с места.       Каблуки глухо стучали по полу, люди оборачивались, кто-то недовольно отступал в сторону, но ей было всё равно.       — Леон! — её голос прорезал шум зала.       Он обернулся. И посмотрел на неё так, будто увидел впервые. Это сбило её с шага сильнее, чем всё остальное.       — Что тут вообще происходит? — почти выпалила она, подбегая ближе.       — Не понял, — спокойно ответил он, но в его взгляде мелькнуло что-то настороженное.       — Что тут делает твоя подруга? — она говорила быстро, сбиваясь. — И какой-то странный мужик, он—       Леон чуть нахмурился.       — Какая подру—       И в этот момент свет погас.       Резко. Без предупреждения. Зал погрузился в густую, почти осязаемую темноту. На секунду повисла тишина.       А потом...       Шум. Крики. Кто-то уронил бокал, стекло разбилось о пол. Музыка оборвалась на полутоне. Эшли инстинктивно схватила Леона за рукав.       — Леон…       Её голос дрогнул. Темнота была неправильной. Слишком полной. Где-то в глубине зала послышался тихий, почти неразличимый звук.       Не шаги.       Не голоса.       Что-то другое.       Леон резко напрягся.       Теперь он тоже это услышал.       — Стой рядом со мной, — тихо, но жёстко сказал он, перехватывая её руку.       И в этот момент в темноте на секунду вспыхнул свет. Короткая, резкая вспышка. Как от камеры.       И Эшли успела увидеть. Всего на долю секунды.              Фигуру.       Которая не двигалась, когда все остальные паниковали.       И смотрела. Прямо на неё.       Темнота продержалась всего пару секунд. Но этих секунд хватило, чтобы всё изменилось.       Первый выстрел раздался резко — оглушающе громко в замкнутом пространстве. За ним второй.       Паника вспыхнула сильнее.       — На пол! Всем на пол! — голос Леона прорезал хаос, жёсткий, командный, без тени сомнений.       Он уже двигался. Одной рукой резко притянул Эшли к себе, разворачивая её так, чтобы закрыть своим телом, второй — выхватил пистолет. Его движения были отточены до автоматизма, будто он и ждал чего-то подобного.       — Держись за меня. Не отпускай, — коротко бросил он ей.       Эшли вцепилась в ткань его пиджака, чувствуя, как пальцы дрожат, но заставляя себя не разжимать хватку.       Свет снова вспыхнул — на этот раз аварийный, тусклый, мигающий. И зал уже не был тем же. Люди в панике метались, кто-то лежал на полу, кто-то пытался выбраться к выходу. Охрана пыталась сориентироваться, но всё происходило слишком быстро.       И среди этого хаоса несколько человек двигались не как остальные. Собранно. Целенаправленно.       Один из них поднял оружие.       — Вижу! — резко бросил Леон, и в следующую секунду выстрелил первым.       Глухой хлопок. Мужчина дёрнулся и рухнул, но сразу же с другой стороны раздалась ответная стрельба. Пули врезались в колонну рядом, осыпая их каменной крошкой.       — Чёрт… — выдохнула Эшли, прижимаясь ближе.       Леон резко увёл её в сторону, за массивный стол, переворачивая его ногой, создавая укрытие.       — Сиди здесь! Не высовывайся! — приказал он.       — Я не могу просто сидеть здесь!       — Эшли! — он посмотрел на неё так, что она сразу замолчала.       И кивнула.       Он снова выглянул, оценивая обстановку.       И тогда увидел его.       Мужчина. Он стоял чуть в стороне от основного хаоса, будто происходящее его не касалось. В руке — пистолет, но держал он его расслабленно, почти лениво. И… улыбался.       Когда их взгляды встретились, мужчина чуть склонил голову. Как будто приветствуя. Следующий выстрел пришёлся прямо в их укрытие. Леон резко отдёрнулся обратно.       — Это он, — коротко сказал он. — Тот, с кем ты говорила?       — Да… — голос Эшли едва не сорвался. — Он… он странный, Леон, он знал—       — Потом, — отрезал он. — Сейчас — держись.       Снова выстрелы. Громче. Ближе.       Кто-то из нападавших начал продвигаться вперёд, стреляя на ходу.       Леон выдохнул, сосредотачиваясь, и снова высунулся, точно выверяя момент.       Два быстрых выстрела. Один упал. Второй укрылся.       — Назад! — крикнул кто-то из охраны, но было уже поздно — линия обороны рассыпалась.       И вдруг тишина. Не полная, но странная.       Как будто что-то изменилось. Леон почувствовал это первым. И медленно повернул голову.       На втором уровне зала, в тени балкона…       Ада.       Она стояла, опершись на перила, словно всё это — просто спектакль.       Ни паники. Ни спешки. Её взгляд скользнул по залу, задержался на Леоне… и затем — на Эшли.       Лёгкая, почти незаметная улыбка коснулась её губ.       Она не вмешивалась. Она наблюдала.       В руках она держала непонятный конверт.       Леон сжал челюсти.       — Конечно… — тихо процедил он.       — Что? — Эшли посмотрела на него.       Но он уже снова вернулся к происходящему. Потому что Джон начал двигаться.       Медленно. Прямо к ним. И в его походке не было ни капли спешки.              — Надо уходить отсюда!       Леон не ждал ответа — его пальцы жёстко сомкнулись на запястье Эшли, и в следующую секунду они уже двигались, пробираясь сквозь хаос зала. Люди толкались, кричали, кто-то падал, кто-то хватался за других в попытке выбраться.       Каждый шаг давался с усилием. Каждый метр — как через сопротивление.       — А Ник и Хейзел? — Эшли попыталась обернуться, вырвать взгляд из потока людей. — Их надо найти!       — У нас нет на это времени, Эшли! — резко ответил Леон, даже не замедляя шаг.       Его голос был жёстким. Непривычно жёстким.       — Но!       Он остановился так резко, что она почти врезалась в него.       Повернулся.       И посмотрел прямо ей в глаза.       — Эшли. Нет. Времени.       Каждое слово — как удар.       Не грубо. Но так, что спорить было невозможно.       Она замерла. И сжала губы.       — …ладно.       Он кивнул один раз и тут же снова двинулся вперёд, утягивая её за собой.       Они почти добрались до выхода — массивные двери уже были видны сквозь толпу, когда—       Выстрел.       Слишком близко. Пуля врезалась в стену рядом, оставив чёрную отметину.       Леон резко дёрнул Эшли в сторону, прижимая к колонне.       — Чёрт—       Шум вокруг будто приглушился. Потому что из толпы, медленно расступающейся перед ним, вышел Джон.       Без спешки. Без паники. С пистолетом в руке. И всё той же улыбкой.       — Уже уходите? — спокойно произнёс он, будто они просто пересеклись на светском приёме.       Леон чуть сдвинулся, полностью закрывая Эшли собой.       — Держись за мной, — тихо сказал он ей.       Но его взгляд был прикован к Джону.       — Я бы не советовал, — продолжил тот, делая ещё шаг вперёд. — Вечер только начинается.       — Отойди, — холодно бросил Леон.       Джон усмехнулся.       — Всегда так… сначала вы не понимаете, потом отказываетесь понимать.       Он перевёл взгляд на Эшли, выглядывающую из-за плеча Леона.       И тогда её снова накрыло. То самое ощущение. Сильнее, чем раньше.              Улыбка Джона стала шире.       — Вот… — тихо произнёс он. — Уже лучше.       — Не смотри на него, — резко сказал Леон, слегка сдвигаясь, чтобы перекрыть ей обзор.       Но было поздно.       — Ты ведь уже чувствуешь, да? — голос Джона стал почти мягким.       — Заткнись, — Леон вскинул пистолет.       И выстрелил. Джон даже не попытался уклониться.       Пуля прошла… мимо?       Нет. Он просто сместился в последний момент — почти лениво.       И в ту же секунду ответил.       Выстрел.       Леон успел оттолкнуть Эшли в сторону — пуля прошла в сантиметрах от него.       — Назад! — рявкнул он.       Но Джон уже не стрелял.       Он стоял. Смотрел. И будто чего-то ждал.       Эшли резко схватилась за голову.       — Аа—!       Боль.       Резкая.       Пронзающая.       — Эшли! — Леон мгновенно оказался рядом, перехватывая её.       Она зажмурилась, пытаясь дышать, но это не помогало.       Образы.       Вспышки.       Испания.       Крики.       Темнота.       — Прекрати! — рявкнул Леон, поднимая взгляд на Джона.       Тот стоял абсолютно спокойно.       — Я ничего не делаю, — мягко ответил он. — Это она сама.       Леон сжал зубы.       И тут...       Выстрел. Не его. Не Джона.       Джон резко дёрнулся.       Пуля попала в плечо, разворачивая его корпус.       Он отступил на шаг. Леон мгновенно поднял взгляд.              Ада.       Пистолет всё ещё направлен вниз.       И лёгкая, почти насмешливая полуулыбка на губах.       — Всегда в нужный момент… — процедил Леон.       Джон выпрямился, прижимая руку к ране.              — Похоже, вечер действительно становится интересным.       Но отступил. Растворился в толпе так же легко, как появился. А боль у Эшли начала медленно отступать, оставляя после себя тяжёлое, вязкое ощущение внутри.       Леон крепче сжал её плечо.       — Мы уходим. Сейчас.       И на этот раз — без вариантов.