Северная корона

Часть 1. Испанская роза с шипами крови Октябрь 1347 года. Дафна Арагонская Гринграсс, шестнадцатилетняя крон-принцесса Испании, стояла у алтаря в Сарагосе, принимая последнее причастие перед долгой дорогой в Англию. Она была прекрасна той ледяной, пугающей красотой, которую монахи называют «печатью Господней». Золотисто-русые волосы, прозрачно-голубые глаза без единого намёка на юношеский жар. Взгляд королевы, которая уже простилась с детством в двенадцать лет. Её мать, инфанта Элеонора, родная тётка короля Шотландии, плакала, но тихо — при дочери не принято было показывать слабость. Отец, герцог Гринграсс, целовал её пальцы, называя «нашим якорем в бурном море Англии». Дафна слушала равнодушно. Она знала цену крови. Через бабушку, Анну Викторию, приходившуюся двоюродной тёткой королю Гарольду Поттеру, она имела законные виды на английский трон. Через прабабку по отцу — на Австрию. А через мать, чья кровь смешивалась с Капетингами и Брюсами, Дафна была двоюродной племянницей короля Франции и одновременно родной племянницей короля Шотландии. Она ехала не невестой. Она ехала королевой. Свита из тридцати всадников, двенадцать мулов с багажом, духовник и три фрейлины — верные, как псы, и безгласные, как могилы. Через Пиренеи ехали в моросящий дождь. Дафна не жаловалась. В Ла-Манше их корабли чуть не разбились о скалы во время шторма. Фрейлины молились. Дафна стояла на носу, вцепившись в поручни, и смотрела на серую стену воды. Ветер трепал её вуаль, и она смеялась — тихо, жутковато. Венчание в церкви святой Анны было скромным по меркам Арагона, но гулким. Когда епископ произнёс «Венчается раба Божья Дафна», она услышала шепоток в толпе: «Говорят, её бабка отравила мужа». Дафна улыбнулась уголком рта. Пусть говорят. В политике правда хуже яда. Часть 2. Львица в вольере псов Первые три недели после свадьбы Дафна почти не спала. Лондон гудел. Католички падали ниц, когда её паланкин проезжал по улицам, целовали край плаща, шептали «Santa Reina». Протестанты требовали, чтобы король взял в жёны дочь Реформации. «Англия для англичан, и Господь наш не говорит по-латыни!» На третью неделю в дверь её покоев постучал Артур Уизли — барон, чьё имя было у всех на устах. Дафна уже знала, кто правит страной. Не король. Гарольд Поттер был всего лишь лицом на монетах. Реальную власть держали бароны Уизли. — Ваше Величество, вам стоит подумать о вере. Эта страна устала от Рима. Может, вам стоит сменить свои взгляды? Кто знает, что с вами случится? Дафна медленно отложила пяльцы, встала — и оказалась ниже барона на голову, но взгляд её был взглядом арбалетчика, взявшего цель. — Барон Уизли, вы пришли угрожать мне в моих собственных покоях? Королеве Англии? Я лучше повешусь на собственном поясе, чем помолюсь не по законам Рима. Она выгнала его. А той же ночью собрала «внешний круг» — леди Грейс Нотт, Марион Малфой, Бриджит Розье. Они поклялись вернуть власть королю. И королеве. Часть 3. Яд и фимиам Король Гарольд закатил бал, чтобы народ увидел королеву. Дафна вошла в платье цвета воронова крыла, с короной из сапфиров. Она стояла у тронного возвышения в кругу своих фрейлин, когда к ней подплыла баронесса Молли Уизли с дочерью Джорджианой. — Ваше величество, как вы свежи сегодня! Ах, если бы вы знали, как наш король с детства любил мою Джорджиану… Дафна не шелохнулась. — Ваша дочь — такая же свинья, как и вы. Вы подошли к своей королеве, не поклонившись. Вы смеете выставлять на показ своё мерзкое воспитание? Вы, протестанты, кричите о чести и доброте, но вы — настоящие свиньи, которые не уважают никого, кроме своего жирного живота и лживой веры. Герцогиня Минерва попыталась вмешаться: «Ваше величество, вы говорите с баронессой главного протестантского дома». — Я лучше приму яду, чем буду говорить с протестантами. Впредь, баронесса, советую держать язык за зубами. Иначе я прикажу повесить вас. Молли Уизли уволокла дочь прочь. Дафна повернулась к герцогине: «Умные люди знают: у королевы Англии не советуют. Ей повинуются». Часть 4. Три короны и один крест В феврале 1348 года в Лондон прибыли папа Климент VI, король Франции Филипп VI и король Шотландии Давид II. У всех троих не было наследников. Они решили: короны Франции и Шотландии перейдут к Дафне. — Я — дитя католической веры, — сказала Дафна, опустившись на колени перед распятием. — И я буду со своим мужем до конца. Но я прошу год. Чтобы уничтожить всех крыс в этом королевстве. Уизли — протестантская чума. Я дам им год. За это время я или сломаю их, или они убьют меня. Папа согласился. Короли остались в Англии как наблюдатели. В ту же ночь Дафна привела Гарольда в часовню. — Ты должен молиться. Не для вида — для души. — Я не умею. — Научишься. Она встала на колени, он — рядом. Холод каменного пола пробирал до костей. Дафна молилась час. Гарольд — сорок минут. Когда они поднялись, его лицо было мокрым — от пота или слёз. — Завтра — снова, — сказала Дафна. Часть 5. Завещание крови Два года до свадьбы. Королева Лили Поттер умирала. Она позвала сына к постели. — Ты должен жениться на Дафне Арагонской. Я всё устроила. Она моя пятиюродная внучатка. У девочки — права на три трона. Если она родит тебе сына, этот мальчик объединит Англию, Францию и Шотландию. Уизли сдохнут от злости. — Почему именно она? — Потому что Дафна — это я в молодости. Эта девочка не сломается. Она поцелует палача перед казнью и плюнет ему в лицо, если тот усомнится в её вере. Гарольд поклялся на распятии. Лили Поттер закрыла глаза и улыбнулась в последний раз. Часть 6. Холодный брак и тёплая кровь Три месяца после свадьбы. Дафна и Гарольд спали в одной постели — так требовал закон. Но между ними всегда оставалась ладонь расстояния. Две брачные ночи — две свечи в её молитвенном дневнике. Ничего больше. «В нашем браке нет любви», — думала Дафна. Она ошибалась. Гарольд соврал, что никогда не видел её раньше. Три года назад в Риме он увидел девочку с книгой Фомы Аквинского. Ей было тринадцать. Она улыбалась чему-то внутри себя, и король Англии, видавший смерти и осады, почувствовал, как дрожит его душа. Он запомнил всё. И теперь каждую ночь, лёжа рядом с ней на расстоянии ладони, сжимал кулаки, чтобы не протянуть руку. Она ещё ребёнок, думал он. По закону она жена. По плоти — девочка. Я не имею права хотеть её так, как хочу. Сцена первая. Первая брачная ночь (по расширенной версии) Свечи были погашены, осталась только одна — у изголовья. Дафна лежала на постели в тонкой льняной сорочке, с распущенными волосами. Гарольд вошёл тихо, замер у порога. — Ваше величество, — сказал он. — Я не буду вас принуждать. — Это долг, — ответила Дафна, глядя в потолок. — Исполняйте его. Он лёг рядом. Коснулся её плеча — она вздрогнула. Никто никогда не касался её так. Гарольд был осторожен, но его руки дрожали. — Вы боитесь? — спросила она. — Боюсь сделать вам больно. — Боль — это часть долга. Он поцеловал её в шею — впервые. Дафна замерла. Её тело не знало нежности. Она привыкла к холоду, к стали, к молитвам. Но его губы были тёплыми. — Гарольд… — прошептала она. — Да? — Не останавливайтесь. Он не остановился. Когда всё кончилось, Дафна лежала, глядя в потолок, и чувствовала, как по щеке течёт слеза. Гарольд вытер её большим пальцем. — Я сделал вам больно? — Нет. — Она повернулась к нему. — Я плачу не от боли. Я плачу от того, что не знала, что это может быть так… не страшно. Он обнял её. Она не отстранилась. Но утром он ушёл в часовню — молиться. А она осталась одна и решила: больше никогда не позволит себе чувствовать. Часть 7. Огонь без тепла Трижды в неделю, ровно в десять вечера, Дафна приходила в опочивальню короля. Ритуал, выверенный до секунды. Она снимала платье, гасила свечи, ложилась. Гарольд исполнял долг — быстро, молча, почти не касаясь её лица, — и сразу уходил в часовню. Он уходит молиться. После меня. Будто я — грех. Дафна почти не ела. Куски не лезли в горло после каждой ночи, когда муж уходил молиться о прощении за близость с ней. Однажды Гарольд заставил её поехать к Уизли. Рон и Гермиона вели себя непочтительно, перебивали короля, отпускали шутки о «слабой королевской власти». Дафна сжимала вилку так, что та гнулась. Она терпела. Четыре часа. Сто двадцать ударов сердца. Вернувшись, она пять часов простояла на коленях в часовне. Гарольд пришёл к ней. — Я пришёл молиться. Рядом с вами. Она позволила. Впервые они молились вместе — не по её приказу, а по его желанию. Часть 8. Золото и кровь Испания отправила в Англию целые караваны золота. Дафна распоряжалась им лично. Дороги, порты, школы — всё строилось на её деньги. Молли Уизли всё ещё управляла частью дворца. Дафна собрала её людей — тридцать семь человек — и приказала казнить тех, кто продался врагу. Пятнадцать голов упало во дворе. Остальных вышвырнули. — Живите в своём свинарнике дальше, — сказала Дафна Молли. — Я не собираюсь терпеть в своём замке жирную свинью. Гарольд, вернувшись с охоты, обнял её. — Ты сделала то, что я должен был сделать десять лет назад. Спасибо. — Сегодня ночью не уходите в часовню. — Дафна посмотрела ему в глаза. — Я устала быть для вас грехом. Сцена вторая. Ночь примирения (расширенная) Они лежали в темноте. Гарольд не торопился. Он гладил её волосы, целовал пальцы, шептал что-то бессвязное. — Я думала, я вам противна, — прошептала Дафна. — Ты — единственное, что я люблю в этой жизни. Он поцеловал её в губы — впервые за всё время. Дафна ответила. Её руки, привыкшие сжимать кинжал, обвили его шею. — Не уходи, — попросила она. — Не уйду. Они заснули в обнимку. А утром Дафна проснулась первой и долго смотрела на его лицо — уставшее, но спокойное. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Даже если не должна. Часть 9. Испанская ночь Джорджиана «Джинни» Уизли опоила короля вином и соблазнила его. Через месяц она объявила о беременности. Дафна, узнав об этом, едва сдерживала слёзы. Она поклонилась мужу в глубоком поклоне. — Поздравляю, ваше величество. Она зашла в комнату и упала на пол. Фрейлины подскочили к ней. Рим прислал письмо: этот ребёнок — бастард, лишается английской короны. Только ребёнок, рождённый Дафной, будет законным. Уизли устроили скандал, но армия Арагона начала патрулировать улицы. Дафна стояла у окна и смотрела на своих солдат. — Они не победят, — сказала она фрейлинам. — Я не позволю. Часть 10. Лед и пламя На следующий день Гарольд пришёл к Дафне с немыслимым предложением: принять ребёнка Джорджианы как своего. — Принять бастарда от вашей протестантской свиньи? Я не настолько потеряла гордость. — У нас с Джинни ничего нет. — Нет? Вы зовёте её ласковым именем. Вы спали с ней. Вы изменили мне! — Я не хотел этого! — Я — королева Англии. Я ваша жена. Я должна была родить ребёнка первой. И я рожу! Приходите в мою спальню сегодня ночью. Но не смейте смотреть на моё лицо. Не смейте касаться его. В ту ночь Дафна лежала с закрытым платком лицом. Гарольд плакал, но не остановился. Он исполнял долг. Она принимала его. Ни слова. Ни поцелуя. Только тело — холодное, чужое. А утром она сказала фрейлинам: «Любовь — это слабость. Слабость — это смерть. Я не могу позволить себе умереть». Часть 11. Цена наследника Дафна узнала о ведьме на окраине леса. Вместе с фрейлинами и стражниками она отправилась к ней. — Я хочу дитя. Хочу родить законного ребёнка короля. И не одного. Девушка-ведьма взглянула на неё: — Я дам тебе дитя и не одного. Но что я получу взамен? — Столько золота, что хватит купить титул и поместье. — Договорились. Но готова ли ты отдать цену за чёрную магию? Леди Малфой попыталась вмешаться: «Прояви уважение, ты говоришь с королевой». Ведьма протянула Дафне десять пучков трав. — Заваривай каждый раз, когда король приходит к тебе. Один раз в год. Плата: когда последнему твоему дитя исполнится восемнадцать, а твой старший сын женится, король сойдёт с ума и через пять лет умрёт. Ты станешь вдовой в тридцать лет. Дафна завязала чёрную нить на запястье. «Я согласна». Часть 12. Чудо и обман Ночью Дафна выпила чай из трав. Это было мерзко — горько, вязко, с привкусом ржавчины. Её вывернуло, но она заставила себя допить. На следующий день она позвала врача. Фрейлины молились. Дафна держала чётки. — Ваше величество, вы беременны, — сказал врач. Дафна разыграла обморок. Фрейлины подхватили её. Это была сцена — и она удалась. Весь дворец узнал: королева ждёт наследника. Часть 13. Мать и Святой Отец Королева Арагона и папа Римский приехали лично. Дафна с помощью парламента и своего приданого начала восстанавливать Англию. Дороги, порты, школы — всё строилось на испанское золото. Уизли теряли власть. Артур бежал в Ирландию, Молли умерла от апоплексического удара. Рон сидел в поместье, окружённый долгами. Дафна приказала уничтожить Рона. Голову отправили Малфоям — в знак того, что сделка выполнена. Часть 14. Кровь за кровь Дафна родила мальчика — крепкого, черноволосого. Ричарда. Она кормила сама, спала с кинжалом под подушкой, никому не доверяла сына. Сын Джорджианы, Виктор, родился слабым, синеватым. Дафна не боялась его — жалкий бастард не был угрозой. Однажды Гарольд взял Ричарда без спроса — чтобы Дафна выспалась. Она проснулась, не увидела сына и обезумела. Перевернула дворец, приказала убить стражей, бегала по коридорам в одной сорочке. — Где мой сын?! Оказалось, Гарольд взял его к себе. Дафна выхватила Ричарда, убежала, заперлась в комнате и начала кормить грудью. Страх матери потерять ребёнка — самый опасный страх. Часть 15. Святая и безумная Дафна заперлась в церкви с сыном на месяц. Она молилась, кормила только своим молоком, спала на каменном полу. Рим написал икону, где она держит ребёнка с нимбом над головой. Народ назвал её святой. Гарольд стоял на коленях у двери, умоляя открыть. — Я люблю тебя, Дафна. — Ты украл моего сына. Ты не заслужил даже смотреть на него. Она вышла только через месяц — когда чума обрушилась на Европу. Часть 16. Чёрная смерть и голодная вера Чума убивала тысячи. Голод косил оставшихся. Народ бунтовал у ворот Вестминстера. Дафна вышла к толпе на деревянный пьедестал. В чёрном платье, с распятием в руке. — Люди Англии, мы знаем ваш страх. Его величество делает всё, чтобы вы жили так, как раньше. Но что это такое? Бунт из-за еды? Мы должны есть пищу Господа нашего. Просить Его избежать кары небесной за грехи наши и отцов наших. Я ваша королева, и я верю, что Отец наш услышит нас. Так давайте же вознесём хвалу Господу нашему. Она перекрестилась и начала читать «Отче наш». Толпа опустилась на колени. Даже протестанты молились вместе с ней. Чума отступила. Часть 17. Долг королевы После измены Гарольда Дафна стала другой. Она поняла: любовь — это роскошь, которую она не может себе позволить. Долг королевы стал её единственной религией. Она правила железной рукой. Подписывала указы, принимала послов, спорила с парламентом. Дети рождались один за другим — каждый год. Она рожала и через неделю уже сидела на совете. — Ваше величество, вам нужно отдыхать, — говорили врачи. — Я отдохну, когда умру, — отвечала Дафна. Гарольд пытался вернуть её. Он приносил цветы, приглашал на прогулки, говорил о любви. Дафна слушала молча. Однажды он упал на колени. — Я знаю, что сделал тебя такой. Холодной. Жестокой. Безумной. Это я превратил тебя в ту, кем ты стала. — Да, — сказала Дафна. — Вы. Но я не жалуюсь. Потому что та, кем я стала, спасла Англию. А вы просто сидите на троне и подписываете бумаги. Она вышла. Гарольд остался на коленях. Часть 18. Платок и трава Ричарду исполнился год. Дафна выпила второй пучок и позвала Гарольда. Она лежала на постели с закрытым платком лицом. — Не смотрите на меня. Делайте, что должны. Гарольд был нежным. Он касался её плеч, её рук, но не лица. Он плакал, но не остановился. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Не надо слов. Когда всё кончилось, он спросил: — Можно мне остаться? — Нет. Уходите. Он ушёл. А через три недели Дафна узнала, что беременна. Сцена третья. Ночь зачатия третьего ребёнка (расширенная) Она выпила чай — третий пучок. Гарольд пришёл без зова. — Ты опять пила эту гадость? — Пейте своё вино. А я буду пить то, что помогает мне рожать ваших детей. — Дафна… — Не надо. Просто ложитесь. Он лёг рядом. Она сама взяла его руку и положила себе на живот. — Здесь будет ребёнок. Наш третий. — Ты уверена? — Я всегда уверена. Он поцеловал её в плечо, в шею, в губы. Дафна не отстранилась. Она сама потянулась к нему. — Будьте нежным, — попросила она. — Очень нежным. — Я всегда нежен с тобой. — Нет. Не всегда. Но сегодня — будьте. Она разрешила ему смотреть на своё лицо. Впервые с той ночи, когда он изменил. Гарольд смотрел на неё и плакал. — Не плачьте, — сказала Дафна. — Я простила вас. Давно. Я просто не могу забыть. — Я знаю. И никогда не попрошу забыть. Они заснули в обнимку. А через три недели врач подтвердил беременность. Часть 19. Двойная помолвка Ричард был помолвлен с пятилетней Эвелиной Малфой. Каталина — с двадцатитрёхлетним Скорпиусом Малфоем. Двойной союз скрепил власть Дафны. — Вы получите родство с королевской семьёй, — сказала Дафна Драко. — Я получу верность дома Малфоев. — Мы клянёмся. — Я клянусь. Часть 20. Три короны Король Шотландии и король Франции умерли, не оставив наследников. Дафна стала королевой-консортом Англии и первой правящей королевой Франции и Шотландии. Гарольд — её консорт. Коронация в Париже. Собор Парижской Богоматери. Дафна идёт по нефу в белом платье, расшитом золотыми лилиями. Корона Карла Великого тяжела на её голове. «Господи, дай мне сил. Я сделала это». Коронация в Эдинбурге. Снег и ветер. Старинная корона с потускневшими рубинами. Шотландцы молчат, потом кричат: «Да здравствует королева!» Дафна улыбается. Ледяной улыбкой. Часть 21. Десять детей за девять лет Девять детей за девять лет. Ричард, Каталина, Джоанна, Элеонора, Генри, Филипп, Маргарет, Александр, Виктория. Каждый год — новая беременность. Каждый год — новый пучок. Каждый год — новый ребёнок, купленный ценой безумия Гарольда, который пока ещё в здравом уме, но уже начинал забывать имена слуг. Остался один пучок. Десятый. Часть 22. Десятый пучок Виктории исполнился год. Дафна выпила последний чай. — Десятый? — спросил Гарольд, глядя на пустой кубок. — Десятый. — Ты родила девять детей. Твоё тело… — Моё тело — не твоя забота. Ты мой муж. Я твоя жена. И я хочу десятого. Ночь была долгой. Дафна не закрывала лицо. Она лежала в его объятиях, позволяла ему касаться себя, целовать, шептать слова, которые он не говорил годами. Сцена четвёртая. Последняя ночь (расширенная) — Я люблю тебя, — сказал Гарольд. — Всегда любил. Даже когда не помнил своего имени, я помнил, что люблю тебя. — Ты ещё не сошёл с ума, — ответила Дафна. — Но сойду. Ты знаешь. — Знаю. — Она прижалась к нему. — Поэтому я хочу запомнить эту ночь. Такой, какая она есть. Ты — настоящий. Я — настоящая. Мы — вместе. Он вошёл в неё медленно, почтительно, как в святыню. Дафна не закрывала глаз. Она смотрела на него — на его зелёные глаза, на рыжие волосы с проседью, на морщины, которых не было десять лет назад. — Я буду скучать по тебе, — прошептала она. — Когда ты забудешь меня. — Я не забуду. Я не могу. — Сможешь. Болезнь сильнее тебя. Но я запомню. Я запомню всё. Она поцеловала его — долго, глубоко, как в последний раз. Потому что это и был последний раз. Не любовный, не супружеский — прощальный. Они заснули в обнимку. А наутро Дафна позвала врача. — Вы беременны, ваше величество. Десятый ребёнок. Десятый пучок. Десятая сделка. — Спасибо, — сказала Дафна. Она вышла на балкон. Лондон шумел внизу. Её город. Её королевство. Её дети — девять живых, один в животе. Чёрная нить истлела окончательно, оставив на запястье тонкий белый шрам — напоминание о договоре. «Я сделала это», — подумала Дафна. «Я спасла Англию. Я родила десять детей. Я выжила». Она улыбнулась. И пошла кормить Ричарда, которому было уже тринадцать, но который всё равно приходил к ней за поцелуем перед сном. Эпилог Десять детей. Десять корон. Одна любовь. Одна боль. Одна жизнь. Гарольд сошёл с ума через год после свадьбы Ричарда. Он забывал имена слуг, потом — детей, потом — Дафны. Он умер через пять лет, как и предсказала ведьма, прошептав перед смертью: «Кто ты? Ты так красива…» — Я твоя жена, — ответила Дафна, держа его за руку. — Я рад, — сказал он и закрыл глаза. Дафна стояла у его смертного одра и плакала. Впервые за много лет — настоящими слезами. Потом выпрямилась, поправила корону и вышла к народу. Она умерла в шестьдесят лет, окружённая внуками. Её последними словами были: — Я не жалею. Ни о чём. На её надгробии высекли: «Здесь покоится Дафна, королева трёх королевств, мать десяти народов, защитница веры. Она спасла Англию от чумы и голода. Она родила наследников, когда враги ждали её падения. Она была святой при жизни и остаётся святой после смерти. Аминь». И никто не знал, что под надгробием, в маленькой шкатулке, лежат истлевшая чёрная нить и девять высохших пучков трав. Тайна ушла вместе с ней. Конец.