хочешь повторить?

В этой жизни Чхве Сан стабильно не понимает три вещи: как работает электричество, происхождение Вселенной и что о себе думает Чон Уён. Последний вопрос посещает его часто — гораздо чаще, чем он хотел бы его задавать, ведь теперь он видит Уёна почти каждый день. И совсем не по своей воле. Их родители работают вместе, и это единственная причина, по которой Чон Уён знает о его существовании. Иногда он думает, что лучше бы не знал. Впервые Уён пришёл к нему забрать что-то по просьбе мамы, а с недавних пор без цели заваливается к ним в квартиру, как к себе домой. И если раньше растерянный Сан стремился оказать гостеприимство, пусть этого наглого гостя он вовсе не звал, то теперь он знает — даже если не будет обращать на него внимание, Уён просто так не уйдёт. Проверено опытным путем. — Уён, уходи, — Сан старается звучать командующе, но ничего у него не получается. Его приказ звучит как умоляющая о содействии просьба. Сан на это бы и сам не повёлся, что уж говорить об Уёне. Тот на его писки внимания никогда не обращает. Чёрт знает, что у него на уме вообще. — Я только что пришёл, — всё, что он отвечает, усмехаясь, и проходит дальше по коридору с такой хозяйской уверенностью, как будто здесь живёт. Квартира, в которой живёт Сан, не такая уж огромная и за такое количество визитов её вполне можно было изучить вдоль и поперёк. На входе Уён скидывает кроссовки, кидает школьный рюкзак у двери, порой даже не раздевается и плюхается на диван в гостиной, чуть ли не сразу включая телик. Когда телепрограммы всех каналов проверены, он останавливает свой выбор на каком-то дурацком политическом шоу и поднимается с дивана, уверенным шагом направляясь на кухню. Дверь холодильника он открывает так, будто сам его пополняет, долго изучает содержимое, но зачастую не решается что-то оттуда взять. Неужели стесняется? Иногда Сан вздыхает и сам ему что-то предлагает, чтобы не чувствовать себя совсем уж отвратным хозяином. Неважно, что этого гостя никто не приглашал. Чаще, чем нет, Уён ведёт себя нормально, но его адекватное поведение Сан списывает только на свою удачу. А удача имеет свойство заканчиваться. Хотелось бы, чтобы лимит его везения тратился на удачные варианты в контрольных и лёгкие задачи в домашке, но он, к сожалению, тратит его на то, чтобы Уён не лазил в шкаф с родительским алкоголем и не выдувал огромными глотками мамино мартини. Такое уже бывало, и этого наглеца совсем не остановило поражённо-возмущенное шипение Сана. Спасибо хотя бы за то, что свои загребущие руки к отцовскому виски не направил. Основное препятствие — бутылка закрыта, а дерзости открыть, видимо, не хватает, но и это уже повод удивиться, ведь Уён безмерно наглый. Как бы он ни пытался его спровадить, доведённый до тревожки его непредсказуемым поведением, Уён никогда и бровью не ведёт. С завидной регулярностью Сан использует одну и ту же отмазку, надеясь, что она наконец-то сработает, но этого наглеца она никогда не задевает. — Родители уже едут домой! — шипит Сан, откровенно нервничая. Конечно же, никто никуда не едет, но вполне может, а это главное. Уён на это только хмыкает и продолжает исследовать его квартиру, лениво комментируя очередную его попытку: — Это неправда. Моя мама всегда мне пишет, когда выходит с работы. По этой же причине он убирается ровно в тот момент, когда чуть-чуть ещё — и уже будет поздно. Сан не знает, зачем он приходит, но, кажется, самая верная причина — чтобы действовать ему на нервы. Серьёзно, он поражается его стабильности и упорству. И тому, что он всё ещё ничего не натворил, хотя, кажется, очень хочет и определённо в этом направлении старается. Вчера они чуть не подрались. Вообще-то Сан домашний котёнок, нежный, уступчивый и мягкий, но этот гадёныш будто специально провоцирует на всякое. Устав от шумного анализа политического конфликта (серьёзно, зачем он только это включил?!), Сан выхватил пульт, лежащий на диване, и переключил на случайный музыкальный канал. — Эй! Я вообще-то слушал, — возмущённый Уён мигом показал свой нос из кухни. Что-то подозрительно жевал. — Дома послушаешь, у меня уже уши вянут от этих криков. — Включи обратно, блин! — Не буду! Так и зацепились. Уён неожиданно прыгнул на него, вытягивая к пульту руку, Сан по инерции отклонился, спасая себя от этой пантеры в теле человека, как итог — оба упали на пол. Слава богам, на плотный и мягкий ковёр. Кувыркались, со всей страстью отдаваясь этой шуточной драке, но закончилось всё тем, что победил Уён. Опустил его на живот плашмя, надавив сзади, крепко схватил за запястье и разжал его хватку на пульте, после чего выхватил его с концами. Ну и ладно. Сан лежал, где бросили, пытаясь отдышаться и восстановить дыхание, пока Уён нетерпеливо клацал по кнопке, возвращая свою дурацкую передачу. Когда Сан, устав лежать и не собираясь слушать политические обсуждения, начал подниматься, Уён внезапно перехватил его за живот и притянул к себе, вынуждая снова рухнуть на пол. Теперь уже на задницу, прямо между его раздвинутых ног. Уён сидел на ковре, спиной опираясь на диван, а Сан спиной лежал на нём, плотно охваченный его руками. Пиздец. — Самое время просвещаться, Санни, — мурлыкнул он хрипло ему в ухо, да там и остался, продолжая опалять своим дыханием кончики его ушей на протяжении всего часа. Что это было и зачем, Сан не знает. Ужасно непривычно, абсолютно непонятно, но Уён, в целом, ничего не сделал плохого, поэтому Сан не стал спорить, да так и остался, вынужденно слушая исторический экскурс в балкано-африканский конфликт. На десятой минуте он даже втянулся, а к концу был готов признать, что это было интересно. Но только не вслух и только не при Уёне. Наверное, такое поведение — это норма. Сан в принципе многое так объясняет, ведь Уён для него — сплошная загадка. Взрывной и спонтанный вулкан эмоций, источник хаотичности и безумства. Все его непонятные поступки объясняются Саном коротко и просто: «Это Уён». Но некоторые вещи даже этим сложно объяснить. В следующий раз, когда Уён приходит, он смотрит на него с хитринкой и лукаво улыбается. Что только задумал? Сан напрягается. Долго гадать ему не приходится, потому что, схватив соломку пеперо с кухни, Уён широким шагом направляется в гостиную и… затаскивает Сана во вчерашнюю позу. Крайне уверенно. Пугающе целенаправленно. Сан ойкает, не ожидая такого поворота, и неловко падает ему на бёдра, которые Уён тут же раздвигает, заставляя его сесть прямо на ковёр. Одна рука тяжело покоится на животе, пульт в другой руке, а над ухом дерзкий дразнящий шепот: — А сегодня что посмотрим? Можешь выбрать. Великодушие поражает. Сан бурчит «дальше», «не то», «ещё», пока Уён за него щёлкает каналы, и выбирает, чтоб подразниться, самое подходящее ситуации шоу. Повтор последнего выпуска «Рай для одиночек». Любитель интеллектуальщины в лице Уёна должен вздрогнуть. Тот почему-то нисколько не противится и даже не вздыхает. Проходит двадцать минут, и ни одной попытки переключить канал Уён не предпринимает. Зато он кладёт подбородок на его плечо, тихо дышит в шею, заставляя всё тело напрячься, а широкой ладонью медленно поглаживает футболку Сана в районе живота. Вместе они никогда телик не смотрели, а текущее положение Сана немного напрягает. Они даже не друзья вроде, а даже если это дружба, то какая-то уж слишком специфичная. Или Уён со всеми своими друзьями такой тактильный? Сан не знает и узнать ответ ему страшно, но притворяться, что смотрит шоу, и сидеть в молчании ему ещё страшнее. Собравшись с духом, он выдаёт растерянное: — Что ты делаешь? Помедлив, Уён хмыкает, невольно щекоча его шею потоком воздуха: — Развлекаюсь. Развлекаюсь. Слово пульсирует в голове дурацким шрифтом из недавней презентации по информатике. Он слишком зачарован этой глупой ассоциацией, чтобы отметить момент, когда Уён совершает нечто из ряда вон выходящее. Этот невозможный придурок его целует. Сан застывает, пытаясь понять, что в самом деле происходит. Это реальность или его воображение обманывает? Не может ведь быть такого, что Уён и вправду лёгкими чмоками покрывает его шею. Сомнения рассеиваются, когда тот надолго прижимается к шее губами. Сан не дышит — и по ощущениям вообще уже не в этой Вселенной. Рука Уёна еще плотнее перехватывает его живот, чтобы не сдвинулся с места, а потом он и вовсе подключает язык, делая Сану мокро и щекотно. Он вообще уже ничего не понимает. Кроме того, что возбуждается. Внезапное открытие ошпаривает жаром, а рот приоткрывается, срываясь на рваное дыхание. Он боится, что если Уён спустит руку ниже, если кинет свой взгляд вниз, то увидит и… тогда все станет просто ужасно. Ещё хуже, чем сейчас. Он будет его дразнить и издеваться. Сан уверен, что и сейчас Уён просто издевается, делая что-то невообразимое с его шеей и играясь с его тревожной фантазией. А потом он толкает Сана бёдрами и как будто сдавленно стонет. Если Уён ничего не понял до этого, то сейчас точно поймет, ведь по телу Сана пробегает целый рой мурашек. Секунда осознания — и он чувствует, что дух вот-вот покинет его бренное тело, когда понимает, что в поясницу ему упирается что-то твёрдое. Чёрт возьми, Уён возбуждён тоже — и ситуация выходит из-под контроля, которого у Сана никогда и не было. Он дико пугается. Страх перевешивает возбуждение и интерес. Повинуясь бьющимся в панике мыслям, он отклоняет голову, ускользая от его влажного языка, и с удивлением замечает, что сделать это было довольно легко. Он мог поступить так и раньше. Отодвинув его руку, — Уён, кстати, не сопротивляется, — он выбирается из хватки, вскакивает на ноги и выдыхает удивлённое: — Ты что творишь? Уён выглядит невозмутимым, и его самообладание Сана поражает. Он смотрит на него прямым взглядом, нисколько не смущаясь, облизывает губы, тяжеловато дышит через рот, а после скользит взглядом вниз. О, нет. — То, что тебе очевидно понравилось, — с широкой ухмылкой бросает Уён в ответ, возвращая дерзкий взгляд ему на лицо. Он выглядит чертовски довольным, и Сан вспыхивает. — Убирайся сейчас же! Догадываясь, что Уён не подчинится, он убирается сам. Срывается в собственную комнату и в ней запирается, перед этим экспрессивно хлопнув дверью. Выходит не очень громко и даже как-то бережно, потому что он не склонен к агрессии и вообще-то не хочет портить мебель, как бы Уён его не выводил. Что происходит за дверью, совершенно не слышно. Ему хочется выйти и посмотреть, что же Уён там делает и почему в квартире так тихо, ведь он точно ещё не уходил. Сан сдерживает свой порыв и остаётся у двери, напряженно вслушиваясь в тишину, пока в ушах грохочет собственное сердце. Через пару минут он пугается того, как в дверь к нему кто-то скребётся. — Не злись, — Уён упрашивает мягко и продолжает проходиться ногтями по двери. — Я ухожу. От этих слов лишь на секунду становится спокойно, пока Сан не чувствует волну охватившей его печали. Чему он печалится, он не знает, но… момент был запоминающийся. Интересный. Бодрящий. По большому счету, не хочется, чтобы Уён уходил, но конкретно сейчас ему не вариант остаться. Сан понятия не имеет, как себя с ним вести. Когда входная дверь закрывается, он наконец выдыхает и падает на кровать. Оставшееся время до прихода родителей он впервые в жизни тратит на то, чтобы осознанно подрочить. К собственному стыду, вспоминает дерзкий взгляд Уёна, его хищную наглость, решительные поцелуи в шею — и быстро кончает.

🍓

На следующий день Уён заявляется к нему домой, как ни в чём не бывало. Всё время до его прихода Сан волнуется, совершенно не понимая, как себя вести и чего от него ждать. Открывая дверь, он быстро отводит глаза в сторону и стремится поскорее сбежать куда подальше: то, что повторялось два дня подряд может повториться снова, если он ничего с этим не сделает. Несмотря на свою непредсказуемость, в некоторых вопросах Уён отличается завидным постоянством. Сан — мальчик не глупый, и в третий раз в ту же ловушку не хочет попадаться. Притворяется, что очень занят. Делает важную домашку, которой у него, конечно же, нет — всё, что важно, он сделал заранее. Стратегия донельзя простая: он держит дистанцию и создаёт преграды, чтобы вчерашние события не повторились и не случилось чего похуже. Уён ничего не заявляет против и не пытается ему мешать, что странно. Он просто шарится по квартире, ведёт себя так, как это было всегда до инцидента, и по-прежнему сводит Сана с ума тревожными мыслями о том, что что-то сломается или исчезнет. Уж лучше бы его обнимал… Так он хотя бы знал, что Уён ничего дома не испортит. За эти мысли он себя, конечно же, корит. Вчерашний обескураживающий новыми эмоциями вечер многое в нём изменил. Заснул он лишь под утро, вздыхая и недовольно ворочаясь в постели. Глупый Чон Уён заставил его думать об ужасном. Как было просто жить, когда в свободное время Сан занимался всякой фигней, отлынивая от учебы, расслабленно прибираясь по дому, читая мангу, поливая цветы. Теперь, когда незваный гость к нему зачастил, свободное после учебы и до прихода родителей время он проживает в жутчайшем напряжении. А с недавних пор — в переосмыслении. Себя, реакций тела и того, почему Уён его зацепил. Отрицать это невозможно, и Сан страдает. Наивно, безмерно глупо, но ему хотелось бы попробовать чуть больше. Поскольку Сан трусишка, он боится — и это к лучшему, ведь Уён какой-то несерьёзный. Не тот человек, с которым комфортно ставить эксперименты. Уён ведёт себя так, будто он на вечном приколе. Как он там сказал? Целует его шею «ради развлечения»? Сан никогда не решится проникнуться к нему всерьёз и уж тем более признаться. В любом случае, до этого далеко. А сейчас он взвинчен, и то хочет близости, то боится. Привычно встревожен присутствием Уёна в доме и его непредсказуемой активностью. Что происходит в голове у Уёна, он и на десять процентов не понимает. Поэтому, когда он сидит в своей комнате и усиленно пытается сосредоточиться на конспектах, дыхание замирает в момент, когда он слышит шебуршение. Уён что-то делает на кухне. Вздыхая и понимая, что позаниматься не удастся, Сан с грохотом отодвигает стул и выходит из комнаты на кухню. Если Уён голодный, он его чем-нибудь да покормит, а, может быть, и просто выгонит, чтобы обедал у себя дома. Вдохнув поглубже, набравшись смелости, он готовится к прямому контакту с этим наглым монстром. Всё внутри падает, когда на столе он видит маленькую тарелочку с кусочком торта. Наполовину съеденным. Его кусочком клубничного торта, который он отложил себе на вечер в качестве награды за успешно написанную контрольную. Его. Кусочек. Клубничного. Торта. Видимо, Уён так редко брал что-то из холодильника, чтобы прямо сейчас так жестоко потоптаться в его душе. Сан медленно и тяжело дышит, пытаясь держать себя в руках. Но жалкие обрубленные ложкой крохи самого вкусного и любимого торта смотрят на него взывающе, моляще, сокрушающе плача о своей ранней кончине. Переведя взгляд на ничего не подозревающего Уёна, спокойно облизывающего ложку, Сан ощущает потребность его убить. По крайней мере, попытаться придушить, отдубасить этой самой ложкой по всей его довольной роже и, может быть, если он войдёт во вкус, выколоть ему его удивлённые глаза. Уён смотрит на него, вскинув брови, будто совсем не понимает, почему Сан так насупился. Ничего, до понимания осталось немного. Три… два… Это немного позорно, но не Сану об этом думать, его эмоции буквально захлёстывают, а ощущение несправедливости просто душит — его мелко трясёт от скопившегося напряжения, а сил в себе наорать на Уёна и выгнать он просто не может найти. Поэтому стоит и смотрит на тарелку, в которой умирают остатки его гастрономической мечты. Только он начал задумываться о влечении к Уёну, как тот нагло сожрал его любимый торт… Может быть, судьба ему о чём-то намекает? Реакции своего тела Сан не контролирует, а потому начинает плакать. Ему даже не стыдно. Если Уёна что-то не устраивает, пусть выметается, проваливает и больше никогда не приходит. Сан мелко шмыгает носом, пытаясь не сорваться на бурный поток слёз, и просто сверлит убийственным взглядом человека, невольно, но так предсказуемо ставшего злодеем. Сука, как он мог сожрать его клубничный торт? Уён быстро соображает, что накосячил, и смотрит на него встревоженно. Кажется. Точно Сан не знает, ведь глаза застилает пелена слёз, но вдруг лицо Уёна оказывается слишком близко, и его удивлённые глаза даже в потоке слёз не сложно разобрать. — Сан, ты чего… Он тупой? Почему он спрашивает? Сан неверяще смеётся, что больше похоже на истерику, даже икает и более яростно шмыгает носом. Этот чёртов Чон Уён… Почему-то только в этот ужаснейший миг катарсиса он начинает походить на нормального человека. Видимо, чувствует свою вину, — и правильно, ведь он очень виноват! — шепчет какие-то дурные ласковые слова в попытке успокоить, гладит по плечам и обещает завтра принести ему целый торт. — Как я объясню родителям целый торт?! Не надо мне ничего! Просто уйди и не приходи никогда больше. — Сан… Санни… — попытки задобрить его поглаживаниями Уён не прекращает, но от его резких слов их замедляет. — Я не Санни тебе. Уходи. Крупная ладонь Уёна, почему-то холодная, перестает к нему прикасаться, и Сан чувствует себя еще хуже. Это неправильно, но он хочет, чтобы Уён остался, чтобы продолжил говорить ласковые слова, чтобы чуть дольше был похож на нормального человека, которым он бывает так редко. Но Уён, впервые выбрав адекватность, подчиняется его словам и уходит, напоследок бросая какое-то сломленное «Прости». В этот момент Сан верит, что хоть Уён и вёл себя как придурок, но никогда не хотел его по-настоящему довести. Мысль ужасно токсичная и извращённая его тоже посещает: ему хочется, чтобы нормальная версия Уёна с ним осталась. С ним ему понравилось быть в одном пространстве. И раз эта версия появляется, когда Уён его сильно обижает, то Сан готов на многое реагировать ярче. Осталось только дождаться, когда Уён придёт к нему снова.

🍓

К собственному ужасу, когда на следующий день Уён нарушает привычные временные рамки, Сан переживает. Все поступки имеют свои последствия. Уён вероломно сожрал его торт, и за это Сан на него наорал, а теперь… Теперь Уён послушался его и не пришёл. Беда. Сан не может ничем заниматься, нервно накручивая круги по залу. Если Уён не придёт, это будет фиаско. Ему всё ещё обидно лишиться любимого лакомства, но, возможно, реакция его была слишком бурная. Себя он в ней не обвиняет, в том, что эмоции накопились, тоже виноват только Уён. Вот и получил... И всё же хотелось бы увидеть его снова. Наверное, впервые за всё время. Уён в адекватном режиме долго не держится — и это Сан с радостью понимает, когда слышит, как кто-то в дверь скребётся. К ней он бежит, стараясь делать это бесшумно, а у входа замирает и поправляет одежду. Глубоко вдыхает, восстанавливая дыхание после бега. На пороге его квартиры стоит незваный, но желанный гость с ну очень виноватым видом. Кусает губы, одной рукой потирает шею, а в другой руке держит небольшую картонную коробку. Сан видит на ней название — и это лучшая кондитерская на районе. — Привет, — быстро выпаливает Уён. Боится, что Сан захлопнет дверь? — Прости, я не хотел, чтобы так вышло. Я виноват, что взял еду без спроса. Расстроил тебя. Прости. Я принёс тебе кое-что. Мне сказали, что это вкусно. Не привыкши брать что-то через порог, Сан отступает вглубь квартиры и говорит ему зайти. Уён удивлённо приподнимает бровь, но быстро понимает, в чём причина, а затем входит в дом. Неловко мнётся у порога и протягивает коробку. Часть её крышки прозрачная, и Сан видит чизкейк Нью-Йорк, сверху украшенный сочной клубникой. Его любимый десерт, хотя Уён этого знать не мог. Приняв коробку, Сан растерянно благодарит. Он очень рад, что Уён пришёл и подарком его весьма доволен, но слишком бурно радоваться не может. Всё-таки Уён виноват, что они в этой ситуации вообще оказались. Тот кивает, всё ещё терзая губы зубами, и, судя по виду, собирается уходить. Сан в удивлении округляет глаза. Куда собрался? Он не хочет, чтобы Уён уходил. В притворстве надувая губы, он приглашает Уёна зайти. Выпить вместе чай и, может быть, разделить десерт, который на самом деле не хочется делить. Уён задумывается, в сомнении трёт шею и соглашается. Ему явно неловко, но кроссовки на входе он скидывает очень даже резво. Быстро становится понятно, что Уёну неловко быть нормальным. Он ведёт себя так, каким Сан мечтал его видеть: сидит тихо, а руки сдержанно лежат на коленях. Проходит не больше пяти минут, а Сан уже отменяет своё желание, теперь прося о том, чтобы привычная версия Уёна снова их посетила. Когда он знает, что Уён может быть управляем, он меньше опасается его природной непредсказуемой натуры. От десерта Уён, слава богам, отказывается и виновато сообщает, что вообще-то не сладкоежка. Да неужели. Сан ставит на стол полюбившуюся Уёном соломку, и тот благодарно цепляет её пальцами, спрашивая, нет ли газировки. Вопрос этот он тоже задаёт виновато, и Сану очень хочется его стукнуть, чтобы что-то в голове Уёна встало на место, и он вернулся к своим беспардонным заводским настройкам. В попытке его расшевелить Сан впервые задаёт ему вопросы. На неделе вернувшиеся с работы родители сказали ему, что планируется ужин с семейством Чон. По их словам, а они вдохновлённо щебетали, у среднего сына их коллег с Саном имеется много общего. Он тоже прилежный и уделяет много времени учёбе (сомнения в этом у Сана присутствуют), интересуется спортом, катается на скейте, да и в целом натура увлекающаяся. Это, конечно, бесспорно, но почему они не отметили любовь Уёна к странным политическим шоу? О его увлечениях Сан его и спрашивает. — Я слышал, ты победил в соревнованиях недавно. По выходным Уён к нему не приходит, и Сан был удивлён узнать, что это время он проводит с пользой, а не достаёт кого-то ещё. — Ого, от кого? — услышав вопрос, Уён словно расцветает. Он скромно (Уён так умеет?!) улыбается и постепенно раскрывается, начиная болтать. Ведёт себя уже более энергично. Более похоже на себя. Разговор не выдаётся долгим, и вовсе не потому, что им не о чем болтать. Наоборот, зацепившись за эту возможность, Уён выдаёт такие рандомные факты о себе, о которых Сан прежде не знал. Например, Уён с детства катается на скейте, даже организовал маленький дворовый клуб, который со временем разросся до крупных масштабов и теперь включает в себя ребят с ближайших соседних кварталов. Выходные он проводит с ними на рампе, а в прошлые выходные они устроили соревнования. Не это Сан представлял, когда услышал от родителей о победе, но этот рассказ его тоже впечатляет. Впервые его посещает робкое желание провести с Уёном выходные, потому что ему ну просто-напросто любопытно посмотреть, насколько круто Уён катается. Успокоившись от того, что Уёна удалось вернуть в прежний режим, Сан цепляется взглядом за его лицо. Пока Уён вдохновлённо рассказывает о своём, Сан прослеживает взглядом движение его острой челюсти, следит за тем, как дергается его кадык, как красиво выглядит рельеф его горла, подчеркнутый выступающими жилами. Хотел бы он… поцеловать эту шею? Прижаться губами, лизнуть языком — в общем, сделать всё то, что делал и сам Уён. Сан нервно сглатывает. Надеется, что лицо не выдает его грязные мысли, потому что ответ… на удивление, «да». К счастью, его странное поведение Уён не замечает, а если и замечает, то никак на этот счет не дразнит. Заболтавшегося Уёна тормозит только сообщение от мамы. Сан не сомневался, но сейчас точно убедился, что о своём выходе с работы она и правда ему сообщает. — Ну ладно, мне пора… — он вскакивает с места и на мгновение принимает свой неловкий вид. Помедлив, он направляется к выходу, напяливает кроссовки, качаясь из стороны в сторону, а у выхода прочищает горло и спрашивает всё так же неловко: — Ну… Я ещё приду? Вместо ответа Сан кивает, и Уён зачем-то кивает ему тоже.

🍓

Анонсированный ужин происходит уже в ближайшую субботу, и Сан тихо радуется возможности увидеть Уёна ещё и на выходных. Он думает даже о том, что его, возможно, не будет дома. Судя по его рассказу, на выходных Уён постоянно занят, но, может быть, в этот раз он останется дома или даже возьмёт Сана с собой? Он понятия не имеет, какой будет программа вечера и затаивает дыхание в ожидании, стараясь не надеяться на слишком многое. Их родители неплохо сдружились, а потому сборы в гости выходят довольно расслабленные. Пока мама упаковывает свежеиспечённый вишнёво-шоколадный пирог, Сан в третий раз переодевается. Почему-то всё не так и не то. Он совсем не повёрнут на моде, но то, что он надел сначала, показалось ему излишне официальным прикидом. Второй наряд — излишне домашним. Запыхавшись одеваться и раздеваться, он решает, что третий раз — финальный. Шорты до колен с широкими штанинами и белое с синим поло кажутся ему хорошим выбором. Родители, что сами оделись в сочетающуюся между собой одежду, на его вопросительный взгляд одобрительно кивают. Вот и славно. Сан понятия не имеет, где живёт Уён, но удивляется тому, что туда они едут на такси. С тем, как ловко Уён ускользает из дома с каждым сообщением его мамы, ему казалось, что живут они в пешей доступности. Оказывается, семья Чон живёт в частном доме. Сан поражён. Двухэтажный дом выглядит ухоженным, как и вся придомовая территория, на которой пышными гроздьями растут цветы. Возможно, следовало остановиться на первом, довольно формальном варианте одежды, но родители знали, куда идут, а он с ними неплохо сочетается... Ладно. Это действительно мелочь, о которой не хочется париться, но если Сан не будет думать об этом, то станет думать о другом, и тогда он начнёт нервничать куда сильнее. Родители Уёна радостно встречают их с широкими улыбками, по очереди обнимают и приглашают скорее зайти в дом. Мать Уёна очень бойкая и активная, Сан сразу же отмечает сходство с ее непоседливым сыном. Отец его кажется более спокойным, но Сану трудно разобрать, ведь родители сразу заводят какой-то малоинтересный взрослый разговор и удаляются в гостиную. Уёна нигде нет, зато из-за колонны выглядывает маленький ребёнок, которого он ещё не видел. — Кёнмин-а, не стесняйся, это хороший мальчик. Иди познакомься с Саном! — громко доносится из кухни, куда мать Уёна упорхнула распаковывать пирог. Краем глаза Сан замечает несколько блюд, приготовленных на общий стол, и подавляемый волнением аппетит к нему возвращается стократно. На втором этаже хлопает дверь, и он слышит торопливый топот. Причин нервничать нет, но сердце почему-то замирает. У семьи Чон три ребёнка, но старший уже взрослый и живёт отдельно, а значит тот, кто так торопится к ним… — Уён! — зовёт его мать из кухни. Когда тот показывается на лестнице, Сан голодно впитывает глазами его внешний вид. На нём широкая белая футболка и баскетбольные шорты. Хоть Уён и одет по-домашнему, в нём угадываются привычная дерзость и расслабленная уверенность в себе. Первым делом он идёт здороваться с родителями Сана, а в конце останавливается перед ним и произносит совершенно обычным тоном: —Привет, Сан-а. Сан еле сдерживает себя, чтобы не рассмеяться. Уён выглядит сдержанным, примерным, покладистым мальчиком. Знали бы взрослые, что он у них дома творит! Но отвечает всё так же скромно: — Привет. Общими усилиями стол быстро подготавливается к обеду. Даже Кёнмин вылезает из укрытия и несёт в своих маленьких ладошках остывший противень с картошкой. Уён как неприкаянный шатается из стороны в сторону, помогая маме по мелочи, а Сан не может взгляд оторвать от интерьера дома. В гостиной он замечает последнюю приставку и пару джойстиков, которые хотел себе в подарок к Соллалю, но постеснялся у родителей попросить. Стена украшена двумя японскими катанами, на вид сумасшедше дорогими, и около них вертятся отцы. Сан скромно отходит к другой стене, полной различных фоток. Тут и там он видит изображения счастливой семьи на отдыхе и взглядом сразу же ищет на них Уёна. На фотках тот либо упрямо хмурится, либо улыбается широко и до того солнечно, что сердце щемит от того, что Сан такую его улыбку никогда не видел. На кухне что-то с приглушенным звуком падает, и Сан оборачивается, внезапно замечая, как кое-кто бесстыдно его разглядывает. Он даже смущается. Уён смотрит на его ноги, даже сейчас не сводя взгляда, будто завис или в мыслях потерялся, но потом Сан видит, как он сглатывает и совершенно спокойно теперь его лицо рассматривает. Сан ничего не понимает, но его душевные метания прерывает звонкий голос мамы семейства Чон, собирающий всех к столу. Куда ему лучше сесть, он не знает, но, заметив его ступор, Уён прикасается к его пояснице ладонью, направляя. Сам падает на соседний стул. Одно его присутствие рядом почему-то опаляет кожу жаром, но Сан уговаривает себя вести себя нормально. Всё ведь хорошо и спокойно. Это обычный дружеский ужин. Еда на столе и раньше казалось вкусной, но, попробовав одно блюдо, Сан не может остановиться. Родители обсуждают будущие планы, периодически перескакивают на рабочие вопросы, нахваливают детей, обсуждают школу, переходные экзамены, в том числе подшучивают над любопытничающим Кёнмином. Слух заостряется, когда Сан слышит, как мать Уёна жалуется на повышенную школьную нагрузку. Говорит, что в последние дни Уён поздно возвращается из школы. Родители Сана тяжело вздыхают, сочувствуя, и говорят, что их ребёнок тоже утопает в море домашки. Со стороны это слушать очень и очень интересно. Сан в разговор не влезает, молчаливо поедая расставленную на столе вкусноту, но чуть не давится куском курицы, когда внезапно слышит: — Наш Уён-и так хотел с тобой подружиться, Санни, — ласково произносит его мама. Подняв глаза от тарелки, Сан сглатывает, растерянно облизывает губы и бросает взгляд на парня рядом. Он хотел с ним подружиться? Его визиты к ним в квартиру — это попытки стать друзьями? Интересно, родители Уёна вообще о них знают? Уён тупит взгляд в тарелку и, очевидно, смущается. При этом ничего не отрицает. Сан робко улыбается его матери и почему-то сам заливается краской. Что можно на это ответить, он просто не представляет. К счастью, его спасает его мама, подхватывая разговор предложением встречаться чаще. С необычайной легкостью они приходят к идее совместной поездки на озеро. Стремительное развитие событий Сана немного пугает, но взрослые лучше знают. Когда с основным ужином покончено, а пирог заявлен на ближайшее будущее, родители предлагают детям провести время вместе. Уён не тратит время зря и решительно поднимается из-за стола, благодаря всех за ужин. Сан теряется. Он должен уйти вместе с ним? Очередной его ступор Уён так же быстро решает: берет его за запястье и уводит наверх по лестнице, в свою комнату. За ними бежит, сопя, Кёнмин — маленький хвостик своего брата. Попав в комнату Уёна, Сан завороженно ее рассматривает. Слышит, как фоново Кёнмин пищит и возмущается, затем следует щелчок двери. Оборачиваясь, он замечает, что в комнате стало тихо, а Уён спиной подпирает дверь, пока с той стороны в неё долбят маленькие кулачки. Это странно, но он ничего не спрашивает, да и на лице Уёна такое спокойствие, будто всё идёт точно по плану. Попытки Кёнмина вернуться в комнату постепенно стихают, а глаза Уёна всё так же внимательно его рассматривают. Уён с очень странным видом палит на его коленки. Для сохранения собственного спокойствия Сан делает вид, что этого не замечает. Мало ли, может, ему показалось? А если нет, то и спрашивать об этом странно. Если Уён так хочет смотреть, пусть смотрит. Но почему же именно на коленки? У Сана с ними всё в порядке. Сан цепко рассматривает комнату, отмечая, как хаотично расставлены вещи на подвесных полочках. На них стоят фигурки аниме персонажей, пара томиков манги, которые Сан тут же хочет у него взять, еще несколько фотографий и какие-то награды. Футбольный мяч валяется в одном из углов комнаты, а на рабочем столе стройной стопкой стоит целая коллекция дисков с играми. Ему очень интересно всё изучить поближе, но он не может на это нормально отвлечься, потому что чувствует, как пристально его сверлят взглядом. На мгновение, слишком долгое, ощущает себя жертвой в клетке с хищником. Пытаясь сбросить нервозность, которую, скорее всего, испытывает только он один, Сан бросает: — Твои родители не знают, что ты приходишь к нам в гости? — Зачем им это знать? — Ну… Не знаю. Я бы и сам хотел узнать, почему ты приходишь, — признаётся тихо со слабой надеждой на ответ. — У тебя такой прекрасный большой дом, столько развлечений, а ты… — Мне интереснее с тобой, — ровным тоном отвечает Уён. — Почему? Ответ Сан и правда не представляет. На месте Уёна он бы в плойку играл целыми днями или тот же мяч во дворе пинал. На фоне доступного многообразия, развлечения, доступные в его квартире, выглядят достаточно скромно: телик, алкоголь родителей да еда. Выбор вполне очевиден — но только на первый взгляд. — А почему у тебя уши красные? — внезапно спрашивает Уён. — Ч-что? — Сан запинается, мысленно проклиная то, что его тело так нещадно его палит. С чего он вообще сейчас засмущался? — Уши красные. Последний раз они такими были, когда мы смотрели телик. Смотрели телик. Вот так он это называет? — А как ты заметил, если телик смотрел? — бурчит Сан, недовольно дуя губы. Чувствовать себя в ловушке ему не нравится, поэтому так и тянет что-то возразить. — Я всё всегда замечаю. А ты, если на меня посмотришь, тоже заметишь кое-что ещё. Ответ до ужасного странный, и Сан оборачивается. Смотрит на него непонимающе, но лицо Уёна ему ничего не открывает, зато, осмелившись посмотреть ниже, у него дыхание спирает, потому что видит он выпирающий из баскетбольных шорт член. Какого чёрта? Сан успел порядком позабыть, каким шокирующим бывает настоящий Уён. Зачем он ему об этом сказал? И что, предполагается, Сан должен с этим сделать? — Ты… Ты что? — растерянно выдыхает он. На этот вопрос Уён ему не отвечает, отходя от двери и плюхаясь на кровать. Его рука самым дерзким образом ложится на бугорок, из-за которого выпирает ткань. Сан неверяще смотрит на это всё и места себе не находит. Что за чёрт? Почему это происходит? Почему Уён думает, что это может происходить? Что это нормально? Или это нормально? Он не может оторвать взгляд от его крупной ладони, с силой сжимающей член через ткань, и просто не понимает, что он вообще здесь делает. Его внутренние сомнения вновь разрешает Уён, подбрасывая ему новые поводы для волнения. — Будешь смотреть? Или поможешь? — Уён, ты в своем уме?.. По-моему, ты просто чокнулся, — в шоке выдыхает Сан, не сводя с него глаз. Уёну на обвинения в проблемах с психикой всё равно, он облизывает губы и командным тоном просит: — Иди ко мне. — Нет. — Иди сюда, Сан. — Я к тебе не подойду, пока твоя рука там! Сцепив челюсти, Уён послушно убирает ладонь от члена и выжидающе смотрит на него. — Ну? Ты подойдёшь или подождём, пока возбуждение спадёт? Сан делает несколько неуверенных шагов вперёд, совсем не понимая, что происходит и что Уён вообще от него хочет. Устав ждать, Уён хватает его за руку и тянет на себя, из-за чего Сан неловко упирается коленом в кровать, чтобы не упасть, но в итоге всё равно на неё падает. Уён корректирует его положение, переворачивая — и теперь Сан лежит на спине. В целом, он не против полежать, постель Уёна мягкая и комфортная. Вот только Уён над ним нависает и, упираясь одной рукой в постель, ловким движением достает член из шорт и начинает себе дрочить. Сан не знает, куда ему смотреть. Вариантов у него не то, чтобы много: либо в бесстыжие глаза Уёна, что смотрят прямо на него, либо на его губы, либо на руку, что активно двигается на члене. Туда Сан вообще боится смотреть, поэтому выбирает самое безопасное — второе. Уён дышит через приоткрытый рот, юрким языком облизывает губы, они у него такие притягательные и пухлые... Сан чувствует, что невольно заводится. Молит небеса о том, чтобы Уён, гонясь за удовольствием, о нём и не вспомнил. Небеса его мольбы не слышат. Уже через пару минут Уён, сбито дыша, выдыхает: — Ты хочешь? Сан нервно сглатывает. — … Хочу что? — Возбудился? Сан краснеет, не зная, что ответить. Распалённый чужим безумством, он и сам хочет к себе прикоснуться, но делать это при Уёне — безумие куда хуже. Признаваться ему в этом — тоже. Он слабо мотает головой в отрицании и сжимает губы. Уён недоверчиво хмурится и бросает взгляд вниз, туда, где шорты Сана уже не скрывают возбуждение, после чего мгновенно ухмыляется. — Врунишка. Не задавая лишних вопросов, на которые Сан всё равно не смог бы ответить, он ловко пробирается ладонью под ткань его одежды. Недовольно пыхтит, слегка бесится, сдвигая шорты под вялые неуверенные протесты, но в итоге обхватывает своей широкой ладонью оба их возбуждённых члена, сдавливая вместе, и дрочит. Полное осознание происходящего не приходит, но Сана кроет от ощущения чужой уверенной ладони на его члене, от нежной кожи твёрдого члена Уёна, что бескомпромиссно касается его самого, от безумства положения, в котором они оба оказались. Сану много не надо — он и так долго ждал прикосновения, а потому сжимает губы и пытается подавить жалобные стоны. Уён неумолимо двигает рукой, доводя их обоих до оргазма — и этот оргазм кажется Сану в сотни раз лучше, чем первый. Он рвано дышит, восстанавливая дыхание и… видит, что их сперма испачкала ему поло. Качели, доставившие его к эйфории, насильно и резко спускают его на землю. Весь этот долгий месяц он ждал, что что-то по вине Уёна пойдёт не так — и вот, в самый ужасный момент так и произошло. Их родители внизу, им скоро нужно будет к ним спуститься, а Уён запятнал его одежду их спермой. Это пиздец. На его лице отчётливо читается зарождающаяся паника, но Уён её предупреждает своим грозным: — Не реви. Он спрыгивает с кровати, лезет в ящик тумбочки и достаёт влажные салфетки. Так же резво возвращается на кровать, трёт его футболку, но убрать след это мало помогает. Тогда Уён хватает стакан с апельсиновым соком и резко выливает на его поло, приводя Сана в наилютейший ужас. — Что ты делаешь! — кричит он, охреневая с каждой минутой всё больше. — Тише. Сперма отстирается, но след нужно замаскировать. Снимай, я дам тебе чистую футболку. Скажу, что случайно вылил сок на тебя. — Да ты так и сделал… — Значит, не придётся врать. Их тревожное уединение прерывает короткий, но настойчивый стук в дверь. За ней обиженно сопит Кёнмин и, повышая голос, зовёт их вниз. Говорит, что родители зовут пить чай с пирогом. Сан рывком поднимается с постели и, заметно нервничая, стягивает с себя поло. Краем глаза улавливает любопытный взгляд Уёна и закатывает глаза, после чего ловит летящую к нему чёрную футболку. Они примерно одинаковой комплекции, но размер футболки Уёна ему немного большеват. — Кажется, Кёнмин обиделся, — шепчет Сан, поправляя свой внешний вид. — Ничего страшного, я разберусь с ним, — спокойно говорит Уён, ещё раз проходясь салфеткой по испорченной ткани. Надо сказать, его упорные старания исправить свою ошибку приятно согревают душу. Очень странно не обсуждать происходящее, но Сан до конца не осознаёт, как вообще в эту ситуацию попал, поэтому только радуется тому, что всё идёт своим чередом, и Уён не требует от него никакой реакции. Впрочем, когда они собираются выходить из комнаты, а Сан открывает дверь — Уён обратно её закрывает, прикладывая к дереву ладонь на уровне его головы. Сан опасливо оборачивается, непонимающе на него смотря, а Уён с серьёзным видом спрашивает: — Всё хорошо? — М? — Ты в шоке? Ненавидишь меня? Смущён? — … Не знаю. — Хочешь ударить? — … Нет. — Хочешь повторить? — Нет! — Почему так резко? — Уён удивлённо улыбается. — Ладно, спрошу ещё раз потом, — и открывает дверь. Всё оставшееся время, что они проводят в гостях, Сан сидит в его футболке и чувствует себя так… защищённо. Комфортно. Облегчённо. И к собственному стыду, бешено колотящееся сердце и порыв лёгких, но захватывающих содержанием мыслей, подсказывает ему, что… Да. Он хочет повторить.