Иллюзия превосходства

      По прибытии на конюшню Джисона не замедлили оповестить, что его уже ожидают в кабинете у директора. Не то, чтобы он ожидал чего-то другого, но чтобы вот прям так сразу…       Решив, что с неприятными вещами лучше закончить сразу, Хан оставил Чанбину свои вещи и, получив пару воодушевляющих наставлений и хлопков по спине, поплелся в офис, слегка завистливо глянув в спину бодро зашагавшего в сторону плаца Чанбина. Сегодня должна была проходить полномасштабная прыжковая, к которой все готовились последние несколько дней, и то, что Чанбин выкроил время, чтобы забрать его с вещами из больницы, было как минимум приятно.       Говорили, Со ехал с ним и в скорой — держал за руку и лепетал врачам под руку с круглыми от страха глазами. Хан был ему чертовски благодарен. Наверное, Чанбин чувствовал вину за то, что взял его с собой и не уследил. Но, по правде, Хан сам был виноват в произошедшем. Никто не заставлял его сломя голову бездумно нестись в лес по окровавленным следам неизвестного животного.       Джисон чуть не умер из-за собственной глупости.       Когда он уже был на этаже, его окликнула появившаяся из-за угла Суён.       — Хан Джисон! — её голос, неожиданно звонкий и воодушевленный, застиг Джисона врасплох. Девушка подошла ближе, с улыбкой склонив голову. — Как ваша нога?       — А-а, нормально, — неуверенно выдавил Хан, неловко забегав глазами по лицу девушки, пытаясь вспомнить, где видел её раньше.       Суён, кажется, не заметила его замешательства, а если и заметила, то успешно притворилась, что не видела.       — Отрадно видеть, что сейчас с вами все хорошо, — сказала она, взмахнув ладонью. — Когда мы виделись в больнице, вы были немного… экзальтированны, и нам не удалось особо поговорить.       — Экза… что?.. — Хан нахмурился, пытаясь переварить саму суть этого слова, а потом, так и не преуспев, прикрыл глаза и вздохнул. — Я говорил что-то глупое, да?       — Ну, если называть меня красоткой — глупо, тогда да, — сказала Суён и, явно веселясь, подмигнула.       У Джисона невольно приоткрылся рот. Он покраснел скорее от неожиданности, чем от смущения, и поспешно залепетал:       — Да? То есть, нет… То есть… Это не глупо! Конечно, вы красивая!       Суён тихо рассмеялась, заправляя прядь распущенных волос за ухо. Её непринуждённость и лёгкий прищур импонировали Джисону, и, ко всему прочему, чем-то напоминали ему манеру Минхо, что так же не упускал возможности подначить Хана по любому поводу.       Джисону так чертовски надоело зацикливаться на всём, что как-либо напоминало ему своего тренера.       — А позвать меня на свидание — это было?.. — продолжила Суён, нарочно затягивая паузу. Джисон было по инерции кивнул, а затем, неожиданно опомнившись, поперхнулся.       — Простите… Что?! ­— Суён тихо засмеялась, прикрываясь рукой.       — Вы не помните? — её голос прозвучал слегка обиженно, и сложно было угадать, было это игрой или она говорила всерьез.       Джисон замялся и, взъерошив волосы, отвел глаза, неловко пробормотав:       — Конечно же, я помню.       Конечно же, он не помнил. И всё же то, с какой открытой улыбкой она смотрела на него, убедило Джисона в правдивости её слов. Он бросил на нее еще один быстрый взгляд и мысленно схватился за голову. Чёрт возьми, он что, в самом деле сделал это? И что еще он умудрился сделать, пока был в отключке?       — Что ж, я пойду. Госпожа Ян вас, наверное, заждалась, — сказала она. — Сходим на ужин… если к тому времени вы все еще будете здесь работать, — она прищурилась и, послав игривую улыбку, неспешно направилась дальше по коридору.       Если он все еще…       У Джисона вдруг всё сжалось внутри от предстоящего разговора.       Разве не он здесь пострадавший? Да, и вообще, он же здесь всего-навсего стажер! Стажеры же не несут полноценной ответственности, правда ведь? И, в конце концов, разве на конюшне не постоянно случается что-то подобное?..       Против воли, собственные доводы его отнюдь не успокоили.       Но в конечном итоге всегда ведь можно просто уволиться, правда?       Все равно, кажется, его карьера здесь с самого начала покатилась куда-то по наклонной…

***

      Джисон остановился у массивной двери, на мгновение замявшись. Она словно отгораживала его не от кабинета, а от зала суда. Эти ассоциации остались у Хана ещё с прошлого визита после неудачного знакомства с Пончиком. Забавно. В первый раз он попал сюда после встречи с Микаэлем. Не иначе как традиция.       Хан сжал пальцы в кулак и постучал — осторожно, почти неслышно.       — Войдите, — послышался приглушенный голос госпожи Ян. Он был заметно резче, чем обычно.       Хан толкнул дверь и шагнул внутрь. Просторный кабинет встретил его прохладой и тяжёлым не успевшим выветриться запахом сигарет. Джисон неуверенно прошел вперед, слыша, как едва слышно поскрипывает под ногами на каждом шагу пол.        — Присаживайся, Джисон. Как самочувствие?       Хан вздохнул и привычное «нормально» уже было сорвалось с языка, но в тот же миг он осёкся, потому что, а с чего бы, собственно, ему вообще лгать. И так было очевидно, что по голове его не погладят. Мысль о том, чтобы уволиться, лишь бы избежать предстоящего разговора, вспыхнула в его голове блестящей сверхновой. Он хмыкнул и, съехав на стуле чуть вниз, пожал плечами, показательно разводя руками в стороны.       — А вы как думаете? — поинтересовался он почти с вызовом, и сам смутился от того, как нагло это прозвучало.       Госпожа Ян оперлась подбородком на сложенные вместе руки и прищурилась. Под цепким изучающим взглядом стало неуютно. В кабинете повисла напряжённая тишина. Очень хотелось встать и выйти, но Джисон заставил себя сидеть, с постной внимательностью взирая на начальницу.       Боже правый, ну что она ему сделает? Уволит его за хамство? Да прямо сейчас он готов был сделать это и сам.       Госпожа Ян сдвинула брови к переносице, а уголки ее губ на мгновение опустились вниз — не то недовольно, не то с сожалением. Тем не менее, когда она снова заговорила, голос ее остался так же спокоен, как и в момент, когда он только зашел в ее кабинет.       — Думаю, — наконец произнесла она, — то, что произошло ­ — ужасно. Но, к счастью, для нас оно, кажется, закончилось… без особых потерь. Чуть позже я проведу разъяснительную беседу с ответственными лицами, а пока что…       — Ответственными лицами? — резко прервал ее Джисон на полуслове, выпрямляясь. — Вы же не хотите сказать, что сделаете выговор Чанбину только потому, что он был там со мной? — он возмущенно вскочил со стула, оперевшись рукой на столешницу. — Можно подумать, он как-то мог повлиять на то, что произошло. Не вмешивайте его сюда!       — Во-первых, сядь, — холодно отчеканила госпожа Ян. Джисон осекся, глянув на смотрящую на него снизу-вверх директрису, а затем медленно опустился на стул, сжав пальцы. Госпожа Ян откашлялась, а затем продолжила чуть мягче. — Во-вторых, думаю, ты еще недостаточно оправился для подобных заявлений. Слышала, в больнице ты нес какой-то бред. — Джисон смутился. Похоже слухи здесь распространялись со скоростью света… Госпожа Ян глянула на него и, вздохнув, откинулась в кресле. — Послушай, Джисон, — начала она успокаивающе, и брови ее изогнулись в почти сочувственной манере. Как же он ненавидел, когда на него начинали смотреть так. Это всегда значило только одно… — Может стоить взять небольшой отпуск? Съездишь домой, отдохнешь некоторое время, — она прищурилась, делая выразительную паузу, — а заодно подумаешь, насколько все это, — она развела руками, — тебе нужно.       Все еще неестественно взбудораженный, Джисон усмехнулся с каким-то гадким удовлетворением. А вот и оно. Могла бы подвести и красивее. Зачем все эти красивые фразы. Сказала бы просто, что такая бездарность, как он, здесь ей не нужен. Джисон и сам, вообще-то, планировал уехать. Сегодня же. Думал всю дорогу от больницы, как об этом сказать, а, похоже, и объясняться-то особо не придется. Джисон едва заметно ухмыльнулся, а затем кивнул.       — Кажется, это действительно то, что нужно, — на душе стало как-то легко, но при этом мерзко. Госпожа Ян бросила на него оценивающий взгляд, но его лицо осталось непроницаемым. Это только собраться сложно, а когда уже сказал…       Глаза его забегали по комнате, не желая удерживать внимание на собеседнике. В конце концов они зацепились за картину на стене прямо за спиной госпожи Ян — раньше Хан её здесь не видел или, быть может, просто не обращал внимания.       На холсте был изображён ангел в золотых доспехах, пронзающий копьём корчащееся от боли чудовище. Золотые локоны ангела мерцали на свету, словно отражая сияние невидимого солнца, каждый изгиб тела источал мощь и неумолимость. Демон же лежал, прибитый копьём к земле. Тело его было глянцево-чёрным, словно покрытым смолой, и лишь глаза сверкали алым, вызывая в Джисоне смутное ощущение тревоги.       Нечто похожее Хан видел в доме своей бабушки. Только нарисовано было на порядок хуже, с нелепыми пропорциями и выцветшими от времени красками. Он замер, разглядывая акцентные детали — сияние золота ангела против глубокой всепоглощающей черноты демона. Праведный гнев против сломленной холодной ярости. Хан видел, как копьё пробивает плоть, пуская черную, как и всё тело демона, кровь.       — Нравится? — голос Госпожи Ян выдернул его из мыслей, возвращая к реальности. Не отрывая взгляда от картины, Джисон кивнул.       — Архангел Михаэль, — произнесла она, тоже разворачиваясь на кресле в сторону картины. — В восстании на небесах именно он сразил Люцифера.       Хан вскинул брови, всматриваясь в словно вышедшие из его кошмаров красные глаза демона. Что-то упрямо скреблось в сознании, не давая ему покоя.       — Что-то не похож он на дьявола, — с сомнением пробормотал он.       — Да? — Директриса с любопытством склонила голову, слегка прищурившись. — И на кого же он, по-твоему, похож?       — На напуганного зверя, — слова сами сорвались с его языка. Образ, пришедший в его голову, пока Хан лежал на больничной койке.       То, как посмотрела на него Госпожа Ян, заставило его почувствовать себя еще более чужим здесь.       — Что ж, думаю, здесь ты прав. Вероятно, даже дьяволу не чужд страх.       Хан оторвал взгляд от картины и уставился прямо на директрису.       — А ангелам? Ангелы чувствуют страх?       — А кем, по-твоему, был Люцифер до своего падения? — от вкрадчивого голоса по рукам поползли мурашки.       Хан снова поднял взгляд на картину и почти физически ощутил боль от вида громоздкого копья, пронзающего чёрную плоть.

***

      — Плохо.       Хёнджин раздражённо цыкнул, сокращая лошадь после прыжка и уходя в поворот. Это был его третий заход, и каждый раз Сынмин «радовал» его своей лаконичной оценкой. При этом продолжал как ни в чём не бывало повышать высоту и велел вновь заходить на прыжок. И Хёнджин просто делал то, что ему скажут, но…       — Плохо.          Что было не так, Хёнджин, судя по всему, должен был догадаться сам. Вероятно, Сынмин решил, что уже достаточно раз повторил одно и то же даже для тупых. Теория — это, конечно, хорошо, и Сынмин был реально дотошным в этом вопросе, но это никак не отменяло тот факт, что Хёнджин попросту не видел себя со стороны. Ему вообще-то казалось, что для этого и нужен тренер. Ну, подсказать там, поправить, а не просто стоять на фоне и заносчиво бухтеть, нагоняя тоску по беззаботному прошлому. Надо же, а ведь Джессика говорила, что они с Джисоном взвоют в первые же месяцы, как только поймут, где оказались. И что здесь с ними никто не будет нянькаться как она.       Бесило ещё то, что Сынмин почти не смотрел на него, переговариваясь с Рюджин, великолепно отпрыгавшей связку на Астарте в прошлой партии. На той самой кобыле, от одного упоминания которой у Хёнджина до сих пор начинал дёргаться глаз.       На пятом заходе с высотой 85 см, Хёнджин позволил себе посмотреть в сторону тренера, чтобы убедиться в его абсолютном игноре. Сынмин буквально отвернулся в противоположную сторону, жестом указывая кому-то сдвинуть оксер в одном из проездов.       Прыжок, естественно, не удался. И надо отдать должное Бегемоту, несмотря на некорректный подход, он сократился на последнем темпе и толкнулся только одним передом, стараясь не задеть жердь. Поэтому Хёнджин был даже рад, что Сынмин этого не видел. Однако стоило ему отъехать от барьера, как воздух прорезал резкий голос, отчётливо проговаривая каждую букву.       — Просто отвратительно!       Хёнджин возмущённо задохнулся, дёргано потянув за повод, разворачиваясь в сторону голоса.       — Да ты даже не смотрел! — возмущённо выпалил он, тут же получая ещё одну порцию недовольства в виде высоко выгнувшейся брови и сложенных на груди рук.       — Это не значит, что я не слышал, как ты снял мою лошадь с полутемпа, идиот! У тебя что, косоглазие?! Ещё раз!       Хёнджин стиснул зубы, снова высылая Бегемота в галоп. И то ли он недостаточно выдержал постановление, то ли некорректно поддал шенкелем, но конь пошёл не с той ноги, так ещё и зажав при этом шею.       Бегемот — феноменальная лошадь. Это любимая лошадь Сынмина, ему 9 лет, и он до сих пор не продан только потому, что Ким уверен — однажды за него отвалят огромные деньги. Прыгать на нём — большая честь и ответственность. Поэтому, когда Хёнджин в очередной раз проехал поворот перед барьером и почувствовал, как конь под ним начал ощутимо заводиться, нагоняя на препятствие, его сердце упало в пятки.        «Не заставляй меня пожалеть об этом», — сказал Сынмин перед тем, как Хёнджин, не веря своему счастью, побежал готовиться к своей первой «настоящей» тренировке.       Это просто идиотский рефлекс — схватиться за повод как за рычаг в надежде притормозить. В моменте стало настолько стыдно, что Хёнджин немедля попытался исправиться, в результате потеряв контакт перед самым прыжком. И вот теперь это и правда было отвратительно. По ощущениям как шарик, выстрелянный из рогатки, с топотом почти на десяток децибел выше обычного. Пожалуй, именно это и имел ввиду Сынмин, когда сказал, что слышал, как Хёнджин снял лошадь перед прыжком. А всему-то виной — лишние эмоции.       Когда растерянный Хван кое-как выполнил переход, он поймал на себе холодный взгляд тренера и безошибочно прочёл по его губам: «Слезай».       Послушно остановив лошадь, он спрыгнул на землю, и, едва ноги его коснулись земли, на глаза тут же непрошенные слёзы, от которых всё вокруг моментально стало расплывчатым. Никудышная попытка спрятать это, уткнувшись в носки своих сапог, успешно провалилась, когда подошедшая Рюджин, приняла лошадь из его рук и, бросив на него сочувственный взгляд, села верхом, чтобы исправить то, что он «натворил». Конечно, это же не школьная лошадь, которая прыгнула и ладно. И достойным результатом здесь считается не медаль за чистоту и резвость, а чёткое выполнение команд.       Так положено, если конечная цель продать лошадь подороже, а не просто выполнить план администрации по спортивным результатам региона.       Бросив взгляд в спину мгновенно утратившего к нему интерес Сынмину, Хенджин отвернулся и, едва переставляя ноги, направился к трибуне.

***

      Джисон как раз проходил мимо, когда увидел Хёнджина, понуро сидящего на трибунах в стороне ото всех. Он незаметно подошёл сзади и накинулся на него с удушающим, притягивая его голову к своей груди.       — Ты чё такой кислый? Тебя что, спешили как первогодку?       Хёнджин скривился и поднял покрасневшие глаза, всем видом показывая, что сейчас ему не до шуток. Джисон замер, а потом медленно ослабил хватку, сел рядом и, помолчав буквально секунд пять, осторожно протянул:       — Ну, че опять?       Хёнджин передернул плечами.       — Отстань, я чмо.       — Кто сказал?       — Сынмин, — ответил Хван, и отвёл взгляд, когда Джисон недоверчиво прищурился. — Ну... он так подумал.       — Ого, — протянул Джисон, скептически поджав губы. — Мысли его читаешь? Удобно. Мне бы с Минхо тоже не помешало. Наверное…       — Да если бы! — вспылил Хёнджин, сверля взглядом Сынмина, начавшего что-то увлечённо объяснять Рюджин. Аж жестами себе помогал, настолько старался. — Пошёл он в жопу со своей Рюджин, блядь. Чурбан сраный, чтоб его бабы так игнорили, как он меня, — Хёнджин внезапно обернулся к Хану, тут же меняя тему. — А у вас что с Минхо? Ты в последнее время ничего мне не рассказывал.       — Да нечего рассказывать, — фыркнул Джисон, и на лице его отразилось плохо скрываемое расстройство. Он пожал плечами, смотря как Рюджин словно по учебнику заезжает на связку из шести невысоких барьеров. Оба, не сговариваясь, на мгновение замолкли, следя за ней. — Просто он сложный человек, и порой мне трудно понять, что у него в голове. Особенно, когда он вдруг начинает нарочно меня смущать или наоборот игнорирует, если чем-то недоволен. Каждая моя ошибка для него причина разочароваться. Создаётся впечатление, что я должен сесть и сразу поехать Гранпри, чтобы не быть лохом в его глазах. Но мне всё равно интересно с ним работать, несмотря на...       — На?       — На-а... Ну, на то, что я, э-э… Что у меня... как бы, — Джисон на мгновение прикрыл глаза, стараясь совладать с собственной речью и жаром, медленно подступающим к щекам. — Короче, стоит у меня на него. Кажется.       Хёнджин кивнул, будто осмысливая сказанное, хотя по глазам было видно — понимание приходило медленно. Вместе они продолжили смотреть, как Сынмин отправляет Рюджин на еще один заезд, на этот раз с поворота, а затем показывает ей большой палец, давая отшагиваться.       Ослепительно улыбнувшись, девушка отдала поводья, щедро начёсывая напряжённую шею коня, пока тот всё больше вытягивал её, явно получая удовольствие. Мелькнувшая мысль, как гармонично смотрелись эти двое, уязвила Хенджиново самолюбие. А выражение сдержанного одобрения на лице Сынмина почти привело его в бешенство. Затем Хван прищурился и медленно повернулся к Джисону.       — Что, говоришь, там тебе кажется? — переспросил он.       — Забудь, — ответил Джисон, устало накрывая глаза ладонью. — Сука ты. Услышал же всё... А я тебе верил, когда ты говорил, что это не заразно, — добавил он с искренней досадой.       Хёнджин сначала молча раскрыл рот, будто не веря своим ушам, а потом прыснул и разразился громким истеричным смехом — так заразительно, что люди на плацу начали оборачиваться. Как и недовольно вскинувший голову Сынмин.       — Хёнджин! — выплюнул он, заставив Хвана дёрнуться от неожиданности. — А коня отшагивать я буду?!       Хёнджин тут же подскочил и едва не свалился с трибун, когда раскрасневшийся от лишнего внимания Джисон мстительно пнул его под колено, шипя проклятья. С трудом поймав равновесие на полусогнутых ногах, Хёнджин резко обернулся, обвиняющие выпалив:       — Ах ты..! — на его лице вдруг медленно расползалась полная довольства ухмылка, — пидор.       — Как остроумно, — Джисон закатил глаза.       — Боже мой, я только что понял, что у тебя стоит только на тренеров.       — У меня за всю жизнь было всего два тренера!       — Вот именно! — Хван попятился назад к плацу, указав двумя пальцами на свои глаза, а потом направив их на Джисона. — Мы вернёмся к этому разговору. Вечером.       Сынмин всё время сверлил их нетерпеливым взглядом. Он также не упустил возможности лишний раз задеть гордость Хвана, когда тот подошел чтобы забрать коня, обсуждая работу Рюджин и сравнивая её с ним. Губы сами собой сжались в тонкую полоску, и Хван уже привычно скривился, не скрывая своих эмоций, чем постоянно смешил и Сынмина, и наблюдавших за ними всадников.       Джисон посидел ещё немного, с завистью наблюдая за чужими прыжками. Хёнджин уже ушёл по делам, всё кипело, жило и двигалось дальше — без него. Хан вздохнул, поднялся и двинулся в сторону дома, прихрамывая и размышляя, что запахи пыли, навоза и мокрой шерсти почему-то стали колоть ноздри сильнее, чем обычно. Нос, как ни странно, уже успел отвыкнуть. Может, оставить всё позади не так уж и трудно, как кажется?       Когда Джисон доковылял до дома, его встретил чертовски приятный аромат жаренной курицы и чеснока — такой плотный и вкусный, что живот предательски сжался. Джисон замедлил шаг, а затем и вовсе остановился на пороге, удивлённо выдохнув перед по обыкновению раскрытой дверью.       Минхо сидел в гостиной, развалившись на диване с ноутбуком на коленях. Когда он зашел, Минхо поднял голову, но даже не изменился в лице.       — Ты рано.       Джисон хмыкнул.       — Ну да, всего-то три дня прошло, — он начал медленно разуваться, морщась от натяжения раны под повязкой при наклоне. Минхо искоса следил за его движениями. Комментариев от него не последовало, только короткий щелчок и медленно закрывающаяся крышка ноутбука.       — Что начальница сказала?       — Дала отпуск. Сказала, что могу съездить домой.       Минхо коротко кивнул, опустил взгляд на закрытый ноутбук и, не торопясь, большим пальцем провёл вдоль крышки, как будто она чем-то привлекла его внимание.       — Хорошо, — сказал Минхо спустя мгновение, так и не подняв взгляд.       Джисон нахмурился. Больную ногу свело спазмом, как только он принял на неё вес тела, снимая второй ботинок. Он резко втянул воздух, но не дал себе зашипеть, только стиснул зубы, прикрыв глаза.       Ещё это противное ощущение, что с ним разговаривают тупо для галочки. Лучше бы вообще молчал. Мудила, блядь.       — А ты почему не на прыжковой? — зачем-то решил он поддержать неловкую беседу, прихрамывая в гостиную.       — Поменял выходной.       — Зачем?       Минхо всё-таки удостоил его своим взглядом.       — Это допрос? — он высоко вскинул брови, как будто не хотел показаться слишком серьёзным. Получилось неважно.       — Нет, просто… Просто странно. Там сегодня, вроде, все.       Минхо пожал плечами.       — Ну, мой единственный конкурист недавно чуть не убился, — словно невзначай обронил он, не глядя на Джисона. На этих словах у Хана закатились глаза, и его раздражение начало разрастаться в геометрической прогрессии. Можно подумать, Минхо позволил бы ему прыгать после тех унизительных занятий без стремян, которые можно было по пальцам пересчитать. Коней то прыгающих у Минхо тоже нет, один Бельфегор, да и тот у Чанбина позаимствован. — К тому же сегодня много приезжих, не хочу работать в толпе.       Джисон фыркнул. Хёнджин писал, что у выездюков сегодня тоже прыжковый день. Так, для разнообразия. Что-то типа развлекательного мероприятия перед последними соревнованиями сезона.        «Так и скажи, что коней тебе сегодня седлать некому. Не самому же господину тренеру руки пачкать».       — В следующий раз буду действовать наверняка. Возможностей-то будет куча, благодаря кое-кому.       Минхо забавно приподнял брови, не найдясь с ответом, а Джисон уныло хмыкнул, оглядываясь в сторону кухни.       — Голодный? — тут же подал голос Минхо, зачем-то ненатурально прокашлявшись. — Как раз лишнего приготовил, — добавил он отстранённо.       Хан хмуро помотал головой. Аппетит в моменте пропал, хотя он и соскучился по домашней еде.       — Нет, пойду сначала вещи соберу.       Минхо кивнул и тут же задумчиво покосился на Джисона, откидываясь на спинку дивана.       — Вещи? Есть что-то, без чего тебе не обойтись в поездке на несколько дней? — спросил он, глядя Джисону в след.       — Ага.       — И что это?       Хан звонко цокнул и закатил глаза, не оборачиваясь.       — Дилдо.       Минхо помолчал некоторое время, но когда Джисон уже ступил на лестницу, крикнул ему с лёгкой усмешкой в голосе.       — Ладно! Книжку заодно захвати по работе с молодыми, надо изучить, прежде чем…       — Да не вернусь я!!! — резко выкрикнул Хан, покраснев лицом буквально за секунду. — Я сказал госпоже Ян… что хочу уехать домой. Совсем, — продолжил он, с силой сжав рукой перила.       Минхо завис, сдвинул брови к переносице и слегка наклонил голову вбок. Его глаза заметно сузились. Повисла пауза, а часы на кухне почему-то стали тикать громче.       — И что она ответила? — после долгого молчания наконец спросил он.       — Велела подумать, нужно ли мне все это. Минхо вскинул подбородок с тихим «м-м-м» сквозь плотно сжатые губы.       — Вот как. И как? Подумал?       Хан коротко выдохнул через нос. Он вдруг почувствовал, как кровь отлила от его лица и нервно хмыкнул.       — Я думаю постоянно. Последние три дня особенно, но и до этого доводилось. И знаешь, — сказал он, резко развернувшись к Минхо лицом, — чем больше я думаю, тем больше я уверен, что это правильное решение.       — Да что ты? — Минхо раздраженно сбросил ноутбук с колен и медленно поднялся с дивана, складывая на груди руки. — Позволь узнать, и почему же?       — Да потому что, — ответил тот с придыханием, готовясь выпустить наружу спутанные мысли. — Потому что я тут лишний. Здесь у всех есть своё место, и все уверены в том, что делают. Все! Даже Хёнджин! Если не знать его достаточно хорошо, можно подумать, что ему не нравится его положение, но в последнее время он часто делится своим прогрессом и нельзя не понять, что он доволен, хоть и постоянно жалуется, что Сынмину вечно всё не так. Но он хочет получить его одобрение, поэтому упрямо работает по его правилам, — Джисон стиснул зубы и опустил взгляд, привалившись к перилам поясницей.       — Тебе бы тоже не помешало иногда хотя бы для разнообразия прислушиваться к тому, что я говорю, — вскользь бросил Минхо.       — Можно подумать, я не пытался! Я все делал, как ты говорил. Я буквально из кожи вон выворачивался, чтобы перестать быть говном в твоих глазах! Но не дождался не то, что одобрения, да, черт возьми, даже простых объяснений, что именно я делаю не так. О, простите, что был недостаточно хорош для великого тренера Ли Минхо, что он даже не удосужился хоть раз снизойти до нормальных разъяснений. А чего еще ждать в отношении какого-то посредственного среднячка. Вечное четвертое место. Всегда хорош, но всегда есть кто-то лучше. Так почему бы и тебе не найти ученика получше? — В ответ на его браваду Минхо прищурился и сделал шаг вперед.       — Высказался? — спокойно поинтересовался он, поднимая брови. — Ты ведешь себя сейчас как тряпка.       Вспыхнув от его слов, Джисон сжал руки в кулаки, собираясь отвернуться и уйти, но усилием воли заставил себя остаться на месте.       — Ты прав, — после недолгой паузы уже спокойно выдохнул он. — Я и есть тряпка. И именно поэтому я ухожу. Пусть Хёнджин продолжает работать над собой — у него явно есть кому им гордиться. Я же не хочу тебя больше разочаровывать. Какой смысл продолжать, если ты ведёшь себя так, будто я специально делаю всё тебе на зло. Можно подумать я не старался тебя понять! — в голосе зазвучала сталь, хотя он тщательно сдерживался. — Да как тебя вообще можно понять, когда ты то цепляешься ко всему подряд, то делаешь вид, что мы вообще не знакомы. За все время, что я был в больнице, ты даже ни разу не поинтересовался, как я, — мстительно добавил он, поджимая губы. — Да мне даже Сынмин написал, хотя он вообще не мой тренер! — он замолчал и прикрыв глаза, глубоко вздохнул. — Знаешь, лучше бы мы и правда не были знакомы. Может, хотя бы тогда я не чувствовал себя таким жалким неудачником и убожеством, которое вообще непонятно как сюда попало.       Минхо перевёл взгляд на его сжатые ладони, окинул его сверху-вниз прохладным взглядом, а затем отвернулся, вновь садясь на диван и беря в руки ноутбук.       — Ясно.       — Ясно?! — взвился Джисон. — И это все, что ты можешь сказать?! — он вскинул руки, а затем зарылся пальцами в волосы, с силой прочесывая их назад. — Блеск!       — А чего ты ожидал? Думал, я буду тебя отговаривать? Хочешь валить — вали. Чего еще ожидать от человека, который готов похерить все, чего он достиг только потому, что у него сегодня, мать его, не сошлись звезды, — не смотря на него, с презрением процедил Минхо. Джисон медленно повернулся и смерил его взглядом.       — Славно, — Джисон протер глаза ладонью, чувствуя, как его начинает трясти, а затем заставил себя выдохнуть. Уходить надо красиво. К чему сейчас эта истерика между ними. Можно подумать, это что-то изменит. Не хватало еще, чтобы этот говнюк довел его до слез. Нет, он точно не доставит ему такого удовольствия. По крайней мере, точно не сейчас. — Тогда, пожалуй, пойду соберу вещи.       Не дождавшись ответа, Хан накрыл лицо руками, пытаясь стереть с него ненужные эмоции. Протяжный вздох сорвался с его губ, и с тихим полным разочарования «блядь» Хан взлетел вверх по лестнице, скрываясь за дверью своей комнаты.       Чемодан, который с самого приезда так до сих пор и не был полностью разобран, пылился под кроватью. В нём все еще покоились сложенные уютной стопкой тёплые осенние вещи. Джисон так старался уместить все необходимое хотя бы на полгода, чтобы не мучиться с этим до первого отпуска. А по итогу, ему всего-то и надо, что закинуть обратно пару футболок, штаны, бриджи и бельё. Личная амуниция туда уже не влезет, придётся оставить на время у Хёнджина. Приедет же он домой когда-нибудь… Чёрт.       Хёнджин, конечно, будет орать. Вероятно, полезет драться, потом начнёт реветь и не будет разговаривать с Джисоном как минимум неделю. Потом соскучится и напишет что-то идиотское, или просто скинет мем, возобновив общение как ни в чём не бывало… Конечно, если не найдёт Джисону замену за это время. Всё-таки работает в крупном комплексе, где каждый первый имеет общие с ним интересы.       Непрошеные слёзы заволокли глаза мутной плёнкой. Хан часто заморгал, наскоро закидывая скомканные вещи в чемодан, и шмыгнул носом, раздражаясь тому, что не может контролировать поток разной жидкости, выделяемой его сраной головой. Но стоило ему застегнуть молнию, как хлопнула дверь и за спиной послышались стремительные шаги. Вздрогнув, Хан резко обернулся, выставляя напоказ своё раскрасневшееся лицо и почти сталкиваясь с Минхо лицом к лицу. От неожиданности он схватился за ручку чемодана, и отпрянул назад, удивившись тому, каким злобным взглядом Минхо проследил за движением его руки, прежде чем тоже вцепиться в эту ручку.       — Никуда ты, блять, не поедешь, — процедил Минхо сквозь сжатые зубы.       — Что, прости? — Джисон застыл как истукан, а в следующее мгновение Минхо с силой дернул его на себя. Резко выставив перед собой свободную руку, Хан уперся Минхо в грудь и попытался перетянуть чемодан на себя. — Пусти, — прошипел он, не поднимая головы, и почти сразу вскрикнул от боли в кисти после ещё одного более сильного рывка, заставившего разжать пальцы.       Чемодан отлетел Минхо за спину на несколько метров и с громким скрежетом упал на пол.       — Да какое право..! — Джисон почти задохнулся от чужой наглости. — Ты имеешь трогать мои вещи?! — все-таки сорвался на крик Джисон, замахиваясь в его плечо кулаком. — Ты..! Да, кто ты..!       — И кто же я? — прошипел Минхо ему в лицо, вскидывая брови и склоняя на бок голову.       Голос Джисона задрожал, и, к его стыду, внезапно сорвался на хриплый визг. Неудивительно, что после и без того с трудом сдержанных слёз его все-таки накрыло. Но Минхо проигнорировал наступающую истерику, как и первые удары в своё плечо. На третьем же он с силой отпихнул Джисона от себя, да так, что тот отлетел, запнувшись об основание кровати. Хан повалился на развороченную постель, в спешке брошенную несколько дней назад. Он изумлённо выпучил глаза и сразу попытался встать, однако Минхо не дал этого сделать, быстро приблизившись вплотную и тяжелой рукой вжимая его вниз.       — Какого чёрта!!! — Джисон вцепился в его руку своими двумя и яростно замахал ногами, пытаясь пнуть Минхо куда придётся. Осталось только укусить в придачу. Разок попав в бедро, он почувствовал крепкую хватку под коленом. А затем Минхо подтянул его ногу к себе и в сторону, чтобы втиснуться вперёд и вдавить Джисона в матрац, нависая сверху.       Джисон резко прекратил дёргаться, весь побледнел и застыл, широко распахнув глаза, как в замедленной съемке наблюдая за тем, как Минхо наклоняется к его лицу, быстро сокращая расстояние между их лицами.       Всё тело Джисона онемело, будто со всех его конечной просто схлынула вся кровь, оглушая ускоренным пульсом в висках. Мурашки побежали по затылку и дальше по позвоночнику, вызывая лёгкую дрожь. И только Джисон почувствовал глубокую невыносимо приятную волну тепла внизу живота от крепкого прикосновения к своим губам, как эти ощущения пропали. Рука Минхо больше не давила на грудь, а просто лежала сверху, пока другой тот уже упирался в кровать рядом с головой Хана. Минхо отодвинулся, не сводя с Джисона глаз, и этого расстояния определённо было недостаточно, чтобы сместить фокус с приоткрытых губ, которые только что…       Джисон резво подался вперёд, снова прижавшись ко рту Минхо, и тот поморщился от того, как собственные зубы неприятно вонзились в заднюю часть губ. Но Джисон ни на миллиметр не отстранился, хватая Минхо за затылок и утягивая обратно на постель, с жаром выдыхая ему прямо в рот.       Уголки губ Минхо приподнялись, он без сопротивления подался вперёд, и, когда пальцы Джисона глубже зарылись в его волосы, сам углубил поцелуй, медленно скользя ладонью от груди к животу Джисона. Тихо вздрогнув, Хан заломил брови и едва заметно выгнулся навстречу. Хватка на затылке Минхо стала крепче, а желание ощутить его руку ниже завладело разумом. Джисон тихонько промычал и через поцелуй ощутил, как медленно растягиваются губы Минхо в довольной ухмылке.