Иллюзия превосходства

      Когда Сынмин закончил работу с первой лошадью, Хёнджина в конюшне не оказалось. Можно было подумать, что тот вышел отшагать Инкуба между седловками и просто не рассчитал время, но едва Сынмин дошёл до середины прохода, как недовольно поморщился.       Откуда-то слева донеслось донельзя знакомое громкое ржание: Инкуб приветствовал проходившую мимо кобылу. Это было немного странно, поскольку Хёнджин обычно был удивительно пунктуален в работе и придерживался принципа: раньше сделал — раньше свалил.       Не раздумывая Сынмин набрал его номер. Прижав телефон плечом, он начал снимать с кобылы амуницию. Через долгие 15 секунд гудки оборвались, а в трубке повисла тишина, прерываемая только сдавленным шмыганьем.       — Алло? — нахмурившись, замер Сынмин, так и не успев расстегнуть подпругу, и перехватил телефон удобнее. — Где ты?       — У Астарота... — едва слышно ответил Хёнджин. Его голос заметно дрожал, словно он боялся привлечь внимание. — Я… я потерял кое-что… и…       — И? — Сынмин раздражённо повысил голос. — Ты где именно?       — В леваде, — пробормотал Хёнджин, едва дыша, с испугом глядя на приблизившуюся к его голове морду. Секунду спустя он шумно втянул носом воздух. Раздувшиеся ноздри обожгли щёку тёплым дыханием.       В трубке раздалось короткое неприятное шипение — Астарот фыркнул в микрофон. Возведя глаза к потолку и поджав губы, Сынмин сжал телефон в пальцах и заставил себя медленно выдохнуть.       — Почему ты там? — с тихой угрозой поинтересовался он, из последних сил сдерживаясь, чтобы не разразиться отборной руганью. Ответа не последовало. Вместо этого в трубке еще раз раздалось глубокое влажное фырканье. — Ты в своём уме?!       — Он стоит рядом… и смотрит на меня… с очень странным выражением… — едва дыша, пробормотал Хенджин, вцепляясь пальцами в клочья вмятой в грязь травы.       На другом конце провода повисла пауза. Затем раздался глухой звук ладони, впечатавшейся в лицо.       — Не двигайся, — процедил Сынмин, отчётливо сдерживая ярость. — Не делай резких движений.       В этот момент конь коротко фыркнул и легонько толкнул Хёнджина мордой. Тот дёрнулся, чуть не выронив телефон, почувствовав, как бешено забилось в горле сердце.       — Он… Он только что меня… тронул… — едва ли не со слезами пролепетал Хван. Сынмин саркастически хмыкнул.       — О!.. Поздравляю, — произнес Сынмин, и в голосе его промелькнули новые ноты. Недоверие. И, возможно, слабый проблеск надежды. — Если выберешься оттуда живым, я тебя всё равно убью.       Гудки.       Хёнджин всхлипнул, крепче сжимая телефон.       Какой же ему пиздец.

***

      Первое, что сделал Сынмин, когда добрался до левады Астарота — знатно ахуел. Ни живой ни мертвый, Хёнджин звездой раскинулся прямо посреди левады, а над ним стоял Астарот, увлечённо болтающий в зубах ярко-оранжевым тазиком.       Новым, без единой царапины тазиком, который надо было потом вернуть Рюджин. Бывше новым.       Со стороны всё выглядело так, будто Астарот пытался привести в чувство упавшего в обморок Хёнджина, размахивая тазиком у него перед носом. Но стоило коню заметить приближающегося Сынмина, как тазик выпал из его рта, приземлившись прямо на лицо Хёнджина. Тот вздрогнул, медленно повернул голову в сторону тренера. Лицо его было красным и сопливым. Оригинальный способ совершить самоубийство.       Понятное дело, Сынмин не подозревал, что Хёнджин разревелся, потому что в какой-то момент испугался его угроз сильнее, чем напавшего на него жеребца. Но несмотря на это в его взгляде читалось огромное облегчение.       — Тебе никогда не говорили, что правила техники безопасности написаны кровью? — поинтересовался Сынмин, щёлкнув затвором на воротах. — Не подходить к лошади сзади. Не просовывать пальцы в решётки. Не размахивать шуршащими предметами перед мордой и всё тому подобное. Не пытаться, блядь, убиться под копытами дикого жеребца... Это так сложно?       Астарот прижал уши, оскалился и фыркнул, ударив копытом в землю. Как только Сынмин сделал шаг внутрь, конь двинулся ему навстречу и опасливо замер, оставляя Хёнджина позади. Он привык, что люди либо боятся, либо кричат, либо нападают. А тут — что-то непонятное. Страннее был только Хёнджин, который в ответ на угрожающий выпад упал на землю и притворился мёртвым.       Когда Астарот был жеребёнком, он так же лежал разве что под внимательным взглядом матери. А этот боится — и всё равно лежит. Совсем тупой.       Для хищника это означало бы лёгкую добычу. Но лошадь — не хищник. Её инстинкты работают иначе: если противник не сопротивляется, значит, он не опасен. Если выглядит беспомощным — это ломает привычный сценарий агрессии. Вот и сейчас конь ждал от Сынмина либо страха, либо агрессии, а вместо этого получал тишину.       Он сам застыл в нерешительности, не понимая, что делать дальше. Уши его не были прижаты, но взгляд был сосредоточенным.       — Вставай, — делая шаг влево, но при этом не смотря на коня, дабы не спровоцировать ненужной агрессии, уверенно сказал Сынмин.       Глаза Хёнджина расширились. Двигаться было страшно, но ослушаться Сынмина было куда страшнее. Медленно приподнявшись, он бросил взгляд на приоткрытые ворота и начал красться к выходу.       — А ну, стой! — рявкнул тренер. — Ты чем меня слушал? Я сказал «вставай», а не «ползи».       Астарот настороженно вскинул голову, недовольно озираясь. Теперь ему приходится следить сразу за двумя нарушителями границ.       — У него глаза по бокам, тупица. Видимость почти 350 градусов.       Хёнджин смутился. Конечно, он это знал. Но страх не добавлял ему сообразительности. С трудом поднявшись на ноги, он посмотрел на Сынмина, ожидая дальнейших указаний.       — Вот теперь можешь идти, — пробормотал Сынмин, отвлекая Астарота своими движениями.       Конь напрягся, не позволяя Хёнджину сделать и пары шагов, метнулся к нему, перекрывая путь к выходу, но даже не пытался навредить. Фыркнул, потоптался вокруг, но так и не атаковал, что само по себе уже было большим достижением.       — Кажется, он не собирается меня выпускать… — обречённо выдохнул Хёнджин, а потом, подумав, тихо ахнул. — Подожди… Он, что… табунит меня что ли?!       — Ты ему нравишься, — не без ехидства заметил Сынмин. — Не зря же ходил прикармливать.       — О, я польщён. Взять меня в заложники… Очень креативный ход.       — Вот и я о том же. Не отпускает, ходит кругами… играется как с кобылой. Может, косички тебе заплести?       Хёнджин вспыхнул, представив эту картину, и даже не заметил, как Сынмин подобрался ближе, пока Астарот не всхрапнул, угрожающе вытянув голову вниз.       — Ну, давай, — Сынмин развернулся к воротам и сорвался с места. Астарот дёрнулся следом.       У Хёнджина сердце ушло в пятки. Он не видел ничего, кроме вырвавшегося вперёд жеребца. Не смея двинуться, он прирос к месту.       Металлические ворота с грохотом захлопнулись, поднимая облако пыли. Столбы задрожали. По округе разнёсся гул.       Находившийся слишком близко Астарот взлетел на месте, будто собираясь перепрыгнуть самого себя, и, распахнув ноздри, умчался прочь. За воротами оказался только успевший захлопнуть дверцу прямо перед его носом Сынмин.       — Надо же, какой прыгучий.       Хёнджин, охреневший не меньше Астарота, застыл, хватая ртом воздух. Только когда створка вновь скользнула в сторону, он опомнился и рванул наружу. И тут же споткнулся у порога, едва не пропахав носом землю, но в последний момент крепкая рука подхватила его под живот, вышибая из лёгких остатки воздуха. Дёрнув его вверх, Сынмин запер ворота, и только потом ослабил хватку, позволяя Хёнджину нормально вздохнуть.       В леваде, оглушённый страхом, метался Астарот. В воздухе, оседая на потных блестящих боках, кружилась пыль.       — Ты его напугал.       — А ты меня, — вполголоса отозвался Сынмин, тёплым дыханием касаясь вымазанной в грязи кожи. Хёнджин замер. Его грудь тяжело вздымалась, а в голове царил настоящий хаос после пережитого. Сердце всё ещё заходилось в бешеном ритме, но теперь он уже не был так уверен, что стресс единственная тому причина.       — Жалеешь его?       — Нет, — буркнул он, отворачиваясь. — Надо было сразу так сделать.       — Он бы тебя затоптал, тупица, — фыркнул Сынмин, глядя, как у Хёнджина дёрнулся глаз.       — Сам ты… — пробормотал тот обиженно, но осёкся под выжидающе прищуренным взглядом. — Пусти.       — Уверен?       Прежде чем Хёнджин успел ответить, Сынмин резко толкнул его в сторону. Не удержавшись, тот плашмя рухнул в пыльный песок, закашлявшись.       — Да чтоб тебя..!       — Не ной, — безразлично отозвался Сынмин, отряхивая ладони. — Конь цел, ты жив, тазик погиб. Могло быть хуже.       Хёнджин зашипел, вытирая песок с ладоней.       — Я тебя ненавижу.       — Я тоже тобой горжусь, — без тени иронии ответил Сынмин и протянул руку.       Хёнджин подозрительно на неё уставился, но всё же ухватился. Резко дернув на себя, так, что Хёнджин едва не впечатался в его грудь, Сынмин коротко рассмеялся и тут же отпустил его, позволяя сделать шаг назад.        Все ещё тяжело дыша и раздувая бока, Астарот резко остановился, с шумом выдохнув через ноздри.       — Так, что, напомни мне, ты там делал? — Хёнджин поджал губы и уставился в землю. — Говори, — потребовал Сынмин, складывая на груди руки.       — Уронил… кое-что, — нехотя пробормотал он.       — Кое-что? — прищурился тренер. — Кое-что, что чуть не стоило тебе жизни?       Хёнджин простонал, закрывая лицо руками.       — Я уже понял, окей? Я идиот. Подбежал быстренько тазик забрать, пока он отвлёкся. Ну не виноват же я, что он его до самой середины дотащил, пока жрал! Потом почувствовал, что карманы пустые, думал, наушники выронил. Отвернулся на секунду, а он уже сзади. Ну и, стоило мне двинуться … как он тут же кинулся на меня.       — А ты что?       — А я ничего. Обосрался и лёг умирать.       Сынмин моргнул несколько раз и резко выдохнул, с трудом сдерживая смех.       — Ладно, — поспешно сменил тему Хёнджин, оглядываясь на всё ещё напряжённого Астарота. — И что теперь?       — А что теперь? Теперь ты пойдёшь и принесёшь этот грёбаный тазик обратно.       — Что?!       — Это твоя зона ответственности. Или прикажешь мне сделать это за тебя?       Хёнджин открыл рот, но так и не произнес ни слова.       — Как думаешь, что он сделает, если ты зайдёшь обратно?       — Ты прикалываешься?! — Хёнджин посмотрел на него так, словно ему предложили запихнуть голову в пасть льву. Сынмин промолчал, ожидая ответа. — Да ничего он не сделает, — в конце концов пробормотал Хёнджин, переминаясь с ноги на ногу.       — Уверен? — Сынмин приоткрыл ворота ровно настолько, чтобы тот смог протиснуться. — Тогда, может, докажешь?       Хёнджин застыл.       — Ты серьёзно хочешь, чтобы я туда зашёл?       — Я хочу, чтобы ты перестал ссаться перед собственным конём.       Астарот, уловив движение, резко обернулся. Их взгляды встретились.       — Это не мой конь, — тихо выдохнул Хёнджин.       — Но он им будет.       Господи. Блядь! Да почему все это происходит именно с ним?       Словно в замедленной съёмке Хёнджин потянул руку к створке, но Сынмин тут же перехватил его кисть.       — Выдыхай. Узнаем ответ в другой раз, — хмыкнул тренер. — Конь ещё не успокоился.       Сынмин украдкой бросил взгляд на вкопавшегося посреди левады коня. Если только он вообще способен успокоиться… Потому что вряд ли в мире остался хоть один способ, который Сынмин ещё не испробовал.        Хёнджин облегчённо выдохнул. Он понимал, как ему на самом деле повезло, что Астарот не стал его трогать в этот раз, и был в шоке от того, как только что буквально сам собирался пойти к нему, подначиваемый этой чёртовой провокацией от Сынмина.       Настороженно застыв у дальнего края левады, Астарот напряжённо прядил ушами. Он пока не был готов впустить Хёнджина обратно, и Хёнджин тоже это понимал.       Но он всё равно собирался вернуться.       И, пусть он пока даже сам не готов был это признать, дело было не только в грёбаном тазике.