Fata Morgana

Москва, 1943 год. В конце марта, в оттепель, часов в пять утра, на муниципальной квартире сотрудники НКГБ занимались расследованием убийства некого господина Карелина, который был инженером оборонного завода. Дрянная ситуация, да и никто особо не хотел заниматься этим толстым «хомяком» в пять утра. Было так сыро и туманно, что насилу рассвело; в десяти шагах вправо и влево от дороги трудно было разглядеть хоть что-нибудь из окон квартиры. И все, как водится, устали, у всех отяжелели за ночь глаза, все назяблись, все лица были бледно-жёлтые, под цвет тумана. —А документиков-то нет—сказал один из сотрудников, по имени Леша. Он был небольшого роста, лет тридцати, курчавый и почти темноволосый, со смешными усами. —Таки фашисты…ну это, Алексей Сергеич, жопа.—ответила старшая оперативная уполномоченная НКГБ Тали Розенфельд.—мы если, Леша, этих диверсантов не поймаем, то меня товарищ Сталин лично на кол посадит. —Товарищ капитан, разрешите обратится—сказал один из солдат —Шо такое? Таки нашел что-то?—спросила девушка —Ага. Там он предположение, что убийца один был. —Та шо вы мне чешете. Тут охраны было, как у дурака махорки.—она встала со стула, на котором сидела пол утра—Залезли явно через окно. Один прихлопнул Федю Никонова, который там возле двери ошивался, а другой нашего чемпиона. Лешка переступил с ноги на ногу и, как будто оправдывался, добавил —Так там это… следы у окна. Не просто залезли. Их ждали Тали закатила глаза. —А вот это, Алексей Сергеич, очень плохо.—она огляделась вокруг—так шо мы имеем в итоге: сегодня вечером нам таки откололи номер. Два некрасивых пацана залезли через окно и в стали в квартире как шлагбаум. Повытягали из карманов перья, кастеты и сами такие смелые стоят. С понтом на мордах сделать нам нехорошо…О!—она взяла какую-то бумажку со стола—так Федя наш Никонов, ни разу не подумав, пожалуй с ходу челюсть. Они от такого здрасьте, побранили свой металлолом, схватили ноги в руки и до хаты.. набрать таки еще пять-шесть солистов для ансамбля. Так надо ж бежать, так нет, он стал столбом и глаза на выкате. Отакие дела. —Так а чего ж не вернулись?—спросил Леша —А это, Алексей Сергеич, вопрос дня. И ты мне на него ответишь. Тали подошла к окну. Стекло было грязное, мутное от сырости и копоти. Но внизу, у рамы, действительно виднелись странные отметины — не совсем следы обуви, не совсем царапины. Как будто кто-то не просто залезал, а удерживался, не давая себе сорваться. Тали наклонилась ближе к стеклу, почти касаясь его лбом, и на секунду замерла. В отражении мелькнуло её собственное лицо — бледное, вытянутое от бессонницы. Особенно приметна была в этом лице её мёртвая бледность, придававшая всей физиономии молодой девушки измождённый вид, несмотря на довольно крепкое сложение, и вместе с тем что-то страстное, до страдания, не гармонировавшее с нахальною и грубою улыбкой и с резким, самодовольным её взглядом. — И ещё одно, — сказала она. — Что, товарищ капитан? Она чуть прищурилась. — Он не защищался. Лёша нахмурился: — Ну как же… следы же… — Я не про окно, боже — отрезала она. — Я про него. Тали подошла к столу, взяла карандаш, покрутила его между пальцами. — Если бы в квартиру вломились двое с улицы, — сказала она медленно, — он бы орал. Бегал. Сбил бы вазу, стул, соседей бы разбудил, весь подъезд стоял бы на ушах. Она подняла глаза. — А у нас тишина. Лёша тихо сказал: — Может, его сразу… — Нет, — коротко ответила Тали. — Сразу не было. Она положила карандаш обратно, чуть сильнее, чем нужно. — Его знали, Лёша. И он их тоже. Резко один из солдат по имени Саша вбежал и запыхавшись произнёс —Товарищ капитан, там.. Там..—начал он —Та не тяни кота за одно место. Шо там?—ответила девушка —Один из охранников…в шкафу был.. —От дурной. Тащи сюда, щас разберемся Солдаты притащили испуганного парнишку лет двадцати и усадили на стул перед Тали. Та посветила ему фонариком в глаза и произнесла —Ну шо? Говорить будем? Чи так… просто посидим, побазикаем? —Да я..—начал парнишка заикаясь—я ничего не знаю. Там он вошли…двое, а потом… Потом… чета побранились, погрозили мне да и убежали —Картина маслом. Ты товарищу полковнику нашему так и скажешь. —Что скажу? —От так и скажи, шо пришли двое неизвестных, ты их впустил, а они твоего инженера бах… и убили. А ты с переляку в шкаф заныкался и сидел там до пол зеленого ночи. Солдат сглотнул. — Я… я ж не впускал их специально… — пробормотал он. — Они как-то… уверенно вошли. Как будто им тут назначено было. Тали прищурилась. — “Как будто им назначено”, — повторила она медленно. — Слушай, Саша, ты сейчас мне философию не разводи. Мне бы факты, а не ощущения. Она чуть наклонилась вперёд, упёршись ладонями в стол. — Один из них что сказал? Парнишка замялся. — Да ничего особенного… только спросил, где инженер. Спокойно так спросил. Даже вежливо. Лёша тихо хмыкнул: — Вежливо… пришли убивать и вежливо спросили… Тали резко перебила: — Лёша, закрой рот с той стороны. Не мешай мне сделать себе мнение Она медленно выпрямилась. — Значит так, — сказала она уже тише, но жёстче. — Вежливо зашли. Тихо сделали дело. Один охранник в шкафу. Второй на полу. Инженер — всё. Она постучала пальцем по столу. — И никто не кричал. Солдат виновато отвёл взгляд. — Не кричал, — подтвердил он. Тали замолчала на секунду. — Вот это и плохо, — сказала она наконец. Лёша нахмурился: — Почему плохо? Может, всё быстро… — Потому шо быстро — это когда случай, — отрезала Тали. — А у нас тут порядок. Она повернулась к окну снова, как будто надеялась, что сейчас увидит там ответ на свой вопрос. — Саша, — сказала она не оборачиваясь, — ты мне ща скажешь ещё одну вещь, и я тебя отпущу. — Какую? — Они пришли так, будто их ждали? Парень замялся, а потом очень медленно кивнул. — Да… именно так. Тали закрыла глаза на секунду. — Ну вот, — сказала она почти спокойно. — Теперь у нас начинается нормальная работа. Она повернулась к остальным. — Потому что если их ждали, Лёша… значит, инженер был не конец истории. Она взяла шапку со стола, надела, резко поправила. — Он был началом. И, уже выходя из комнаты, добавила почти буднично: — А я, между прочим, очень не люблю, когда мне начинают с конца.

Колыбельная

Кабинет Тали находился в глубине здания НКГБ — туда не попадал дневной свет, только мутные отблески с улицы, пробивавшиеся через грязное окно с тяжёлой рамой. Комната была тесной, но не захламлённой. Всё же мало она походила на господина Плюшкина из романа Гоголя. Там был стол, два стула, шкаф с папками и чёрный телефон с потёртой трубкой. На стене — карта Москвы, испещрённая булавками и нитями. Красные точки тянулись к центру, как сеть, которая обозначала, кто кого и когда поймает. Она сидела за столом и курила в раздумьях. В голове крутилось много мыслей, а также было щемящее грудь плохое предчувствие. Что-то было не так, но что именно — она понять не могла. И это явно не было связано с немецкими диверсионными группами. В комнату вошёл коренастый мужчина с серьёзным лицом, лет сорока пяти. На нём был военный зелёный китель с тремя звёздами на погонах. Он медленно оглядел кабинет и остановил взгляд прямо на Тали. —О! Товарищ полковник, а вы чего?—сказала она Он тяжело вздохнул —Когда же вы с порога перестанете людям хамить? Если бы не ваш талант следователя, то выгнали бы уже к чертовой матери. Но я не за этим пришёл—ответил полковник —Так а нашо пришли? —Товарищ Сталин вызывает. —Меня?—удивлённо спросила она —Ну не меня же. Собирайтесь. —От ты ж етить калатить. Приехали.—она усмехнулась Но усмешка быстро исчезла, когда они вышли в коридор. Там было слишком тихо. Даже шаги казались громче обычного, будто стены слушали. По дороге вниз она вдруг остановилась. — Слушайте… — сказала она, не глядя на него. — А вы хоть знаете, зачем я им понадобилась? Полковник не сразу ответил. — Нет. — Прекрасно, — кивнула она. — Значит, мне опять самой догонять. Они вышли на улицу. Сырой московский воздух ударил в лицо — холодный и липкий, как мокрая вата. Машина уже ждала у подъезда: чёрная, без опознавательных знаков. Тали на секунду задержалась у двери, а затем произнесла: — Ну шо… или сейчас меня наградят, или я вам тут всем очень не понравлюсь. И села в машину.

Не с начала

Дверь ей открыли не сразу. Сначала из кабинета вышел худощавый мужчина и внимательно осмотрел следователя с ног до головы, а затем сухо произнёс: —Заходите Тали выдохнула и шагнула внутрь. Кабинет был большой, залитый равномерным белым светом, не таким жёлтым и мерзким, как в её коморке. На стенах — карты, папки и какие-то личные пометки вождя. Он сидел за столом, и Тали не решилась подойти сразу. Это было даже не из уважения, а скорее из страха. Несмотря на то, что она его хорошо знала, он всё же вызывал в ней больше тревожные чувства, нежели позитивные. —Здравствуй,Тали—начал он—ты проходи,присаживайся—он указал на стул перед собой. Она присела и произнесла: —Какой повод у нас? Умер что ли кто? —Нет.—он протянул ей папку—ознакомься. Есть для тебя дело. Она взяла папку и развернула. Там было написано: «Имя: Софи Дюбуа Год рождения: 1917 Город: Париж Национальность: француженка» —Это,товарищ Сталин, простите шо такое?—сказала она —Это вы и ваше новое задание. Отправитесь во Францию шпионкой. Тяжёлые времена наступили. —Не,вы меня канешна простите,но это как-то уж слишком. —Тали!—он встал из-за стола и подошёл к окну—я тебе жизнь спас, из нищеты тебя вытащил, устроил в НКГБ и где благодарность? —Да шо ж вы не меня сразу всех собак-то вешаете? Я благодарна, просто ну… помереть так глупо не хочу. Меня ж раскроют —А ты значит сделай так, что б не раскрыли. —Ладно…—она вздохнула, а затем добавила—Товарищ Сталин, мне это… идти надо. Сами понимаете, дел за гланды —Иди с богом. Она пулей выбежала из кабинета и пошла вдоль по коридору, где столкнулась с каким-то полноватым мужчиной —А ты шо за хомяк?—спросила она —Я между прочим секретарь…—начал было он —Секретарь, секретарь. Ты где такие щеки наел? Пол страны голодает —У меня диабет, нарушен обмен веществ—возмутился секретарь —Жрать надо меньше, вот тебе и обмен веществ. Коридор снова сомкнулся вокруг неё — длинный, пустой, с одинаковыми дверями. Она шла быстро, почти зло, бранясь и проклиная всё вокруг. Франция. Софи Дюбуа. Шпионка. Она усмехнулась сама себе. — От жешь… придумали, — пробормотала она. — Я вам шо, цирк на дроте? У выхода её снова остановил охранник. — Всё в порядке? — спросил он сухо. Тали посмотрела на него секунду, потом кивнула. — Ага. Всё прекрасно. Просто жизнь удалась. И вышла наружу. На улице её снова встретил тяжёлый московский весенний воздух. Но теперь почему-то казалось, что всё стало чужим. Она остановилась у машины и закурила папиросу. И только тогда позволила себе мысль: «Ну а шо? Жизнь чем не анекдот? От зато где-то в Париже помру. Элитно»