В гостях у сказки...

Глава сказочно единственная. В тридевятом Корейском царстве, в тридесятом Сеульском государстве, в лесу заповедном жил да был… Ну как жил, в основном от скуки маялся - Кощей. Для туристов Кощей, для друзей Тэхён, для налоговой Ким Кощей Тэхён. Да, для налоговой! Время-то современное! Сидеть и чахнуть над златом уже не модно. Хотя, родственник его дальний, что в Лукоморье жил, продолжал хернёй страдать. А наш Кощеюшка не такой. ИП открыл. Туристов по неведомым тропинкам водил, следы невиданных зверей показывал. Ну, если уж совсем честно, то не он водил и не он показывал. Он только маршруты разрабатывал, да дань (оплату) собирал. А водили его подданные: Лешие да Кикиморы. Он их ласково называл: «Мои Арми». Жил наш Кощей на опушке леса в тереме резном. В горЕ, то есть вырезанном. Был собой он статен, красив до умопомрачения. Высокий, ладный, ноги длинные, руки мужественные. Чёрные, как ночь волосы, локонами спадали на лоб, в ушах серьги платиновые, на шее цепочки золотые, на пальцах колечки с бриллиантами. И не абы какими, а от Cartier. А глаза, как два изумруда, пленительные. А то, что Кощеи худые, скелеты кожей обтянутые – пиздят! Сидел наш Кощей на троне… Ну, как на троне… В кресле-качалке, развалившись, ногу на один подлокотник закинув и качался день и ночь. И пальцами своими длинными (как говорят в народе – блядскими) браслетики перебирал. И всё бы ничего. Мол, чего тебе не хватает? Живи и радуйся! Да только одинок он был. И так его душа хотела любви и ласки… Даже неизвестно чего больше. А можно всё сразу и побольше! Вот только не повстречал пока Кощей того самого человека. С Лешими и Кикиморами водиться не хотелось. От первых потом весь член в занозах, а от вторых потом листья и ветки с разных щелей приходилось выковыривать (я имею ввиду половые щели! А вы какие подумали? Хм, половые… Однохуйственно звучит как-то двойственно). Продолжаем... Да что там любовь! Какая там ласка! Когда и поговорить-то было не с кем! Ни одна живая душа не заходила в терем. По лыдкам ссали. Единственной отдушиной была его собака. Породы ебалай. Не путать с алабаем. Алабаи красивые, умные, воспитанные, почём зря не гавкают, а сразу половину жопы откусывают. Вежливо так, быстро, но болезненно.  А этот именно ЕБАЛАЙ! Досталось это припизженое создание нашему Кощею по наследству. От прабабки по материнской линии, второй жены третьего деда брата зятя сестры отца троюродного брата по линии тётки и дальше по синей ветке метро. Так вот, завела эта прабабка себе щеночка ебалая. Мохнатый дурень рос, исправно дом охранял. Правда и сама прабабка иногда домой не могла попасть, но зато видно было, что охранник хороший. Щеночек за раз сжирал таз еды, чесал спину о забор так, что его перекосило. И вот, однажды, прабабка померла! Не, не, не! Вот здесь ебалай точно не причём! Старая она уже была, как говорится: «Пора и честь знать»! Приехали родные проводить старушку в последний путь. А там, на цепи ЭТО сидит. И по взгляду собачки все поняли, что им очень здесь рады! И, недолго думая, решили отдать её Тэхёну. А Кощей, как будто всю жизнь мечтал собаку тазами кормить и за ушами ей граблями чесать! Но, посмотрев в умные (нет) глаза этого мохнатого чудовища, махнул рукой. Пусть с ним живёт, раз никому он больше не нужен. Оказалось, что ебалай совсем не страшный был, а очень даже добрый. Он и кусаться не умел, только зализать мог до смерти. Так, что одно мокрое, зализанное пятно останется. - Блять! Как же скуууууучно! – взвыл одним утром Кощей. - Уууууу, - поддержал его ебалай. Тэхён взял граблю и почесал ебанутое чудо за ухом. - Пойду-ка я Бабу Ягу проведаю, - сказал Кощей и вылез с трона-качалки. Ебалай подорвался за ним, снося на своём пути стол, диванчик и тарелочку с финиками. - Фу, место! – заорал Ким. Чудище расстроилось и улеглось на полу возле камина, попутно языком финики собирая. Не, ну, а чё добру пропадать!? *** Баба Яга по паспорту, а по факту вообще не баба, а мужик по имени Ким Сокджин жил недалеко возле болота. Что? Почему Баба Яга? Ну, это у них по наследству передавалось. Сокджин же не виноват, что мужиком родился. Вот и приходилось на работе Бабой Ягой быть, а дома Ким Сокджином. Был у Яги рабочий транспорт – ступа. Модернизированная, по последнему слову техники собранная, с навигатором. Которая, блядь, постоянно ломалась! И Сокджин вынужден был почти всё своё время в гараже под ней проводить, больше чем в ней. - Да что ж ты будешь делать! Мать твою за ногу, батяню за руку, в окошко обоих! Йобаныврот! - Привет, Яга, опять корыто своё чинишь? Сокджин вылез из-под ступы и, недобро глядя на Кощея, сказал: - Да я за это корыто знаешь, сколько денег отвалил? А оно, сучья деревяшка, ломается постоянно! - Что на этот раз? – усмехаясь, спросил Тэхён, усаживаясь на диванчик. - Да хрен его знает! Движок перебрал, свечи заменил, жидкость-летайку залил, что этой ступе ещё надо – не пойму! - Разберёшься. А если нет, то в город отбуксируешь, там и починят. - Починят, - согласно кивнул Сокджин-Яга. – Но я сам хочу. Он присел на диванчик к Тэхёну и спросил: - А у тебя как дела? - Дела как в сказке, - вздохнул Тэхён. – Ни хуя, ни ласки! Яга сочувственно посмотрел на Кощея и сказал: - Бабу тебе надо… Тэхён поморщился. - Или мужика… Тэхён согласно кивнул и, вздохнув, протянул: - Где ж я тебе его здесь найду? - Есть у меня одна вещица, - Сокджин встал и, подойдя к шкафу, достал коробку. Он подал её Тэхёну. Тот, взял коробку в руки и тихонько потряс её. - Не похоже, что здесь мужик сидит, - пробормотал он. - Пф, открой! Кощей открыл и увидел… тарелку и яблоко. - Это чё? Обед? - Дай сюда! Это последняя разработка Apple! Сокджин взял коробку, вытащил оттуда тарелку, положил на неё яблочко и сказал: - Ну-ка, яблочко катись. Жених в тарелке появись. Мускулист был чтоб, удал, Чтобы член всегда стоял! Чтобы молодой, пригожий. И с красивой, чистой рожей! Яблочко на тарелке зашевелилось, посудина по краям засветилась и выдала приятным женским голосом: - Считываю параметры! Оттуда полыхнул зелёный луч и провёл по Ягусеному лицу. - Параметры загружены. Время ожидания три… два… один… Вдруг середина тарелки зарябила и на появившемся экране показалось изображение Водяного. Он сидел у себя на болоте и грыз лягушку. - Ёбушки-воробушки! – воскликнул Кощей и отпрянул от тарелки. - Блять, ну, почему Водяной! Он же страшный! – завыл Яга. - А вы красивый, - парировала тарелка. – Противоположности притягиваются! - Кто такое сказал? – заорал Сокджин. - Исследование британских учёных! - Ложь, пиздёж и провокация! – не унимался Сокджин. Кощей, уже не сдерживаясь, ржал. - Я не буду с вами разговаривать в таком тоне! – сказала гордо тарелка и отключилась. - Вот форфоровая сучка! – орал Сокджин. Тэхён отобрал тарелку и яблоко у Яги и всё аккуратно сложил в коробку. Домой придёт и посмотрит, что там ему посудина приготовила. А то вдруг у него ещё страшней женишок будет! А такого удовольствия он Яге не хотел доставлять! Сокджин сидел на диване и хватался то за сердце, то за лоб, то за коленку Тэхёна, охая и вздыхая. - Ладно, не переживай, - ласково сказал Кощей. – Пойдём в джакузи полежим, масочку из слизи улиток сделаем… - У меня есть маска из спермы морских ежей. Живой протеин, белок и гарант свежей и ухоженной кожи! - Ого, кто подогнал? Сокджин встал с диванчика, гордо задрал нос и прошипел: - Водяной! Тэхён опять гиеной заржал на весь гараж. *** А в тридесятом Сеульском государстве жил-был принц по имени Чон Чонгук. Не какой-нибудь там дрищ в шелках, а настоящий богатырь! Ростом он был такого, что мог бы запросто белку с дупла достать. Зачем не знаю. Он принц! Что хочет, то и делает! Мускулистый, здоровенный – одним словом, настоящий красавец, от которого придворные дамы теряли дар речи, а мужчины – теряли свою натуральность. Руки у него были как две базуки. Бёдра налитые, как спелые дыни, а попа – ну просто персик, который так и хотелось укусить, потом пожамкать ну и… вы поняли. Но вся эта мощь и стать не мешали ему быть самым милым существом на свете. Стоило ему улыбнуться, как на его лице расцветала самая настоящая кроличья улыбка – такая добрая и немного застенчивая, что сердце таяло. А глаза! Чёрные, как смородина, и такие же большие и наивные, как у оленёнка. И эти миленькие ямочки на щеках, которые появлялись, когда он смеялся или смущался. - Сын! В комнату ворвался отец. Чонгук взвизгнул и запахнул мантию. Был у принца маленький секрет. Наш прЫнц питал слабость к женскому кружевному белью. Желательно красному, желательно с чулками, желательно на нём. - Отец! Я просил не вваливаться в мои покои без стука! - Всё херня, сын! Есть возможность жениться! - Чё? – ошарашено спросил Чонгук. - Жениться! – повторил король. – Пристроить жеребца в стойло! А Чонгуку не хотелось ничего пристраивать! Ему хотелось, чтоб ему кто-нибудь куда-нибудь что-нибудь пристроил! - Вот! Читай! – король подал сыну айпад со свежими новостями. Чонгук стал внимательно вчитываться:

«Принцесса Японского королевства Херанука По Роялю

(видимо родители хотели, чтоб дочь пианисткой стала).

Выйдет замуж за того, кто принесёт ей голову Кощея!»

Злыдня узкоглазая! (автор ко всем национальностям относится с уважением!). - И? – спросил Чонгук, брезгливо отбрасывая айпад. - Что и? – взвизгнул король. – Нам эта Херанука подходит! - Вам подходит, вы и идите! – надулся Чонгук и сложил руки-базуки на груди в замок. - Сын! - Отец! - Слушай королевский приказ! – заверещал король, взял стул, поставил около сына и залез на него. Потому что неудобно кричать приказы, глядя сыну в пупок. – Немедленно отправляйся за головой Кощея и без неё можешь не возвращаться! У короля был такой едкий одеколон, что пока он орал приказ, у принца заслезились глаза, потом защекотало в носу. И он, не сдерживаясь, от всей души, чихнул прямо на королевский указ. Папеньку со стула сдуло. Благо король был лёгкий и, пролетев по дуге, он шмякнулся прямо на кровать. Король поднял голову, на которой корона болталась на ухе и завопил: - Надевай доспехи, и чтоб духу твоего здесь не было! Выбравшись из кровати, он выбежал из комнаты и хлопнул дверью. Чонгук насупился, потом пустил слезу, потом надулся, потом разозлился. Надел самые красивые чулочки, ажурные трусики-танго, топик с дырочками для сосочков. Сверху напялил белую рубашку с кружевными манжетами и воротником, с пуговичками в виде жемчуга. Поверх неё надел розовый жилет, который был украшен золотой вышивкой и бисером. На ноги узкие белые бриджи, которые подвязывались под коленом широким розовым бантом. Туфли из мягкой кожи с золотыми пряжками. На голове шляпа с широкими полями и огромным зелёным пером. Он важно прошествовал мимо не по-королевски ахуевшего папеньки и отправился в путь. *** Кощей проснулся утром с ощущением, как будто у него во рту побывало стопитцот кошек с диареей. Вчера с Бабой Ягой они повалялись в джакузи, сделали полезные масочки со спермой счастливых морских ежей, а потом налакались, как последние вонючие Тролли. В принципе, таким вот вонючим Троллем Кощей себя и ощущал. Он отодрал голову от подушки и разлепил один глаз. Который упёрся в эйполовскую коробку на тумбочке. - Так, привожу себя в порядок, а потом делаю запрос на суженного. А то вдруг там божественное создание, а я не готов! Кряхтя и матюгаясь, Тэхён добрёл до душа. Умылся, привёл себе в кощеевский вид и, пока готовился завтрак, решил выйти на крылечко вдохнуть свежего воздуха, заодно и ебалая вывести порезвиться. На улице было по-утреннему прохладно, пели птички, жужжали пчёлки, чем неимоверно бесили! Вдруг боковым зрением Тэхён уловил шевеление в кустах сбоку. Ебалай тоже насторожился. Кощей повернул голову и его взгляд упёрся в голый мужской зад. Комбинация лица – ахуели с утреца! Ебалай тихонько подкрался к замершей жопе и, высунув язык, со всем дружелюбием, на какое он был способен, лизнул её. Хозяин жопы заорал и вынырнул из кустов. Только он был не один. Перед Тэхёном предстали три абсолютно голых опездола. Которые стояли, скромно потупив глазки, прикрывая причиндалы ладошками и переминаясь с ноги на ногу. - Кто такие! – рявкнул Тэхён. Троица от неожиданности дёрнулась и…пух! Превратилась в трёхголового Змея Горыныча. - Твоюжмать! – заорал Тэхён, попятившись к двери. Ебалай скуля, убежал за дом. - Кощей-батюшка, - пропищала правая голова. - Какой я вам батюшка! – заорал Тэхён. – У меня все хромосомы на месте и генетика хорошая! Не может быть у меня таких детей! - Ну, мы же образно,- промямлила левая голова. - Угу, - поддакнула средняя. - Так, а ну превращайтесь назад! – прорычал Тэхён. Три головы кивнули и…пух! Перед ним опять три голых опездола. - А теперь говорите. Кто такие? – сдвинув брови, грозно спросил Кощей. - Чон Хосок, - пропищал первый. - Мин Юнги, - просипел второй. - Ким Намджун, - пробасил третий. - Я так понимаю вы с деревни Горынычей? - Угу, - кивнули все трое. - Так вы же все двухголовые, откуда третья голова взялась? Троица переглянулась и Хосок, выйди чуть вперёд, начал свой неспешный рассказ. *** В поселении Горынычей жили на вид обычные люди. Обычные, да не совсем. Каждый имел внутри сущность Змея. Когда Змей находил свою вторую половинку и соединял с ней свою судьбу и жизнь, то они обращались к предку, великому Дракону за благословением. И если Дракон благословлял, то избранники в буквальном смысле слова становились одним целом. Одно тело, одно сердце на двоих. Змей Горыныч с двумя головами. Три закадычных друга: Мин Юнги, Чон Хосок и Ким Намджун дружили с детства. Малыми ссыкунами они вместе резвились в пыли, купались в луже. Когда подросли вместе пошли работать на ферму. Они практически никогда не расставались. Куда один, туда второй и третий. Юнги - невысокий, тощий, с ножками, которые напоминали тонкие сучки. Но у него была особенная улыбка: с прищуром глаз, как у довольного жизнью кота, который только что спиздил со стола колбасу. Хосок - чуть выше Юнги, худой, жилистый. Общительный, как радиоприемник. Он заряжал всех своим смехом и позитивом. И глаза у него были добрые-добрые. Намджун – высокий, сбитый, неуклюжий медведь. Любил ворчать, как старый дед, но стоило ему улыбнуться, как на щеках появлялись очаровательные ямочки. Все трое были неразлучниками. И каждый из них чувствовал, Намджун например жопой, что это не просто так. Что это уже не просто дружба. И вот однажды,  лежали они в теньке на полянке. Невдалеке журчала речка. - Жааарко, - пробасил Намджун. – Пойду, искупнусь. Он поднялся, скинул рубаху, штаны и медленно пошёл к воде. При каждом шаге его мышцы перекатывались, бугрились, манили. Хосок громко сглотнул. Юнги посмотрел на него и вдруг спросил: - Нравится? Хосок медленно повернулся к нему и тихонько кивнул, глядя на друга большими глазами. - А тебе? – прошептал Чон. - И мне, - прошептал в ответ Мин. – Вы мне вдвоём нравитесь… - И вы мне тоже нравитесь оба, - прошептал Хосок и наклонился к Юнги. Их губы встретились в неожиданном и робком поцелуе. Хосок нежно сминал то нижнюю, то верхнюю губу Юнги, облизывая их по очереди языком. Мин прихватил своими губами язычок Чона. Тот сразу юркнул в жаркий податливый рот. Они стали целоваться всё жарче и ненасытнее, руками всё крепче и крепче сжимая друг друга. - Ахуеть! – раздался бас над их головами. – Я тоже хочу! Юнги и Хосок оторвались друг от друга и уставились на мокрого, сексуального и горячего Намджуна. - И что вы предлагаете? – большими испуганными глазами глядя на друзей, промямлил Юнги. - А может мы это? Втроём? - Ебануться ложки гнуться, - прошептал Юнги. - А что? – вдруг пробасил Намджун. – Сосватают нас через годик и всё, конец всему. Разлучат нас навеки. А я вас так люблю! – Намджун всхлипнул. - Так! Решено! – решительно поднялся Хосок. Он завертел башкой во все стороны и, тыкнув пальцем в дальнее строение, скомандовал: - Пошли вон в тот сарай! Намджун заулыбался и выдвинулся первым, за ним Хосок. Юнги поднялся и, шлёпая за друзьями, пробормотал: - Какой интересный сюжетный поворот!  Потом остановился и громко спросил: - А кто кого? - Мы Намджуна! – недолго думая, и не останавливаясь, выпалил Хосок. - С хера ли? – возмутился Джун. - У тебя жопа больше и выносливей! - Ааааа, ну, если с этой стороны, то я согласен! - Пиздец! – прошептал Юнги. Они бодро (Юнги не очень) вошли в сарай. Намджун попытался закрыть дверь на щеколду — для важности, хотя та держалась на ржавчине, соплях и честном слове того, кто и лепил её на эти сопли. Хосок, недолго думая, начал стаскивать с себя рубаху, сапоги, штаны,  и трусы, пока не передумал, и не появилось желания свалить к херам. Схватив рубаху, он кинул ее на стог сена, жест выглядел галантно, но на деле, это было для того, чтобы в жопу сухие колючки не впивались. Да, сухое сено, только на словах звучит романтично, а если яйца наколоть, приятного мало. Пока Намджун пытался выломать (закрыть) щеколду, а Хосок искал на сене более эротичную позу, Юнги стоял в углу и не шевелился. Выглядело так, словно его заставили, что, в принципе, не далеко ушло от правды. Всё-таки отодрав к херам щеколду и бросив ее на пол, типа это не он, Джун обернулся вопрошая: - Чего стоим? Раздевайся! — и случайно запнувшись о злосчастную щеколду, свалился прямо в стог, к эротично распластанной бледной тушке Хосока. - Я думаю, - ответил Юнги тихо - О чем? - выйдя из образа Аполлона местного разлива, уточнил Хосок - Ссыкотно мне, - сделав большие глаза, прошептал Мин. - Да брось, - перебил его Хосок. – Юнги, нас переженят, и всё, считай жизнь просрали,  ничего так и не попробовав, - и это звучало как железобетонный аргумент. Юнги, вздохнул и принял для себя судьбоносное решение. В конце концов! Мужик он или где! Он быстро стащил с себя свитер и штаны, под которыми оказалась тощая бледная грудь с родинкой на ключице, которую Хосок счел весьма эротичной, хотя, даже рукожопость Намджуна его заводила, так что Хосино мнение предлагаю не считать за авторитет. - Располагайся, - сказал Хосок, укладывая Намджуна на спину. - Прям на сено? - детина поморщился от ожидающих его не самых приятных ощущений. - А ты думал, я тебе перинку под жопу подстелю? - Не надо мне твоя перинка! Что я девица красная? – возмутился Джун. – Просто жопе колко будет, - пробубнил он. - Не дрейфь, мы потом Юнги тебе под спину положим. Юнги согласно промычал и попросил у всевышнего Дракона сил, чтоб не сдохнуть под этим телом. Намджун наконец-то улёгся на рубаху Хосока, через которую всё равно неприятно кололо, но он старался не обращать на это внимание. Юнги же, всё делал молча, с чувством, с толком, с расстановкой. Он с глубоким выдохом плюхнулся на колени, прямо у ног Намджуна, пока Хосок интенсивно наминал и нализывал грудь этого ценителя комфорта. И в тот момент, когда тараканы в голове Юнги проголосовали и сошлись в едином мнении, он высунул язык, обхватил пальцами ствол Джуна и только собрался опустить голову на его член, как Хосока, который видимо уже достаточно нализался, осенило: - Так… - сказал парень, осматривая место эксперимента. - У нас проблема. - Какая? - тяжело выдохнул Намджун, пока в это время Юнги все так же пялился на чужую головку члена в своей руке. - Надо тебя чем-нибудь смазать! – важно заявил гений дедукции. Не отрывая глаз от члена, и с выражением кирпича на лице, Юнги все же выдал: - Херня, я поплюю, - и, смачно сплюнув на член, все же вобрал его в рот.  - Э…э…э, - заёрзал по сену жопой Намджун, понимая, что пахнет жареным и попытался отобрать свою бесценную палочку, которую принялись жадно облизывать. - Я тебе блять поплюю, не было такого уговора! Моя жопанька не казённая и ни хера не резиновая! - Ну так предлагай, что делать, раз так за свою драгоценность переживаешь! - заступился за насасывающего друга Хосок. - А я что, дежурный по смазке? Ты предложил эту садомию, вот ты и предлагай! – закатывая глаза от удовольствия, пропыхтел Намджун. - Не-не парни, - вальяжно потянулся Хосок, прищипывая сосок Джуна.  Юнги застыл с членом за щекой и посмотрел на Хоби. - Не смотрите так на меня, идея моя, мазька ваша. Поняв, что на этих двух дебилов надежды нет, Юнги выпустил изо рта ствол Намджуна и тот со звонким шлепком упал на живот последнего. Потом поднялся с колен и сказал: - Всё херня, давайте поищем тут, что-нибудь подходящее. Они разбрелись по сараю. Было темно, воняло затхлым сеном, и мышиным ссаньем. Намджун нащупал ржавую лопату, валенок без пары, и какую-то стоящую колом черную тряпку, которая неприятно хрустнула. Он брезгливо откинул ее в сторону, но на мгновение ему показалось, что когда-то у этой тряпки были глаза и, возможно, она говорила «Мяу»… Короче, лучше не думать о том, чем она была раньше. Хосок, пошарив по углам и чуть не ослепнув от едкого амбре, который стоял в этих местах особенно стойко, нашел лишь разбитую миску. - Бесполезно, - сказал Чон и, сложив руки на груди в замок, надулся, как мышь на крупу, а вместе со стоящим колом и слегка покачивающимся членом это смотрелось особенно занимательно. - Отсюда даже пауки съехали. - Подождите, - подал голос Юнги из самого дальнего угла. - Здесь что-то есть! Он вылез оттуда, держа в руках банку. Ржавую и помятую. Мин поднес ее к щели в стене, через которую пробивался тусклый свет и прочитал по слогам: - ...ем дл…ымени…ровьего… - Нет! - твердо проговорил Джун, отступая назад, к загадочной тряпочке с глазными впадинами. - Да ладно, - сказал Хосок, медленно наступая на него и облизываясь. - Это же для коров, увлажнит, смягчит, еще лучше, чем смазка. - А что такого? - пожал плечами Юнги, вертя свою находку в руках, пытаясь отковырять крышку. Она поддалась с противным скрипом. Мин зачерпнул пальцем белую густую массу, понюхал, кивнул сам себе и пригласил Намджуна вновь занять свой трон.  Намджун ошалело посмотрел на них. Сначала на Хосока, который стоял готовый к подвигам. На Юнги, который с серьезным видом размазывал эту жижу по пальцам и своему члену, словно всё уже решено и это была самая обычная вещь в мире. Выдохнул и, смирившись, поплёлся обратно на сено. Намджун лег на бок. Сено кололось, но он уже не обращал на это внимание. Хосок устроился лицом к нему, приподняв и согнув его ногу в колене, и начал неторопливо целовать того в уголок губ, медленно переходя ниже к шее, а рукой наглаживая бёдра. Юнги же, пристроившись сзади, тут же заценил старания Хосока, который поддерживал ногу Джуна, открывая для него все двери. Целуя бугая в лопатки, Мин начал медленно погружать в него первый палец, щедро смазанный той самой странной субстанцией. Крем работал лучше, чем они могли себе представить. Первый палец вошел как по маслу. Прикусив загривок партнера, от чего тот сильнее выгнулся, Юнги протолкнул в него второй палец. Хосок в этот момент прикусил сосок бугая, и мозги Намджуна поплыли. Его растягивали, мяли и ласкали в четыре руки. Ему так сейчас было хорошо, что он пропустил тот момент, когда проворные пальцы сменились членом, а тихие поскуливания громкими стонами. Губы Хосока ни на секунду не прекращали ласкать его тело, которое теперь покрылось испариной. Чон продолжал медленно опускаться, пока его губы не сомкнулись на сочащемся члене и не принялись вылизывать его как фруктовую конфетку, погружая с каждым разом все глубже и глубже, пока головка не уперлась в глотку. И, когда Хосок сглотнул, Намджун толкнулся глубже, а Юнги засадил особенно жёстко. От всего спектра эмоций парня начало нехило так потряхивать. Хоби со смачным чмоком выпустил мокрый член изо рта и махнул головой Юнги. Тот понял всё без слов, и обхватив Джуна поперёк груди, перевернул их, оказываясь под парнем и прижимая того спиной к себе. Уперев пятки в стог сена, подтянув за колени ноги Намджуна повыше, он продолжил размашисто того трахать, пока Хосок смотря на эту картину смазывал свой колом стоящий член. Подойдя ближе к парочке, которая замедлилась, ожидая вторжения, он приставил головку к покрасневшей дырочке и чуть толкнулся, проталкивая внутрь лишь головку, от чего все трое зашипели от дискомфорта. Хосок на секунду испугался и вытащил головку обратно. Но кукуха Намджуна видимо отъехала за пределы сарая, и он, задыхаясь от ощущений, сумел лишь прохрипеть: - Вяртай в зад! - и откинул голову обратно на плечо Юнги. Хоби, уперев ладони в бедра Джуна, толкнулся дальше, прикрывая глаза и закусывая губу. - Твою мать, - прошипел он сквозь стиснутые зубы. - Какой же ты тесный, и чего мы раньше тормозили?! Век бы только так и трахался! Видимо, это были те самые судьбоносные слова, которые в дальнейшем и решили их судьбу, но никто в тот момент не обратил на них внимание. - Тесно, - простонал Намджун, облизывая свои пересохшие губы. - Это был твой план, - промурчал ему на ухо Юнги, увеличивая темп и не обращая внимания на хныканье сверху. - Это был ваш план, изверги! – продолжал стонать Намджун. - Ты большой, хороший мальчик, - прошептал Хосок, утыкаясь тому в шею и совершая первый полноценный толчок. - А теперь лежи и наслаждайся. Они с Юнги стали двигаться в такт, Намджун между ними перешел на скулёж и только сжимал несчастное сено, ощущая что всего слишком много и мало одновременно. - Быстрее! - выдохнул он. - Иш, раскомандовался, — усмехнулся Юнги, но парни послушно ускорились. Они двигались синхронно и ритмично, вколачиваясь в жаждущего еще большего Намджуна. Громко, с хлюпающими и чавкающими звуками, с матом, который вырывался из Намджуна при каждом толчке. - Бляяяя… - стонал он. - Бля, бля, бляяяяя… И в самый разгар, на самом пике, когда Хосок издал громкий стон, а задница Намджуна особенно сильно сжала оба члена… Случилось ЭТО. Магия, которая должна была объединить двух, вцепилась в троих как клещ, и всё засветилось. Потом затряслось. Сарай, не выдержав такого количества гормонов и габаритов на квадратный метр, издал звук «нья-я-я-я-я» и начал разваливаться. - Что происходит?! - завопил Намджун, чувствуя, как его тело вытягивается, покрывается чешуей и отращивает еще две шеи. - Я не знаю! - в ужасе орал Хосок, ощущая, как из спины начинает расти пока еще одно крыло. - Да блять! - успел сказать Юнги, прежде чем его голова оказалась на длинной шее, растущей из того же туловища, что и две других. Из-под обломков вылезло то, что раньше было тремя парнями. - Ебучий случай! – прошептал Хосок. - Мы… мы… мы… - Теперь трёхглавый Змей Горыныч! – закончил за него Юнги. С деревни к ним уже неслись люди. Впереди всех бежал староста, страшно вращая очами и пырская слюной и огнём. - Твоюжмать! – орал он. – Что у вас тут происходит? Трёхголовый опездол, молча, стоял и жевал сопли. - Мы…, - начал Хосок. - Все работают и пашут, а они хуями машут! – продолжал орать староста. - Мы тоже работали, - пробубнела голова Юнги. - Чем? Членами? – всё больше свирепел глава. Народ волновался, разглядывая трёхголовое нечто. Никогда такого не было и вот вам, блять! - На совет их! – слышалось со всех сторон. - Никакого совета! – крикнул староста. – Сейчас и здесь состоятся слушания, суд и казнь! - Казнь? – ахнули три головы вместе. - Да на кол их посадить! – заорал какой-то мужик. Намджун так возмутился, что выплюнул струю огня прямо в толпу. Староста, с чёрной, опаленной, злобной мордой и с подпаленными волосами, набрал воздуха в грудь и рявкнул на всю деревню: - Воооон! Трёхглавый опездол развернулся, и помчался в лес. А в спину им неслось: - И чтоб больше здесь не появлялись, извращенцы! *** - Вот так мы оказались у тебя, батюшка, - вздохнул Хосок. Тэхён смотрел на них из-подо лба. - Обязательно мне было описывать ваши сарайные потрахушки? - Это для красочности рассказа, - буркнул Юнги. - Очень красочно, аж за душу взяло! – с сарказмом выплюнул Тэхён. - Батюшка… - начал Намджун. - Не называй меня так! Какой я вам, блять, батюшка? - Хорошо, Кощеюшка, - промямлил Намджун. Тэхён закатил глаза и махнул рукой в сторону леса. - Там на поляне есть пустая хижина. Можете жить там. Но, не высовывайтесь, не пугайте мне туристов! – Кощей помахал им кулаком. - Кощеюшка, - заискивающе залепетал Хосок. – Может, одёжа какая есть, зад прикрыть? Из-за дома показался ебалай и радостно виляя огромной задницей поскакал знакомиться. Тэхён с тоской посмотрел на своих четверых приёмышей и крикнул: - Кузя! Перед ним появился Домовой. - Выдай им одежду и утварь какую на первое время. - Ой, ой, ой, опустеет мой складик! Что ж это делается? Откуда ж вы берётесь, дармоеды, нахлебники! - Кузя! – прикрикнул Кощей. - За мной идите! – буркнул Кузьма. – Только сундук со сказками не трогать! *** Позавтракав и повздыхав о своей тяжёлой судьбе, Тэхён взял коробку с заветной тарелочкой. Достав девайс и положив на него сверху яблочко, Кощей сказал заветные слова: - Ну-ка, яблочко катись. Жених в тарелке появись. Мускулист был чтоб, удал, Чтобы член всегда стоял! Чтобы молодой, пригожий. И с красивой, чистой рожей! Яблочко на тарелке зашевелилось, посудина по краям засветилась и выдала приятным женским голосом: - Считываю параметры! Оттуда полыхнул зелёный луч и провёл по Кощееву лицу. - Параметры загружены. Время ожидания три… два… один… Тарелочка зарябила, яблочко быстро покатилось по кругу, Тэхён не дыша вперился в центр девайса. И вдруг… У Тэхёна перехватило дыханье, грудь сжалась, а чресла запылали и восстали из мёртвых. Он увидел его. Принц ехал на лошади. Его брови были нахмурены, нижняя губа оттопырена от обиды. Тэхён жадно разглядывал изображение, впитывая в себя красоту своего суженного. - Кто ж тебя обидел, мой маленький, - прошептал Кощей и провёл пальчиком по экрану. – Всех в темнице сгною, уничтожу, четвертую и порублю нахрен на мелкие кусочки! Принц, как будто услышав это, шмыгнул носом и посмотрел своими необыкновенными оленьими глазами полными слёз вдаль. - Уууууу, - взвыл Кощей. Ебалай, услышав призывный вой, кинулся к хозяину, чтоб успокоить и, если получится, облизать. - Кто это? – отдал команду Тэхён тарелочке. - Чо… Ебалай схватил зубами яблочко и радостно хрумкая сожрал его. - Связь потеряна, подсоедините тарелочку к яблочку, - сказал девайс и погас. - Йобаныврот! – заорал Тэхён. – Блядский ебалай! Что ты наделал? Несчастная псина сжалась и виновато заскулила. - Чем мне теперь по тарелке водить? – продолжал вопить Тэхён. – Жопой твоей? Сукааааа! – он вскочил с диванчики и стал метаться по горнице. - Кто это? Где он? Куда едет? Кто его обидел? Как найти? Что мне теперь делать? Ебалай притворился дохлым и даже чуть стал подванивать от страха. Тэхён посмотрел на ебанутое чудо, вздохнул и тут его осенило: - Баба Яга! Мне надо к Яге! Да! Он знает, что делать! Тэхён, напялил специальные трахательные штаны (ну, мало ли), выскочил на улицу и встал как вкопанный. Посреди двора на лошади сидел грустный мужчина его мечты. Тэхён не веря свои глазам, поморгал, отвернулся-повернулся, потёр глаза кулаками. - Любовь моя, - прошептал он и спустился с крыльца. Любовь сидел, насупившись, и пристально смотрел на гриву ахуевшего коня, который увидел ебалая. Который тоже прихуел, когда увидел большую и живую игрушку. Лизать, не перелизать, ёпт! Чонгук грациозно спустился с лошади и, глядя в лес, прошептал: - Я принц Сеульского государства Чон Чонгук. Пришёл за вашей головой. Сдавайтесь, – со слезами в голосе закончил принц и грустно сглотнул. Тэхён подошёл ближе и страстно сказал: - Голову, руку, ногу, пальцы, уши, забирай всё, что хочешь! Хочешь, яйцо подарю… Ну, то, в котором иголка, на конце которой моя смерть! Чонгук удивлённо повернулся к Кощею и вдруг… замер. - Ёбушки-воробушки! Какой же красивый мужчина!  - прошептал он. Его мир сузился до одного Кощея, который пленил его своей красотой. Он поражённо рассматривал идеальное лицо, невероятные глаза, чувственные губы, родинку на кончике носа. - Зачем я напялил эти узкие бриджи, - прошептал он и поправил штаны в районе паха. Чонгуку стало жарко, он скинул шляпу на землю, которую тут же подхватил домовой Кузя и уволок к себе на складик, тихонько приговаривая: - Тихо спиздил и ушёл, называется - нашёл! Тэхён подошёл к принцу почти вплотную, парень, прерывисто дышал и нервно, то расстёгивал пуговки на жилетке, то застёгивал. - Мне надо отрубить вам голову, - прошептал Чонгук. – Но с таким красивым и мужественным лицом это преступление! - Согласен, мой милый принц, - проворковал Тэхён. – Это лицо вам может пригодиться. - З-зачем? – растерянно спросил Гук, застывая взглядом на губах Кощея. - Это лицо можно целовать, - Тэхён встал к принцу вплотную. – Это лицо может вас целовать, - он наклонился к уху принца и хриплым голосом добил: - На это лицо можно сесть… Чонгук заскулил и стал оседать на землю. Тэхён подхватил его и прижал к себе крепко-крепко. Принц, обхватив Кощея в ответ, положил свою голову на его плечо. - А у вас по лесу бегают голожопые люди, - прошептал он. - Это местная фауна. Не смотри туда. Пойдём в дом, мой принц… - Херанука… - Чонгук отстранился от Тэхёна и расстроенно посмотрел ему в глаза. - Ну, ты, конечно, можешь мне херанукнуть, но зачем? Оставайся со мной. Будешь купаться в золоте, я осыплю тебя бриллиантами. Окружу любовью и заботой. - А папенька? - С папенькой мы разберёмся позже, - прошептал Тэхён и припал к желанным губам. Чонгук сразу обхватил Кощея за шею, со всей страстью отдаваясь поцелую. Тэхён подхватил принца под ягодицы и, подкинув его, взял на руки. Гуки обхватил ногами талию Кощея, белые бриджи предательски затрещали. Тэхён радостно потащил Чонгука к себе в дом. Они быстро пересекли двор, пройдя мимо ебалая, который счастливо долизывал бедную лошадь. *** Кощей со всей страсти прижал Чонгука к первой попавшейся стене терема. Каменная кладка даже через ткань холодила разгорячённую кожу. - Холодно, - капризно зашептал он в губы Кощея. - Сейчас согреешься, мой хороший, - усмехнулся Тэхён и снова впился в его губы, кусая, проводя языком по нёбу и играя с ещё робким язычком принца. Чонгук же, от неведомых раннее чувств, терялся, стонал ему в рот, царапал спину через одежду и хаотично шарил руками везде, где мог дотянуться. Тэхён чуть отстранился корпусом, всё ещё прижимая принца бёдрами к стене и стащил с него жилетку, потом расстегнул рубашку и оставил её болтаться на сильных плечах. Он же не изверг какой такое красивое тело прижимать к холодной стене. Кощей принялся расстёгивать его бриджи. Чонгук дрожащими пальцами стал помогать, чем больше мешал. - Руки! - прорычал Кощей. Чонгук послушно убрал руки за голову, прижимаясь плотнее к стене, надеясь, что Тэхён его удержит. Пуговица. Одна. Вторая. Третья. Чёрт, сколько их тут? Тэхён справился с каждой! Кто молодец? Кощеюшка молодец! Но ткань даже и не думала поддаваться. Бриджи сидели на принце как влитые, обтягивая каждую мышцу, каждую выпуклость его накаченных бёдер. - Да ёптыжтвоюмать! - чертыхнулся Тэхён. Поставив принца на пол, он стал пыхтеть, стаскивая злоебучие бриджи. - Ты как их вообще натянул? - Мне обычно слуги помогают, - виновато сказал Чонгук. - Пиздец! Это пытка! - выпалил Тэ, всё ещё пытаясь сдернуть ненавистные штаны вниз. Штаны упирались изо всех сил. Цеплялись за бёдра, застревали на ляжках, не желая покидать любимую задницу. Тэхён подумал о том, что даже его смерть, которая на игле, в яйце, в утке, зайце и так далее, проще достать, чем вытащить эту аппетитную задницу из  этой обёртки. - Ну чего ты там возишься? - раскапризничался Чонгук. - Пытаюсь снять с тебя эту поебень! - Тэхён был явно уже на грани. - Сильней тяни, - с видом знатока посоветовал принц. - Да тут, блять, если только с кожей! – пыхтел раскрасневшийся Кощей. - Н-не надо с кожей, - испуганно пропищал этот шкаф в бриджах. Тэхён пыхтел, матерился, дергал ткань. Чонгук вновь, подкинутый вверх и прижатый к стене, висел, болтал ногами и чувствовал себя идиотом. В конце концов, Кощею всё надоело, он рыкнул, ухватился за край бриджей обеими руками, упёрся ногой в стену и рванул. Ткань жалобно скрипнула, но поддалась. Кощей по инерции отлетел от принца вместе с бриджами и шмякнулся на пол. Принц следом, не удержавшись полупопиями на стене, стёк вниз. Остатки штанов болтались лоскутами на коленях. Тэхён подскочил, подбежал к принцу, поднял его и опять припечатал к стене. Следом, смертью храбрых, пали и кружевные трусы и топик. Тэхён поставил принца на ноги и отступил на шаг, разглядывая идеальное тело перед ним. - Ахуеть, - выдохнул Тэхён, прикусывая кулак и облизывая взглядом открывшееся зрелище. Чонгук был огромным везде! Член стоял, как указатель в счастливую, полную наслаждений жизнь. Твёрдый, большой, с пульсирующей жилкой, головка привлекательно блестела от смазки, которая уже успела выступить. Бёдра были огромные, накаченные, с рельефом, как камень. И все это в кружевных подвязках, которые держали тонкие белые чулочки. - Ты ещё и в подвязках, и чулочках, - вымученно простонал Тэ. - Прости, видят предки, я пытался быть джентльменом. Он голодно облизнулся, провел пальцами по внутренней стороне бедра Чона, затем по краю чулочка, по подвязке. Чонгук вздрогнул, и его кожа покрылась мурашками размером со слона. - Сними, - дрожащим от возбуждения голосом сказал принц. - Нет, – замотал башкой Тэхён. - Пусть будут, мне нравится. Чонгук покраснел, кажется, до самых кончиков волос, под этим пристальным, возбуждённым, прожигающим взглядом. - Посмотри на меня, - прохрипел Тэхён. От этого властного, полного желания хрипа у Гука подкосились ноги, и только благодаря тому, что его крепко прижимали к вертикальной поверхности, он остался стоять на ногах. Чонгук смотрел. Глаза расширенны, зрачки огромные, губы прикушены. Тэхён сплюнул на пальцы и опустил руку между его ног, обхватив рукой крупный орган. С нежной грубостью провёл ладонью по всей длине, слегка провернув кистью на головке, от чего Чонгук, от нахлынувшего возбуждения, перепугавшись избытка чувств, попытался вырваться из хватки. - Расслабься, малыш, и стой спокойно, - низким вибрирующим голосом сказал Кощей. - Я пытаюсь, - захныкал в нетерпении чудо в чулочках. - Умничка, - мурлыкнул Кощей и чуть сильнее сжал горячую плоть, проведя по ней ладонью, тем самым выпуская из члена новую порцию смазки. Глядя на это великолепие, Тэхён зашарил по карманам в поисках нужной ему бутылочки и, найдя искомую, медленно опустился перед принцем на колени, попутно покрывая поцелуями-укусами стальные бёдра, пытаясь хоть немного их промять, что получалось с большим трудом, и возбуждало Тэхёна просто невероятно. - Откуда у тебя? Всегда с собой носишь? – ревностно выдохнул Чонгук и вильнул бёдрами. - Всегда, - кивнул головой Тэхён, - Я чувствовал, что встречу тебя, любовь моя, - покрывая поцелуями бёдра, ответил Тэ. - И сегодня это наконец-то случилось! Для тебя надел парадные штаны, в которых есть всё необходимое, - в конце фразы Тэхён особенно сильно прикусил кожу на внутренней стороне бедра, от чего Чонгук ещё сильнее задрожал и всхлипнул. - Поставь свою прелестную ножку на мое колено, - мягко попросил Кощей. Прелестная ножка сорок пятого размера, почти элегантно опустилась на  бедро Тэхёна, открывая тому возможности для манипуляций. Одновременно с тем, как язык впервые обвел горьковатую от смазки головку, первый палец начал массировать еще не совсем податливый девственный вход, который до этого момента, наверное, и не догадывался, что может быть чем-то кроме выхода. Губы обхватили член и вместе с тем, палец скользнул дальше, проходя в жаркое отверстие. Чонгук закусил губу, но сдержал рвущийся из горла стон. Сдерживаться удалось не долго, чем глубже член проскальзывал во влажность рта и узость горла, тем больше Чонгук отрывался от реальности, не замечая, как начал тихо постанывать, а второй палец уже хозяйничал в его дырочке, неторопливо растягивая анус под себя. Гук кайфовал от ощущений горячего горла сдавливающего его орган, от пошлых звуков вырывающихся из Тэхёна, того, как он закашливался, когда не выпускал изо рта свою конфетку слишком долго, жадно высасывая всё из пока еще невинного принца. Третий палец и Чонгук выгнулся, ударяясь затылком о стену. - Кощеееей… - простонал Чонгук. - Тэхён, - Кощей пососал одно яичко. - Называй меня Тэхён. - Тэ… Тэхён, я не выдержу, давай быстрей, - захныкал Чонгук. - Дай мне насладиться! Я сто лет не трахался. - Сто лет!? - с удивлением глянул на него Гук, слегка придя в себя. - Был один Леший, но там занозы потом дольше вытаскивал, чем... Не отвлекай! Тэхён растягивал его методично, не спеша, стараясь поймать каждую эмоцию. Поворачивал пальцы, раздвигал, искал ту самую точку. И когда Чонгук вскрикнул и чуть подпрыгнул на месте, радостно заулыбался. - Здесь? - Да…да, здесь ещё… - принц уже мало сдерживался. Ему надо было больше, он отчаянно старался насадиться не только на приветливый рот, но и на проворные пальцы. - Запомним, - сделал для себя отметку Кощей, продолжив массировать простату. Тэхён вытащил пальцы. Расстегнул свои парадные штаны, освобождая член, при виде которого Чонгук гулко сглотнул. Он был длиннее чем у Гука, но слегка уступал в объеме.  Идеально прямой, головка темно-розовая. Ствол пульсировал в руке хозяина, а Чонгук мог лишь смотреть и жадно облизывать пересохшие губы. - Нравится? - с ухмылкой поинтересовался Кощей. - Да, - с придыханием ответил принц. Тэхён удовлетворённо хмыкнул и размазал смазку по члену. Подхватив всё ту же изящную ножку под бедро и уложив её на свое предплечье, он приставил головку к жаждущей его члена дырочке. Поймав взгляд Чонгука, он плавным толчком вошёл. Медленно, сантиметр за сантиметром. Принц замер и задержал дыхание. Тэхён вошел до конца, уперевшись лобком к королевским яйцам. - Выдыхай, мой хороший. Чонгук выдохнул, дрожаще и рвано, прикрыл глаза стараясь понять ощущения. Боли не было, заполненность, легкий дискомфорт, не больше. Тэхён начал аккуратно раскачиваться, медленно, с минимальной амплитудой. И почувствовав, что его уже не так сильно сжимают, он обхватил свободной рукой Гука  и подкинул, устраивая его ноги в ажурных чулках на своей талии,  подвязки аппетитно впились в кожу. Каменная стена холодила горячую спину, но это приносило приятное удовольствие. - Сильнее, быстрее, - прохрипел, сложенный почти пополам принц. - Не сломаю тебя? - с нотками беспокойства спросил Тэхён. - Как сломаешь, так и починишь. Ты же Кощееееей… - простонал Гук, впиваясь крепко, до побелевших костяшек, одной рукой в плечо, а пальцы второй путая в волосах искусителя. Тэхён ускорился, вбиваясь в него ритмично, жёстко каждый раз попадая в ту самую точку. Чонгук кричал  негромко, сдавленно, закусывая нижнюю губу. - Не сдерживайся, - рыкнул Тэхён, перехватывая парня одной рукой, второй хватая его за запястье и прижимая к стене над головой. – Я. – толчок. – Хочу. – толчок. – Тебя. – толчок. – Слышать! - А если другие услышат? - Пусть слышат… Что… Ты…Мой! — Тэхён говорил все это между жёсткими и глубокими толчками, которые все сильнее разжигали жар под кожей.  Чонгук закричал громче. Тэхён трахал его размашисто и без остановок. Чон буквально висел на нём, только стонал и сжимался вокруг члена. Кощей увидел, что сил у принца не хватает даже на то, чтобы просто держаться за него.  - Идём в гостиную, - прошептал Тэхён на ухо принцу, тот лишь смог кивнуть в ответ. Кощей вышел из него. Чонгук сполз по стене, ноги подкосились, чулки уже болтались на щиколотках, подвязки, расстегнувшиеся в процессе, перекрутились на талии. Тэхён подхватил принца, стянул с него блузу, отбросив ей в сторону. Закончив с помощью обессиленному принцу, он скинул с себя болтающиеся на щиколотках штаны, рубашка улетела следом. Подхватив на руки мало соображающего Чона, поволок его в гостиную. Комната была большой и светлой, правда диванчик, обитый изумрудным бархатом, узковат и не настолько мягок, как хотелось бы. Но в любом случае, это лучше каменной стены. Тэхён уложил Чонгука на спину и развел его ноги в стороны, открывая идеальную картину: член стоял колом, касаясь живота и подрагивая, мокрая и блестящая от смазки задница так и манила вылизать, но это не сейчас. Тэхён опустился перед призывно раскрытыми бёдрами и взял в рот — резко, глубоко, сразу до горла. Чонгук вскрикнул и выгнулся, западая на бок, но был быстро перехвачен и возвращён на место. - Х-хватит, пожалуйста, - буквально взмолился принц. - Тише, тише, я не закончил, - успокаивающе проговорил кощей, слегка подув на измученную головку члена Гука. Тэхён делал минет быстро и грязно, со слюнями, стекающими по яйцам, хлюпаньем и сытым причмокиванием. Чонгук вцепился в его волосы, то отталкивая, то прижимая обратно. Он сосал до тех пор, пока Чонгук не забился в предоргазменных конвульсиях. И тогда Тэхён всё прекратил, А Чонгук жалобно заскулив, попытался лягнуть ногой мучителя. Кощей, сыто улыбаясь, поднялся, навис над ним, игриво чмокнул в губы и снова вошел одним слитным движением, до упора. - Смотри на меня, - прошептал Ким. Чонгук смотрел. И Тэхён вбиваясь в королевский зад, смотрел в ответ, не отрываясь. Лицо сосредоточенное, брови чуть нахмурены, испарина на висках. Чон провел пальцами по его щеке, губам, переходя на длинную шею и ключицы. Он улыбнулся, пьяно, расслабленно. Тэхён наклонился и поцеловал его, продолжая двигаться. Глубокие поцелуи в такт не менее глубоким толчкам. - Повернись, - сказал Тэхён через минуту активных действий. - На живот? - захлопал длинными ресницами Гук, не совсем понимая, что от него хотят. - Да, - подтвердил Тэ. - И встань на четвереньки, как собачка…попу к верху, - руководил Тэхён. Чонгук перевернулся, было слегка смущающее, да и ноги подрагивали от усталости. Он встал, как сказали, оперевшись на подлокотник. Тэхён вошёл сзади сразу  размашисто и до шлепка. Чонгук зарывшись лицом в бархат, громко вскрикивал при каждом толчке. - Громче, - рыкнул Тэхён и звонко шлёпнул по вздёрнутой королевской заднице. Резные ножки дивана скрежетали по мраморному полу от ритмичных толчков. - Бляяяя… - Гук мог лишь хныкать в ответ. - Громче, Гуки! Я хочу тебя слышать! Тэхён ухватился пальцами за подвязки и за них натянул на себя парня особенно сильно, заставляя взвыть и прокричать: - Твою мать…Блять, Тэхён…аххх… - Да, малыш, вот так! Громче! А Чонгук уже не мог сильнее. Ему казалось, что он кончал мозгами раньше, чем телом. Тэхён чувствовал, как принц сжимается вокруг него, как дрожат его бёдра. И сука диван, продолжал скрежетать по полу, раздражая этими металлическими воплями. - Нет, кончать будем не здесь, идём в спальню! - сказал Тэхён замедляясь. - Ты мне решил экскурсию по дому устроить? – захныкал Чонгук. – Давай здесь! Я не дойду! - Донесу, - отрезал Тэ и, подхватив огромное и крупногабаритное счастье, в смазке и следах от пальцев, на руках потащил в свою спальню. Спальня Тэхёна была большой. Огромная кровать с балдахином, чёрными простынями и кучей подушек, одна из которых была в виде самого Тэхёна. - Ты спишь с собой? - захихикал принц. - А у тебя чулки с бантиками, – парировал Тэхён. - Продолжим обмениваться странными фактами  друг о друге? Или ты позволишь мне закончить начатое? Тэхён медленно наступал на свою жертву, которая мягко опускалась спиной на перину, призывно раздвигая ноги, желая ощутить член глубоко в себе. Как только он приблизился достаточно близко, мощные бедра обхватили его за талию и притянули ближе, вынуждая войти в жаркую узость. Чонгук стонал, хватал простыни, комкал их и рвал. Когда Тэ вновь и вновь менял угол, скорость, глубину, не давая упасть принцу за край этого наслаждения. Он вбивался медленно и глубоко, затем быстро и мелко. Потом снова глубоко, выходя почти полностью и входя одним движением. - Ты специально мучаешь меня! - выдохнул Чонгук с отчаяньем. - Конечно! Я хочу, что бы ты навсегда запомнил свой первый раз. - Я запомню, запомню…пожалуйста… - уже не понимая о чем именно просит, умолял Гук. Тэхён наклонился, поцеловал того в шею, ключицу. Коснулся соска, лизнул, слегка прикусил, отчего Чон вскрикнул и выгнулся навстречу.  - Какой же ты чувствительный, и отзывчивый подо мной, - довольно стонал Тэхён. – Кончай, мой сладкий! Давай! Принц закричал, выгнулся дугой, уперев затылок в подушку-Кощея, и излился в оргазме, забрызгав спермой живот и грудь. Тэхён не останавливаясь, продолжал двигаться, используя расслабленное тело Чонгука, который лежал, тяжело дыша, и чувствуя каждое движение внутри. Это было слишком, после оргазма, когда чувствительность каждой клеточки почти зашкаливает. Тэхён ускорился. Чонгук сжал зубы, вцепился в его руки, лежащие на бёдрах. Кощей вошёл еще несколько раз предельно глубоко, сильно, и, замерев, кончил с рыком. Он аккуратно вышел из королевской задницы принца и лёг рядом. Опутав последнего руками и ногами, притянул к себе и, прижав, сладко, медленно, лениво поцеловал. Они лежали мокрые, липкие, грязные, слипшиеся и пытались отдышаться. - После всего, что ты со мной сделал, - сказал тихо принц. – Ты просто обязан на мне жениться. - Завтра едем к папеньке, - счастливо улыбнувшись, проворковал Кощей и поцеловал уставшего (читай заёбанного) принца в нос. *** Утром Кощея разбудил не запах любимого тела под боком. Хотя запах был очень приятный. Ночью, пока суженный дрых без задних ног, переливисто храпя и смешно морща нос, Тэхён его вытер, намазал ароматным маслом. Все укусы и засосы кремушком смазал. Волосики причесал. Хотел ещё ногти ему подстричь, но они и так были подстрижены. Короче, развлекался, как мог. И вот теперь с утра, вместо того, что нежить, лелеять и целовать любимое тело, он лежал и слушал хрип, завывание и ор королевских фанфар. - Что за хрень? – хриплым сонным голосом прошептал Чонгук. - Видать, папенька пожаловал, - спокойно ответил Кощей. Принц мгновенно открыл глаза и уставился на будущего мужа. - Нам, пиздец, Тэша… - Не бздеть! – скомандовал Кощей, хотя сам немного бздел. Чонгук подскочил с кровати и тут же со стоном шмякнулся обратно. - Спинаааа, - стонал он. – Жопа болиииит. Мои бёёёёдра, - продолжал хныкать он. - Любовь моя, - Кощей чмокал во все болючие места. – Ягодка моя. Всё пройдёт. Иди я тебя пожалею. - Грабли свои убрал! – рыкнул Чонгук. – И губёшки свои подбери! Секса больше не будет! Кощей застыл статуей и большими глазами смотрел на предел своих мечтаний. Принц шмыгнул носом и буркнул: - По крайней мере сегодня, - потом посмотрел на Тэхёна и добавил: - До обеда! Кощей расплылся в идиотской довольной улыбке. И вытянув губы, потянулся к любви всей своей жизни. Чонгук тыкнул пальцем ему в грудь и громко сказал: - Нас король ждёт! Кощей кивнул и сказал: - Одеваемся! Принц растерянно посмотрел вокруг и промямлил: - Во что? Ты вчера всё изодрал… Он обиженно надулся, выпятив нижнюю губу, и сложил руки-базуки на груди в замок. Кощей улыбнулся и крикнул: - Кузя! В спальне мгновенно появился Домовой. Чонгук взвизгнул и прикрылся Кощеем. - Кузя, надо одеть моего жениха по последнему слову моды! – смеясь и барахтаясь в руках у принца, приказал Тэхён. - Ой, разоришь ты нас хозяин!  - запричитал Кузя. – Пока все голые жопы оденем, сами голожопые останемся! - Цыц! – рявкнул Кощей. – Шустрей давай, нас папенька ждёт! *** Король Шихёк первый и единственный (славатебегосподи), не дождавшись сыночка домой, рванул за ним. Вся конная рать, королевская свита, придворная знать ехала с ним. Приехав во владения Ким Кощея Тэхёна, он приказал фанфарами известить о своём прибытии. Намереваясь зайти в терем, он выдвинулся вперёд, но, был встречен ебалаем и остановлен мощным лизем, от носков туфель до макушки. Отплевавшись и проморгавшись, король уставился на ебанутое чудо, которое махая свои огромным хвостом от радости встречи,  раскидало всех стражников, что бросились Шихёку на помощь. - А кто это у нас такой холёсенький! А кто это у нас такой сляденький! – вдруг начал сюсюкать король. – Ути-пути-сюси-муси! Ебалай от радости не знал, что ему делать. То ли падать и пузо подставлять, то ли продолжать зализывать, то ли обоссаться на радостях. Выбрав первый вариант, он бухнулся своей огромной тушей перед королём и призывно подставил мохнатый живот. Король, позабыв о сыне, и что вокруг стоят его придворные, плюхнулся сверху на ебалая, жмякая и почёсывая мягкое пузо. - Папа? – раздался удивлённый голос Чонгука. Король немедленно вскочил на ноги и подбоченившись принял грозный вид. - Ты где был!? – заорал он. – Я весь извёлся! Поседел, похудел, ночами не спал! - Меня не было одну ночь! – обиженно пробурчал принц. - Целую ночь! - Ты сам меня послал за Кощеевой головой! - И? – распалялся король. – Это минутное дело! Пришёл, отрубил, ушёл! Где голова? - Моя голова при мне, - спокойно сказал Кощей, выйдя из-за спины принца. Король сделал три прыжка назад и, тыча дрожащим пальцем в Тэхёна, пропищал: - Почему его голова ещё там!? - Потому что мне муж нужен с головой! Ты не представляешь, что он умеет ею делать! – воинственно рыкнул Чонгук и весь покраснел. - Муж? – воскликнул Шихёк. Чонгук кивнул и, притянув к себе Тэхёна, прижал к своей груди. - Ты… ды… вы… гы…б…п… - задыхаясь бормотал король. - Ваше величество, - начал Тэхён. – Прошу руки, ноги, сердца, всего тела и всех соответствующих органов вашего сына. Король вытаращил глаза и, захлопнув рот, удивлённо таращился на Кощея. Потом очнулся, перевёл взгляд на сына и прошептал: - А Херанука? - Не нравится она мне, - буркнул Чонгук. - Мне он нравится, - принц шмыгнул носом и кивнул в сторону ошарашенного Тэхёна. - Не отдам! – отрезал Кощей. – Он мой! Король всхлипнул, махнул рукой и сел на ебалая, который так и валялся у ног его величества. - Ну, пааап, - жалобно протянул Чонгук и сел рядом. Ебалай напрягся. - Любишь его? – отвернувшись в сторону, буркнул король. - Люблю, - вздохнул Чонгук. Тэхён радостно улыбнулся и хотел присесть рядышком, но ебалай был против! Он пихнул задней лапой Кощея и тот улетел бы в ебеня, если бы не вовремя ухвативший его за плащ Чонгук. - Что в нём такого хорошего? – король оглядел будущего зятя пристальным взглядом. - Х…харизма у него… большая… очень, - смущённо проговорил принц и залился ярким румянцем. Король прищурившись с подозрением посмотрел на сына, а тот смущённо уткнулся Тэхёну в живот. - Так! – гаркнул Шихёк. Ебалай с испугу подорвался и все оказались на земле. Король поднял голову с короной, которая опять болталась на одном ухе. Ну, блять, надо с этим что-то делать, ну, честное слово! И продолжил орать: - Слушай мой королевский приказ! Чонгук поднял папеньку, неудобно как-то королевские приказы зачитывать лёжа на сырой земле. - Немедля готовиться к свадьбе! Прямо здесь и сыграем! *** И гремел тот пир на весь Корейский мир. Три дня и три ночи пировали, пили, жрали. Песни пели, танцы танцевали. Всех на пир позвали. Леших да Кикимор. Ягу с Водяным. Кузеньку и голожопых опездолов, но они, конечно же, были одеты. И мы там были, мёд пиво пили, с лешими крутили, Водяного чуть не отбили, за что от Яги пиздов получили. А молодые наши жили долго, счастливо и регулярно. Конец! Пы.Сы. А ебалая король себе забрал, чтоб во дворце скучно не было. А потом сам на Херануке и женился. Теперь точно конец!