Время перемен

      Гарри Поттер старательно обжаривал стейки, переворачивая их на сковороде, и одновременно следил за тем, как рядом нарезаются огурцы для салата. Парень сильно нервничал. Рано утром Гермиона и мистер Свон ушли на кладбище, а он остался дома, посчитав, что это сугубо семейное и личное дело. А сидеть без дела Поттер не привык — в такие моменты в голову сразу лезли мрачные мысли. Чтобы как-то отвлечься, он отправился в ближайший магазин, ведь холодильник холостяка Чарли Свона был практически пуст. Готовить Гарри любил. Возможно, это было единственное, за что он мог сказать спасибо тёте Петунье: именно она, сама того не желая, научила его основам кулинарии. Поттер схватывал всё на лету и готовил с удовольствием; Дурслям даже не приходилось его заставлять. О своей странной особенности — снимать стресс готовкой — он узнал летом перед вторым курсом. Дурсли запретили ему возвращаться в Хогвартс, и он, сам не заметив как, наготовил целую гору сладких булочек. То же повторилось перед третьим курсом, когда он переживал, что дядя Вернон не подпишет разрешение на поездку в Хогсмид, и перед четвёртым — из-за тревоги за Сириуса. В любой стрессовый момент, если ему удавалось добраться до кухни, он начинал готовить — много и вкусно. Домовые эльфы Хогвартса в какой-то момент даже перестали пускать его в школьные кухни. Об этой своей черте Гарри старался не распространяться. Например, летом перед пятым курсом, в ожидании суда, ему приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы не оттеснить миссис Уизли от плиты. И до приезда в Форкс ему прекрасно удавалось скрывать эту свою слабость. И лишь мистер Свон раскусил его. Кстати, шериф просил называть его просто Чарли, но Поттер не привык обращаться к старшим по имени. Шериф ему с первого взгляда понравился: спокойный, ненавязчивый, с хорошим чувством юмора. По дороге в магазин ему встречались улыбчивые и довольные жизнью горожане. Со всеми приходилось здороваться, а самые любопытные знакомились и расспрашивали, откуда он и что делает в их городе. Гарри отвечал, что он из Британии и гостит у мистера Свона. Некоторые пытались выведать больше, но он так устал от внимания, что отнекивался спешкой. Поттер не любил быть в центре всеобщего интереса; если честно, он с радостью покинул Британию именно по этой причине. Но он бежал не только от славы: от тяжёлых воспоминаний, от смертей, что легли на его плечи, от слёз родственников погибших, от обвиняющих взглядов Рона — из-за гибели Фреда и его девушки Лаванды — и ещё от многого, многого другого. Когда Гермиона получила страшное известие, Гарри сразу предложил поехать в Америку и навестить могилы её родителей. Она долго плакала и не решалась, но парень понимал: это тяжело, но необходимо. Поттер договорился с гоблинами, и те за отдельную плату оформили ему два маггловских паспорта: британский и американский. Гарри не понимал, зачем ему американский, если он не собирался здесь оставаться, но гоблины настояли. С документами у Гермионы всё было в порядке — у неё было двойное гражданство. Оставалось лишь купить билеты на самолёт — что они и сделали. С тяжёлым пакетом продуктов Гарри вышел из магазина. Задумавшись, он не заметил, как столкнулся с кем-то. Пакет выпал у него из рук, и несколько яблок покатились по мостовой. — Прости, я вас не заметил, — первым заговорил незнакомец. Гарли поднял взгляд. По голосу и телосложению это был парень, но выглядел он более чем странно. Во-первых, несмотря на жару, на нём были перчатки, шапка, поднятый ворот куртки, скрывавший нижнюю часть лица, и солнцезащитные очки. Во-вторых, когда незнакомец наклонился, чтобы помочь собрать яблоки, они сильно стукнулись лбами. От удара у Поттера перед глазами даже «искры посыпались». — Ауч! — вскрикнул Гарри. — Извини, пожалуйста! — встревоженно произнёс незнакомец. — Держи, приложи ко лбу, будет шишка. Мне пора, ещё раз прости. Он отдал Гарри собранный пакет и… кусок льда, непонятно откуда взявшийся. В самом деле, не носил же он его с собой по городу! Гарри, ничего не понимая, взял пакет. Странный тип исчез так же внезапно, как и появился. Гарри готов был поклясться, что тот трансгрессировал, но, увы, в Форксе волшебников быть не должно было… Или они с Гермионой что-то упустили? Голова раскалывалась. Приложив лёд к ушибу, Поттер побрёл в сторону дома. Размышляя о странной встрече, он довольно быстро оказался на крыльце дома Свон; по счастью, по дороге ему больше не попался ни один любопытный сосед. Лишь миссис Драп сидела в беседке возле своего дома и что-то ворчала себе под нос о «подозрительных личностях, повадившихся в дом шерифа». А вроде уважаемый в городе человек, и позволяет себе такие вольности! Чарли предупредил парня об этой старухе, так что Гарри не придал её бормотанию значения. Поттер подошёл к зеркалу в прихожей. На его лбу красовалась огромная шишка. «Неудивительно, что голова так раскалывается», — с грустью подумал он. Разложив продукты по холодильнику и раковине, он снова приложил лёд к ушибу. На часах уже пробило два, а Гермионы и Чарли всё не было. Гриффиндорец вздохнул, убрал лёд и принялся за готовку, но мысль о незнакомце не выходила у него из головы. Спустя некоторое время Поттер услышал, как в замке повернулся ключ. Гарри вышел в прихожую, чтобы встретить Гермиону и мистера Свона, но на пороге стояли не они.