Сталь и дерево

      Чавкающая грязь липла к начищенным до блеска сапогам. Вместо отрепетированного строя тренировочное поле наполнили звуки лихорадочного отступления. Накрапывающий дождь приглушал испуганный шёпот уходящих кадетов. Свинцовое небо гнуло головы новобранцев, скрывая стыд от тех, кто остался.       Вслед тем, кто благоразумно выбрал спокойную жизнь в столице и за Стенами, раздался громкий, поставленный голос. Инструктор Кадетского корпуса начал перечислять имена, давая последний шанс на смену войск.       — Бозард Оруо!       В соседнем ряду кто-то дёрнулся вперёд. Прямая спина, вскинутый подбородок, сведённые брови. Дрожь, как у трусливого зверя.       — Рал Петра!       Ещё один голос рассёк мимолётную тишину. Кулак мгновенно подлетел и ударил в грудь. Опять всё идеально по уставу. Кроме сбитых в кровь костяшек.       — Вербер Оливер!       Голова на широких плечах качнулась, как у болванчика. Рыжая макушка выше всех, без солнца будто ржавая. А веснушки — как грязь на щеках. Из груди скороговоркой вырвался осточертевший лозунг.       — ДеВитт Эльза!       Резкий голос. Скрипучая сцена. Холодный ветер. Всё это теперь касалось и её.       Безучастный взгляд блуждал по тяжёлым низким тучам. Услышав своё имя, Эльза неторопливо опустила голову и мимолётно перехватила умоляющую гримасу Оливера. Закатив глаза, она вяло прижала кулак к сердцу. Её пульс участился лишь от одной мысли:       «Хоть бы сегодня обошлось без грома».

***

      Поздно вечером офицеры Разведкорпуса столпились в кабинете, забирая тонкие папки из рук Эрвина Смита. Со слов командующего, новичков в отряды распределяли случайно, но в это было трудно поверить при виде запертой двери после выпуска кадетов.       Майк пролистывал личные дела, задерживаясь взглядом лишь на паре новобранцев. Ханджи сидела на столе, свесив ноги, и вчитывалась в строчки, выведенные рукой Кита Шадиса. Леви прислонился к стене в дальнем углу, хмурясь с каждой новой характеристикой.       «Петра Рал. Дисциплинированный солдат, вошла в десятку лучших выпускников…»       «Оруо Бозард. Одиннадцатое место. Не хватает усидчивости и врождённых навыков…»       «Эльза ДеВитт. Восемнадцатое место…»       Абзацы в её личном деле были объёмнее, а оценка личных качеств и способностей — менее сдержанной и беспристрастной.       «Навыки управления УПМ выше среднего. Мобильная, быстро ориентируется на местности…»       «Некомандный игрок…»       «Поведение демонстрирует полное пренебрежение субординацией…»       Капитан мельком заглянул на последнюю страницу и тут же закрыл её, увидев длинный список взысканий и выговоров.       «При малозначимом риске предпочитает отступление, а не нападение…»       «Ставит собственные интересы выше команды и приказов».       Леви кинул папку на стол и провёл пальцами сквозь чернильные волосы.       — Эрвин, твоя система распределения сопляков — полное дерьмо.       Смит, не отрываясь от документов, рассеянно пробормотал:       — Ты говоришь это каждый набор.       — Тц, раньше кадеты хотя бы делали вид, что им не насрать на человечество и великую миссию Разведкорпуса.       — Раньше тебя не волновала мотивация новичков, пока они выполняли свою работу. — Вкрадчивый голос командира контрастировал с его раздражённым и пронзительным взглядом.       Немое противостояние серых и голубых глаз прервала непринуждённая реплика с последних рядов:       — Если бы не слепое распределение, ты бы тоже нахрен никому не сдался, коротышка.       — Майк, иди в жопу, — бросил Леви через плечо, даже не обернувшись на сослуживца.       — Бедный Флагон…       — Захариус, завались. — Столешница под пальцами капитана угрожающе затрещала.       — Леви, ты слишком требователен к мелким. — Ханджи соскочила на пол и направилась в сторону друга, чтобы предотвратить столкновение сильнейших солдат Стен. — Ещё ни разу их не видел, а уже жалуешься.       — Очкастая, а ты слишком довольна. — Капитан сбросил руку Зое со своего плеча, сунув ей личное дело ДеВитт. — Если у тебя в отряде опять одни ботаники, это не значит, что и остальным повезло.       Ханджи вновь положила локоть на плечо Леви, читая исписанные листы. Разведчик фыркнул и пихнул её острыми костяшками в бок. Учёная сморщилась то ли от боли, то ли от причин, по которым Эльзу отправляли на гауптвахту.       — Случай тяжёлый, но не критичный. — Зое тряхнула головой, тут же возвратив непринуждённый вид. — Может, в поле она покажет себя.       — Сомневаюсь, — коротко бросил Леви, взяв в руки дело другого новобранца. Папка ДеВитт оказалась в самом низу стопки, в соответствии с ожиданиями, которые капитан на неё возлагал.

***

      Ранним утром свёрток с вещами лежал в углу повозки. Эльза предпочла мёрзнуть под промозглым ветром в пять утра, чем слушать рыдания соседок по комнате, которых распределили на службу в разные части Гарнизона. Тем более ДеВитт не собиралась отвечать на осточертевший вопрос:       «Почему ты выбрала Разведкорпус?»       Любая причина, настоящая или выдуманная, натыкалась на шквал восклицаний и попыток отговорить от смертоносного, по мнению многих, решения. Невозможно объяснить тем, кто рос на поверхности, что борьба с безмозглыми титанами безопаснее, чем жизнь под прицелом кровной мести.       После убедительной легенды сослуживцы делились своими историями, даже если никто об этом не спрашивал. Эльзе было плевать на душещипательные рассказы тех, чьих имён она не запомнила.       По территории Кадетского корпуса были разбросаны следы вчерашнего выпускного: осколки стекла, бычки от самокруток, лужи блевотины и порванный сапог. ДеВитт пропустила празднование, незаметно ускользнув из толпы. По пути в комнату она стащила пару одеял из мужского крыла. Владельцы вряд ли заметили пропажу сквозь туман дешёвой браги, а Эльза впервые за осенние ночи заснула в тепле.       ДеВитт бесцельно бродила по спящему Корпусу, пока не наткнулась на конюшни. Она подошла к стойлу, чтобы попрощаться с местными лошадьми, особенно с одним упрямцем. Чёрный конь, которого из-за буйного нрава недолюбливали даже тренеры, тут же приоткрыл один глаз, услышав тихий голос. Он лениво оглядел Эльзу с ног до головы и фыркнул, нехотя перебирая копытами.       — Будешь дальше паясничать? Я вообще-то сегодня уезжаю. — ДеВитт опёрлась на деревянную перекладину, хитро прищурилась и протянула руку вперёд. — Вижу, что хочешь гладиться.       Конь топнул, тряхнул гривой, но после медленно подошёл к Эльзе. Она слабо улыбнулась и начала чесать кончиками ногтей длинную морду от ушей до носа. Хмурый зверь подставил бок, и ДеВитт дотронулась до жёсткой шерсти. Спустя пару тихих минут её остановил голос, который сегодня она стремилась избежать.       — Эль, я тебя везде искал! — Двухметровая фигура загородила дверной проём и редкие солнечные лучи.       — Кого ты искал, Оливер? — раздражённо рявкнула ДеВитт и отдёрнула руку от коня.       — Эльзу, — Сослуживец на миг замолчал. — Ну брось, три года служим, можно ведь не полным именем…       Он не успел закончить фразу, как юркий силуэт проскользнул мимо него на улицу, как ящерка меж камней. Она упрямо шла вперёд, надеясь, что дурацкому Верберу хватало мозгов, чтобы не идти за ней.       — Да тебе понравится, нужно просто привыкнуть! — Оливеру за пару размашистых шагов догнал семенящую Эльзу. — Придём в Разведку, и все запомнят нас как Эль и Оль.       — Мы что, псины какие-то? — ДеВитт дошла до сарая, за которым они прятались от толпы все годы учебы. — Не смей меня так называть.       — Там нас будут дрессировать ещё сильнее, так что невелика разница. — С губ Оливера сорвалась неожиданно язвительная шутка, от которой Эльза с удивлением вздёрнула брови. — Кстати, про собак. Вчера вечером опять приходила дворняга, так её взяли за лапы и заставили танцевать в кругу!       — Надеюсь, она вас всех покусала. — Эльза упёрлась в бочку, подпрыгнула и устроилась на крышке. Убедившись, что никто не проснулся, она расслабленно облокотилась на облезлую деревянную стену.       — Обошлось без этого. Зато она залезла на стол и слопала несколько тарелок еды. — На этих словах грязно-зелёные глаза Вербера расширились. Он хлопнул себя по лбу и потянулся к мешочку, прикреплённому к поясу. — Ты вчера опять сбежала, но я успел выхватить праздничный десерт.       Оливер достал замызганный кулёк и протянул Эльзе, вытерев руку о траву. Она развернула пергамент, и на штанину капнул мёд. Сослуживец притащил ей запечённое яблоко с орехами — угощение, редко перепадавшее кадетам. Но в честь выпускного командование решило обрадовать новоиспечённых солдат.       Эльза, не обращая внимания на липкость и разваливающуюся мякоть, откусила маленький кусочек. Яблоко давно остыло, заветренные крошки грецкого ореха царапали нёбо, горечь подгнившего плода перебивала сладость мёда. Но ей было всё равно — Эльза прикрыла глаза, взяла фрукт кончиками пальцев и после каждого укуса проводила языком по перепачканным губам. Десерты из плодов, напитанных лучами солнца, были на вкус, как свобода и чистый воздух.       Она не заметила, что Оливер с тоской следил за каждым её укусом, поедая яблоко лишь глазами. Проглотив голодный ком в горле, он опустил голову и с еле заметной улыбкой пробормотал:       — Надеюсь, тебе понравилось.       — Да, очень вкусно. — Оставив от яблока лишь черенок, Эльза выбросила его и дочиста облизала пальцы. — Ты успел ещё что-нибудь перехватить?       — Хотел взять картошку с салом, но Оруо увидел и надавал по рукам. — Вербер нервно потёр свои мясистые костяшки, поджав губу.       — Оливер, ты раза в три больше этого придурка. — Эльза наклонилась ближе, перехватывая блуждающий взгляд. — Вмазал бы ему, оттащил в угол и сказал остальным, что он нажрался, как скотина.       — Я так не могу.       — Ну тогда привыкай, что все тобой будут помыкать. — Она откинула волосы назад и еле усмехнулась. — Я пару раз приложила особо болтливых идиотов, и все сразу заткнулись.       — Пару раз? — Вербер оживился и громко гоготнул, напугав клюющих мусор ворон. — Если бы я дрался, как ты, то кто бы тебе носил еду из столовой?       Эльза почесала затылок и запрокинула голову, наблюдая за расходящимися тучами.       — Про это я не подумала. — Постучав каблуком по бочке, она горделиво выпалила, будто придумала план по бескровной зачистке титанов: — Будем разбираться с мудаками по очереди. Две недели я, одну неделю ты. Составим план, и больше тебя точно никто не обидит.       Оливер хлопнул по своему колену, откинулся назад и заржал ещё громче. Увесистым движением он толкнул Эльзу в плечо, и та чуть не свалилась с бочки. В следующее мгновение Вербер оступился и ударился головой о козырёк покосившейся крыши. К глубокому басистому смеху присоединилось прерывистое хихиканье, приглушённое ладонями.       Успокоившись, Оливер опёрся локтем о стену.       — Если бы ты пользовалась мозгами все три года, точно попала бы в десятку. — Приплюснутый нос, покрытый веснушками, резко шмыгнул. — И прямиком в полицию. А уже в столице кушала бы одни яблоки.       — Ой, блять, ещё чего! — Эльза резко выпрямилась и высунула язык, будто её сейчас стошнит. — Не по чести матёрой путаться с крылатыми свиньями.       Оливер застыл и быстро заморгал, словно испуганный щенок. Он медленно оглянулся, выискивая непрошенных свидетелей их разговора.       Эльза прикусила щёку, осознав, что наговорила. Фразы, въевшиеся в кожу, не отмывались ни тёплой водой, ни ароматным мылом. Свет не выжигал тени, отпечатавшиеся под рёбрами, на стенках глотки, глубоко в черепе. Иногда тьма вырывалась наружу, угрожая вернуть Эльзу обратно под землю.       Она было открыла рот, чтобы на ходу придумать оправдание непривычным для уха сослуживца словам, как её прервал дрожащий голос Вербера:       — Ты… ты что такое говоришь? Нас могут услышать! Арестовать за неуважение к представителям власти!       Эльза шумно выдохнула, спрятав под громким дыханием своё облегчение. Проще подыграть тому, что напридумывал себе Оливер.       — Не бойся, ещё часа два солдатики дрыхнуть будут. — Она вальяжно перекинула ногу на ногу и опустила на свою коленку острый локоть. — Сегодня станем разведчиками и сами будем подтираться тканью с единорогом.       Вербер прислушался к звукам вокруг и убедившись, что в округе фыркают лишь лошади, грузно опустился на скамью.       — До белого титана меня доведёшь, ДеВитт, — буркнул Оливер, вытерев со лба капли пота, и перевёл разговор в безопасное русло. — Как думаешь, к кому в отряд мы попадём?       — Мне всё равно, — отмахнулась Эльза. — Лишь бы мозги не трахали.       — Я бы хотел служить у капитана Леви. — Вербер намеренно проигнорировал грубые слова. — Рядом с ним я смогу стать сильнее и защитить тех, кто мне дорог.       — Стены, весь сто второй выпуск встал в очередь, чтобы ему сапоги лизать? — Эльза фыркнула и поджала губы. — Ну серьёзно, как уважать человека, который называет себя «сильнейшим воином человечества»?       — Его так зовёт народ. — Вербер нахмурился, не отводя взгляд от острого прищура карих глаз. — И заслуженно. Он уничтожил больше сорока титанов!       — Пф, если бы ему не нравилось это прозвище, давно бы всем рты закрыл. Но похоже, обожает язык между…       — Эльза!       — Ну что? — Она дёрнула ногой, пытаясь достать носком ботинка до плеча сослуживца. — Надеюсь, судьба хоть тут меня убережёт. Лишь бы не в отряд Леви…

***

      Во внутреннем дворе штаба Разведкорпуса проходили первые построения новичков. Леви стоял перед небольшой шеренгой новобранцев, ставших частью его отряда. Параллельно немногословному рассказу о правилах службы он бросал точечные взгляды на подчинённых, словно цеплялся крюком УПМ за их особенности.       «Бозард. Лицо, будто под носом насрано».       «Рал. Рыжая зубрила».       «ДеВитт. Ох блять…».       Среди ровных спин, поднятых подбородков и заправленных рубашек разведчица выбивалась, как надоедливая прядь. Непослушные волнистые волосы были убраны в высокий хвост тонкой тёмной ленточкой. Ремни формы расхлябанно болтались на бёдрах. Вызывающе расслабленная поза усиливалась ладонью на боку. Эльза не была одичалой, как Ханджи после недель экспериментов, или разбитой, как офицеры после вылазки. Она выглядела так, будто после скучного построения у неё есть дела поважнее. Будто Разведка не целиком забрала её жизнь, а стала лишь назойливой частью.       Леви вновь убедился — в Кадетском училище служат идиоты, раз они не приструнили обычную соплячку. Но его удивило, как ДеВитт не вылетела на первом году учёбы с такой дисциплиной. Свалив абсурдность решения на мягкотелость коллег, он определил для себя стратегию по работе с проблемным солдатом: либо сломать её, либо прогнать.       Сделав пару шагов мимо едва дышащих новобранцев, Леви обозначил первые задачи:       — Вылазка через полтора месяца, с первыми заморозками. Тренировки через четыре дня. Пока вы шатаетесь, как обосравшиеся младенцы, от вас нет толка. — Он всматривался в лица разведчиков, поспешно отводивших от него взгляд. — Вы должны понять, куда вас занесло. Сегодня уборка правого крыла. Завтра драите конюшни, сортиры и столовую. Потом…       Леви дёрнул головой, словно зверь, почуявший запах крови. Кончиками ушей и выбритыми висками он уловил, будто кто-то в шеренге плюнул ему в спину. Ему не нужен был громкий повод, чтобы поставить подчинённую на место — достаточно вздёрнутой брови и кривой линии поджатых губ, выдавших её несогласие с решением офицера.       Леви неспешно подошёл к Эльзе, ожидая, что мурашки пробегут по её спине так же, как у сослуживцев. Но вместо страха он увидел в карих глазах презрение и высокомерие.       — Проблемы, рядовая ДеВитт?       — Никак нет, капитан. — Кулак лишь коснулся груди. Без усилия и уважения.       За пренебрежением приходит равнодушие.       — Мозгов не хватило, чтобы за три года научиться отдавать честь?       — Правая рука — на сердце, левая — за спиной. Всё верно, капитан. — Елейный голос с трудом скрывал нарастающее раздражение.       После равнодушия — неповиновение.       — Не делай мне одолжения. Приветствие, обращение, ответ. Моментально. Никто тебя ждать не собирается, рядовая.       — Вы забыли про уборку, сильнейший воин… Ой, капитан. — Потрескавшиеся губы исказились в корявую ухмылку.       Неповиновение — смерть.       Солдаты в шеренге застыли, словно их залили в воск. Бозард шумно выдохнул, Рал закатила глаза. Было видно, что всю учёбу они были вынужденными зрителями цирка, который устраивала ДеВитт. И надеялись, что Разведка выбьет из неё браваду, спесь и остальное дерьмо.       Леви прищурился, дёрнул пальцами и подошёл к Эльзе вплотную. Она расправила плечи и подняла подбородок, будто могла сравняться с ним ростом. Он молча давил. Рядовая отказывалась прогибаться.       Стального взгляда серых глаз было достаточно для повиновения, молчания или страха. Но рядовая дрожала не от ужаса: желваки ходили ходуном, кулаки сжались до белых костяшек, вытянутые по швам руки трясло от ярости. Леви забыл, что когда-то и в Разведке на него осмеливались так смотреть. Когда он только выбрался из Подземки, когда тренировался с Фарланом и Изабель, когда пытался прикончить Эрвина…       Подчинённая смотрела на офицера так, словно он был грязью под её ногтями.       — Наряд вне очереди. Суточное дежурство у ворот штаб-квартиры, — отчеканил Леви.       Внутри заскребло плотоядное удовольствие, когда он увидел закушенную губу и нахмуренный лоб.       Но эта сволочь цеплялась за последнее слово, как за жизнь.       — Главное, что без швабры в руках.       Ударить в первый день разведчицу было бы слишком даже для вспыльчивого капитана. Власть била сильнее кулаков.       — Двое суток дежурства. Без еды. Без сна. Прямо сейчас, — бросил Леви, оглядывая притихшую ДеВитт с ног до головы. Он повернулся к остальным солдатам, будто Эльзы больше не существовало. — Кто посмеет притащить жратву из столовой, отправится вместе с ней. Ясно?       Новобранцы синхронно кивнули, хотя никто не собирался ей помогать. Эльза тряхнула головой и развернулась на каблуках, шагая прочь. Леви на миг усмехнулся и громко завершил инструктаж, чтобы ДеВитт услышала каждое слово:       — Отряд, нужник, конюшни и морг завтра не моете. Оставим удовольствие более достойным кандидатам.

***

      Косой осенний дождь не обращал внимания на крыши и хлестал по плечам разведчиков, сидящих на дежурстве у ворот штаб-квартиры. Пока сослуживцы ушли на ужин, Эльза оставила пост и отошла подальше от края башни, чтобы хоть немного унять дрожь, колотившую её тело. Она нетерпеливо отбивала сбивчивый ритм носком сапога, высматривая широкую фигуру у лестницы. Услышав громкие, грузные шаги, Эльза выдохнула и перестала трястись, переведя всё внимание на своего спасителя.       — Ты похожа на мокрую мышь… — Оливер беззлобно усмехнулся, но его оборвала протянутая рука в требовательном жесте.       — Что принёс? — Эльза не была настроена на дружеские разговоры.       — Немного хлеба и ломтик сыра. Здесь всё строже, чем в Кадетке. — Вербер достал из-за пазухи скромные остатки ужина, но даже такую мелочь нетерпеливо выхватили из его пальцев.       Разведчица сползла на пол, подтянула к себе колени, положила на них локти и начала грызть подсохшие остатки передними зубами. Она откусывала тонкие слои, пытаясь растянуть трапезу и обмануть пустой желудок иллюзией плотного ужина.       — Ну правда, вылитая мышь. — Оливер плюхнулся напротив Эльзы и вытянул ноги в её сторону. — Оруо сказал, что ты побила собственный рекорд и получила нагоняй на первом построении.       — Это всё ваш сильнейший воин, — фыркнула Эльза, подбирая пальцем крошки с промокшей формы и переводя разговор на более насущную тему. — Ты видел, когда в столовую припёрлись тот белобрысый со шрамом и кудрявый олух?       — Я ушёл, пока они стояли в очереди за похлёбкой. У тебя ещё двадцать минут, — протараторил сослуживец, следуя выверенной схеме по спасению Эльзы во время наказаний.       Она коротко выдохнула и расслабленно облокотилась на стену, доедая размякшую хлебную корочку. Расправившись с пайком, Эльза подняла на Оливера потемневшие глаза и сжала кулаки до белых костяшек:       — Сраный капитан со своей ебучей уборкой. Какого хуя я попала в отряд к этому мудаку, ну что за пиздец…       Вербер со временем привык к потокам брани Эльзы, постепенно переборов изумление, что в такой мелкой девчонке умещается столько ругани. Обычно он не пытался заткнуть её, но сейчас пламенную речь могли услышать другие разведчики. А Оливер не хотел, чтобы подруга навлекла на себя ещё больше проблем.       — Эль… — Кусок деревяшки пролетел мимо рыжих прядей. —…за, ты же сама говорила, лишь бы тебя не доставали. И опять нарываешься. Ты же можешь сидеть тихо и не высовываться.       Оливер посмотрел прямо на Эльзу и немного вжал голову в плечи, готовясь к односторонней перебранке. Но вместо буйной реакции он услышал тяжёлый вздох и последовавшую за ним тишину. Неуклюжую паузу между ними заполнили капли дождя, тарабанившие по крыше.       Эльза сложила руки на коленях и уткнулась в них лбом, прячась в коконе из локтей и намокших прядей. Она словно попала в ловушку, которую сама же и расставила. В темноте своего разума ДеВитт пыталась найти причину, почему действия расходились с её словами. Она умела отсиживаться, не отсвечивать, молчать. Умела это слишком хорошо. Настолько, что теперь ей хотелось блевать, когда она держала язык за зубами.       — Оливер, это армия. Здесь в любом случае накажут, как бы ты себя ни вёл. Выполнил задание хуже всех? Наряд вне очереди. Помог товарищу дотащить снаряжение? Пятьдесят отжиманий. Хвастаешься лучшим результатом в зачёте? Уборка вонючих конюшен.       Эльза положила подбородок на сцепленные пальцы и усмехнулась, оглядев сослуживца с головы до ног.       — Помнишь, как мы бежали с тобой первые пять километров? Ты тогда погнул УПМ, а я огрызнулась на Шадиса. Я не собираюсь ломать себя, раз за нечаянную ошибку всё равно получу по шее. Если и отхватывать пиздюлей, то за собственный выбор, а не случайность.       — Странная ты... — пробормотал Вербер, почесав костяшками свой нос. Прошло три года с их знакомства, но он всё никак не мог понять, как её вспыльчивость и безрассудство делили место с хитростью и изворотливостью.       — А всё равно мокнешь под дождём рядом со мной. — Эльза вытянула носок и ткнула Вербера в коленку. — Моя кривая морда тебя не бесит. А Леви до неё докопался. И приветствие, видите ли, слишком вялым было.       — Эльза, тебя же часто за это наказыва…       — Оливер, он доебался до моей ухмылки! Даже в Кадетке такой муштры не было. — Разведчица пропустила резонное замечание товарища мимо ушей. — И тем более не отправляли в наряд на двое суток подряд. Лучше бы пару километров с грузом пробежала.       Ещё раз легонько ткнув Оливера мыском, Эльза резко подобрала под себя ноги и руки. Вместе с усиливавшимся дождём налетел пронизывающий ветер, проникавший под кожу сквозь промокшую ткань. Она обняла себя и засунула ладони подмышки, пытаясь найти в самой себе хоть крупицу тепла.       Вербер нахмурился, услышав, как у неё стучат зубы. Он снял зелёный плащ, ещё не успевший промокнуть под настырными каплями. Подойдя к Эльзе, Оливер сел на колени, протянул руку и несколько раз согнул пальцы к ладони, подзывая её и молча предлагая снять плащ. ДеВитт насупилась, на мгновение замешкалась и стянула с плеч бесполезный кусок сукна. Она закуталась в тёплую безразмерную одежду, словно в зелёное одеяло. Высунув лицо наружу, Эльза улыбнулась и поджала уголки губ вниз, пытаясь скрыть свою кривую улыбку так же, как и их дружбу.       Вербер плюхнулся рядом и прижался к ней боком, безвозмездно отдавая своё тепло. Разведчица не отпрянула, принеся в жертву свою гордость для противостояния с холодом. Немного отогревшись, она уняла дрожь в челюсти и смогла продолжить разговор:       — Твой первый день прошёл лучше, чем у меня?       — Если честно, в начале было жутко.       — Что случилось?       — Капитан Захариус всех нас… обнюхал.       — И как ты пахнешь? — спросила Эльза таким голосом, будто столкнулась с обычным поведением офицеров Разведкорпуса.       — Я не спрашивал… — Оливер прищурился, пытаясь понять, издеваются ли над ним. — Да и времени не было, сразу началась тренировка на УПМ.       — На этот раз без…       — Да, всё в порядке, — перебил её Вербер, нервно почесав руки. — Меня и остальных новеньких тренировала Нанаба — старшая в отряде. Я подумал, что это парень — взгляд колючий, волосы короткие. А когда гаркнула на нас, то понял, что девчонка.       — Когда-нибудь ты обратишь внимание на грудь и сможешь отличать пацанов от девок. А потом и в постель уложишь!       — Не думай, что раз ты старше, то можешь лезть в мою личную жизнь. — Оливер густо покраснел, отвернувшись от Эльзы в другую сторону.       — Хоть кого-то должна волновать твоя личная жизнь, — хохотнула она, наплевав на смущение Вербера. — Иначе помрёшь девственником. Вот у меня в шестнадцать уже такой опыт был…       — А ещё на ужине Гергер позвал нас выпить. — Разведчик за годы научился искусно переводить тему разговора, чтобы Эльза прекращала моральную пытку. — Сказал, что надо отпраздновать присоединение к Разведке и укрепить командный дух.       — Когда пойдёте кутить?       — Я отказался. Вдруг это подстава?       — Оливер, ну ёб твои Стены, — закатила глаза Эльза. — У тебя не отряд, а мечта. Был бы вместе со мной, то первым спился. Все ходят за Леви с унылыми рожами и наперегонки бросаются выполнять приказы, как послушные псины.       — Эльза, это же нормально…       — Эээльза, этоооо же нармаааально, — разведчица глухим голосом передразнила приятеля, будто он не мог вырубить её одним подзатыльником. — Служить рядом с Бозардом и Рал вообще не нормально.       — Что тебе Петра сделала? — Грубость и подколки не пробивали толстокожую броню Оливера. — С Оруо понятно, вряд ли он забыл разбитый нос на первой неделе Кадетки. Но с ней что не так?       — Ненавижу идеальных людей, которые хотят всем нравиться, — она раздражённо отозвалась, словно устала повторять глупую очевидность.       Светлая ткань укороченного пиджака покрылась тёмными каплями. Рыжие короткие кудри опустились на зелёные глаза, закрывая обзор. Тепло от грузного тела уменьшалось с каждым выдохом. Но Оливер упрямо оставался рядом, хотя мог готовиться к отбою в нагретой казарме.       — Немного её стремления тебе бы не помешало, ДеВитт. — Мечтательное бурчание нелепо сочеталось с его хитрой улыбкой.       — Совсем охерел? — хохотнула Эльза и ткнула Вербера кулаком в плечо. — Если бы хотела, то давно бы всем поддакивала и называла себя сильнейшей рядовой человечества.       — Что за херня? — Холодный голос прервал разговор, словно выстрел ружья — щебетание птиц.       Когда Леви увидел сослуживцев на ужине, то сразу направился к воротам, чтобы проверить исполнение наказания рядовой. Вместо одинокой растерянной бестолочи перед ним сидела скукожившаяся Эльза с мокрой запутанной гривой на голове. А рядом с ней расселся рыжий бугай, взявшийся хер пойми откуда. Взгляды новичков мгновенно изменились. У одного из доверчивого в испуганный, у другой из расслабленного в озлобленный.       — Вербер Оливер, сэр! — Разведчик резво подскочил и слишком усердно отдал честь. — Рядовой из отряда капитана Захариуса, сэр!       Вслед за ним поднялась ДеВитт. Неспешно приложила руку к сердцу, но уже более активно, чем на построении. Она вытянулась и выпятила грудь вперёд, скрывая даже намёк на усталость, будто не ей предстояло ещё полтора суток дежурства.       — Я же сказал — никакой еды. — Серые глаза с гневом буравили новобранцев.       Эльза встала между Леви и Оливером, будто была в состоянии защитить своего приятеля. Слишком уставшая и замёрзшая, чтобы действительно прикрыть здоровяка позади неё. Достаточно смелая и безрассудная, чтобы смотреть прямо на своего командира и дерзить.       — Он не знал про наказание… — ДеВитт балансировала словами, как канатоходец шестом: —…капитан. Я заставила Вербера отдать мне остатки пайка, когда он слонялся рядом.       — Я запретил помогать тебе.       — Вы запретили это моим товарищам. Принимать помощь мне не запрещено. — Эльза вскинула подбородок, стараясь сравняться с ним ростом. — К тому же Оливер из другого отряда, он вам не подчиняется.       Леви всмотрелся в её лицо, словно перед ним был противник из глубин Подземного города. Он выискивал в крошечных шрамах причины озлобленности, скользил по насупленным бровям в поисках мотива для дерзости, рассматривал поджатые губы, чтобы вытащить наружу её слабость.       Но он не нашёл в ней ни страха, ни раскаяния, только тупое упрямство. Леви закатил глаза и отвёл взгляд, словно устал от бессмысленного сопротивления. Он резко кивнул через плечо, чтобы Оливер проваливал с поста. Но эхо шагов рядового не успело слиться со звуками дождя. Леви напоследок кинул короткий приказ:       — Верни ДеВитт её накидку.       Вербер виновато взглянул на Эльзу и вытащил промокшую зелёную ткань, из которой можно было выжать полведра воды. Разведчица скрипнула зубами, сжала пальцы в кулаки и коротко выдохнула, не позволяя потоку брани хлынуть наружу вместе с ливнем. Она стащила с плеча тёплый плащ и протянула его обратно, лишаясь последней ниточки тепла.       Оливер отступал быстрым шагом, и Леви ощущал кончиками коротких волос на затылке, как рыжий олух бросал на бестолочь обеспокоенные взгляды. Капитан прищурился, будто хотел что-то сказать, но перед ним на миг появилась уставшая, вымотанная девчонка с остекленевшими глазами. Будто без зрителей показная бравада не имела смысла. Вместо вопроса из тонких губ вылетел короткий приказ:       — После наряда драишь конюшни. Одна. Без развода наивных тюфяков.       ДеВитт отвлеклась от потяжелевших туч на небе и спокойно кивнула. Когда она взглянула на него, то на секунду перед ним промелькнули осколки уязвимой честности. Рядовая смотрела так, словно наказания, титаны и сам Леви были не самым страшным из испытаний.

***

      После бессонного дежурства, непрекращающегося дождя и въевшегося в ногти запаха навоза Эльза походила на промокшую под забором бродягу, а не на солдата. Она спешно приняла душ, лишь бы скорее рухнуть в койку. Эльза не была в своей комнате с самого прибытия в Разведкорпус и даже не знала, с кем теперь живёт.       Эльза налегла на дверь всем телом, не в силах открыть её одной рукой. Она ввалилась внутрь и сделала пару шагов, надеясь упасть на застиранные посеревшие простыни. Но вместо своих вещей наткнулась на форму, сложенную по линейке, и перевязанные бечёвкой документы.       Будь у Эльзы больше сна и меньше пелены перед глазами, она бы скинула чужое барахло на пол. Но вместо этого повернула голову и увидела за письменным столом девушку, которая что-то быстро выводилана бумаге. Девушку с короткими растрёпанными светлыми волосами и плоской грудью. Ту, что легко можно перепутать с пацаном.       — Где мои вещи? — спросила Эльза, не утруждая себя знакомством.       Соседка подняла на неё колючий взгляд, словно перед ней тявкала раздражающая собачонка.       — Меня зовут Нанаба. — Она даже не отложила перо в сторону. — На верхней койке, рядовая…       — ДеВитт, — процедила Эльза сквозь зубы. — Я раньше заняла нижнее место.       — А я раньше пришла в Разведку. — Короткий, но убедительный армейский аргумент играл на руку старшей.       Эльза слегка качнулась в сторону. Холодный воздух из открытого окна скользнул мурашками по её коже. Свет от пламени свечи резал покрасневшие глаза. Ткань давила на тело сильнее, чем УПМ. Она отступила, не желая рухнуть на пол прямо во время спора.       Разведчица стянула сапоги, раскидав комки засохшей грязи. Промокший плащ и ремни полетели на пол, рубашка повисла на уголке кровати. Одним движением забралась на свою койку и успела завернуться в одеяло, накрывшись с головой и…       — Рядовая, убери бардак, — окликнула её Нанаба, не поднимая головы от отчёта.       — Потом, — хрипло рыкнула Эльза и повернулась к соседке спиной.       — Сейчас.       — Дай поспать.       — Если Стену опять прорвут, тоже будешь храпеть в подушку?       — Это просто тряпки, а не чёртовы титаны.       — Здесь всё держится на дисциплине. Если рассчитываешь на поблажки, то свали поскорее из армии.       Сквозняк вынудил Эльзу трястись от холода. Ледяной голос Нанабы заставил ДеВитт дрожать от ярости.       Три года она просыпалась от щебетания семерых не затыкающихся ртов. Теперь и простой сон после изнурительного наказания был ей недоступен. Даже там, в омерзительной дыре глубоко под землёй, у ДеВитт был свой крошечный уголок. Скрытый за тряпками. С огрызками бумаги и кусочками угля. Покрытый каплями воска от огарков свечей. Закуток, из которого Эльза сбежала без сожалений, но который снился ей в беспокойные ночи под раскаты грома.