Просьба, от которой треснул лёд

«Я чёртов псих» - раз за разом повторял себе Шан Цинхуа, пока шёл вслед за Мобэем по замку. Буквально пару часов назад они встретились спустя столь продолжительное время наглого побега Шан Цинхуа. - Тогда может... В знак примирения Мой Король выполнит мою небольшую просьбу? - Спросил он тогда, скрывая мысленную ухмылку. Мобэй пару долгих секунд пилил его безэмоциональным взглядом. Шан Цинхуа уже думал было идти на попятную да молить своего короля его простить, но вдруг демон, тяжело вздохнув, отвернулся. Шан сразу понял, что это, своего рода, согласие. Сейчас же, проходя по ледяному замку, Цинхуа жалел о той вспышке эмоций и ужасного желания вкусить своего короля. Мужчина даже не знал, что его поразило сильнее: то, что он умудрился такое придумать или то, что Мобэй согласился? Они проходят во внутренние покои короля. Цинхуа пару минут мнётся у порога, не зная, куда деться. Мысль вновь позорно сбежать была быстро отметена, стоило лишь Шану взглянуть на мужчину перед ним: статного, высокого, удивительного в своей ледяной красоте. И этот мужчина прямо перед ним раздевался! Этот глупый слуга готов был слюной подавиться лишь от взгляда на эту фарфоровую кожу, отдающую прохладой, на это твёрдое, стройное, мускулистое тело... Видимо, поняв значение взгляда Цинхуа, Мобэй слегка прищуривается, словно попрекая. В мыслях Шана так и проносится: «злорадствует ведь! Точно злорадствует! Ну ничего, ты ещё не знаешь, что я для тебя приготовил!». Рубашка со свистом падает на пол. Шан Цинхуа наконец вынырнул из омута мыслей, отвлекшись на звук. Мобэй не спешит, спокойно наблюдает за реакцией своего подчинённого на такого рода действия и, то ли удовлетворившись, то ли разочаровавшись, садится на кровать, дожидаясь хоть каких-то действий со стороны гостя. Этот самый гость, в лице Шан Цинхуа, всё же решается пройти дальше порога и ступить к ложу. Мобэй следит за его передвижениями типичным ледяным взглядом. «Чувство, что у тебя такое каждый вторник! Сделай хоть вид, что тебе не безразлично происходящее!» - в сердцах воскликнул Шан, застыв статуей буквально на расстоянии шага от короля. Тот тянет руки к подчиненному, но Цинхуа их сразу останавливает своими. - Не злитесь, Мой Король, это лишь временные меры! - шокированный такой резкостью, Мобэй не особо сопротивлялся, благодаря чему Цинхуа смог быстро привязать запястья демона к изголовью кровати вервием бессмертных. Поняв подлянку, ледяной король, прищурившись, на пробу дёрнул руками. Ничего, как и ожидалось. Не успел он даже возмутиться, как рот накрыли губы Шан Цинхуа. Поцелуй получился крайне неумелым и неловким из-за неопытности обоих, но весьма... Чувственным и напористым. Не имея возможности проучить слугу иначе, Мобэй прикусил язык Шану, словно отыгрывался за связанные руки. Тот резко отшатнулся, обиженно фыркнув. -Пообещали, что больше бить не будете и теперь перешли на укусы? - Всё же спрашивает Цинхуа, заставляя себя смотреть в ледяные глаза. По спине пробежал холодок. - Заслужил. - отзывается недовольно король. Несмотря на частичную обнажённость тела и связанные руки, он совсем не потерял дара внушать страх и трепет. Это даже слегка заводило Шана, но в этом он, конечно, никогда себе не признается. Признав поражение в словесном поединке, Шан какое-то время молчит, глядя на своего короля. Тот смотрит в ответ, одним взглядом спрашивая: «чего медлишь?». Цинхуа всё же тянется руками к штанам своего хозяина и, дожидаясь вердикта, смотрит на Мобэя. Тот вновь молча отворачивается - Цинхуа уже привык считать это бессловным разрешением. Он быстро стягивает с короля оставшуюся на нём одежду, боясь, что если будет томить, страх всё же возьмёт своё и он не сможет так бесстыдно раздеть ледяного короля. Взору открывается картина, достойная лишь истинных ценителей искусства. У Цинхуа перехватывает дыхание от волнения, от лёгкого страха о том, как его вскоре убьют, от красоты собственного творения в лице Мобэя, от того, что это вообще Мобэй. Его король, смиренно лежащий под ним, такой, казалось бы, беззащитный. Вот только взгляд, что острее любого ножа, открывает истинную натуру демона. Опасную и прекрасную натуру. Не удержавшись, Шан наклоняется, оставляя влажный поцелуй на головке давно возбуждённой плоти. На губах остаётся лёгкий холод. Цинхуа показалось, что дыхание короля слегка сбилось. Цинхуа, не чувствуя сопротивления, начинает осыпать поцелуями то, чем когда-то сам одарил Мобэя в немалых размерах, после опускается к ногам и поднимается к животу не прекращая целовать холодное тело. Распалённый такой картиной и такими возможностями, Цинхуа совсем теряет чувство страха, взяв в рот чужое естество. Он сдерживает судорогу, что проходит по рту от холода. Словно эскимо какое-то, ей-богу! Хотя звучит как неплохая идея экономии летом на мороженом. Прекрасно понимая, что полностью взять в рот эту огромную "сосульку" не сможет, Цинхуа всё же останавливается на головке, слегка её посасывая, в ожидании поглядывая на своего короля. Тот молча смотрит в ответ. Поймав столь безэмоциональный взгляд, Цинхуа сразу отводит глаза. Он сам ни один раз описывал такого рода сцены, но в жизни это оказалось куда сложнее. Начав вновь покрывать плоть влажными поцелуями, Шан опускается ниже. Сам не осознаёт, когда поцелуи становятся более влажными, а после и вовсе превращаются в полизывание уздечки и дальше. Кончик языка протискивается в сокровенное место. Кажется, холод становится всё более обжигающим. Он невольно вспомнил слова, сказанные Мобэем в их вторую встречу: «чем более холодное моё тело, тем мне лучше». Хотелось верить, что этот слуга на правильном пути в доставлении удовольствия своему королю. Проталкиваясь языком всё дальше и беззастенчиво вылизывая демона изнутри, Шан Цинхуа готов поспорить, что если уж не удовлетворил Мобэя такими действиями, то как минимум заинтересовал непривычными ощущениями. Ну, или это очередной самообман во благо. Поскольку король как воды хлебнул. Это даже обижает! Всё же, поняв, что уже достаточно подготовил хозяина, Шан Цинхуа отстраняется с лёгким причмокиванием. У него самого аж щёки закраснели от таких похабных звуков, но о взволнованности демона оповещала лишь чуть более часто поднимающаяся при дыхании грудь. Демон смотрит выжидающе, поджав губы, старательно сдерживая себя от звуков. Шан понимает: «пора». Он быстро освобождает своё тело от одежд. Собственное достоинство уже давно изнывало от недостатка внимания, но Цинхуа это было не так важно, как удовлетворение короля. Впервые Шану показалось, что лёд в глазах партнёра треснул, словно уступая жару. С опаской приподняв бёдра связанного, Цинхуа, продолжая поддерживать зрительный контакт с королём, входит в его тело. Перед глазами сразу всплывают звёздочки от чужого холода и от собственного жара. Мобэй под ним выгибается от резкости, но всё так же молчит, закусив губу. Переведя дыхание, подчинённый делает новый толчок на пробу. По телу его пробегают мурашки. Ледяные ноги обхватывают за талию, не давая сбежать или остановиться, хотя Шан и не собирался. Как по спусковому крючку он начинает задавать темп в движениях. Хаотичный и по-своему страстный. Чужие вздохи становятся отчётливее, когда Цинхуа ускоряется. «Хоть что-то » - мысленно фыркнул Цинхуа. Лоб покрыла испарина. Он так крепко держал за бедра своего короля, что будь тот человеком - остались бы следы. Сладостная нёга подкрадывается незаметно и Шан, не долго думая, берёт одной рукой естество своего партнёра, начиная двигать рукой по длине. Тот, не сдержавшись, толкает навстречу подчинённому. Перед глазами рябит, когда Шан приходит в себя. Он довёл до оргазма и себя, и своего короля, при этом постыдно кончив прямо в него. Подняв взгляд, Шан видит как рука Мобэя опускается ему на макушку. Король давно высвободился, он не рвал вервие, ему было достаточно потянуть за пару нитей, чтобы высвободиться, так как Цинхуа не особо заботился о тугости узлов, связывая его. - Встань с меня. - всё же раздаётся ледяной голос. Цинхуа тотчас вздрагивает и отстраняется, обиженно поджав губы. - Вам что... Совсем не понравилось? - искренне огорчился он. Мобэя на секунду застыл, а после отвернулся. Шан Цинхуа знал, что это значит. - Я в умывальню. Убери здесь. - Король встаёт с кровати и скрывается за дверями. Шан не может сдержать улыбки, смотря вслед.