Я жив, я с вами...

-Быть не может... Мой друг Евгений, как завороженный, Внезапным громом словно пораженный, Остановился, пригляделся... -Владимир... Нет, же... Что за шутки, играют глупые глаза? Ведь вас не может быть, Не может! Вы снились мне: И мертвый взгляд слепых очей, И руки, полные крови, мои, Конечно же мои... Мильен бессонных тех ночей, Остаков совести терзанья, И до рассвета засыпанье... Владимир, вы ли это, вы? Прошу, ответьте, не молчите, Я знаю, знаю, виноват. Но неужель я так нагрешил, Настолько Господа обидел, Отнятой жизнью оскорбил, Что Он послал мне сласть безумья, Ночей бессонных полоумье, Прошло ведь столько лет! Уж нет во мне тех блеска юных глаз, И вот я снова вижу мертвых вас... -Ну что же вы, Онегин. Не стоит так встречать своих друзей Не нужно вам и падать на колени, И страх пытаться скрыть. Будтье смелей. -Я думал, вы погибли... Я ведь попал тогда, попал!.. Молю, молю вас я - Простите! Я что угодно бы отдал, Чтобы вернуться вот в то время, Чтобы не дрогнул рука, И чтобы пули лишь задела, Ну самый краешек бедра! -Ну что вы, что вы. Друг, не надо, Поднимитесь, слово право! Негоже вам склонять колени, Перед мужчиную таким. (Ах, если б был бы ты нагим...) Онегин, вы меня поймите. Я не с обидою на вас. Уже давно прошел тот час, В который я, совою бледной, С своею кровью на крылах, Рыдал и с жизнью бренной, Прощался, лежа, второпях. -Но как же, как же живы вы? -В Германии хороши arzte. Вот я два года подлечился, В деревню воротился, Здоров и жив, румян. А там настиг меня обман - И не нашел я никого: Ни Лариных, ни вас, В Москву поехал в тот же час, Немного, право, далеко. -Ах, Ленский, вы простите. Ведь это все из-за меня! Из-за меня вы пропустили года молодости два. Из-за моих глупых терзаний, Из-за моих глупых играний, Из-за моих, моих поступков - Вы ныне холостяк. И младшая из Ленских уж и не Ленская совсем. Замужем, уехали, не видел их с тех лет. И с тех злощасных именин, Я в той деревне не любим. Убийца я, убийца! И видимо сошел с ума. Как справедлива же Судьба! -Ну что вы, Женя! Это ж я. Живой, живой, поверьте! Да что я говорю, - проверьте! Потрогайте меня! Вот мои руки - прям на ваших Вы чувствуйте тепло? А вот дыханье, голос мой... Я жив, я с вами, Я - с тобой... -Простите... -Ну хватит, право! Это ж я, позвал вас на дуэль, И ждал... -Но почему же не стрелял?! -Не мог я. Не могу вас ранить. Позвавши на дуэль, я лишь хотел поговорить, Хотел все мирно разрешить... Я знаю, вы хотели тоже. Мы, в положении похожем, Не думав, сразу, с горяча, Всё ринулись рубить с плеча. -Но от чего же? Настолько я противен вам, Что даже пуля в моей коже, Сулит вам только стыд и срам? -О нет! Ну что ж вы, мой Евгений, Нет-нет, поверьте, все не так... Поэт, немножечко смущаясь, Глаза стыдливо отводя, Из рук не выпустил соседа, Лишь только ближе подойдя. -Я... Вас любил, Евгений. И люблю. И потому я здесь сейчас стою! Покинул светлую Германью, Изъездил полстолицы, Протирал мосты, Причина моего die Ruckkehr - Вы, мой Евгений, вы! -Но... Как же так? А Ольга? Помолвка ведь у вас была! Вас младша Ларина ждала... Ведь вы, поревновав её, Возвали к честии моей, Что возомнил её своей, Чуть не дошли вы до кончины, Достигши пулии шальной, Почти погибли... Ленский, милый! -Да, признаюсь. Я ревновал, паниковал. Ловил и каждый взгляд, и смех, И мне противен был тот бал. Но не её. А вас. Я вас любил, и ревновал, Евгений, Люблю, и буду вас любить. И даже если вы сейчас, Не веря, Решите пулю вновь пустить - Я все приму смиренно. Значит, то моя судьба. Я вас люблю, всенеприменно, Я ваш, я с вами до конца. И вот, у юного поэта, Все тот же взгляд, все тот же смех - Его улыбка это что-то, Что друг мой вытерпеть не мог. И не прошло и двух минут, Как он, отчаянно цепляясь, За кудри мягкие, юнца Прижал к себе. И губы светлые ловя, Он думал тихо, про себя. Что не было ещё счастливей дня, И вечера счастливей, не было пока. Но точно знал он - будут вечера, Где он, прижав к себе поэта, За талию того обняв, Пригладив кудри и убрав жакеты, Счастливей будет, чем сейчас. И никакая русская хандра, Пусть даже с многолетним стажем, Не устоит перед любовью чистой, важной. Перед любовью искренней и долгой, Которой нет ни края, ни конца.