Hacker Bunny

Снежный покров окутывает дома, в одной из панелек на пятом этаже горит тусклый свет в окне, там живёт Артём, в школе он почти невидимка, когда идёт по коридору, опускает голову, пряча руки в карманы потрёпанной куртки, и старается ни с кем не сталкиваться взглядами. Одноклассники шумят, кто-то громко смеётся, кто-то спорит про новые клипы, которые крутят по MTV, но Артём будто за невидимой стеной, ему проще раствориться в шуме, чем пытаться встроиться в разговор. Да и что он скажет? Его мысли заняты совсем другим - проводами, платами, тем, как заставить старое железо ожить. После уроков он торопится домой, минуя лужи, в которых отражается серое небо, иногда по пути заглядывает на рынок, где у мужиков в палатках среди всякого хлама можно отыскать что-то ценное, потрёпанный жёсткий диск, блок питания, видеокарту, которая, может, ещё послужит. Парень склоняется над коробками, перебирает детали, щурится, прикидывает, подойдёт ли, заработает ли. В такие минуты он будто становится выше, увереннее здесь он понимает правила игры, здесь всё логично. Дома, едва сбросив обувь, он сразу идёт к столу, где уже ждёт его проект - полуразобранный системный блок, вокруг россыпь деталей, отвёртки, изолента, какие-то бумажки с коряво начерченными схемами. Он аккуратно соединяет провода, что-то подтягивает, проверяет. Иногда ничего не выходит, и тогда он замирает, хмурится, снова и снова перепроверяет соединения. Но когда вдруг монитор мигает и выдаёт стартовый экран сердце подпрыгивает, это победа, маленькая, но настоящая. Поздно вечером, когда родители уже спят, Артём садится за этот самый компьютер и открывает локальный форум, там свои - такие же увлечённые, кто тоже ночами копается в железе, кто пишет простые программы, кто обсуждает, как выжать из старого ПК ещё чуть-чуть производительности. Он печатает осторожно, выбирает слова, иногда долго стирает написанное и начинает заново, но постепенно втягивается. Отвечает на вопросы, сам задаёт их, получает советы, здесь его не оценивают по тому, насколько он громкий или свой в школе, здесь ценят другое знание, терпение, умение разобраться. Сумерки вступают в свои права где-то за окном, где-то лает собака или проносится редкая машина, а Артём всё сидит, склонившись над монитором, время от времени потирая уставшие глаза. Каждый день это маршрут по заранее просчитанным безопасным точкам - обойти задний двор, где обычно кучкуются скинхеды, выскользнуть из коридора до того, как там станет тесно, успеть проскочить мимо раздевалки, пока физра не закончилась, он будто программирует себе путь, как алгоритм, только сбой в нём грозит неприятностями. - Задрот! - выкрикивает кто-то в спину, и по коридору катится смех, липкий и холодный, будто сквозняк из приоткрытой форточки, иногда слова звучат безобидно, на первый взгляд, но в них столько яда, что Артём невольно ёжится. А бывает, дело не ограничивается словами, то рюкзак швырнут в лужу, то толкнут так, чтобы он задел плечом стену, то вырвут из рук тетрадку и начнут передавать по кругу, громко зачитывая какие-нибудь записи. Одноклассники хохочут, будто это самая смешная шутка на свете, а Артём стоит, сжав кулаки. Особенно тяжело после уроков, когда толпа расходится, самые крутые будто сбрасывают школьную маску и показывают себя по-настоящему, им нравится чувствовать власть, нравится видеть, как кто-то сжимается и старается стать меньше. Артём знает их привычки, помнит лица, запоминает интонации это как изучать баги в программе, сначала не понимаешь, откуда ошибка, потом видишь закономерность, только вот починить это нельзя, не получается просто перезагрузить день и начать заново. Однажды его загнали за гаражи, где пахло аммиаком и ржавым металлом, там, вдали от глаз учителей и случайных прохожих, всё становилось проще для них и невыносимо сложным для него. - Ну что, покажи что умеешь, чмо! - Артём молчит, начни объяснять засмеют ещё сильнее. Скажешь, что любишь собирать компьютеры, скажут, что ты задрот. Тот день тянулся как плохо написанная программа с бесконечным циклом всё шло не так с самого утра. Ещё в школе Артём будто кожей чувствовал, сегодня что-то случится. В коридорах смех звучал резче, взгляды задерживались дольше, чем обычно, кто-то нарочно задел его плечом, кто-то прошипел вслед что-то неразборчивое, но от этого не менее колючее. Артём только втянул голову в плечи и ускорил шаг, будто мог убежать от этого напряжения, как от системного сбоя. После уроков он попытался улизнуть привычным маршрутом через дворы, мимо гаражей, где асфальт был весь в рытвинах и лужах, отражавших низкое, свинцовое небо. Но они поджидали его там, будто заранее просчитали все его ходы, их было трое те самые, кто всегда держался кучно, громко и нагло. Они перегородили проход, ухмылялись, и в этой ухмылке не было ничего человеческого, только холодная уверенность в собственной безнаказанности. Артём хотел сказать что-то может, просто объяснить, что ему некогда, что он спешит, но слова застряли где-то в горле, словно файл, который никак не открывается, а потом всё пошло стремительно и жутко, толчок, ещё один, чьи-то руки грубо схватили за куртку, кто-то ударил в живот так, что дыхание оборвалось, будто кто-то устроил жесткий ребут. Он пытался закрыться, сжаться, стать меньше, исчезнуть, раствориться в этом промозглом воздухе, но удары сыпались один за другим, глухие и тяжёлые. Когда они наконец ушли, оставив его лежать на холодной земле среди окурков и ржавых железяк, в ушах ещё долго стоял их смех, перемешанный с шумом начинающейся метели, хлопья снега падали на разбитый лоб. Артём с трудом сел, ощущая, как по телу расползается тупая, тягучая боль, в виске пульсировало, во рту был солоноватый привкус крови, а левая рука почти не слушалась он боялся даже пошевелить ею. Он кое-как поднялся, опираясь на шершавую стену гаража, и побрёл домой, прижимая руку к телу, каждый шаг отдавался болью, каждая выбоина на асфальте казалась непреодолимой преградой. По пути он старался держаться подальше от людей, прятал лицо, будто стыдился самого факта, что с ним это произошло. Дома он запер дверь на оба замка и долго стоял в прихожей, прислушиваясь к собственному дыханию, которое никак не могло выровняться, родители ещё не вернулись, и это было одновременно и облегчением, и новой тяжестью. Потому что жаловаться было стыдно. Стыдно, что не смог постоять за себя, стыдно, что позволил им загнать себя в угол, стыдно, что дрожит так, будто он совсем маленький. Вечером, когда родители уснули, он снова включил компьютер, экран засветился мягким светом, прогоняя темноту комнаты, на форуме кто-то написал про проблему с перегревом процессора, кто-то отвечал шуткой, кто-то выкладывал фото самодельной системы охлаждения. Артём читал строки, и постепенно буквы складывались в привычный, безопасный узор, он начал печатать ответ сначала медленно, потом быстрее, словно возвращаясь к себе настоящему. Его пальцы, пусть и дрожащие, уверенно бегали по клавишам, выводя на экран то, в чём он разбирался лучше всего. - Попробуй заменить термопасту и проверь, плотно ли прилегает радиатор, - написал он. - И посмотри, не забились ли пылью вентиляторы. У меня как-то было похожее... И пока он писал, пока объяснял, раскладывал проблему на простые, понятные составляющие, ему становилось чуть легче, не потому, что боль ушла, она никуда не делась, пульсировала в виске, ныла в руке, отдавалась тяжестью во всём теле. Поначалу IRC‑чаты и не совсем легальные форумы пугали Артёма не меньше, чем школьный двор, он заходил в каналы осторожно, будто ступал по тонкому льду, и первое время просто читал, впитывая странную, ни на что не похожую речь, сплошь сокращения, жаргон, едкие шутки. Там никто не спрашивал, как у тебя дела или что ты делал в школе, тут сразу бросали в пекло: - Ну, покажи, на что способен... - А ты вообще что-нибудь ломаешь, или так, поглазеть пришёл? Его ник Banny, появился почти случайно, созвучие слов Banned и Bunny. В чате этот ник тут же стал поводом для насмешек: - О, Banny зашёл! Сейчас всё уронит! Кто-то кидал в личку глупые картинки, кто-то сыпал троллфейсами проверяя, будет ли беситься новичок. Но Артём не уходил, он стискивал зубы, как тогда, когда часами возился с зависшим блоком питания, и вместо того, чтобы огрызаться или исчезать, начинал разбирать то, что ему кидали. Странные строки кода поначалу выглядели как чужой язык, но постепенно в них проступали закономерности как в тех же школьных издевательствах, только здесь эти закономерности можно было использовать, а не просто запоминать, чтобы выжить. Он скачал кучу мануалов, многие из которых были криво переведены или написаны так, будто автор нарочно прятал смысл за сложными фразами, ну или не понимал о чём вообще речь. Артём читал их по ночам, когда в квартире становилось тихо, подчёркивал карандашом важные куски, переписывал команды в блокнот, запускал их на своей машине в изолированной среде, если хватало смелости. Он начал с простейших скриптов, сначала просто заставлял программу выводить на экран пару строк, потом собирать данные о системе, потом имитировать запросы к серверу, каждая крошечная победа ощущалась как щелчок, с которым наконец-то встаёт на место нужная деталь в компьютере. Однажды кто-то в чате упомянул сниффинг трафика в локальной сети. Тема зацепила, мысль о том, что в проводах вокруг, в самом воздухе, полном радиоволн, течёт невидимая река данных, казалась одновременно пугающей и завораживающей. Артём достал старые сетевые карты, которые годами валялись в коробке с запчастями, подключил их, поднял сниффер и впервые увидел, как мимо него проплывают пакеты обрывки сообщений, заголовки, IP‑адреса. Поначалу он не понимал, что с этим делать, просто смотрел, как бегут строчки, будто пытался прочесть чужой дневник, написанный шифром, читал про заголовки пакетов, про ARP‑спуфинг, про то, как устроены сетевые протоколы. Медленно, по кусочкам, картинка складывалась, параллельно он начал изучать, как устроены уязвимости популярных программ. Скачивал старые версии софта, ставил их на отдельную машину, искал отчёты о багах, разбирал, почему тот или иной кусок кода ведёт себя неправильно. Со временем тролли в чатах стали замечать, что Banny не просто сидит и молчит, он начал отвечать по делу, находил неточности в чужих рассуждениях, предлагал рабочие варианты, выкладывал куски кода, которые действительно работали. Сначала ему не верили: - Control+C & Control+V наше всё. Тогда он стал объяснять, как это работает, шаг за шагом, без пафоса, так же терпеливо, как когда-то на локальном компьютерном форуме помогал с блоком питания, он не стремился казаться крутым, он просто раскладывал сложное на понятные части, и это производило эффект. Один из старожилов чата человек под ником JJFoxy((, о котором ходили смутные слухи, будто он когда-то вскрыл внутреннюю сеть большого провайдера, однажды написал ему в личку: Вижу, ты не просто так тут торчишь. Тебе интересно, как всё устроено, а не только как кого-нибудь положить, это редкость. От этих слов внутри у Артёма что-то тихо щёлкнуло, JJFoxy(( стал давать ему небольшие задачки, разобрать конкретный протокол, найти ошибку в учебном фрагменте кода, смоделировать простую атаку в песочнице. Это не было дружбой в привычном смысле, но это было признани, его перестали считать пустым местом, дома, среди знакомых плат и проводов, всё оставалось по-прежнему, в школе по-прежнему приходилось высчитывать безопасные маршруты, прятать взгляд, обходить опасные зоны. Но теперь у него появился другой язык, другая логика та, где сила измеряется не тем, сколько человек стоит за твоей спиной, а тем, насколько точно ты видишь структуру системы и умеешь находить в ней слабые места. Иногда, сидя перед монитором, когда строки кода выстраивались в работающую цепочку, Артём ловил себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует, будто контролирует хоть что-то по-настоящему. Он не строил планов отомстить обидчикам по крайней мере, вслух не формулировал. Но где-то внутри крепло понимание, мир состоит из систем, а в любой системе есть правила и есть способы эти правила обойти. И если в одном мире тебя могут загнать в угол просто потому, что ты тихий и любишь возиться с деталями, то в другом мире именно это умение разбираться в мелочах становится самой настоящей силой. Он продолжал учиться. Открывал новые форумы, углублялся в темы, которые раньше казались недосягаемыми, снова и снова разбирал чужие ошибки, чтобы не повторять своих. И пусть пока он был лишь на пороге чего-то большого, пусть его знания были ещё фрагментарными, он уже знал главное: он собирает себя заново не из старых компьютерных деталей, а из строк кода, сетевых пакетов и упрямого, терпеливого понимания того, как всё устроено. Поначалу Артём даже не поверил, что пишут ему, в личку на форуме упало сообщение: - Слышь, Banny, говорят, ты шаришь в сниффинге. Есть квест на логины из локальной сети кафе на Советской. Плачу 3к. Он перечитал сообщение несколько раз, будто пытался найти в нём подвох. Сумма казалась немыслимой. Три тысячи рублей это не просто накопить на новую деталь. Это почти полноценный апгрейд, а то и две хорошие запчасти, но дело было даже не в деньгах. Дело было в том, что кто-то оценил то, во что он вкладывал ночи напролёт, его умение видеть за строками кода живую структуру, находить, где система спотыкается, где забыт замок, где оставлен приоткрытым люк. Он не ответил сразу, вместо этого открыл блокнот, где у него были записаны команды, наброски скриптов, схемы сетевых взаимодействий, и начал раскладывать задачу на части, что нужно для перехвата в такой сети, какие фильтры поставить, как отсеять мусор, как не попасться на сигнатуры антивирусов. В чате он осторожно спросил у JJFoxy((: - А как вообще понять, где граница? Ну, типа, где потренироваться заканчивается и начинается "уже нельзя"? JJFoxy(( ответил не сразу, а когда ответил, то без пафоса и без нотаций: - Граница там, где ты ломаешь не песочницу, а чью-то жизнь. Если ты идёшь туда, где тебя не звали, и берёшь то, что тебе не принадлежит. Артём запомнил эти слова и всё же выполнил первый заказ аккуратно, в рамках, которые сам себе обозначил, не красть пароли, не ломать защиту всерьёз, а просто показать, насколько дырява эта сеть. Он настроил сниффер, отфильтровал пакеты, нашёл не зашифрованные HTTP‑запросы, вытащил несколько логинов, которые люди вбивали в открытую Wi‑Fi‑сеть, даже не задумываясь, что их видно всем. Отправил результат и получил деньги на карту. Следующие заказы шли по нарастающей, кто-то просил устроить кратковременный сбой в локальной сети компьютерного клуба "Аццкий Сотона", а кто-то хотел взломать аккаунт бывшей, просто посмотреть, с кем она переписывается в жж. Со временем его стали узнавать. В одном из каналов кто-то написал: - Banny, выручай, тут у конторы дыра в веб‑форме, надо проверить, насколько она серьёзная. Артём садился за компьютер и снова погружался в ту самую тишину, где важны только логика и точность, он находил уязвимости, составлял отчёты, иногда даже предлагал, как их закрыть, и получал за это деньги. И вот настал момент когда ему предложили сыграть по-крупному - взломать почту одного из городских чиновников, слить переписку, сумма была такой, что Артём на минуту представил, как мог бы купить не просто детали, а целый новый компьютер, может, даже переехать, снять комнату подальше от тех дворов.