Плохой мальчик

════════

             [Что ты представляешь, когда хочешь подрочить?]              Шейн напрягся. Это сообщение оказалось довольно неожиданным.       Он приподнялся на диване и в поисках родителей обвёл взглядом двор в окне: они точно выходили на улицу. Не найдя их, натянул до глаз ворот чёрной футболки, спрятав смущённую улыбку, и ответил.              [Ты вроде собирался спать?]              [Не спится]       [Ну так?]              [Родители дома. Не могу.]              [Найди место]       [Не могу думать ни о чём другом]       [Хочу тебя]              Шейн прикусил губу и задумался. Слова Ильи приятно растеклись по телу и собрались в паху тянущим возбуждением: слишком сильным для текстовых сообщений, как ему показалось.              [Шейн]              [Я отвечу тебе, когда останусь один.]              Шейн довольно улыбнулся, прочитав своё имя ещё раз, — голосом Ильи, с придыханием, точно стоном, и русским акцентом. Кажется, его никогда не перестанет радовать тот факт, что Розанов стал фанатично обращаться к нему по имени.       Он отправил следом ещё одно сообщение — чтобы подразнить.              [На твой вопрос.]              [Блядь, жду]              Илья откинулся на постели. Когда прошло несколько минут, показавшихся вечностью, он понял, что изведёт себя, продолжая лежать, и встал. Сделал круг по комнате. Потом круг по пентхаусу. По пути поправил перед зеркалом волосы, всё ещё влажные после душа. Шейн молчал.       В паху словно разбили палатку — вставший ещё в постели член сильно натянул свободные оранжевые шорты и, судя по ощущениям, опадать не собирался.       Отсутствие входящих уведомлений бесило до невозможности.       Он пошёл в гараж. Открыл дверь, обвёл взглядом свою коллекцию европейских спорткаров, потом одёрнул себя за необдуманный шаг (вдруг сообщение здесь не дойдёт!) и рванул обратно.       Уже в комнате пришёл ответ.              [Тебя.]              Илья довольно зарычал: Шейн явно решил поддержать его игривый настрой. Не дойдя до кровати, он остановился, чтобы ответить.              [Я знаю. Видео?]              И, счастливый, прыгнул в постель.              Отвечать Шейн не спешил: подбирал слова. Долго думал, как лучше будет продолжить переписку.       Он был в доме родителей в Оттаве, а Илья — в своём бостонском пентхаусе. Оба находились в режиме ожидания июля, когда смогут остаться наедине на две незабываемые недели (как планировал Шейн). Однако из-за того, что они сейчас так далеко друг от друга, Шейну категорически не хотелось мучить себя подобными «развлечениями»: ему гораздо проще было удовлетворять себя в душе… Быстро и тихо.       Он покусал губу. Пока набирал сообщение, содрал с неё кожицу.              [Твои рёбра это не плохо?]              Шейн перечитал отправленное и понял, что написал бессвязный бред.       Илья восстанавливался после ушиба рёбер, а Шейн уже практически полностью пришёл в себя после сотрясения мозга и перелома ключицы. Головные боли его больше не беспокоили, но после строгого постельного режима оставалась быстрая утомляемость, которая уже заставляла мечтать о скорейшем возвращении к тренировкам или хотя бы к бегу.              [Рёбра дрочить не мешают. А твоя ключица? Голова?]              Илья хмурился в ожидании ответа. Стояк в этот момент отошёл на задний план.       Не то чтобы он забыл о слабости Шейна — просто решил, что вряд ли бы дрочка ему сейчас навредила. До этого с подобными предложениями он к нему не лез.       Но, в отличие от него, Шейн — спрашивающий, и Илья мысленно себя отругал за то, что первый открыто не поинтересовался такими важными вещами.       В ожидании поездки в коттедж они переписывались каждый день. Илья чувствовал внутри напряжение, которое с приближением заветной даты нарастало всё сильнее. Предвкушение. Волнение. Желание. Страх.       Он так сильно хотел оказаться вместе с Шейном в его уединённом доме — в котором, скрывая от самого себя, мечтал побывать с того момента, как увидел сюжет на ESPN с Холландером, занимающимся йогой, — что дни в ожидании их встречи растянулись в одно сплошное мучение.       Просторная гостиная с высоким потолком и кожаным диваном, современная кухня с островом посередине и спальня с подушками и покрывалами в цветах канадского флага — возможность наконец увидеть всё это своими глазами, оказаться в месте, которое Холландер называет своим домом, стала для Ильи центром вселенной.       Ещё одна пытка ожиданием… И пусть Илья, как и в любви к Шейну, открыто признавался себе в том, что ждать их встреч всегда было для него тяжёлым испытанием, выпалить Холландеру о своих чувствах он пока не решался. Слишком для него это ново.       Завибрировал телефон. Потом ещё раз. Илья взглянул на экран и облегчённо выдохнул, улыбнувшись.              [Всё отлично. Без видео.]       [ТЕБЯ.]              Илья определённо хотел услышать это своими ушами. Но, похоже, из-за родителей придётся довольствоваться перепиской.       Не прикоснувшись к члену, он набрал ответ.              [Я спросил, ЧТО ты представляешь]              Шейн прочитал сообщение и левой рукой погладил член через одежду. Тот моментально ответил пульсацией, набухая.       Он был уверен, что его большие буквы уже заставили Розанова кончить. Нужно было торопиться и ему — родители скоро вернутся из супермаркета. Он взглянул на дверь в комнату, напомнил себе, что точно её закрыл, и уже спокойно запустил руку под пояс шорт. Нетерпеливо подрачивая через ткань трусов, набрал второй рукой ответ.              [Наш секс. Я на тебе, ты во мне.]              Шейн выгнулся на постели, стягивая шорты с трусами до колен — не слишком низко, чтобы успеть натянуть их, но достаточно, чтобы не испачкаться. Член, блестящий на головке предэякулятом, дёрнулся, оставшись без одежды.       Он погладил лобок, растирая по волоскам каплю смазки, но на промокшие трусы даже не поморщился — с Ильёй он неизменно моментально и сильно намокал.       Шейна это всегда пиздец как смущало. Розанов поначалу прикалывался, подстёгивая его волнение и румянец, но потом приколы переросли в какую-то одержимость: Илья стал голодным до его предсемени. Растягивал ласки до тех пор, пока Шейн не намокал достаточно сильно. Видя безумный взгляд Розанова, направленный на его член, Шейн заводился ещё больше…              [Нравится прыгать на моём члене? Я знаю]       [Ты всегда стесняешься и тише стонешь, когда ты сверху]       [Уже начал себя трогать?]       [Где ты себя трогаешь? Гладишь дырочку?]       [Ммм я бы погладил]       [Уже засунул в себя пальцы?]              — М-м-м-м, точняк… — застонал Илья, набирая последние сообщения. В его фантазии Шейн Холландер лежит, раздвинув ноги, и ласкает себя под яйцами.       Илья скинул шорты. Вернувшись недавно из душа, он надел только их и теперь остался в постели голым. Кондиционер в пентхаусе работал на всю мощность, но его горячая, распалённая кожа совсем не чувствовала прохлады.       Уставившись в экран в ожидании ответа, он мягко обхватил член свободной рукой, подрочил у самого основания и подхватил пальцами яйца, заключая их вместе со стволом в крупную ладонь. Левой дрочить было не очень удобно, но что-то подсказывало Илье, что много усилий ему не потребуется… Думая о Шейне или проводя с ним время, он замечал, что не может контролировать своё тело так же, как с другими партнёрами.              Каждое новое сообщение Ильи вгоняло Шейна в краску всё больше и больше. Увидев напечатанный стон, он застонал и сам. Его смущение было так сильно, что он уже жалел, что согласился на этот «разговор».       Однако это смущение не помешало ему скользнуть левой рукой снизу вверх по вставшему члену — до самой головки, размазывая прозрачную каплю.              [Я трогаю ЧЛЕН.]       [Я всегда стесняюсь.]       [НРАВИТСЯ.]              Что-то о своей дырке Шейн написать не решился.              Прочитав ответ Шейна, Илья недовольно засопел. Холландер, конечно, никогда не умел заниматься сексом по телефону, но даже через экран чувствуется его уверенность в том, что такие сухие ответы, написанные большими буквами, удовлетворят Илью. Да нихуя.       Он решил добиться того, чтобы сегодня его милый, скромный Шейн стал очень, о-очень открытым в выражении своих желаний в переписке.              [Чего ты стесняешься?]       [Как течёт твой член, когда мои яйца стучат о твой зад? Я чувствую, как твоя попка сжимается от смущения]       [ЧУВСТВУЮ ЭТО СВОИМ ЧЛЕНОМ. Эти вибрации]       [Или ты стесняешься того, что не можешь сдержать криков, когда я тебя жёстко трахаю?]              Все образы, что так заводят Илью, стремительно всплыли в его голове, но на этом он остановился.       От одних только мыслей о пульсирующей дырке Холландера его дыхание сбилось. Подрачивая член, Илья прикрыл глаза и вспомнил его зад: как в нём было тесно и горячо, как мышцы податливо растягивались, принимая его, и сжимались — с каждым толчком. Как Холландер стонал, когда он входил в него. Как выгибался. И как старался приобнять, обхватить его, будто этого проникновения ему было мало и хотелось больше… ближе.       — О-ох, блядь…       Быстро кончать не хотелось. Илья прекратил себя трогать, напоследок оттянув яйца вниз. Член болезненно дёрнулся в ответ, и Илья застонал. Тело отчаянно хотело продолжения: отсрочить оргазм не очень-то и получилось.       Наконец пришло новое сообщение от Шейна.              [Блядь, я кончу!]              Шейн был рад, что сейчас Илья не может его видеть. Он отчётливо почувствовал, как к щекам с новой силой прилила кровь, делая их горячими и развратно-красными. Ему стало тяжело дышать, словно похоть Ильи проникла в него через экран и застряла в горле. Сквозь приоткрытый рот он постанывал от одних только его сообщений: настолько они возбуждали. Он сильнее сжал телефон: захотелось присосаться к экрану, облизать его в нелепой попытке приблизить к себе этот грязный рот.       Но всё же он немного расстроился: почему они раньше так не отдавались друг другу в переписках? И в ту же секунду сам себе ответил на этот вопрос.       Он был очень благодарен родителям за то, что они помогают ему с восстановлением, был счастлив, что может быть с ними рядом, но в этот момент он пиздец как жалел, что не мог ни позвонить Илье, ни включить видео, чтобы услышать это горячее безумие своими ушами.              [Ты ещё не кончил? Хорошо]       [Не кончай, пока я тебе не разрешу]       [Нельзя, БЫСТРЫЙ мальчик]              Илья торопливо отправил эти сообщения, чтобы не дать Шейну кончить раньше времени. Невозможность оказаться с ним в одной постели в этот момент терзала Илью изнутри. Ёбаная пытка.       Как бы он хотел сейчас мучить его нежными поцелуями в член, не давая разрядиться…              [Не трогай себя]       [Просто подумай о моём члене. Как он трахает тебя в рот]       [Расскажи мне. Чего ты стесняешься больше всего, сладкий?]       [Дай угадаю. Может, когда из твоего рта текут слюни?]       [От того, насколько тебе ОХУЕННО]              — Нет-нет-нет! — взмолился Шейн, перестав дрочить. — Только не это!       Это смущало его так сильно, что он бы ни за что не смог написать об этом.              [Твои слюни. Обожаю их]       [Это ведь показывает, насколько тебе хорошо]       [Слюны становится больше, когда сосёшь мой член, ведь так?]       [Из-за неё такие пошлые звуки]       [Мммм блядь, я слышу их в своей голове]              Шейн был в ужасе: это было ёбаной правдой! Более того, стоило ему только представить член Ильи во рту, его слюноотделение увеличилось как у… он даже не знал, с кем себя сравнить. Настолько всё было плохо, как ему показалось.       Во рту стало так много слюны, что он сглотнул несколько раз, пока читал эти сообщения…       Он внутренне содрогнулся от мысли о том, что кто-то мог взломать его или розановский телефон и увидеть всё это.       Внезапно его охватила паника. Он даже не понял, как эта тревога вообще смогла найти место в его переполненной желанием голове.              [Я не могу!]       [Это всё слишком!]       [Нельзя!]              Шейну захотелось удалить все сообщения и прекратить эту текстовую еблю. Снести номер телефона Ильи Розанова, как если бы его никогда и не было в контактах. Надеть трусы. Привести в порядок растрепавшиеся волосы. Разгладить на лице эту горячую маску возбуждения — доказательство развратности Шейна Холландера.       Новые сообщения от Ильи вырвали его из этого тревожного водоворота.              [У тебя во рту сейчас стало больше слюны?]       [Давай, признай это]       [Как ты захотел взять в рот МОЙ ЧЛЕН!]              Илья хотел ворваться в его слюнявый рот своим языком и трахать, трахать его, пока тот не заскулит от желания заглотить его большой член.              Шейн прочитал сообщения и сорвался: в действительности ведь всё было именно так. Слюна всё ещё предательски скапливалась под языком.              [Да! Да, блядь!]       [Безумно хочу его]       [Я хочу твой член прямо сейчас!]       [Дай мне его]       [Пришли фото!]              Илья усмехнулся. О да-а-а! Поприветствуем нашего плохого мальчика — Шейна Холландера.       Он смачно облизнул большой палец и перенёс слюну на головку, придавая ей заметный блеск. Член дёрнулся от прохладного прикосновения. Илья покрепче сжал его в руке, чтобы на тыльной стороне ладони проступили сухожилия, и сделал фото, выбрав такой ракурс, чтобы плохой-мальчик-Шейн-Холландер увидел всю красоту его охуительного члена.       Предварительно написал сообщение и отправил всё сразу.              [Посмотри на него. Оближи губы. Подрочи немного. Потом возвращайся ко мне. Тебе ещё нельзя кончать, сладкий. Не забудь об этом, когда увидишь мой член]              Шейн заскулил — вот так, сразу, от одного взгляда на фото.       Приятным покалыванием по телу пробежали мурашки. Воспоминания о том, как этот член доставлял ему удовольствие, заставляющее потеть, гореть, задыхаться, разом всплыли в голове. Каким он был твёрдым. Горячим. Гладким, но с тёмными, выступающими венами… По этим дорожкам хотелось следовать языком, любоваться — настолько они были притягательными и возбуждающими.       Шейн вспомнил, как член Розанова отвечал на каждое прикосновение к головке лёгким дёрганьем, как упирался в горло и заставлял слёзы течь по щекам. Илья запускал пальцы в его волосы и двигался сам, жёстко трахая его в рот, а слюна беззастенчиво стекала по подбородку…       — Н-н-н-н… — он застонал в голос, даже не трогая себя. Только лишь представил, как в этот самый момент он припадает губами к горячей, гладкой головке Розанова. Дразнит его отверстие языком. Проникает в него, смакует, присасываясь к мясистой дырочке.       Схватившись за член, Шейн с ужасом отметил, какой он сейчас чувствительный. Он не решился активно его дрочить и только нежно погладил в полусомкнутом кольце пальцев. Ствол был влажный: предэякулят обильно сочился, смачивая руку. Если бы он его сейчас не размазал, тот точно бы протёк до его задницы.       Он оторвал взгляд от фото, посмотрел на пах и увидел, что смазка всё-таки стекла на лобок, запутавшись в редких волосках. Заскулил снова. Стало так стыдно: блядь, что с ним делает Розанов…       Очень хотелось кончить. Много раз.              [Я хочу кончить.]       [Пожалуйста.]              Шейн не сдержался.              [Насладился моим членом?]       [Понравилось фото?]       [Конечно понравилось, ты же сам его попросил, плохой мальчик]       [Родители ещё не знают, какой ты плохой мальчик?]       [У них дома ты тихо кончаешь, да? Стонешь в подушку? Или в душе?]       [Я знаю, что тебе НРАВИТСЯ кричать о том, как тебе хорошо, Шейн Холландер]       [НРАВИТСЯ БЫТЬ ПЛОХИМ МАЛЬЧИКОМ]              Шейн смотрел на экран и не верил своим глазам: какие же у Розанова проблемы с башкой! Он уже готов был взмолиться, чтобы тот перестал писать этот похотливый бред, но одновременно с волнительным покалыванием в груди почувствовал под пальцами пульсацию и лёгкое давление внутри ствола.       Проклятый член выдал новую порцию предсемени. Он отчётливо ощутил, как оно потекло по пальцам — так много, что он охуевше уставился на свой стояк.       Такая реакция организма заставила сердце панически-быстро забиться. Он нервно потёрся о подушку, стирая с висков испарину, и сам не заметил, как машинально вытер левую руку о футболку.              Илья помолчал, выждав время. Он надеялся, что Шейн ещё не кончил, хоть и слабо в это верил.              [Ты сейчас трогаешь себя? Повторяешь за мной? Сжимаешь и гладишь так же, как это делаю тебе я?]              [Не трогаю. Очень хочу кончить]              [Попроси меня]              [Мне страшно от того, как из него течёт]              Это было правдой. Шейн действительно забеспокоился. Конечно, они давно не были вместе, но такая реакция его напугала. Он даже подумал, что из-за сотрясения мозга в его теле что-то поменялось.              [Блядь. Сильно?]       [Сделай фото]              Илья даже привстал на постели.       Он тоже не трогал себя, оттягивая разрядку. Хотел кончить не меньше Шейна, но с удовольствием отдавался сильному возбуждению. С таким развратным Шейном Холландером (на пределе его возможностей) так быстро расставаться ему не хотелось.              Шейн не подбирает ракурс. Быстро делает фото мокрого члена и отправляет его без какого-либо стеснения. Он надеется: может, у Розанова сейчас тоже так, и это нормально?       В ожидании коротких вибраций телефона в тишине комнаты он слышит только собственное тяжёлое дыхание, отчего паникует ещё больше.              — Бля-я-ядь… — по-русски выдыхает Илья в экран. — Какой же ты грязный, Шейн Холландер! Охуеть…       Пиздецки мокрый член Холландера весь блестит, как какой-то бриллиант. Как же хочется взять его в рот!       Илья тяжело сглатывает и быстро печатает ответ.              [Блядь]       [Какой же охуенный]       [Хочу его!]              Беспокойство Шейна сменилось улыбкой.       Он принялся смелее ласкать свой влажный член и с удовольствием погрузился в ощущения, которые пришли одновременно с этим.       Скользящие движения пальцев по стволу вызывали тягучие покалывания глубоко в основании члена. Предэякулят делал движения влажными, но шумными, и Шейну казалось, что пошлые, хлюпающие звуки могли быть слышны даже за пределами комнаты. Но остановиться был уже не в силах.       Глубокое, почти болезненное тепло внизу живота стремительно нарастало и заставляло его тихо постанывать на выдохе. Не отрывая взгляда от последнего сообщения, он чувствовал, что стыд всё ещё жёг его щёки, но было так хорошо, что он уже не мог думать ни о чём, кроме того, как сильно хочет кончить для Ильи.       Шейн ощутил, что яйца подтянулись и ствол предельно окреп, готовый вот-вот выстрелить. Он замедлился и дрожащей рукой написал сообщение.              [Можно мне кончить пожалуйста]              Шейн был уверен, что Розанов сейчас скажет «да», — и задрал футболку. Потом бросил взгляд на живот и вовсе снял её, кинув рядом.       Снова откинувшись на спину, он сдёрнул шорты с трусами, оставшись только в носках, и согнул колени, со смущением отметив, как сильно они дрожат.              [Я тоже хочу, чтобы ты кончил, сладкий. Мне в рот]       [Твоя сперма такая вкусная]       [Она рассказывает о тебе всё]       [Когда ты кончишь, ты пришлёшь мне фото. Хочу видеть, как хорошо тебе было]       [Чтобы всяяя твоя сперма была на фото]              Илья вспомнил её вкус. Мягкий, водянистый — без какой-либо горечи, комков или чего-то, что могло бы оттолкнуть её глотать, — чистое наслаждение, когда она течёт в рот. Охуенная сперма!              [Я дам тебе кончить, если расскажешь мне, как ты хочешь, чтобы я тебя трахнул]       [Представь, что я рядом]       [Прямо сейчас]              Шейн расстроенно, обиженно застонал — Розанов ещё не наигрался!       На него снова накатило смущение. Он положил телефон экраном вниз и сжал в кулаках покрывало. Член стоял и требовал разрядки. Если бы не вчерашняя дрочка, он бы уже давно кончил без рук.       Бёдра дёрнулись. Глубоко в паху запульсировала простата, стоило только представить в себе Илью.       Шейн зажмурился, покачал головой в бесполезной попытке отогнать опьяняющее возбуждение и широко распахнул глаза, испугавшись того, что совсем перестал прислушиваться к звукам дома. Кошмар — родители ведь могли вернуться, пока он постанывал, ослеплённый вкусным розановским членом!       Он испуганно уставился на дверь, как если бы в неё только что зашли.              Илья нахмурился. Ответа от Шейна не было подозрительно долго.       «Может, помешали родители?» — предположил он и перекатился на бок. Расстроился так сильно, будто это оказалось правдой.       Двумя руками он стал набирать сообщение с вопросом, всё ли у Шейна в порядке. С грустью надул губы, представив, что придётся перечитывать переписку, чтобы разрядиться одному. Дрочка в душе после тренажёрки его нихуя не удовлетворила. С мыслями о Шейне он кончил так же быстро, как и вчера, но в этот раз увлёкся фантазиями о его пульсирующей простате — как охуенно ощущать её сокращения членом, когда Шейн кончает, — и одного раза оказалось мало. Вот и пришлось забыть про дневной сон.       Он очень хотел кончить с Шейном.       Завибрировал телефон, и Илья забыл, что писал.              [Прямо сейчас я хотел бы, чтобы ты вошёл в меня сзади. Прижался, чтобы я почувствовал тебя всем телом. Чтобы ты взял мой член в руку, чтобы обнял, погладил живот, поцеловал в шею. Сейчас я хочу этого больше всего на свете. Оказаться рядом с тобой так близко, насколько это возможно.]              «Такое подходящее время для признания», — думает Шейн.       Просто нужно дописать «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ» — это чувство рвётся из него уже давно. Невыносимо.              Когда Илья дочитал сообщение, на глаза навернулись слёзы. Слова Шейна разлились теплом по всему телу. Его словно накрыли тяжёлым пушистым одеялом, под которым сразу стало уютно, а в голове — приятно-пусто, и лишь одна мысль: как я раньше жил без этого?       Он улыбнулся. Из глаза скатилась слезинка и пропитала покрывало у виска. Как же он его любит.              [Я тоже хочу этого больше всего на свете. Я скучаю по тебе]              [Я тоже скучаю по тебе.]              Шейн ответил сразу, как только перечитал сообщение Ильи три раза.       — Скорее бы встретиться… — вздохнул он, мечтая обнять Илью так крепко, чтобы тот понял, насколько опасно заставлять его так скучать!       Он снова взглянул на дверь. На мгновение перестал дышать, прислушиваясь к звукам с улицы. Как он и надеялся, не было слышно ни шороха шин по гравию, ни поворота ключа в замке.       Эта тишина странным образом обострила его ощущения. Почувствовалось влажное покрывало под спиной, липкость предэякулята на пальцах, собственный пульс в ушах и еле ощутимый, ставший уже привычным, жар в щеках. Голый, мокрый и дрожащий из-за Ильи — он будто посмотрел на себя со стороны.       И, усмехнувшись, написал одно дерзкое (как он посчитал) сообщение.              [Твоя очередь.]              Илья хохотнул. Подскочил на колени и подрочил член, громко простонавшись.              [Тебе должно быть страшно]       [Ты не слезешь с моего члена]       [Будешь спать с моим членом в заднице]       [Я трахну тебя на улице]       [Ты не дойдёшь до кровати]       [Трахну тебя стоя]       [Пока ты будешь открывать]       [Отсосу тебе]       [Если ты не кончишь раньше меня]       [Твой охуенный гладкий член]       [Я знаю, какой ты развратный, и как быстро можешь кончить]              С первыми же сообщениями Шейн бросился писать ответ, но в строке набора за словами «Да! Да! Да!..», звучащими в его голове голодным криком, последовал малоразборчивый бред… и своё сообщение он так и не отправил.       Шейн обхватывает член плотнее, предвкушая убийственную разрядку. Глядя на экран, жадно впитывает каждое слово Розанова. Дрожит так сильно, будто сейчас лежит под ним, и дрочит по всей длине, перемежая хлюпающие звуки с собственными стонами.       — Как хорошо… — стонет Шейн и прикусывает губу. Действительно, он очень плохой мальчик!       Он прекращает ласкать себя почти на пике. Хочет, чтобы Розанов сорвался: кончил так бурно, что залил бы спермой весь живот, и чувствовал себя охуенно. Из-за него.       Он должен для этого что-то сделать.              Снова откинувшись на спину, Илья сходит с ума от желаний. Целовать Шейна. Кусать. Лизать. Сжимать бёдра, ягодицы и грудь, чтобы Шейн охуевал и плакал от того, насколько ему хорошо. Стоит им только оказаться в доме, он заставит его, блядь, кричать!       Надрачивая член, Илья шумно дышит сквозь сомкнутую челюсть. Намереваясь кончить, больше не останавливается.       Шейн ничего не отвечает. Илья очень хочет кончить вместе с ним и правой рукой пишет сообщения.              [Плохой мальчик будет умолять меня остановиться]       [Весь в сперме]       [Увидишь, какой ты]       [Кончай. Я почти]              От Шейна наконец приходит сообщение. Илья вглядывается в строки, схватившись за пульсирующий, готовый взорваться член.              [Забудь о кровати. Я сяду на твой член, как только мы подъедем к дому. Запрыгну сверху и буду трахать его своей задницей. Будь готов кончить НЕСКОЛЬКО РАЗ, потому что я не остановлюсь, пока не выжму из тебя всё до капли. В сперме будешь ты, когда я кончу на тебя. Снова и снова буду кончать. Ты же хотел её? Мою вкусную сперму.]              — Ах! Блядь- Шейн! — выкрикивает Илья, оргазмируя. Он не успевает подставить руку, и тёплая сперма мощно брызгает до ключиц и на грудь. Следующие толчки пачкают живот и лобок. Но Илье похуй. Так охуенно он давно не кончал.       В ушах звенит от неебически мощного оргазма. Он чувствует, что сейчас даже не сможет ничего разобрать на экране, если Шейн пришлёт ему фото… Интересно, в какой момент кончил он?              Шейн не выдерживает в ожидании сообщения. Отбросив телефон, кончает с последним рывком руки, сильно содрогаясь — так, что колени стукаются друг о друга. Пока сперма выстреливает горячими толчками на вздрагивающий живот и грудь, он безостановочно скулит в кулак имя Ильи.       Выдавив и стряхнув последнюю каплю на себя, он обессиленно вытягивает ноги. Оставляя влажные дорожки, сперма стекает к боку, и Шейн хватает телефон. Поднимает его над собой и делает фото.       Даже несмотря на то, что в руках сохраняется мелкая дрожь, а грудь вздымается, оно получается отличным: в кадр попали все белёсые брызги, которые раскидало по его безволосой груди.       С хитрецой в глазах он разглядывает фото, прикусив губу — довольный собой. Посасывая её, отрывается от экрана и замирает взглядом на окне.       Слушает несколько секунд домашнюю тишину.       Потом отправляет фото. А следом два сообщения.              [Илья, я хочу ещё.]       [Что ты представляешь, когда хочешь подрочить?]             

════════