Ничего Серьезного

В 8 классе, на последнем году средней школы, Эш оказался новичком в музыкальном кружке. Он ни с кем не общался в школе, старался держаться подальше ото всех. Однажды в коридоре он увидел мальчика с блондинистами волосами и странным цветов глаз. У него была гетерохромия, казалось, будто он видит мир с двух разных взглядов. Он был ярким и веселым. Эш думал тогда, что хотел бы дружить с ним. А сейчас он узнает его в кружке. Он подошел к нему первым, представился. — Привет, я Джейкоб. - Он как будто светился, видя нового участника, - А ты? Что слушаешь? Эш замер в шоке, не верил глазам. — Я Эш, - Он не отводил взгляд с улыбчивого лица блондина, - Альтернативный рок, панк-рок обычно... У того загорелись глаза, понимая, что они точно найдут общий язык. И пусть общались они довольно редко, обменивались фразами. Эшу этого было достаточно. Джейкоб был единственным, кто не считал его "странным", а просто общался как с любителем того же жанра. Он и сам будто состоял из нот и гитарных струн. Джейкоб играл в группе, которая стала известна для определенного круга людей, он постоянно звал его на концерты, не только его, но ощущалось особенно. Состояла она из четырех человек. Лид. Вокалист, бас гитара, барабанщица и Джейкоб на гитаре. Он не любил такие громкие места, но всегда соглашался и приходил. В толпе его никто не замечал. Эш стоял у стены, сливаясь с облупившейся штукатуркой, и смотрел. Смотрел так долго и пристально, что потом, возвращаясь в пустую квартиру, он закрывал глаза и все еще видел световой контур его силуэта. Слушал аккорды, как тот общался с помощью них. Эш решает сделать своего рода признание ему, пусть и анонимно. Игра, где главный герой с вставленным фото лица Джейкоба начинает встречаться с каким то персонажем, где после этого будут вставлены фотографии как воспоминания с ним, сделанные на телефон Эша. Он не знал как еще сказать ему о своих чувствах, поэтому решил рассказать о них на своем языке, который он знал в совершенстве. Он потратил три недели, доделывая игру, вкладывая душу. Выложил он ее анонимно на общедоступный сайт 12 октября. Пальцы дрожали, когда он нажимал "Опубликовать". А через пару дней об игре узнала вся школа. На что Эш конечно не рассчитывал, будучи наивным школьником. В классах не просто стоял гул, а хищное жужжание. Ссылка разлетелась по чатам быстрее чумы. — Смотрите, это же лицо Корнелла из 9а! — Фу, какая мерзость. — Какой псих мог сделать такое? Эш сидел за последней партой, вжав голову в плечи. Каждый час в школе как на иголках, как будто в любую минуту его раскроют, его посадят, хотя он даже не придумал причины за что, а самое страшное, что об это узнает Джейкоб и больше не будет говорить с ним никогда. Засмеет, после чего будет избегать и больше никогда не позовет его на свой концерт. И вот в коридоре он встретил его. — Привет, - голос Джейкоба был.. другим. Эш не мог поднять глаз. Как-будто в его глазах было написано, что он автор. — Привет.. — Все нормально? - Конечно он понял, что что-то не так. — Я думаю, это у тебя надо спросить. - выдавил он. Он хотел уже сам во всем признаться. Лично, может тогда над ним бы смягчили приговор и Джейкоб хотя бы не смеялся над ним или не избегал, но слышиться окрик с другого конца коридора. Девушка с темно-коричневыми волосами, с короткой стрижкой, вроде Реми. Его лучшая подруга. Она говорит, что Джейкоба вызывают к директору, что там даже его мама. Эш пугается, решает исчезнуть. Казалось, что стены сжимаются, что-бы вот-вот раздавить его. Следующие дни пересечься с Джейкобом не получалось. Он уходил сразу после занятий, а между ними его вечно вылавливали его друзья, как будто им поручили "охранять" его. И вот через пару дней его вызывают к директору. Мать уже была там, смотрела на него холодным взглядом. Он до ужаса боялся заходить в кабинет. Он знал зачем, но даже в голове не называл причины. Колени подкашивались, руки сжаты в кулаках, ком в горле не давал даже дышать. В кабинете помимо его матери была так же мама Джейкоба. Стройная женщина с длинными блондинистыми волосами, голубые холодные глаза, как у снежной королевы. Она смотрела на Эша так, будто он попался в ее сети. Первым начал директор. — Эш. Я думаю, ты знаешь, почему ты здесь. *Боже, только не говорите этого вслух.* — Игра… про которую сейчас говорят в школе, с участием Джейкоба Корнелла. В ходе небольшого расследования выяснилось, что автор — ты. Хотелось, чтобы сейчас в школу прилетела атомная боеголовка. Чтобы всё исчезло — стены, стулья, эти лица, смотрящие на него как на препарированную лягушку. Чтобы больше никто и никогда не узнал об этой игре. О том, кто её создатель. Эш стоял, вцепившись ногтями в ладони так, что оставались полумесяцы. Ком в горле разбух до размеров кулака. Он не мог проглотить его. Не мог выдохнуть. Директор выжидающе смотрел поверх очков. Мужчина взрослый, строгий, с седыми висками. Раньше он казался Эшу даже справедливым. Сейчас он выглядел как судья, зачитывающий смертельный приговор, в котором не предусмотрено слова «оправдан». — Эш, — повторил директор, и в его голосе прорезалась сталь. — Ты понимаешь, что размещение изображения другого ученика без его согласия в контексте сталкерского сценария — это серьёзное нарушение? Мы говорим не о шалости. Мы говорим о вторжении в личные границы. — Ты ведь понимаешь, что мой сын теперь боится ходить по коридорам? — спросила Скайлер, чуть наклонив голову. — Ему шестнадцать. Он не должен думать о том, кто следит за ним из-за угла. Эш открыл рот, но не смог выдавить ни звука. — Я не… — начал он сипло, но Скайлер не дала ему закончить. — Ты *не что*? Не думал? Не хотел? — каждое слово как скальпель. Точное. Без лишних движений. — Ты создал игру, где вставил его фотографии из разных мест. Ты вшил его лицо. Ты сделал это публичным. И ты хочешь сказать, что не понимал, что делаешь? — Я не хотел… напугать, — голос Эша сорвался почти до шёпота. — Это не… Это не про что-то плохое. Это было… — Про что? — перебила Скайлер. Она не повышала голоса. Она просто ждала ответа, как ждут, когда подсудимый сам загонит себя в ловушку. Эш не мог сказать правду. Не здесь. Не перед мымрой, которая сидела с каменным лицом. Не перед директором, который уже всё решил. Не перед этой женщиной, которая смотрела на него как на грязь, которую нужно отмыть с репутации её сына. Он опустил голову. — Просто игра, — прошептал он. — Просто… персонаж. Я не думал, что кто-то увидит. Кроме… нескольких человек. Директор тяжело вздохнул, снял очки и потёр переносицу. — Эш, — сказал он медленно, почти устало. — Школа не может закрыть на это глаза. У нас есть политика в отношении кибербуллинга, нарушения приватности, создания враждебной среды. Твои действия попадают под несколько пунктов. Мы провели консультацию с администрацией округа. Пауза. Тяжёлая, как бетонная плита. — Ты доучиваешься эту неделю. Пятница — твой последний день в этой школе. Документы об отчислении будут оформлены в понедельник. У Эша подкосились колени. Он схватился за спинку стула, стоявшего рядом, чтобы не упасть. Мать Эша наконец пошевелилась. Она повернула голову — медленно, как механическая кукла. И впервые за всё время посмотрела на него. В её глазах не было ни злости, ни страха, ни жалости. Только глухое, удушающее разочарование. И стыд. Много стыда. — Ты хоть понимаешь, — заговорила она тихо, почти шёпотом, но каждое слово резало глубже крика, — что теперь скажут люди? Ты понимаешь, что я работаю в этом районе? Что меня знают? Эш смотрел на неё, не в силах отвести взгляд. — Мам, я… — Молчи, — отрезала она. Не крикнула. Сказала спокойно, как приказывают собаке. — Ты уже достаточно сказал своим творчерством. Скайлер поднялась со стула, поправила жакет. Она посмотрела на мать Эша с чем-то похожим на сочувствие — холодное, вежливое, фальшивое. — Я надеюсь, что ваш сын получит необходимую помощь, — сказала она, не глядя на самого Эша. — А моего сына я попрошу держаться подальше. Она вышла из кабинета. Каблуки простучали по коридору, как метроном, отсчитывающий оставшееся Эшу время. Каждое утро он заходил в школьные двери и чувствовал, как воздух становится гуще, тяжелее, ядовитее. Коридоры больше не были коридорами. Они были полосой препятствий, где каждое плечо могло ударить, каждый взгляд — плюнуть в спину. — Маньяк, — шептали за его спиной. Не таясь. Громко. Чтобы слышал. — Смотрите, это тот самый. Кто-то толкнул его у лестницы. Учебники вылетели из рук, рассыпались по полу. Эш не поднимал глаз. Если не смотреть, они остаются просто звуками. Просто шумом. Шум можно пережить. В столовой он не ел. Сидел в дальнем углу библиотеки, где пахло старой бумагой и пылью, и ждал, когда закончится перемена. Ждал, когда закончится день. Ждал, когда закончится всё. Под конец дня Эш спускался с документами из канцелярии. Последние бумаги. Последние часы в этой школе. В конце коридора стоял Джейкоб. Один. Смотрел в телефон, хмурился. Сердце Эша сжалось. *Никого нет. Только он. Может, сейчас? Может, я смогу объяснить?* Он набрал воздух. Сделал шаг. И увидел, как Джейкоб поднял голову. Заметил его. Их взгляды встретились — на секунду, на вечность. Джейкоб дёрнулся вперёд, открыл рот, чтобы что-то сказать.