Рыжий-рыжий синеглазый

В голове было слишком тихо. Ни шуршания песков, ни злобных выкриков кровожадного Бога разрушений, ни мерного гула всё того же запертого божества. Тишина. Абсолютная, блаженная, непривычная. Впервые Чуя остался наедине со своими мыслями. Оказывается, это так приятно. Никто не лез с ядовитым шипением об убийстве всех в округе, не провоцировал на драку или хаос. Он был один в своём сознании. Совершенно один. Это было неуютно. Накахара напрягал слух, стараясь приметить хоть один знакомый звук, который был с ним с самого пробуждения в кратере посреди префектуры в Японии, но ничего не было. Он рассеянно смотрел по сторонам, ожидая подвоха и прислушиваясь к своему внутреннему миру, желал и одновременно боялся услышать неразборчивый шёпот Арахабаки. Но тот не отзывался. Как в воду канул или впал в спячку, не отзываясь и не проявляя признаков жизни. И пусть по сути Бог не был живым, всё равно. Чуя был в замешательстве. В его сознании не укладывалась сама мысль о том, что надоедливый Бог может быть отделён, высвобожден из его тела, в которое Арахабаки заточили много лет назад. Просто... Почему тогда мир всё ещё существует. Дазай? Ах, да... Дазая здесь нет. И привычного мира нет. И Чуи тоже нет. Есть живой и яркий Чайльд Тарталья, направляющийся в Ли Юэ на миссию от своего босса своей Царицы. Чуи нет. Он просто отголосок, маленький осколок от чужой жизни, оставшейся где-то позади. Слишком крошечный, чтобы стать полноценной личностью, но слишком большой, чтобы не влиять на личность Чайльда, в теле которого проснулся. Как Арахабаки когда-то. Отличие лишь в том, что он не пытался захватить чужое тело, чтобы стереть мир в порошок. Чуя и был Тартальей, единым целым. Это сложно объяснить. Но ощущалось так, как будто в памяти снежнянина пробудились воспоминания о забытом детстве. Не совсем детстве, но как-то так. Воспоминания о том, кем он, возможно, когда-то был. Это было забавно. Чуя снова рыжий и синеглазый, с бледной, совершенно не восточного оттенка кожей и тягой к хаосу. Даже если теперь его вёл не Арахабаки, а остаточный след Бездны, прилипший к Чайльду как репей. Накахара скучает по дому. Ли Юэ красивый, он это с первого взгляда понимает, когда только спускается с корабля на лакированный деревянный причал. Перед ним простирается чудесная бухта, окружённая сверкающей голубой водой. Чистой и спокойной, не имеющей привкус морской соли. Чуя бы сказал, что она похожа на Байкал, где ему однажды удалось побывать во время одного задания. Ещё до того, как Осаму сбежал из Портовой Мафии, оставив его одного. Верно, Дазай? Ах, да... Накахара чуть хмурится от слепящего солнца, расстёгивает несколько верхних пуговиц тяжёлого мехового плаща и снимает алый шарф с шеи. В этом регионе жарко. Намного жарче, чем в Йокогаме или Снежной, где Тарталья прожил почти всю жизнь. Чайльд не привык к такому климату. Здесь трудно дышать. Раскалённый воздух обжигает щёки и нос, сушит нежную кожу, на которой выступает испарина. Чуя раздражённо шипит под нос, широко улыбается стоящему рядом с ним фатуи и скидывает плащ с плеч прямо в руки подчинённому. Как когда-то своё пальто. Какая разница, если эта шуба только ухудшает и так плачевное состояние? Всем будет всё равно, как одет Предвестник, а если нет, то они просто побоятся высказаться вслух. А Чуя не привязан к этому признаку отличия от обычных фатуйцев. Вот бы и остальное снять, чтобы мгновенно намокшая от его пота ткань не липла к коже. Но Накахара слишком ответственный, чтобы бегать голышом по гавани. Даже если это выглядело бы забавно. И Дазай бы оценил. Ах, да... Неважно. Чуя просто вдыхает поглубже, прижимая пальцы одной руки к прохладной полусфере Глаза Бога, и идёт вперёд. Дороги до банка Северного Королевства он не знает, но вряд ли следующий за ним Алексей будет против показать дорогу. Алексей... Даже здесь, в этом странном волшебном мире есть русские. Или пародия на них. Чуя примерно помнит из уроков сестрицы Коё, что когда-то и в России был такой строй, какой сейчас процветает в Снежной. Одна партия, войска под командованием ближайших сторонников правителя, сплочённость народа и много пропаганды. Очень сильно топят за общее будущее, где каждый является нужным винтиком. И всё идёт не себе, а всем. Чуя не помнит, как это называется, ему было не особо интересно слушать про чужую страну в свои семнадцать, когда дел и так было по горло, а в теле гуляло лишь одно стремление к соперничеству и пользе для организации. А ведь сейчас он снова под началом влиятельной персоны, что накрывает своим крылом огромные территории и преследует какие-то свои цели. Но у Мори-сана они хотя бы были примерно понятны. Очень примерно. Но вот к чему шла Царица?.. Чайльд не хочет рассуждать об этом сейчас, когда ему так сильно печёт голову. Чуя хочет обратно свою шляпу. С ней ему никогда не пекло от золотистых лучей. И вина. Старого, желательно выдержки прошлого столетия, чтобы был терпкий привкус хорошего алкоголя. Одуванчиковое вино, по какой-то причине присутствующее на корабле, не дотягивало до любимого красного полусухого. Но пока что в распоряжении Накахары только прохлада банка Фатуи и кабинет, стол которого завален бумагами. Даже здесь, в чужом мире, его запрягают бюрократией. А ведь Тарталья был очень далёк от такого. Ему была близка битва на передовой с какой-нибудь местной тварью или сильными врагами Царицы, но никак не любимое занятие Панталоне. И в Тайвате не было печатных машинок или ксерокса. На сколько Чуя застрянет в этом кабинете? Разве это не должно быть просто прикрытием для его тайной миссии? Или старший товарищ решил не рисковать бумагами, которые могут испортиться во время перевозки в Снежную, и просто сбросил это на Тарталью? Помнится, он много раз пытался донести до Чайльда очарование финансовых схем и операций. На что рыжий, естественно, потерянно моргал и сбегал при любом возможном случае, чтобы не слушать бредни их финансиста. Чуя тоже не любил заполнять бумажки. Ему больше нравились поездки на высоких скоростях по городу, защита Йокогамы от внешних врагов и тихие вечера в компании вина и сестрицы Коё под размеренные разговоры на отвлечённые темы. Раньше ещё нравились споры с Дазаем, но этот предатель сбежал, обосновавшись под крылышком у детективов. Но Екатерина, знающая Чайльда ещё с поступления в ряды Фатуи, смотрит непреклонно, тонко намекая, что сбежать не выйдет. Накахара мог бы приказать ей отстать на правах вышестоящего, почти начальника, но видел в прорезях её маски тёмные мешки под глазами. И его чувство ответственности за своих людей, даже если фатуйцы пока что ощущались двойственно в этой роли, брало верх над усталостью. Чуя молча садится за отполированный стол и притягивает поближе первую стопку бумаг. И коротко просит Екатерину принести чай и что-нибудь на закуску, так как вряд ли он выберется отсюда сегодня, чтобы посетить местные кафетерии. И вправду, выйти на свежий воздух Чайльд смог только на следующий день, часть ночи отдав работе, а вторую безбожно проспав прямо в кресле. Никто из подчинённых его не побеспокоил, даже чтобы перебраться в более удобное место для сна. Но Накахара не винит их, даже если у него теперь болит шея. Кто вообще в здравом уме сунется к Предвестнику, с которым знаком чисто визуально, и то не факт. Екатерина не считается, но даже ей хватает субординации. Чуя всё ещё чувствует невероятную духоту Ли Юэ. Не спасает и более тонкая одежда, открывающая краешек живота и пояс, на котором висит Гидро Глаз. Он ещё не привык, что под рукой теперь есть такая магическая штучка. В конце концов, ему и гравитации хватает. Непонятно, как она осталась с ним, но, видимо, теории учёных его мира оправдались, и эсперская способность привязана к душе, а не к телу. Это хорошо. Накахара не знает, посчитал бы он себя сумасшедшим, если бы не осталось никаких доказательств его прошлого. Может быть, решил бы, что Тарталья просто наконец-то свихнулся и придумал себе иную жизнь. Это объяснило бы такую идентичную внешность и поведение верной псины. Заткнись, Дазай. Ах, да... Чуя устало растирает лицо ладонями в перчатках, применяя немного силы гидро для того, чтобы ополоснуть кожу. Вода тонкими струйками стекает под расстёгнутый воротник рубашки, скатывается по груди и впитывается в ткань. Вот бы полностью окунуться, чтобы смыть с себя ощущение жара. Но для начала нужно позавтракать и узнать примерный план местности. Отчёты это хорошо, но вживую понять, чем живёт город, легче. Проблемка лишь в том, что ни Чуя, ни Чайльд не знают лиюэйского. И не могут прочитать надписи на вывесках. А чисто визуально понять, чем является заведение, трудно. Накахара петляет по улицам добрые полчаса, цепко осматривая здания на предмет еды. Жители смотрят на него недоверчиво, но это немудрено с репутацией Фатуи. Хотя Чайльд на них совсем не похож, только маска в волосах, сдвинутая набок, указывает на его принадлежность. Ну и слухи, конечно же. Никто не знает, что он Предвестник, так как он не оповещал никого из местных об этом факте, но и его нетипичного для фатуйца наряда хватает за глаза. Помощь приходит оттуда, откуда Чуя её не ожидал. Екатерина выпадает чуть ли не из стены, появляясь перед ним и устало смахивая со лба прилипшую чёлку. Накахара смотрит на неё недоуменно, держа в руках клинок из гидро, который рефлекторно сформировал при внезапном появлении. Девушка понятливо отступает и не комментирует это действие, но и говорить не начинает, пока оружие не распалось каплями, расползаясь на плитах дороги мокрой лужицей. — Господин Тарталья, позвольте уведомить, что мы нашли для вас проводника по Ли Юэ. — Екатерина стоит по струнке, приложив одну ладонь к сердцу. Её поза выглядит уставшей, но готовой к труду и обороне. Чуя хочет выписать ей выходной. Чайльд не помнит такого жеста в регламенте их организации, но, кажется, замечал его у некоторых лиюэйцев. Неужели девушка так прикипела к местной культуре всего лишь за пару лет? Или сколько она здесь провела? Чайльд с ней не виделся с тех пор, как стал Предвестником, а это больше пяти лет. Чуя же и вовсе с ней знаком всего день, так как осознал себя примерно неделю назад и просто молча обтекал в сознании, не зная, как не словить психическое расстройство на этой почве. Он просто предпочитал игнорировать то, что сбивался на своём имени. — Проводник? — Да, один господин согласился заключить сделку с Фатуи взамен на неприкосновенность ритуального бюро Ваншэн, где работает консультантом под руководством госпожи Ху Тао. — Не помню, чтобы просил найти мне помощника. — Чуя щурится, постукивая пальцами по поясу и ожидая от помощницы объяснений. — Вы упомянули об этом вчера, господин, когда я уносила чашки. — Катенька невозмутимо складывает ладони в замок, смотря на Чую бесстрастно. Но он видит, что она готова к выговору за самовольность. — Вероятно, вы были поглощены работой, но я взяла на себя смелость выполнить это поручение. — Ладно. Помощь и вправду не помешает. Кто он и где мне его найти? — Чуя потирает костяшки пальцев, размышляя. С одной стороны, это хорошая новость, ему не хочется проплутать по гавани ближайший месяц, чтобы просто узнать местность. Но с другой, как проводника нашли в такие короткие сроки? Лиюэйцы не выглядят воодушевлёнными тем, что среди них шастают иностранные солдаты. — И сколько вы заплатили этому господину? — Мастер Чжун Ли передал, что будет ждать вас утром или в полдень в «Народном выборе». Это ресторан на востоке отсюда, в двух кварталах. — Хорошо. Как раз скоро солнце зайдёт в зенит. На второй вопрос то ответишь? — Дело в том, что господин Чжун Ли отказался от платы. — Катенька чуть склоняет голову, будтот это она виновата, а не Чжун Ли сам отказался. —Он не сообщил, на каких основаниях. Чуя нахмурил брови, взъерошил волосы. Ничего не понятно. В голове слишком тихо. — Ладно, я разберусь с этим сам. Ты молодец, быстро справилась. — Чайльд снова смотрит на гавань, искренне желая прибить здесь везде таблички с указателями. Как иностранцы здесь выживают? — Спасибо. Можешь вернуться к работе. Екатерина коротко склонила голову в полупоклоне и отступила назад. Чайльд проводил взглядом её исчезнувшую в переулке фигуру и снова взглянул на палящее солнце. Что же, полдень близко. Что ещё за «Народный выбор», интересно. Будет ли там еда, если Чжун Ли проводит там утро и обед? Хотелось бы, чтобы предположения подтвердились. Чайльд тратит ещё десять минут на то, чтобы пройти два квартала размером с половину Йокогамы, и останавливается на площади с фонтанами. Здесь не так жарко, как в остальных местах. Разница небольшая, но Чуе и этого хватает. Он коротко оглядывается на предмет чужих взглядов, к которым привык, но которые всё равно не любил, и протягивает руку к воде. Прохладная влага сразу же мочит его перчатки, приятно омывает открытую часть запястий и верхней трети ладони, холодит пальцы. А под воздействием Глаза Бога ползёт выше, забираясь под рукав рубашки и смачивая предплечья. Хорошо-то как. Накахара в лёгком азарте складывает из воды крошечных животных и рыбок, которые плывут по воздуху вокруг его руки, касаются обнажённой шеи гладкими боками и жгут раскалённую, едва не краснеющую кожу холодом. Чуя не ребёнок, но ему хочется рассмеяться от этого, видя настоящую магию. Не эсперскую способность, ограниченную одним аспектом, а настоящее волшебство. Он пробует применить Смутную Печаль, захватывая другие сгустки воды в алое сияние его личной способности, пытается вылепить хоть что-то похожее на то, что смог вытворять с помощью артефакта Чайльда. Но ничего и близко похожего не выходит. Сфера лишь чуть-чуть искривляется, теряя свою идеальную форму, но Чуя не успокаивается до тех пор, пока не удостоверяется в этом на все сто процентов. Его контроль гравитации составлял идеальную статистику, он мог легко управлять сотнями предметов за раз, не теряя концентрации. Те же пули, которыми противники щедро сыпали в его тело или тела его товарищей. После потери ящериц Накахара оттачивал это мастерство с невиданным упорством, уделяя этому всё свободное время. Дазай даже смел потешаться над ним за это, называя слишком преданным псом, но это заставляло прикладывать лишь больше усилий. Вот только манипулировать формой воды не получалось. Смять, расплющить выходило на раз-два, вытягивать тонким жгутом тоже. Но не более. Словно барьер какой. Вот о чём он и говорил: способности эсперов ограничены. Придумывать им разное применение можно и нужно, если хочешь выжить на очередной смертельной миссии, но это имеет конечное значение. Чуя чуть разочарованно сдвинул брови к переносице, глядя на парящие капли. Потом посмотрел на солнце, находящееся почти над ним, и выплеснул воду обратно в фонтан. Пора было идти, и играться не было времени. Но потом он обязательно снова попробует что-нибудь этакое. Чайльд повернулся на каблуках, собираясь пойти дальше на поиски «Народного выбора», но чуть не напоролся на стоящего рядом человека, которого до этого не замечал. Хотя, казалось бы, такую личность нельзя не заметить. Высокий, чуть выше Тартальи, молодой мужчина в коричнево-жёлтом наглухо застёгнутом костюме из множества элементов, с тёмно-каштановыми волосами, кончики которых были выкрашены в более светлый оттенок, и невероятно золотыми глазами. Чуя часто видел лиюэйцев с таким цветом глаз, но никогда с настолько чистым, почти янтарным. И этот незнакомец стоял со сложенными за спиной руками и склонённой набок головой, смотря на Накахару. Тарталья на мгновение в смятении посмотрел в ответ, не зная, как реагировать. То есть, на него много кто пялится, но вот так, в открытую, мало кто осмеливался. На самом деле, так пялился обычно только Дазай. Но за этим всегда следовали его дурацкие шутки, оскорбляющие достоинство и самолюбие Чуи. Но Осаму сам по себе припизднутый, и такое поведение вполне укладывалось в его тупоголовую личность. Сейчас же... Ну, Чайльд мог позволить себе секунду ступора от того, что чужой ему человек смотрит таким же взглядом, как Дазай, который нашёл странный объект и теперь придумывает, как вместить его в свою картину мира. Потом Чуя встрепенулся, улыбнувшись краем губ и, подмигнув этому человеку, которого скорее всего больше не встретит, учитывая его загруженность, бодрым шагом пошёл куда-то влево. Там виднелись яркие вывески, и, возможно, нужное ему место тоже там. Впрочем, Чуя поменял своё мнение насчёт незнакомца довольно скоро. «Народный выбор» он нашёл, порасспросив парочку прохожих, которые повелись на доброжелательный вид и мешочки моры милую улыбку, но вот сидящий за одним из столиков шатен с янтарными глазами удивил. И Чайльд мог бы проигнорировать это совпадение, если бы тот не встал со своего места, приглашая его присоединиться. Чуя был немного раздражён и в смятении. Но сбрасывал это на голод, который терпел с самого утра, так как найтись в городе самому не представлялось возможности. Это как попасть из понятного ему мира в непонятный Тейват. Примерно та же песня, как говорится. — Признаться, я думал, что вы не придёте. — спокойно и размеренно произнёс шатен, когда Чуя приблизился достаточно для того, чтобы их разговор не мешал другим. Голос низкий, размеренный. Как будто камень по камню перекладывает. Никакой спешки, никаких эмоций. Только спокойствие, которое само по себе настораживало. Шестерёнки в голове Накахара заскрипели, вставая на место. Так это и есть тот самый проводник? Почему Екатерина не оповестила Чайльда о его внешности? Времени бы потратили намного меньше. — Я заплутал. В гавани все названия на лиюэйском, в котором я не разбираюсь. — Чуя честно признал за собой этот пробел, даже если это была не его вина. Так будет проще, да и не видел он в этом особой проблемы. Чуя мог выучить чужой язык, ему просто нужно время. — Ох, я не предусмотрел эту возможность. — шатен отвёл взгляд, но Чайльд успел заметить пробежавшую в них тень. Только вот из-за чего? — Приношу свои извинения, я не учёл, что вам будет трудно из-за того, что в Ли Юэ редко пишут на общем. В будущем я учту это. Чайльд отмахнулся. Не привык он извинения принимать, тем более по таким пустякам. — Забудем, в этом есть и моя промашка. Я Тарталья Чайльд. — Чуя протянул руку по привычке человека, выросшего на правилах Снежной. Не обдумал он тот факт, что гавань скорее похожа на восточные страны его мира, и здесь в обиходе схожие нормы. Поэтому приподнятая бровь собеседника, скорее всего не выходящего за пределы своего региона и не знающего жестов других мест, не стала удивлением, но прибавила Чуе поводов закрыться в библиотеке, чтобы узнать нужное и не попадать впросак. Он не любил быть невеждой. Накахара уже было хотел убрать руку и извиниться, но шатен успел быстрее, плавно перехватив её и чуть сжав, выполняя необходимые действия для рукопожатия. Коротко, вежливо, без лишней фамильярности. — Можете называть меня Чжун Ли, господин Тарталья. — Чуя кивнул, принимая услышанное к сведению. От этикета у него сводило зубы, но выучка Коё-сан не давала осечек. — Как скажете, господин Чжун Ли. Так что там насчёт вашего соглашения на работу проводником? Мне сообщили, что вы отказались от оплаты. — Накахара присел за столик, притягивая к себе меню. Есть хотелось зверски, на что намекали лёгкие спазмы в желудке. И Чуя планировал заказать как можно более сытную еду, даже если обычно предпочитал домашние блюда взамен магазинским. — Я согласился помочь в обмен на неприкосновенность бюро. Более ничего не нужно. — шатен повёл плечом, садясь напротив Чайльда. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь чуть сощуренные глаза намекали, что оспариванию это решение не подлежит. Чуя промолчал, не видя причин уговаривать. Чжун Ли не ребёнок и сам может разобраться в своих делах. Но осадочек остался. Бесплатный сыр, как известно... — Ваше решение. Когда вам будет удобно начать? — Чуя задумчиво смотрел на непонятные иероглифы, из которых были составлены названия блюд. Что же, здесь есть картинки. — В любое удобное вам время. Я свободен большую часть дня. Чуя поднял глаза. Свободен большую часть дня? Интересно, чем же занимается этот загадочный Чжун Ли, если может позволить себе водить иностранцев по городу без выходных? Впрочем, неважно. — Удачно. Я на сегодня закончил с работой и могу составить вам компанию. Чуя подозвал официанта, указывая на несколько позиций меню. Лосось в сливочном соусе с овощами на пару и какие-то то ли пельмени, то ли пирожки выглядели аппетитно. — Тогда не вижу причин откладывать. — Чжун Ли кивнул и что-то продиктовал официанту на местном языке. Быстро, плавно, без запинки. Чуя снова почувствовал знакомый укол. Надо учить. Иначе он здесь как слепой котёнок. Это будет долго. Прямо как тогда, когда они с Осаму наперегонки учили английский, который плохо давался японцам. Даже гениальный демонический вундеркинд достаточно долго пасовал перед транскрипциями, ломающими язык. Да, Дазай? Ах, да... Официант удалился, и между ними повисло молчание. Не неловкое, нет. Скорее тягучее, как патока. Чжун Ли сидел неподвижно, сложив руки на столе, и смотрел куда-то сквозь Чую. Или внутрь него. От этого взгляда по спине пробежали мурашки. Чуя отвернулся к окну, наблюдая за спешащими по своим делам жителями гавани. Здесь всё было другим. Воздух, запахи, даже свет. И в этой чужеродности было что-то... освобождающее. Он сам не заметил, как выдохнул. — Что-то не так, господин Тарталья? Голос Чжун Ли выдернул его из задумчивости. — Всё нормально. Просто... — Чуя запнулся, подбирая слова, и в итоге мотнул головой, не желая продолжать тему. К счастью, Чжун Ли не стал допытываться. — Еда будет готова через несколько минут, — вместо нового вопроса сказал он. — Советую попробовать местный чай. Он помогает собраться. Тишина снова повисла над столиком, но больше никто не пытался её прервать. Чайльд ушёл в мысли, высчитывая, насколько сможет управляться с палочками, если помнит как это делать, но не имеет мышечной памяти. Вскоре принесли подносы, и они приступили к трапезе. Чжун Ли не спешил забрасывать его вопросами или навязывать беседу, и Чуя был за это благодарен. Он успел проголодаться за то время, что провёл в поиске, и сейчас сосредоточенно уничтожал лосося, иногда поглядывая на своего странного проводника. Что-то в его жестах напрягало Чайльда. Но это что-то крутилось на краю сознания как уж на сковородке, и ухватить его не представлялось возможным. Чжун Ли ел размеренно, будто каждое движение отмерял по минутам. И не смотрел на еду. Смотрел на Чую. Это начинало напрягать. — У меня на лице что-то? — не выдержал наконец Чуя, откладывая палочки, которыми кое-как орудовал, восстанавливая навык. — Или вы всегда так внимательно разглядываете клиентов? Чжун Ли не смутился, как надеялся Чуя. — Простите, если доставляю неудобство. — Он опустил взгляд в чашку, помешивая чай. — Просто вы... напоминаете мне кого-то. Очень давнего. — Надеюсь, в хорошем смысле? — Чуя усмехнулся, возвращаясь к еде. Это уже было ближе к правде. Вот только он не встречал никого рыжего в Ли Юэ за всё время. Мог ли это быть иностранец, которого Чайльд просто не встречал? Шатен не выглядит слишком старым, так что, вероятно, его давний знакомый ещё жив. — Сложно сказать. — Чжун Ли поднял глаза, и в их янтарной глубине снова что-то промелькнуло. — Скорее... это приятное ощущение ностальгии. Чайльд не прокомментировал это высказывание. Ему и самому казалось, что они уже встречались, или он видел кого-то похожего на Чжун Ли. Вскоре они закончили есть, и, оплатив заказы, вышли на веранду. Чуя смахнул чёлку с глаз, после чего посмотрел на собеседника. В свете солнца кончики его волос отдавали тёплым медовым, а не просто ореховым. Это выглядело завораживающе. — Ну что, проведёте мне экскурсию? — С удовольствием.