Расписание на чувства

Будильник зазвенел ровно в 6:00. Мэнди сразу открыла глаза, потянулась и посмотрела на свою сторону комнаты: порядок. Потом перевела взгляд на Честера, который заткнул уши, чтобы не слышать этот несчастный будильник, а потом посмотрела на его сторону. Там был апокалипсис. Мятая одежда валялась на стуле, на полу и, кажется, даже на люстре. Сам Честер спал поперек кровати, свесив одну ногу вниз и издавая звук, похожий на работу старого двигателя. Мэнди поморщилась. Храп — это было то, на что она не подписывалась.   Девушка встала с кровати, заправила ее и пошла в душ. Через полчаса проснулся Честер, Мэнди на тот момент только вышла из душа. Она подошла к раковине, чтобы взять щетку и почистить зубы, но щетки там не оказалось. Зеленоволосая подняла глаза на зеркало и посмотрела на себя злым взглядом. Но на уме у нее был только тот самый красноволосый парень, которого она хотела задушить за свою любимую щетку. Девушка вышла из ванны и направилась на кухню, думая, что щетка находится где то там, ведь больше она ее нигде не видела. — Ты взял мою зубную щетку? — спросила девушка, когда парень наконец  выполз на кухню.  — А зачем она мне? — он зевнул, даже не прикрыв рот рукой. — У меня своя есть. Я просто… переставил твою. Для симметрии. Ты же такое любишь. — Моя щетка стояла в моем стакане. — А теперь она в моей кружке. Иди посмотри, как гармонично: розовый и черный. Я даже думаю, это судьба. Мэнди посмотрела на него так строго, что у того на секунду в глазах мелькнул страх. Но он быстро пропал и Честер пошел делать себе кофе.  Зеленоволосая пошла к кровати юноши. Ее розовая щетка лежала у него в кружке, из которой он вчера пил чай и после даже не помыл ее. Девушка поморщилась, достала щетку из кружки и побежала в ванную, чтобы помыть ее.  Это была война.

***

Через два часа Чес вернулся с пары и застал свою сторону комнаты… переложенной по цветам радуги. Футболки от красного к фиолетовому. Носки — по длине. Его любимая кожанка висела на плечиках.  — Ты трогала мои вещи? — его голос дрогнул.  — Привела в порядок, — сказала Мэнди, не отрываясь от конспекта. — Теперь ты хоть что то найдешь.  — Это не порядок. Это вторжение! — он схватил носки и развел их в разные стороны. — У меня была система! — Система? — удивленно спросила Мэнди. — Носки под кроватью и футболки на стуле?  — Да! — гордо заявил Честер. — Я знал, где что лежит! Вот эта футболка пахла пиццей, значит, ее можно было еще день не стирать. А вот эта — чистая, ее я надевал на важные пары. Но сейчас я не могу их отличить!  — Потому что они теперь обе чистые, Честер. — Вот именно! Ты уничтожила мою систему навигации!  Мэнди вздохнула и продолжила читать конспект, думая о том, какой сложный будет этот год.

***

Мэнди стояла перед дверью комендантши с листом бумаги в руке. «Жалоба на заселение в комнату №218 с лицом противоположного пола» — было выведено аккуратным, почти каллиграфическим почерком. Ни одной помарки, ни одной ошибки. Мэнди перечитала текст трижды, кивнула своим мыслям и постучала. — Войдите, — раздался усталый голос. Комендантша оказалась женщиной лет пятидесяти с прической как у советской учительницы и взглядом, который видел сотни таких же первокурсников со своими проблемами. Она сидела за столом, заполняла какие-то бумаги и даже не подняла головы, когда Мэнди вошла. — Здравствуйте, я из 218 комнаты, — начала девушка, стараясь говорить уверенно. — Меня зовут Мэнди. Я хочу подать жалобу. Комендантша отложила ручку и подняла глаза. Взяла листок, прочитала его от корки до корки, хмыкнула и медленно разорвала листок пополам.  — Деточка, — сказала она. — Я в ваши годы с тремя сестрами на одной кровати спала. И ничего. Выжила.  Мэнди села, выпрямив спину. — Меня заселили с парнем. Это ошибка. В моём заявлении указано, что я хочу жить в женской комнате. А мне дали… его. — Честера, что ли? — комендантша уточнила, сверившись с журналом. — Да, — Мэнди кивнула. — Я прошу переселить меня в любую другую комнату. Женскую. Комендантша вздохнула, откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Свободных мест нет, милая. Все женские комнаты забиты под завязку. А в мужские ты не хочешь? — Нет, — слишком быстро ответила Мэнди. — Вот и славно, — выдохнула комендантша. — Но он… — Мэнди запнулась, подбирая слова. — Он громкий. Он храпит. Он переставляет мои вещи. У него вечно шумят друзья. Он пьёт энергетики и ставит их на мои конспекты.  Комендантша слушала с невозмутимым лицом. А потом вдруг спросила: — А ты перекладываешь его носки по цветам? Мэнди открыла рот, чтобы возразить, но не нашлась с ответом. Щёки её порозовели. — Откуда вы… — начала она. — Я всё знаю, деточка, — комендантша усмехнулась. — Ко мне приходят жаловаться, а не хвастаться. Вы оба хороши. Ты его бесишь своим порядком, он тебя — своим бардаком. Но знаешь что? — Что? — тихо спросила Мэнди. — Никто из вас ещё не просил перевода в другую комнату по-настоящему, — комендантша посмотрела на неё внимательно. — Если бы ты правда не могла с ним жить — ты бы пришла не с одной жалобой, а с десятью. Ты бы орала, плакала, требовала. А ты сидишь ровно, говоришь вежливо и краснеешь, когда я про носки спрашиваю. — Я не краснею, — возразила Мэнди, хотя щёки её горели. — Краснеешь, — повторила комендантша. — Иди, деточка. И передай своему соседу, что если я ещё раз услышу музыку или крики после полуночи — выселю обоих. К чёрту. Вместе. — Почему обоих? — возмутилась Мэнди. — Я не нарушаю! — А ты его не остановила, — парировала комендантша. — Значит, тоже виновата. Вы теперь команда. Привыкай. Мэнди вышла из кабинета, сжимая руки в кулак. Она прошла по коридору, кипя от возмущения. Почему она должна слезно на коленях умолять, чтобы ее переселили? Почему за его ночные тусовки должна отвечать она? Девушка остановилась перед дверью комнаты 218. Сделала глубокий вдох. И вошла. Честер сидел на своей кровати, пил энергетик, и листал что-то в телефоне. — О, конфетка вернулась, — сказал он, даже не поднимая головы. — Что, комендантша не дала тебе другую комнату? — Откуда ты… — начала Мэнди и осеклась. — Ты подслушивал? — Нет, — он наконец поднял взгляд. — Просто ты взяла с собой жалобу, а вернулась без неё. И лицо у тебя такое… будто тебе сказали, что Санта-Клауса не существует. — Мне сказали, что мы команда, — мрачно ответила Мэнди. — И если ты ещё раз устроишь шум после полуночи, выселят нас обоих. Честер на секунду замер. Потом расплылся в улыбке. — Нас обоих? — переспросил он. — Это звучит почти как… брак. То есть мы теперь связаны навечно? Как сиамские близнецы? Как веревочка с мылом?  — Заткнись. — Как Золушка и её злая фея? — продолжал он, не обращая внимания. — Я сказала, заткнись. — Как… Мэнди взяла подушку и бросила ему в голову. Честер поймал её, не моргнув глазом, и положил себе под спину. — Спасибо, — сказал он. — Мне как раз не хватало. Мэнди отвернулась, села на свою кровать и уставилась в стену. — Ненавижу тебя, — пробормотала она. — А ты мне нравишься, — лениво отозвался Честер. — Даже когда кидаешься подушками. Особенно когда кидаешься подушками. Мэнди не ответила. Но уголок её губ чуть-чуть дрогнул.

***

В 22:40  в дверь постучали. Трое. — Честер, ты тут? — раздалось из коридора. — У нас пицца есть, открывай! Мэнди замерла с книгой в руках. Честер расплылся в улыбке. — Оо, заходите! — крикнул он. — Моя соседка как раз хотела медитировать в тишине, так что нам ничего не помешает! — Я не собиралась…  — Тихо, — он поднес палец к своим губам. — Медитируй. Я тебя не отвлекаю.  В комнату ввалились трое парней с пиццей, чипсами, энергетиками и шумом, который мог разбудить мертвого. — Драко, Эдгар, Фэнг, как же я по вам скучал! — слащаво сказал Честер. — Я так устал здесь находиться! Я живу в чистоте… — О, а это та самая фея чистоты и порядка? — спросил Эдгар, кивая на Мэнди. — Именно, — Честер хлопнул друга по плечу. — Она здесь, чтобы следить, чтобы мы не слишком веселились, работа у нее такая. Через полчаса они орали на телефоны, тыкали пальцами в экраны и обвиняли друг друга в нечестной игре. Фэнг от злости кинул телефон на кровать Мэнди. Честер даже не извинился — он был занят, празднуя победу и показывая друзьям средний палец. Драко сидел на полу, подперев голову рукой. Он был самый тихий из компании. Парень смотрел не на игру, а на Мэнди.  — Слушайте, — сказал он тихо, но все услышали. — А соседка Честера вообще живая?  Девушка, которая все это время сидела в наушниках с книгой, не поднимая головы, медленно подняла взгляд.  — Живая, — ответила она ледяным тоном.  — О, говорит, — оживился Эдгар. — А мы думали, ты статуя.  — Конечно статуя, мы же в музее живем, — весело сказал Чес. — Да, конфетка?  Мэнди ничего на это не ответила, но она хотела кинуть в него книгу за такое глупое прозвище.  — Статуя хочет спать, — она отложила книгу.  — Спи, кто ж тебе мешает, — пожал плечами Фэнг.  Зеленоволосая красноречиво посмотрела на часы, которые показывали 01:45, потом на четверку парней в комнате.  Честер ухмыльнулся. — Мы тихо, правда. Ты даже не заметишь. — Вы орете так, что трясутся стены. — отрезала Мэнди. — Я уже заметила.  Парни закатили глаза и решили, что пора сматываться, ведь эту нудятину слушать тяжело.  — Как ты справляешься с ней? Постоянно слушаешь это от нее? — с переживанием спросил Фэнг.  — Привык уже, — с усмешкой сказал Чес, каждому пожимая руку на прощание.  — Ты остаешься? — спросил Драко у Честера. — Я здесь живу, идиот, — ответил тот, закатывая глаза. — Я про то, что мы в качалку утром, идешь? — А во сколько? — В девять. — Я подумаю. — Честер зевнул. — Если фея порядка разрешит мне отлучиться.  — Я не запрещаю. — буркнула Мэнди. — Можешь ходить куда хочешь. Хоть на луну. Мне все равно. — На луну дорого, — улыбнулся парень. — Обойдусь пока качалкой.  Друзья ушли. Честер закрыл за ними дверь и прислонился к ней лбом, издав страдальческий стон.  — Они меня вымотали.  — Ты сам их впустил, — напомнила Мэнди, не поднимая головы от книги.  — Я не думал, что они придут вчетвером.  — Их было трое. — Фэнг — это трое в одном. — Красноволосый отклеился от двери и рухнул на кровать. — Он энергичный. Очень. Утомляет. Мэнди хмыкнула. Это не было смехом, но что-то близкое. — Ты хмыкнула, — констатировал Честер. — поворачивая голову в ее сторону.  — Я хмыкаю, когда мне скучно. — А я думал, ты хмыкаешь, когда тебе весело, — он приподнялся на локтях. — Значит я тебя развлекаю?  — Ты меня раздражаешь, — поправила Мэнди. — Это разные вещи.  — Иногда они очень близки, — философски заметил Честер.  Мэнди промолчала. — Это моя новая цель, — он повернул голову к ней. — Заставить тебя смеяться каждый день. Хотя бы раз.  — Ты псих. — А ты — единственный человек, который называет меня психом и не боится, — он закрыл глаза. — Это освежает.  Наступила пауза. Мэнди перелистнула страницу. Чес продолжил лежать, глядя в потолок.  — Почему ты не выгнала их раньше? — спросил он вдруг.  — Потому что это бесполезно, — ответила Мэнди. — Ты все равно позвал бы их снова. На следующий день. И через день. — Умная, — он кивнул. — А я думал, ты просто добрая.  — Ты ошибался. — Часто ошибаюсь, — Честер закрыл глаза. — Но не всегда.  Мэнди клонило в сон, поэтому она закрыла книгу и расправила кровать. — Спокойной ночи, придурок. — тихо сказала она, выключая свет. — Сладких снов, конфетка. — донеслось с другой стороны комнаты.  — Не называй меня так.  — А как называть? Фея чистоты и порядка? Робот? Мисс Идеальная Симметрия?  — Лучше просто Мэнди.  — Скучно, — он замолчал.  Через минуту его дыхание стало ровным. Мэнди осторожно посмотрела на него — спал, раскинув руки и даже не накрывшись.  Она встала, достала из шкафа плед и накинула на него. Сделала вид, что это просто чтобы не слышать, как он храпит ночью. 

***

Это случилось в четверг вечером. Мэнди оставила свою курсовую на столе — распечатка, единственный экземпляр, 15 страниц. Она ушла в душ на двадцать минут. Вернулась — и увидела Честера, который с виноватым видом поднимал с пола пустую банку из-под энергетика.  Синяя лужа расползалась по её конспекту. — Ой, — сказал Честер. Мэнди не ответила. Она смотрела на расплывающиеся буквы, на разводы, на свою работу, которая превращалась в синее месиво. — Ой? — переспросила она ледяным тоном. — Всё, что ты можешь сказать — «ой»? — Ещё я могу сказать «это был не я, это банка самоубилась», — он нервно усмехнулся. — Но ты не поверишь. — Ты перешёл все границы, Честер. — Слушай, я... — Заткнись! — она выкрикнула это так громко, что он вздрогнул. — Заткнись и уйди с глаз моих. Он ушёл. Молча. Впервые без шутки и ухмылки. Но на пороге обернулся: — Я... принесу новую распечатку. Завтра. — Откуда? Это был единственный экземпляр. В библиотеке его нет. Честер почесал затылок. — Значит, перепишу. — Ты даже свои конспекты не пишешь. — А ради тебя — напишу. Я виноват перед тобой. — сказал он и закрыл дверь. 

***

Мэнди вернулась в комнату в час ночи. Она хотела просто лечь и провалиться в сон, чтобы забыть этот день. На столе лежала стопка бумаги. Её конспект. Переписанный. Вручную. Почерком, который старался быть аккуратным, но то и дело съезжал в каракули. На полях — маленькие рисунки: грустная ромашка, солнце с высунутым языком, формула, обведенная в сердечко. Девушка не заметила, как улыбнулась. Мэнди провела пальцем по страницам. Чернила кое-где размазались — видимо, Честер так торопился, что не дал им высохнуть. Сверху лежала записка. «Я спас твою работу ценой своей спины и двух часов жизни, которую мог бы потратить на игры. Я герой. Не благодари. (Но если хочешь — можешь погладить меня по голове. Шутка. Не надо. Ладно, если очень хочется — можно)» Честер спал на своей кровати. Обычно он храпел. Сейчас — нет. Может, притворялся. А может, и правда устал, переписывая чужие формулы.  Наутро Мэнди проснулась в 6:00. Конспект лежал рядом с подушкой — она так и не убрала его в стол. Честер уже ушёл на подработку. На его тумбочке стояла новая банка энергетика, а под ней — маленький листок. Мэнди взяла его. «P.S. Надеюсь, ты заметила: я переписал даже твои помарки. Потому что они часть твоего гения. Или безумия. Ещё не решил». Мэнди хмыкнула. Спрятала записку в ящик стола. Тот самый ящик, где лежали самые важные вещи. Потом достала её обратно. И перечитала ещё раз с улыбкой на лице