Заблуждение

«Где я?! где автобус? что это такое?» — были первые незатейливые мысли, пришедшие ему в голову в том застывшем удивлении, после чего он судорожно замотал головой в разные стороны, в безнадежных попытках развидеть жуткое помещение, возможно с призрачной надеждой, что оно неотошедшее воображение, и отношения к нему прямого не имеет. «Начнём с того, что я не знаю, как сюда попал. Я точно выходил из дома, стоял на остановке…» — тем временем паника от понимания, что явно происходит то, чего быть не должно, стремительно в нём нарастала, подбиралась ближе к горлу, к низу живота, в конце концов захватывала сознание. «Я наверное схожу с ума, я просто вышел на какой-то остановке, потом как-то сюда пришёл… Но почему я всё забыл? Неужели такое бывает?» — На секунду в нём почему-то проскочила довольная мысль, что если он и действительно сошёл с ума, то жизнь его должна хоть как-то после этого измениться, и на секунду захотелось, чтобы это было правдой… «Нет. Нет, такого не может быть, я просто уснул и… и всё-таки… где я вообще?» — опять он рассыпался на вопросы, из которых, в эту минуту, наверняка, полностью состоял. «Что ж, мои планы здорово изменились… Когда теперь я доберусь до дома… А-а! Это сейчас не так важно, нужно как можно быстрее убираться, пока никто не обнаружил случайного подростка лежащим посреди… какого-то странного коридора… Если конечно здесь вообще есть хоть одна живая душа.» — рассудил Тим, вставая наконец с пола, между тем ещё раз осмотревшись: ни одной его вещи не было при нём, от верхней одежды до портфеля. Он ещё больше удивился и тому, что сразу этого не заметил, и, разумеется, тому, куда же это всё могло пропасть. Ковролин неприятно зашуршал в ногах, осознание одиночества прокралось в сердце, как еле различимый электрический шум в уши. Помещение оказалось больше, чем ему сначала показалось, он неуверенно прошелся вдоль стены и повернул за первый угол, на пути, но по иронии уперся лишь в очередную стену. «Тут есть хоть одна дверь? Не через окно же я зашёл!» — исступленно воскликнул Тим, опять осматриваясь в возмущении. — «Хотя и окон тут тоже нет…» — в этот миг его словно пронзило, очевидная замкнутость пространства выступила перед ним, и для баланса замкнула и все органы внутри, вытолкнув наружу немногое лишнее, оставшееся там — отрывистый крик: «Здесь кто-нибудь есть?!»… Ничего. Холодный пот выступил на лбу, колени подкосились. В безумном смятении метаясь по лабиринту, Тим натыкался на проклятые копии стен, поворачивал обратно, в большем раздражении путался, кричал, плакал, потом в истерике что-то искал, успокаивался, бежал, но снова попадал в ловушку, пока наконец не упал лицом в ковер от абсолютного отчаяния. Силы оставили его даже для драматичного удара кулаком об пол. Все стадии ужаса были пройдены, и в голове осталось лишь одно мучительное убеждение — «Я просто сойду с ума и буду медленно умирать от голода.» Смирение постепенно заслоняло мятежный страх в объятии и биение сердца безысходно замедлялось под его натиском. Но всё сильнее и сильней кружилась голова. «И? Неужели так глупо выглядит конец, который я так много представлял, каждый день было множество вариантов… от этой секунды до старости, но это даже странно… скажут: «пропал.» и трагично и эгоистично… Созданию, ходившему так незаметно, должно быть стыдно так о себе заявлять… А если бы всё пошло иначе… он покинул бы автобус, оставив запотевшему окну на память отпечаток своей спутанной башки, и в ужасном раздражении от неудавшегося сна шагал бы по хрустящему снегу, как-бы специально силясь придавить его плотнее. Потом колледж, болтливые люди, пары невыносимо длинные уныло растягиваются при каждом взгляде на часы. Тогда он представит линию: она свободно перемещаяется по аудитории, обрисовывает по контуру силуэты предметов и профили людей, она быстрая и всегда разных цветов, в зависимости от настроения, но главное её достоинство — её никто не замечает… а мог бы рассеять зрение, смешать разнородные шумы в один поверхностный, фоновый, и бесконечно думать о своём. … Некоторые утверждают, что всё, что ни происходит — от нашего же желания… Не знаю, хотел бы я этого… Хм, такое я не обдумывал, много чего обдумывал, а если разобраться, то всю жизнь страдал всякой хренью, а она всегда была длинная и заполненная… даже слишком… Без разницы. Наверно уже за полночь… О-о, ну где мой телефон?! ни позвонить, ни время узнать. Ладно, утром меня уж точно найдут. Так… сегодня четверг, (может бы́л четверг), завтра пятница, вроде рабочий день… Кого я обманываю, здесь никто не работает! — Ну если ты вошёл, то значит выход тоже есть, ты просто не заметил, это жуткий лабиринт… Ну не телепортация же… — А вдруг меня похитили? Прямо из автобуса… но почему именно сюда, а не в какой-нибудь подвал, или на базу пришельцев? — Что?» Тим чувствовал, что на него наступало забытье. О, он должно быть, понимал, как это плохо, и до последнего старался сохранить рассудок, интуитивно попытался подняться, оперевшись ладонью о стену, но рука безнадёжно соскользнула, после не давая ни малейших сопротивлений. «Да может я уже сошёл с ума, если вижу всё это… Иду по улице и вижу эти сте-ены… я боюсь, ещё чуть-чуть и я перестану мыслить, а-а-а! Так, нет! Я встану, я сам это сделаю, всё под контролем, у меня же власть, я ещё могу быть спокойным, могу думать…» — он очень быстро проговаривал всё это про себя, стараясь уместить как можно больше мыслей в крошечное время, в такой специфической форме обманывая «отключку». «Это же просто… но у меня не получается! Я не могу сделать то, что хочу… даже сейчас… Если воли не бывает, то это не моя вина. Может всё это неправда, может это всё пройдет само собой…» Последнее добавил вслух и глубоко вздохнул — «Как я устал…», потом вдруг звуки заглушились, зрение рассеялось. … Нельзя было понять, сколько времени Тим пролежал на полу без сознания, но ничего на уровне не изменилось, когда он проснулся, разве что у него самого поменялось состояние, оно пришло, если не в норму, может хоть в стабильность. " Фух, хорошо что я вообще очнулся…» — Тим с облегчением перевернулся с боку на спину, машинально притянув руку на живот и изнемождённо устремив взгляд в потолок. «Сколько же я был в…? Вряд ли это был здоровый сон… Такой же обречённый видок… Почему ты меня не бесишь? Тима, тебе бы неплохо встать и пойти просто… ну можешь лежать… Даже если это всё какая-то мистика, ведь должна же быть какая-нибудь лазейка… оставить себя на неё… и либо я найду выход, либо выход найдёт меня! Ну или ни то, ни другое… Хватит! Попробую снова.» И Тим, успокоенный собой же, вернулся к поискам среди нескончаемых коридоров этого проклятого закупоренного офиса. … От беспрерывной ходьбы полоски на обоях приходили в движение, расплывались, смешивались с точками, узор приобретал извилистые формы, закручивался в спирали, стены то громоздко напирали, то беззащитно расступались, на каких-то участках пути свет предательски пропадал, вселяя отчаянный порыв бежать прочь, но зловеще помигивая, появлялся вновь, и шагу возвращалась стойкость. Иногда Тиму казалось, что он слышал чей-то голос, на который, с надеждой и одновременно страхом оборачивался, но не найдя его носителя, разочарованный продолжал путь. «…А всё-таки это сомнительное место… Жуткое, как локация к какому-нибудь хоррор квесту… но не более. И почему я так запаниковал вначале, стены и ковер, да ещё и людей нет! Правда вещи жалко… а если со мной теперь так будет постоянно? Пошёл за хлебом в магазин — очнулся на грузовом судне в Австралию… Да неудобно…нужно что-то придумать, потом.» Так он рассуждал дорогой, и ему почти удавалось сохранять спокойствие, намеренно запуская в голову пустяковые мысли, он знал, что иначе бы уже опять катался по полу в истерике, ведь выход всё не попадался: ни какой тебе ни дверки, ни оконца, ни даже намека на любой другой объект, хоть бы уже горшок цветочный! Или стол уродский… И как бесили б эти повороты, за которыми скрывалась бесконечная пустота, если бы не был он хоть чем-то отвлечён. Но Тим был прав только отчасти, на самом деле с ним творилось и другое — это место брало верх, особый свой верх над его сознанием, оказывало влияние, подчиняло своим блуждающим, эфемерным законам. «Допустим, м… ужас, не верю, что так долго здесь, окна, окна, где вы? Зачем мне окна… выпрыгнуть?.. А двери, чтобы заранее подписать бумаги, и ничего не открывается мне…» «Вот вроде смотрю на руки, и это не сон, а всё равно их не чувствую», — Тим выставил руки перед собой и покрутил ладонями. «Ноги вроде наступают на пол, но я не чувствую шагов… что-то изменилось, меня не тошнит… Здесь красиво… Нужно было что-то найти или надеть… то ли перед выходом то ли я забыл это в школе, да, я не забирал оттуда сменку, если уборщица её выкинула… Почему я этим беспокоюсь, я давно там не учусь, и экзамены я задал, …косинус — это отношение прилежащего… нет гипотенуза что-то там… Зачем треугольник делить на радиус окружности? Ладно это отношение, отношение не выбирают, это я знаю, хотя, если друзей не выбирают… но почему, выбирают вроде… я не присматривался, выбрал бы лучше фиолетовый, зелёный слишком яркий, ну это если про конкретный… день, ну вчера я был занят, то что вспомню всё перечищу, перечислю, завтра не знаю… назначить время, что если время не долгое, а нас просто заставляют? Тогда земля тоже маленькая, но конечно больше чем звезды из космоса, только нужно не вниз смотреть… и все равно я с ними всеми не познакомлюсь…» Это бред, что-то подобное происходит в головной машине когда она без видимых предпосылок приходит в режим работы среди ночи, или наоборот, когда вырубается от перегрузки, но дремля, всё не теряет мысль, не думать и уснуть — раздражающее неподвластностью желание. Слова рандомно выбираются из хаоса, поставленного на повтор и беспорядочно кружащегося… внутри такой машины нету способа найти покой… Только ему было вполне спокойно, он не замечал своего состояния, не досадовался, он вообще не хотел спать, а помнил, может быть, только одно — что ищет выход… ну или, что что-то точно ищет, и держал курс, а с целью как-то не до сна. Первые шаги бывают несуразны, как необузданный ток они проходят через оголённое вступление, и хочется лишь верить, что однажды проводник этот будет изолирован. Уже полностью поглощённый иррациональным состоянием, Тим наткнулся на три разноцветных отверстия в стене: ярко красное, зелёное и тёмно-синее, он не выбирая и не задумываясь пролез в одно из них вперёд головой. Закрытая горка, помчала его куда-то вниз, круто заворачивая то в одну, то в другую сторону. Вскоре Тим почувствовал и приближение её конца, и как на самом напряжённом моменте сна зажмурил глаза, не желая больше оставаться внутри. Как жаль, что справившись не всегда получается этому неподдельно порадоваться, ведь ту ступень, на которой ты стоял, о, ты не перешагнул ее — ты переполз, однако она впредь обозревается свысока, где радость и надежда предстоящей заменяют в памяти прошедшие… И он закрыл глаза, а первый уровень то ли остался позади, то ли навсегда исчез за ним с концами. Так началась эта история. …