Он выбрал свою семью...

— Но я говорила тебе, помнишь, да? Я сказала, Исо не мог сказать тебе, пока я не сказала бы. — А я тебе сказала, он мог бы сказать, что я знаю секрет, но не могу тебе сказать. Он мог бы сделать тоже самое, что ты сделала с моим братом. Но он солгал. Он солгал своей жене. Он солгал своей любви, – она почти падает в объятия Эсме, к которым тут же присоединяется Элени и Адиль, укутывая малышку Фадиме любовью и теплом. – Фадиме, сестрёнка, пойдем со мной. Поговорим немного вдвоём, – Адиль уводит её на кухню, тут же ставит чайник, будто намекая, что разговор её ждёт долгий. – Если ты сейчас собираешься начать защищать Исо, то даже не пытайся, – первой прерывает тишину девушка. – Нет, брат, невозможно, не получится. Я не хочу в этом признаваться, мне больно об этом думать, но с каждой минутой я всё больше боюсь, что он врал не только про Элени, но вообще про всё, про нашу любовь врал. А я ведь доверилась, брат. Поэтому, нет, даже не пытайся быть на его стороне. – Фадиме, девочка моя, ты имеешь право злиться, ты имеешь право чувствовать боль. Даже ненавидеть можешь, но никогда не позволяй себе сомневаться в любимом человеке. Не в этом парне. Не в том, что касается его чувств к тебе. – Ты всё-таки собираешься защищать его, – смеётся девушка. – Назови мне хоть одну причину, почему я должна верить, что он любил меня. – Потому что у тебя есть глаза, Фадиме, как и у меня. И мы оба прекрасно видели, как он смотрел на тебя; каким он всегда был с тобой. Послушай меня, ладно? А потом можешь делать, что хочешь, всё-таки ведь он твой муж. – Ладно, давай, что ты хочешь мне сказать? – сдаётся девушка. Не Адилю, конечно, учить её в делах сердечных. Он последний, кого можно назвать образцом в том, как налаживать отношения с девушкой, но ей всё-таки чуть-чуть интересно, какой же мудростью он планирует с ней поделиться. – Ты помнишь, когда я обиделся на тебя из-за того, что вы соврали мне про свадьбу, и ты сидела призраком на этом диване? – она озадаченно кивает, уже чувствуя, куда свернёт этот разговор. – И ты не можешь не помнить, как Исо ни на секунду не отходил от тебя. – Помню, но причем здесь это? – он практически слышит, какой напряжённой она становится в этот момент. Его маленькая сестра, его роза, которая выпускает колючки, как только кто-то задевает неприятную для неё тему. – Ты сделала мне больно, когда соврала, ты ведь знаешь это. Ты знала, что врёшь. Ты прекрасно знала, что я умру, если ты пожертвуешь собой. И ты всё равно сказала, что любишь этого парня, потому что тогда защищала меня и считала, что так нам обоим будет лучше. Мы были единственной семьёй друг для друга тогда, у нас не было никого роднее, но ты всё равно мне соврала. Я не хотел слушать тебя потом, когда правда открылась, и делал тебе больно, как бы все вокруг не кричали, что я должен выслушать тебя. Я считал, что прав только я, а ты не заслуживаешь иметь брата. Я ведь даже назвал тебя Фадиме Фуртуна. Но я вынес урок из той ошибки, Фадиме, я выслушал тебя. Я злился, но поделился с тобой мыслями об Элени. И с Исо всё точно также сейчас, – он делает паузу, будто давая ей возможность осмыслить всё, что он сказал. Будто позволяя сравнить ситуации, и посмотреть на них так, как смотрит он сам. – Да, он соврал тебе. Да, он соврал любимой, жене. И да, ты имеешь право злиться. Но, пожалуйста, Фадиме, не повторяй мою ошибку. Не говори ему, что всё закончилось, пока не дала ему возможности объясниться. Не говори ему, что ненавидишь, пока не дала себе немного времени остыть и переварить всё. Эсме права, как бы тебе не хотелось отрицать это. Исо молчал, потому что считал, что так правильнее. Исо молчал, потому что защищал её – ту женщину, которая была ему матерью и сестрой. Исо молчал, потому что защищал меня в том числе – это и вовсе кажется теперь его любимое хобби. Он ведь защищал и тебя от необходимости выбирать, сказать ли мне правду и подтолкнуть меня к убийству Шерифа или промолчать, тем самым создав ещё один секрет, который оттолкнул бы нас друг от друга. Исо сделал всё тоже самое, что вы делали вместе в ним. Только теперь этот секрет был между ним, Оручем и Эсме. Но ты ведь не станешь отрицать, что мы все стали одной семьёй. И как ты знаешь, иногда члены семьи скрывают что-то от другой части семьи, пытаясь их защитить. И ты слишком хорошо знаешь, что правда бывает болезненна. Но ещё ты знаешь, что я, даже когда обижался на тебя, ни на секунду не переставал любить тебя и верить, что и ты любишь меня. Поэтому, Фадиме, ты не имеешь права перестать верить в вашу с Исо любовь. Она сильнее преград и секретов, просто дай себе немного времени и ему право объясниться. – Не получается брат. Я смотрю на него и снова вижу того Фуртунчика, которого столько лет ненавидела. Только теперь я ненавижу ещё и себя, потому что я позволила себе полюбить этого Фуртунчика. – Ты ведь знаешь, что у него есть имя, да? – смеётся Адиль, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу. – Мы виноваты в том, что ты сейчас чувствуешь. Мы вырастили тебя с вплетённой в ДНК ненавистью ко всем Фуртуна, но, Фадиме, этот мир ведь не так одноцветен. Ты сейчас судишь Исо по его фамилии, убеждаешь себя, что он такой же лжец, как вся его семья, хотя прекрасно знаешь, как сильно он умеет быть другим. Ты ведь из нас всех первая поверила в то, что не фамилия определяет человека. Ты ведь первая, не считая мою малышку Элени, доверилась не кому-то из семьи. И слава Аллаху Исо оказался хорошим мужем, а не таким же деспотом, как его дядя. Выходя за него замуж, ты ведь не сомневалась в его честности, в том, что вы разведётесь, как только всё закончится. – В этом и проблема, брат. Я доверилась, а он воспользовался моей слабостью и обманул меня, тебя, нас всех. – Он обманул нас всех в том, что касалось Элени, ты права. И я тоже злюсь на него за это. Как злюсь на Ильве, что она не сказала нам правду, а стала марионеткой в руках Шерифа и Гёкхана. Как злюсь на Гезепа, который однажды отвёз Эсме в Фуртуна, а не ко мне. Но ещё я знаю, что они моя семья. Я знаю, что нет никого ценнее в этом мире, чем люди, который любят тебя. Чем люди, которые делают всё ради твоего спокойствия, даже если знают, что однажды ты оттолкнёшь их, когда узнаешь правду. Но Исо и Оруч – не те, кого мы должны наказать в этой войне. Они виноваты лишь в том, что родились в Фуртуне. Но семью не выбирают, хотя они, делая всё, о чем я их просил, уже давно доказали, что они свою настоящую семью выбрали. И сходи к окулисту, если не видишь, что единственная семья, которая нужна Исо – это ты, Оруч и Эсме, – она даже рассмеялась от его слов про акулиста. – Брат, мы чай так и не сделали. – А это было не для нас. Я сейчас заварю липу, ты занесешь её мужу, развяжешь его, пусть выпьет чай и едет к брату. Скажи ему, что им с Оручем не стоит волноваться за себя. До тех пор, пока они не будут пытаться спрятать от меня Шерифа и всех, кто виновен, этих двух мальчишек я не трону. Она смотрит на него удивлённо, но не находит слов для возражения. Фадиме пьёт немного воды, пока её брат заваривает чай, стирает слёзы и забирает поднос, на который Адиль поставил чай. – Давай, малышка Фадиме. И пожалуйста, не вылей этот чай на Исо. Я всё-таки надеюсь однажды тоже стать дядей для кого-то. – Адиль! – она чуть не разливает чай от возмущения. – Я... Мы... Брат! Ты что вообще такое говоришь! – Зато у тебя хотя бы немного вернулся цвет лица. Давай, пока у твоего мужа ещё не затекли все конечности.

***

Исо сложно скрыть удивление во взгляде, когда дверь снова открывается и из-за неё появляется Фадиме. Ещё и с чаем. С липой, точнее, он не сомневается, что тот чай, который успел появиться в доме Кочари, его жена уже успела выбросить. – Это от брата чай, не от меня, не надейся, – бросает она, будто читая его мысли. Он не может не заметить и то, что она выглядит уже намного лучше. Будто за то время, что её не было, в жизни Фадиме появился кто-то, кто вместо него теперь заставляет её улыбаться. Она удивляет его второй раз, когда, оставив поднос на столе, подходит к нему и принимается развязывать верёвки. От ног, к его широким плечам и рукам. От каждого прикосновения будто зажигается искра тех чувств, которые невозможно выключить словно лампочку. Тех эмоций и поцелуев, той близости, которую они так и не успели разделить – секрет открылся слишком рано. Она наконец достаёт и ткань из его рта, потому что Исо не спешит делать это сам даже тогда, когда его руки уже свободны. Всё ещё сидит на стуле, на который усадил его заботливый Чакыр, и осторожно смотрит на Фадиме. Она делает несколько шагов от него, как только заканчивает с верёвкой. Боится, что если останется, то сердце победит, и она поцелует его прямо сейчас. – Мне ждать документы на развод от твоего адвоката или ты хочешь, чтобы я этим занялся? – его голос звучит слишком ровно, безэмоционально даже. Как будто у него не осталось сил даже на боль в голосе. – Документы на развод? – её бровь поднимается от удивления. – Даже не будешь снова просить выслушать тебя? Не будешь пытаться убедить меня, что заслуживаешь ещё один шанс? – она почти обижается на него за этот вопрос. То есть она пришла дать ему второй шанс, а он ей про развод? – Я ведь говорил тебе тогда, когда ты первый раз призналась, что зациклилась на мне, что, если ты не захочешь, то развода не будет. То есть выбор всегда будет за тобой, как минимум в том, что мы будем делать с нашими отношениями. Я не мой дядя, Фадиме, я не стану удерживать тебя в браке с человеком, который разбил тебе сердце. Но это не значит, что я не буду до последнего дня своей жизни надеяться, что однажды ты наденешь свадебное платье для любимого человека, и что этим человеком всё ещё буду я. – Выпей этот чай и езжай к Оручу, Исо. Брат просил передать, что до тех пор, пока вы не будете пытаться спрятать от него Шерифа и всех, кто виновен, вас он не тронет. Хотя я считаю, что он слишком наивный. Зарифе ведь все равно ваша мама, вы будете её спасать. Хотя брат и думает, что единственная семья, которая вам нужна, это вы друг другу, Эсме, я и Элени. Фактически про Элени он не говорил, но я ведь знаю, что твой брат влюблен в неё. Так что брат оставляет вам шанс, а что делать дальше – ваше дело. Я пойду, напишу тебе потом, или может позвоню. – Ты или твой адвокат? – Я, – на выдохе произносит она, почти не веря, что была готова ненавидеть его и развестись. – Только чай выпей, иначе позвонит адвокат. И это всё, что ему нужно, для искренней улыбки.