курение вредит…

Когда Хирото курил, это выглядело эстетично. Как картина. Как фото из модного журнала. Он держал сигарету двумя пальцами (курил всегда тонкие ментоловые), смотрел в сторону… Взгляд у него становился таким задумчивым, будто он размышлял о бытии, и, если честно, Сиба обожал смотреть на то, как Хирото курил, потому что это попросту выглядело красиво. Конечно, он знал, что от курения и голос садился, и дыхалка дохла, и так далее, все эти очевидные истины, но в том возрасте он мало думал о последствиях, и больше — о том, как бы кадрить девчонок (и не только). Может, из-за него он сам и начал дымить. Чем черт не шутит. Один раз, когда его послали в поместье Сога по какому-то делу, он увидел Хирото на тренировочной площадке; тот задумчиво курил, глядя на разрубленный пополам бамбуковый манекен. В закатном солнце он выглядел словно невероятно красивая статуя; когда он снимал с себя мешковатое хаори, то становился элегантным и тонким. Сибе нравилось на него смотреть. Он чувствовал себя извращенцем, когда на него пялился, но он ничего не мог с собой поделать — слишком уж Хирото был красивым! Черт, все эти ребята из клана Сога были невероятно симпатичными, и если Рокухира, как дебил, сох по Тиаки, то Сиба, получается, запал на Хирото?.. На образ Хирото. Это как любоваться вырезкой из журнала, как пин-ап, только Хирото при нем разве что хаори снимал, никогда не оголял ничего кроме разве что шеи и рук. Но так было даже лучше, потому что остальное дорисовывала фантазия. В этот раз он решил не просто пялиться на него из-за угла, а подойти ближе. Бочком-бочком он приблизился к сильнейшему бойцу клана Сога; в ту пору Сибе было шестнадцать, он был просто мальчиком на побегушках у Хасуми. Не особо важная личность, хотя ему пророчили больше будущее, уж больно полезные у него были способности, и Сиба хорошо с ними обращался. Когда он подошел к Хирото (в ту пору он был еще ниже него, хотя потом все же окончательно перерос), Хирото лукаво взглянул на него, а потом выдохнул облако дыма в воздух. Поманил его к себе пальцем, а когда Сиба приблизился, то положил ему руку на волосы и мягко потрепал. У Хирото были шершавые руки, но прикосновения у него были нежными, очень приятными. — Привет, мелочь. Опять работаешь? — Дадите закурить? — поинтересовался Сиба, и Хирото не сдержал смешка. — Тебе еще рано. Четыре года, куда спешишь-то? Сиба упрямо мотнул головой, и Хирото вздохнул. Он пошарил рукой рядом, где на лавке валялось хаори, достал пачку сигарет и вручил ее Сибе. Тот в ту пору уже начал курить, не слишком много, но умел, потому, когда он умело щелкнул зажигалкой и затянулся, Хирото наигранно удивленно ахнул. — Ну и ну. Тебе Хасуми уши-то не открутит? — А ему-то что? — с вызовом бросил Сиба. — Он мне не папаша. — Ага, а волнуется за тебя, как самый настоящий папаша. Ну, иди сюда, мелкий хулиган. Когда он наклонился, Сиба затаил дыхание. Так близко. От Хирото пахло потом, а еще чем-то хвойным. Запах клана Сога. Он не мог его объяснить, но ему нравился этот аромат… Он бодрил. Затем, когда Хирото аккуратно двумя пальцами забрал сигарету у него изо рта, а потом докурил ее сам, Сиба ничего не сказал, просто завороженно пронаблюдал за тем, как элегантно он выглядел, когда затянулся, когда стряхнул пепел вниз. Он убрал бычок в карманную пепельницу, а затем с улыбкой посмотрел на Сибу. Одним движением накинул хаори на плечи, а потом притянул Сибу к себе, прижав так близко, что в итоге он почти целиком скрылся за тяжелой шелковой тканью. Внутри еще сильнее пахло его, Хирото, запахом, и Сиба вцепился в этот аромат; он высунул голову из плена шелка, и Хирото положил ему подбородок сверху на макушку, а затем потерся о него щекой. — Ты как цыпленок. Такой же желтый, а еще все ко мне липнешь. Сиба, не начинай курить, это дорого и вредно. А еще дыхание пахнет так себе. — Но зато как красиво! Не сдержав короткого смешка, Хирото сгреб его руками и прижал к себе так близко, что Сибе разве что и оставалось, что запищать от возмущения. — Ты такой дурак. Настоящая блондинка. Знаешь, как во всех этих фильмах? — Отвянь! — Настоящий простофиля. Смех Хирото был похож на звон колоколов, низкий, но крайне мелодичный Он игрался с ним, просто забавлялся. Как досадно! Сибе захотелось вырваться; он мог бы телепортироваться, но все равно не стал, просто дергался, пока Хирото крепко держал его, продолжая прятать под своим хаори, словно под гигантскими крыльями; в итоге он затих только в тот момент, когда его поцеловали в висок, мягко, но быстро. — Найди себе хобби не столь губительное для здоровья, — шепнул он. Сиба не ответил; просто прижался к его груди и почувствовал, что где-то там глубоко громко билось его сердце. Когда Сибе вручили Масиро, он рассерженно подумал — н-да, настоящий поборник правил, работать с таким будет больно. Он хотел намекнуть Хасуми, что ему не сдался такой напарничек, но то ли Хасуми это предчувствовал, то ли еще что-то (у него, наверное, уже интуиция отлично работала на выходки Сибы), но он так злобно на него зыркнул, что Сиба засунул свое крайне важное мнение себе в задницу, лишь бы не выслушивать очередное долгое и нудное мнение о том, какой он нехороший и так далее. Но Масиро оказался… В общем, не таким уж он был и пай-мальчиком, и вполне себе мог присоединиться к Сибе в каком-нибудь слегка криминальном дельце. Он, конечно, был жутким занудой, этого у него было не отнять, но Сибе он в конце концов понравился, и он даже смог убедить этого стриженного под горшок придурка проколоть себе уши, чем сам и занялся (и сам же получил от Хасуми нагоняй за то, что развращал молодежь). Казалось, он стал открытием для Масиро в мир развлечений, потому что тот был послушным солдатиком министерства, а теперь вместе с ним попробовал алкоголь и успел поблудить с интересного содержания журнальчиками наедине… Когда Сиба предложил ему покурить, Масиро сначала подозрительно взглянул на него, а потом нахмурился. — Это вредно. Он говорил так про половину вещей, что предлагал ему Сиба, и которые потом Масиро по итогу нравились. Предсказуемый! Сиба улыбнулся шире и подсел к нему так близко, что их колени соприкоснулись — они торчали на улице во время обеда — и он поднес сигарету к губам Масиро, отчего тот сжал их и вытянул в тонкую линию. Ути-пути, как он сопротивлялся. — Да ладно, попробуй. Отличная шняга. — Нет, у меня нет столько денег! — взмолился тот. — Это плохая привычка! В смысле, дорогая! Это он явно от Хирото подхватил, да? Что же они все ворчали-то о дороговизне, словно заведенный механизм. — И че? От одной сигаретки плохо не будет, — Сиба заглянул Масиро в глаза и состроил грустную рожицу, самую тоскливую, на какую был способен. — Да ладно, ты не можешь бросить своего любимого сэмпая на перекуре одного. Мне нужен кто-то, кто будет со мной болтать в курилке, а там тусят либо зануды вроде Хасуми, — и вроде тебя, не стал уточнять он, но Масиро был ему симпатичен в отличие от, — либо дамы из бухгалтерии, а я их боюсь. Да ладно, просто попробуй! Я эти сигареты у Дзедзи свистнул, они хорошие. Масиро сделался еще бледнее, а потом зажмурился. — Воровать тоже плохо! — Он не заметит! Я потом верну ему, а если начнет орать раньше, то скажу, мол, да вот же они, на столе в офисе! Забыл, что ли? И что он сделает? Как докажет? Камера в кабинете уже давно не работает. Будем чисты! Да давай же, ну… Он взял Масиро за руку, а потом сунул ему сигарету меж пальцев. Ладони у него были шершавые от работы и меча, очень горячие — намного горячее, чем у самого Сибы, и в холодную пору он иногда хватал его за руки, чтобы согреться, и, казалось, в последнее время это даже перестало Масиро раздражать, потому что он больше не отшатывался и не вырывал руки. Он смотрел на сигарету подозрительно, будто не веря, что и правда хотел это попробовать, а потом аккуратно закусил ее. Затянулся… Сначала немного, и Сиба закивал, а потом вздохнул слишком резко и закашлялся, роняя ее на пол. Но на сигарету Сибе было плевать, в общем-то — как он и сказал, они принадлежали Дзедзи. А вот драгоценный кохай волновал его куда больше. Он похлопал его по спине, пока Масиро пытался откашляться, весь красный и потный, а потом отвел его к автомату с газировками, где купил ему воды. Дар Масиро принял с благодарностью, пусть Сиба и чуял, что пустую бутылку ему потом запустят в лицо, и, пожалуй, в чем-то это будет даже справедливо. — Ну тебя к черту! — проскулил Масиро, смаргивая слезы. Он выглядел так мило, что Сибе почти не было стыдно. Почти. — Отвратительно! Гадость! Неудивительно, что у тебя до сих пор девушки нет! На вкус, наверное, такая же гадость! О, он наглел. Сиба коварно улыбнулся, а потом резко наклонился к Масиро, настолько тесно, что их губы почти соприкоснулись. Он чувствовал на коже теплое дыхание младшенького, и это веселило его еще больше, потому что от такой наглости лицо Масиро пошло красными пятнами. Он так очаровательно смущался, словами не описать. — А что, хочешь проверить?.. — Д-да ну тебя, — пропыхтел Масиро, а потом отпихнул Сибу в сторону. — Придурок! И вообще, верни сигареты Дзедзи-сану! Не надо его просто так злить! Он бы тебе их и просто так дал… Масиро тяжело дышал, весь красный и смущенный, и Сибе стало вдруг так смешно от этого зрелища. Теперь Масиро напоминал ему маленького злобного котенка, который просто не умел выглядеть грозно. Сначала он тихо хихикнул, а потом рассмеялся в голос, согнувшись пополам, и, пока он сам задыхался от истерики, Масиро обиженно поджал губы и проворчал: — Да пошел ты! Лишь бы поиздеваться! — Да давай! — Сиба рассмеялся еще громче. — Будем вместе дымить! — А бросать? А бросать как? — Ну а бросим, — он задумался и философски изрек: — Вдвоем. Так будет веселее. Он очнулся от дремы с открытыми глазами, когда перед его лицом несколько раз щелкнули пальцами; вздрогнул, а потом резко задрал голову на наклонившегося к нему Хасуми. Старшой выглядел серьезно, еще серьезней, чем до этого. Ну, неудивительно. Столько дерьма творилось, они тут все почти не спали и жили на работе. И не без этого темные круги под глазами теперь казались и вовсе синюшными, словно у трупа, и от мысли об этом Сибу передернуло; нет, не надо, пожалуйста, не нужно больше трупов, особенно тех, кто близко с ним работал. Потому он резко поднялся, зажмурившись от внезапных звезд в глазах, а когда открыл их, то увидел, как на него смотрел Хасуми — в последние дни эта жалость стала столь привычной, что он уже не злился. — Шел бы ты домой. На ходу спишь. — Как я могу? — Сиба недоуменно моргнул. — Все работают, а я должен отдыхать? Взгляд Хасуми смягчился. Когда его рука легла Сибе на плечо, он отстраненно подумал — теплая. Тяжелая. — Ты ранен. Тебе стоило остаться в больнице, пока мы разбираемся с бюрократией… Ну или хотя бы пойти домой. Ничего плохого в том, что ты пока бездействуешь, правда. Не в твоем-то состоянии. Я не хочу домой, подумал Сиба. Мы с Масиро снимали одну комнату. Там до сих пор его вещи. Там до сих пор его запах. Словно Масиро был жив, словно с ним все было в порядке. Если я приду, то разрушу эту запертую иллюзию, внесу ароматы смерти, и постепенно присутствие Масиро выветрится. Не хочу, не хочу… Не хочу рушить последнее место, которое еще помнит его живым. Он думал так все эти дни; спал в офисе на диване, не возвращался домой. Чувствовал на себе жалостливые взгляды коллег, но как он мог вернуться? Как мог бросить всех? Раз он оказался бесполезен на острове, то должен был помочь хотя бы тут. Чем мог. Он правда полагал, что Хасуми на него разозлится. Что наорет за то, что он не спас Масиро, что погубил отряд, хотя должен был как-то всех вытащить — неважно как! Но Хасуми-сан даже не смотрел на него так же строго, как и до этого. От этого становилось еще противней на душе. Чем он это заслужил? Он провалил миссию. Теперь Тиаки отдадут в жены этому старому ублюдку… Шел только четвертый день обсуждений, но Сиба уже слышал об этом. Знал, что Хасуми-сан был в бешенстве, но что он мог? В итоге они с ним… были просто двумя жалкими букашками рядом с таким гигантом, как клан Сога и его желания. Сиба опустил голову вниз и переплел пальцы замком. — Нельзя. Вдруг срочно потребуется доставить сообщение? Я в этом, — он невесело хохотнул, — невероятно хорош. Хасуми-сан не рассмеялся. Его взгляд стал совсем темным и непроницаемым, и Сибе стало стыдно, отчего он снова отвел взгляд в сторону и виновато пробормотал: — Простите. Однако босс снова не наорал на него, просто вздохнул и отвернулся. Ну вот, теперь он меня оставит. Справедливо. О чем еще говорить с таким болваном, как он? Сиба и сам не знал. — Пойдем, — вдруг сказал Хасуми и махнул рукой, призывая следовать за собой. — У меня перерыв на перекур. Делать было нечего, и Сиба устало поплелся за ним. Раньше Хасуми злился на то, что Сиба курил. Официально-то ему было еще нельзя, один год еще… Целый год. Но Сиба все равно доставал папиросы, хотя босс ругался, даже подсадил на это Масиро, хотя тот пытался заменить сигареты чем-то, что жевал, теми же конфетами. Не особо выходило, и они вдвоем думали — ну да, вдвоем обязательно бросят. Потом, как будет время. Каждый раз он слышал от Хасуми нотации о том, что он губил себя такой дурной привычкой столь рано, и это вызывало у него смех. Какой он заботливый, этот Хасуми-сан! Они с Масиро ехидно посмеивались, пихали друг друга локтями, а когда Хасуми отмахивался от них, как от безнадежных, то закуривали за углом. От одной зажигалки. Да… славное было время. Масиро был мертв уже как четыре дня. Они не бросят курить вместе. В курилке кроме них никого больше не было; ночью комплекс пустовал, но Сиба знал, что все были заняты работой, и, наверное, дымили на местах — некогда было отвлекаться на походы сюда. Раз Хасуми сюда пришел, значит, у него просто сдали нервы. Сиба отлично его понимал. У него и самого в последние дни руки тряслись, но он и не мог нормально спать, потому что закрывал глаза и снова чувствовал запах соли, снова видел Ариу Микабоси, его глаза — черные, словно ночь. От недосыпа, казалось, он постепенно сходил с ума… Хотя какая разница? Все равно он был бесполезен. Он снова вздрогнул, когда услышал щелчок. Зажигалка Хасуми-сана. Лучше, чем его собственная. Когда ему протянули сигарету, он странно уставился на босса, но все же аккуратно ее принял. Затем кивнул, когда ему дали зажигалку. Горячий дым обдал глотку, и Сиба затянулся. Отчего-то в последние дни никотин не приносил столь желанного избавления, только больше болела голова. Он покосился на Хасуми, но тот курил обычно. Не выделывался, даже не держал сигарету особенно. Такой скучный. Не элегантный, как Хирото. Не милый, как Масиро. Когда босс вдруг поднял глаза на него, Сиба едва сдержался, чтобы не вздрогнуть — неужели почувствовал, что он думал про него? — Сиба. Он стыдливо опустил глаза вниз. — Простите, — прохрипел он. — Совсем расклеился. Ничего не могу. Пальцы дрожали. Того и гляди выронит сигарету. Разве это будет не грубо? Это была первая сигарета, которой угощал его Хасуми-сан. Самая первая. А он… — Ты знаешь? Я раз пять бросал курить. Год выдерживаю, а потом снова начинаю, — когда старшой заговорил, Сиба поднял на него растерянный взгляд. Хасуми повертел сигарету в пальцах. — Каждый раз на чьих-то похоронах. В какой-то момент даже перестал об этом задумываться, как страх, знаешь? Что если брошу — опять кто-то умрет. Но… — он помедлил, а потом вздохнул, так тяжело, и Сиба подумал, что его босс был слишком маленьким человеком, чтобы тащить на себе такое бремя. — Как видишь, не особо помогает… Затем они курили молча. Где-то вдали гремела гроза. Скоро она придет и сюда. Словно небо тоже плакало. И, хотя дождь был не близко, по лицу вдруг полилось что-то мокрое. Гадость. Какая… все же гадость… Даже курить больше не хотелось. Сиба смял сигарету в руке, а потом швырнул ее в грязную уличную пепельницу. Надо было уйти прочь, чтобы и дальше себя не позорить, но ноги словно приросли к полу. Сиба окончательно потерялся, что же ему нужно было делать. — Поплачь, Сиба. Станет проще. Честное слово. Но я уже не ребенок. Я убиваю, курю и пью. Как я могу плакать? Он так и не смог озвучить эти слова. От Хасуми-сана пахло дешевым одеколоном и сигаретами, и Сиба подумал — это так глупо. Я не могу хныкать ему в плечо, это совсем неподобающе. Но когда широкая ладонь босса легла ему на затылок и погладила по волосам, слезы полились сильнее, и он так и не сумел сдержать в себе уродливый всхлип. Найти Азами было легко; он либо убивал кого-то по указке руководства, либо сидел в кабинете и дрочил свои сраные бумажки, потому у Сибы выбор был не особо велик — как лотерея перед самим собой, угадаешь с первого раза или нет? Сегодня он поставил на бумажную работу и не прогадал; нашел Азами в архиве в окружении кучи бумаг и документов разной степени давности. Часть из них настолько пожелтела, что могла бы посоперничать с какими-нибудь музейными экспонатами. Когда он приблизился к Азами, тот поднял на Сибу усталый взгляд. Он был в очках; к сожалению, с возрастом видеть лучше не начинал никто, и мелкий шрифт разглядеть просто так было уже трудновато. Сам Сиба пока боролся с желанием тоже подобрать себе оправу, но он пока держался; Азами предпочел не мучить глаза и сразу же взять себе очки. Может, был прав. Сиба не хотел его осуждать, хотя в основном именно это и делал — орали они друг на друга, как кошка с собакой, особенно в последнее время. Совсем все не ладилось. — Опять бездельничаешь? Сегодня Азами был в хорошем настроении, потому не прогнал Сибу прочь. Тот очаровательно улыбнулся и сел на край стола, лениво разглядывая вырезки. Опять какое-то расследование. Когда-то Азами посылали только для устранения, но потом выяснилось, что он был крайне умным парнем, и теперь он попутно еще и искал преступников, если те скрывались слишком глубоко в земле. Сиба в основном порхал от бойни до бойни, хотя он уже чувствовал, что это ненадолго — отношения с руководством у него портились с каждым днем. Он как-то высказался об этом Азами, честно ожидав, что тот на него гавкнут, но Азами просто пожал плечами. Все они все понимали… В пепельнице рядом с ним дымилась сигарета, и Сиба лукаво сощурил глаза. — Ай-яй-яй, начальник, правила пожарной безопасности нарушаем? В архиве запрещено курить, вдруг пожар? Азами приспустил очки и взглянул на Сибу, как на дебила. Ах, его фирменное. Но возразить ему было нечем, потому он пожал плечами. — Не говори девочкам на ресепшене, иначе мне придется покупать им кучу шоколадных конфет. — Их подкупаешь, а меня нет? Я пошел жаловаться. Азами улыбнулся уголком рта, и Сиба, конечно же, никуда не пошел. Не любил он доносить на такие шалости; даже застань он тут Изару, что бесил его одним фактом своего существования, то не стал бы к девчонкам из архива сплетничать, но вот по мозгам поездил бы знатно. Он планировал позвать Азами в пивнушку, потому что только алкоголь в последние дни и помогал, но тот был погружен в работу, потому пьянка отменялась. Сиба вздохнул, а потом заметил: — Ну, чтобы на тебя одного не орали, я тоже закурю… ах, черт, — он хлопнул себя по карманам, а потом цокнул языком. — А сигареты-то я забыл дома. — Опять пытаешься бросить? — бесцветным тоном поинтересовался Азами. Иногда накатывало. Сиба думал — ну все, надоело! Сигареты жрут слишком большую часть моего бюджета, я задолбался! И больше не курил. Выдерживал неделю спокойно, а потом весь начинал чесаться. Может, он бы вытерпел, честное слово, но в такие ночи ему снились кошмары: снова Ирисима, снова Масиро и Хирото… Он просыпался в холодном поту, а потом бежал в ванную, чтобы стошнить. Каждый раз. Он не знал, зачем вообще все еще продолжал эти нелепые попытки. Может, потому что понимал, что так рак легких его точно прикончит. Но, может, лучше он, чем неудачная драка. Так никто себя винить не будет, скажут, мол, ну что поделать, Сиба Того всегда был дураком. Может, он продолжал, потому что боялся, что кто-то умрет. Как Масиро. Когда приятель достал свою пачку, Сиба благодарно ему улыбнулся. Они склонились над одной зажигалкой; в воздухе запахло жженым. Лишь бы девоньки с ресепшена их не нашли, иначе капут. — Да нет… Ну, не сегодня. Просто забыл их на столе, а потом подумал — ладно, черт с ним, обойдусь без этого. На удивление он даже не чувствовал особого раздражения, но Сиба знал, что это ненадолго. Его всегда колбасило без никотина. Рядом с Азами было спокойно. Казалось, ему все нипочем. Ни война, ни работа. — Стоило бы, — заметил он, и Сиба устало взглянул вниз. Азами взялся за одну из бумаг. — Ты же навещаешь Тихиро. Не нужно ему этим дышать. — Ну я же не дурак, я там не курю. — Боишься праведного гнева Рокухиры? — Нет, — Сиба помедлил. — Из-за Тихиро. Собственно… Как Тихиро появился в их жизни, он тогда подумал — нет уж, рядом с ним дымить не буду, как бы не хотелось. Иначе предам сам себя (позже он вспоминал эти слова с горькой ухмылкой). И получалось. Проще, чем обычно. Тихиро был отличной мотивацией, да и рядом с ним некогда было об этом думать, надо было с ним повозиться, книжку ему прочесть, это все. Заняться его воспитанием, а там было не до сигарет. Замечательный ребенок. Умный и симпатичный. Слава богу красота досталась ему от матери, а то как представишь себе мартына Рокухиры и его мини-мартына, так сразу в дрожь бросает. С каждым днем он все больше напоминал Акемуру. Что об этом думал Рокухира… Сиба боялся спрашивать. Он снова скосил взгляд на Азами. В последнее время они часто ругались. Не из-за попытки бросить курение. Просто все больше и больше было напряжение. Азами, как и Итики, хотел изменить систему изнутри, но все ждал чего-то, а Сиба больше так не мог — от одного существования в этих четырех стенах его начинало трясти. Эти люди… их желания… их мнение о Рокухире… Может, конечно, он просто был эгоистом, а Азами и правда старался сделать все лучше. Но Сибе тяжело было в это поверить, потому он отдалялся все дальше, хотя во внешнем мире Азами был, пожалуй, последним его другом. Ну, как другом. Человеком, с которым их связывало приятное детство. Все это давно осталось в прошлом. А они оба уже были не теми детьми, а двумя стариками, которые слишком друг от друга устали. Наверное, даже не друзья. Просто коллеги. Жаль. — Это хорошо, — мягко, но холодно заметил Азами, отвернувшись. Он вздохнул. — Можешь забрать зажигалку, кстати. Сиба скосил на него взгляд. — Надоела или сломалась? Трофейная же. — Я собираюсь бросить. В итоге, Азами бросил. И курить, и Сибу. Когда Тихиро был совсем маленьким, то Сиба мог взять его на руки, поцеловать в щеку, даже цапнуть за нее — у детей, знаете ли, очень пухлые щечки. Но стоило ему повзрослеть, то это стало как-то неприлично, что ли? Он даже не мог его больше обнять. Ну, это было нормально… наверное. Тихиро взрослел, он уже не был ребенком, стал подростком, скоро обратится юношей. Как из гадкого утенка в лебедя, это все… А он не был его семьей, чтобы лезть с поцелуями, хотя иногда хотелось сказать, мол, да я же надоедливый дядюшка, мне все позволено! Тискать сына лучшего друга в том числе, он ведь такой классный карапуз! Тихиро бы поорал на него, да смирился. Но… нет. Впрочем, по волосам он себя трепать позволял. Ну что за очаровашка? Ради такого можно было даже бросить курить. Не хотелось, чтобы в какой-то момент Сиба пришел в этот дом, ставший почти родным, а Тихиро бы ему с порога заявил — воняешь, мол, сначала рыба, а потом курево? Отвратительно. Его сердце бы это не пережило. Рыбу Сиба любил больше сигарет, потому пытался завязать со вторым, и пока что был на стадии чесотки и кошмаров. Впрочем, он держался. Правда. Он же не Хасуми-сан, чтобы кто-то после этого умирал. Да и то было лишь дурацким совпадением… Сейчас обстановка была немного спокойней (все что угодно спокойней, если это не война). Когда он после очередного визита на прощание потрепал Тихиро по волосам, тот поморщился, но не ушел в сторону. Сиба пообещал привезти ему что-то интересное в следующий раз, что-то из того списка, что Тихиро иногда у него просил (в основном там были книги или какие-то ингредиенты), улыбнулся ему, и мальчик вздохнул — ему было пятнадцать, и он, так сказать, показывал нрав подростка (Сиба и сам был таким в юности). Потом он неторопливо двинулся прочь в сторону выхода их барьера — телепортироваться он предпочитал оттуда. В другое время он бы закурил там, смотря на медленно зажигавшиеся на небе звезды, но он бросал, вот незадача, и потому мог разве что рассеянно смотреть на черный небосвод. Красиво. Вдали от города небо было в сто крат прекрасней. Хотел бы я вечно быть тут, в этом доме, вдали от всех беспокойств… Но, чтобы дать Рокухире тихую жизнь, он обязан был оставаться в жестокой и отвратительной реальности. Было жарко, и он был в простой хлопковой футболке. Даже волосы пришлось собрать в хвост сзади, хотя он тогда, после войны, состриг почти всю шевелюру, и собирать там что-то было проблематично. Ночью было прохладно; днем же жарило так сильно, что он был рад сбежать сюда из Токио, где, казалось, плавился асфальт. Красота… Когда сзади зашуршала трава и что-то дунуло ему в шею, Сиба обернулся и увидел Рокухиру. Это его удивило. Что-то еще? Они вроде бы простились… Когда Рокухира протянул ему какой-то предмет, Сиба растерянно уставился вниз… Он вскинул бровь, когда увидел, что это была видавшая жизнь пачка сигарет. Ох, он вспомнил ее. Думал, что потерял вместе с зажигалкой Азами, тогда расстроился — она ему нравилась, что уж там, но потом забил. А тут… Так вот где он ее оставил. Повертев ее в пальцах, он криво улыбнулся, а потом убрал в карман. Когда Рокухира удивленно на него посмотрел, то пояснил: — Да я это… думал бросить. Когда Сиба сказал об этом Рокухире в последний раз, Масиро был еще жив. Масиро… боже, сколько лет прошло. Он вечно останется юнцом в его памяти, совсем малявкой. Если бы они снова встретились, Сиба, небось, показался бы ему глубоким стариком, как все, кто был за тридцать, виделись им в том возрасте. Еще пара лет, и он будет того же возраста, что и Хасуми в те годы. Но вот, Масиро уже как давно мертв, а Сиба наконец решился. Почти вся жизнь на это потребовалась. Ну не глупо ли? Но все это не ради себя. Ради Тихиро. Он был как солнышко. Понятно, почему Рокухира видел в нем свой свет. Сибе рядом с ним тоже хотелось стать лучше. Тихиро — ребенок новой эпохи, которую они построили на костях Микабоси. Но он и правда заслужил все самое лучшее, наконец получивший то, чего в детстве не дождались Тиаки и Акемура. — Серьезно? Когда Рокухира улыбнулся, Сибе захотелось его очень больно стукнуть. — Не веришь? А я уже месяц держусь. Мне так хреново, что готов на стенку лезть. — А я-то все думал, почему ты такой зеленый. Хотел поинтересоваться о здоровье. Но вот, — Рокухира рассмеялся, так весело, что Сибе и самому вдруг стало радостно. — Хорошо, что ты наконец решился! А то я все ждал и ждал. Помнишь?.. Когда Тихиро совсем крохой был. Я же тогда с тобой каждую минуту свободную курил, ну, на войне… Мог бы тогда ко мне присоединиться, было бы не так одиноко. Сиба только рассмеялся с Рокухирой, а сам подумал — нет, тогда я боялся. Помнил Масиро и думал — как я могу? Мы же друг другу обещали сделать это вдвоем. Я не могу сделать это без своего верного напарника. Как предательство. Словно я живу свою жизнь так, как планировал, а Масиро теперь часть прошлого, совсем забытого. Но… Масиро был так давно мертв. Почти половину жизни Сибы. А сам он больше не был сопливым мальчишкой, только что вернувшимся с войны. Увидь его, Масиро сказал бы — да ладно тебе, Сиба, заканчивай дурака валять. Живи для себя, а не в память обо мне. Я ведь и правда где-то там, в прошлом. Где война еще не началась даже. А ты — тут, в настоящем. У тебя новые заботы и новые друзья. Может, надо было бросать с Рокухирой. Вдвоем страдать было бы проще. Но все это… теперь ради Тихиро. Невольно он потер затылок, а потом рассеянно подумал — черт, может, и волосы надо совсем коротко подстричь? Все радикально поменять в этой жизни. — Думаю, я сорвусь, — честно признался он, и Рокухира рассмеялся еще громче. — Ну и чего ты угораешь, рожа обезьянья? Я, вообще-то, страдаю. Хочу, как лучше, но знаю, что получится. Это как удар серпом по яйцам. Хуже некуда. Когда приятель расхохотался еще громче, Сиба поджал губы, но так таковой обиды он все же не чувствовал. — Все в порядке, — когда широкая ладонь Рокухиры хлопнула его по плечу, Сиба вздрогнул. Он и сам не понял, почему. Может, не ожидал. — Главное, Сиба, это желание. А там мы какую угодно проблему сдюжим. А если совсем плохо будет, то приходи, — он пихнул его локтем. — Вместе что-нибудь придумаем. А? Как считаешь? Или моя рожа тебе настолько надоела? Да будь моя воля, я бы только тут и торчал. Но Сиба этого не произнес. Неловко было. Он лишь криво улыбнулся, потом потряс головой и спрятал зажигалку в карман. Ладно. Пусть полежит, как трофей. Потом можно будет дразнить Азами, что он ее профукал. Когда же он снова поднял взгляд на Рокухиру, на душе стало будто бы легче. Хорошо, что, хотя бы он не изменил прошлому себе. Да, они несли тяжелую ношу, и за маской обманчивого позитива Рокухира скрывал боль, но, все же… Нахождение тут напоминало о счастливой поре детства, беззаботном и светлом. — Все хорошо, — улыбнулся он. — Можно? Жизнь будет готовить вас ко всякому. К гибели друзей, к жизни в одиночестве, к постоянному чувству вины. Но не к тому, что мальчик, что рос у вас на глазах с самого своего рождения, вдруг спросит вас — можно ли мне сигарету? Когда Тихиро задал ему этот вопрос, Сиба, признаться, слегка опешил. Если быть точнее, он знатно охренел, но как-то хотелось наконец начать говорить, как человек, а не как быдло из соседнего закоулка, о чем ему всю жизнь говорили окружающие, и он пытался, честное слово, пусть через год ему и должно было стукнуть сорок. Было раннее утро выходного дня. На улице лил дождь, и Сиба стоял на балконе, пытаясь прочистить голову, хотя туда все равно лезли ненужные мысли. Приятно было порой отдохнуть, и в последние годы он начал видеть в перерывах не роскошь, а необходимость. Ну конечно. Когда был один, было на все плевать, а теперь на нем лежала ответственность за Тихиро — а тот мыслил теми же величинами, что и Сиба в молодости. То есть не мыслил и вовсе. Он уставился на Тихиро; тот же склонил голову набок, словно не видел в вопросе ничего серьезного. Ну да, если подумать. Ему было уже восемнадцать. Два года до официального разрешения на курение, но он уже убивал, так что о каких правилах тут вообще могла идти речь? Но Сиба все еще помнил его таким мелким… крошечным, и оттого в голове был этот диссонанс, что Тихиро, с одной стороны, уже не был ребенком, а с другой — ну какие сигареты, ты, разве, не должен там уроки учить или что-то такое? Пауза стала слишком неловкой. В домашнем Тихиро смотрелся еще мельче, чем в плаще. Это все гены его матери, рассеянно подумалось, они все в Сога были мелкими, даже Хирото. Это один Есинодзе был гигантом, да где он там теперь… А этот? Точная копия Акемуры, даром что фасадом чуть поспокойней, но только им — внутри Тихиро бурлил таким же вулканчиком. И что, теперь этот вулканчик хотел покурить? Припомнив все, что говорили ему другие люди все это время, Сиба хмуро посмотрел на Тихиро, а потом взял со столика пачку. Он вынул одну сигарету и дал ему с зажигалкой, уже собираясь сказать давно знакомое, мол, курить — вредно! А еще дорого, потому что табак нынче дорожает… И, конечно же, провести лекцию, как курить было можно, а как — нет, но Тихиро не стал его даже выслушивать; он взял сигарету двумя пальцами и закусил, а потом одним щелчком зажег пламя. Затянулся так, словно делал это давно, и Сиба вдруг понял, что чувствовал Хасуми-сан, когда видел его с сигаретой. Черт. Это карма его настигла. Наказание за то, что Сиба был засранцем. О, боги, простите, я буду вести себя лучше, обещаю… Вдали громыхнуло, и Сиба понял, что его обещание никому не сдалось. Или это был знак, чтобы он врал поменьше. — Ты умеешь, что ли? — удивился он, и Тихиро странно на него посмотрел. — Конечно. Кто тебя научил, запаниковал Сиба. Я, что ли? Своим дурным примером?! Или Азами? Нет, Азами ни за что бы не стал. А Хинао курила такую дрянь, что даже Сиба ее терпеть не мог. Кто еще-то… Ах, ну точно. Как он смотрел на Хирото и вдохновился, так и Тихиро тоже. Теперь он сочувствовал ему, хотя Хирото уже лет как двадцать был мертв. Н-да, дураком был, что поделать! Тоже напугал старшого! — У тебя такое лицо, — Тихиро состроил снисходительную гримасу. — На одном задании… год назад, что ли? Там был наемник, наш товарищ, и он дал мне прикурить. Сказал, что снимает нервное напряжение. Не знаю, правда ли помогает, но иногда, вот… — Тихиро задумался, а потом мудрым голосом заметил: — Но это вредно. И очень дорого. — И дорого, — эхом откликнулся Сиба. Может, это какая-то деталь в геноме? Типа памяти. Ну не мог же Тихиро знать эти два факта… точнее мог, но не мог же он сказать их так, как говорили другие! Точно, это в нем Хирото говорит. Дух прошлого. Но, конечно, Сиба не озвучил этой чуши вслух. Он лишь пожевал нижнюю губу, потом сам достал сигарету. Тихиро услужливо щелкнул перед ним зажигалкой, и он затянулся, будто бы чувствуя на вкус горячий дым. Когда он поднял глаза на Тихиро, тот едва заметно улыбнулся уголком рта — так когда-то давно делала Тиаки, даже когда участвовала в самых диких их приключениях. Приятно было знать, что ее наследие не было забыто. Тихиро ее совсем не помнил, но сохранил в себе. Акемура ведь… видел его в последний раз совсем крохотным. Боже, как давно это было. Как давно… Но не только Тиаки; в нем жил и Рокухира. В цвете глаз, в незаметных деталях. Воистину, лучшее его творение. — Не кури, — произнес он вдруг строго, а потом улыбнулся, когда Тихиро смерил его взглядом, в котором явно читалось, мол, не тебе меня поучать. — Это не только вредно и дорого, но жутко стильно. Вдруг ты закрутишь роман где-то на стороне? Это помешает нашему делу. Тихиро резким жестом потушил сигарету в пепельнице. Он мог бы добавить что-то, чтобы окончательно разбить Сибе сердце (когда на тебя вот так смотрит юноша, за чьим детством ты наблюдал, так оно и происходит), но он выбрал тактику молчания… и это было в сто крат хуже, потому что молчание у Тихиро могло быть разным, и конкретно это было ледяным. Когда он направился прочь с балкона, Сиба понуро повесил голову, думая, что не стоило ему открывать свой рот как обычно, но то ли кто-то из богов все же сжалился, то ли Тихиро просто хотел над ним поиздеваться, на пороге он замер, а потом обернулся и заметил: — Это и правда очень стильно. Но, все же, слишком уж вредно. — И дорого, — подсказал Сиба, и Тихиро улыбнулся взглядом и ушел прочь. Ну вот, воспитал себе на голову. И что теперь делать? Так и ощущал себя Хирото-сан… Черт, надо было бы навестить его могилу, извиниться что ли. Сказать, ой, знаете ли, я вашего дальнего племянника тут едва не подсадил на эту же дрянь, как вышло между нами. Интересно, что подумал бы Хирото про Тихиро? Сиба нынешний вызвал бы у него снисходительный смешок, это точно. Нет… Хирото бы все равно был рад повозиться с сыном Тиаки, что подумал бы Масиро… Они с Тихиро, казалось, были похожи в своем желании быть праведниками, при этом не слишком боясь замарать руки. Да… Они бы точно подружились. Читали бы ему нотации вдвоем. Черт, если подумать, сейчас Тихиро был его ровесником… Где-то в голове отстраненно пронеслось — лишь бы Тихиро его пережил. Лишь бы не умер. Но это уже работа Сибы. Чтобы в этот раз не оплошать. Вдали сверкнула молния, а следом за ней загремел гром, и Сиба отвернулся, думая — да уж, пора за работу.