Белоручка

Привычный рёв двигателя, кожаный салон автомобиля, давно знакомый запах хвои, сидящие спереди родители и колёса, так непривычно разбрасывающие песок кривой горбатой дороги. Юноша, насупившийся и чуть-ли не плачущий на заднем сидении, умоляюще смотрел на родителей, веря в то, что они изменят своё решение, но они остаются неприклонны. Всё же, действительно, стоило учиться немного лучше, а не класть на учёбу большой и толстый. Теперь, итогом года безразличного отношения к учёбе, является отправление Чимина в трехмесячный отпуск к курам и свиньям. Прямиком в старый деревянный домик к бабуле в деревню, которую парень так не любил. Чимин всегда был парнем любящим суету, шум города и множество голосов, а такая глушь, звериные запахи и соседи алкоголики были совсем не по душе. Когда родители говорили что будет, получи он плохие оценки за год, он не верил, а теперь его "это не случится" осуществилось. И вот парень стоит перед деревянной калиткой, держит в руке ручку от чемодана, а где-то вдали слышится шум уезжающей машины, с хихикающими родителями, представляющими три месяца уединения. Чимин оглянулся, бегая взглядом по всему вокруг, ощущая как в груди колотится сердце, волнами разливая тревогу по всему телу. Он толкнул ладонью скрипящую калитку и прошёл во двор, шагая по каменной дорожке. Входная дверь открылась и на пороге показалась старушка. Низкая, худенькая, но с железным характером. Именно из-за него Чимин последний раз был тут ещё в детстве. Старушка улыбнулась, завидовал внука и расставила руки в приглащающем жесте. — Привет, бабушка, — Чимин подошёл, поставил чемодан и, наклонившись, обнял бабушку. Она же, на эмоция захлопала ладонью внуку по спине, отчего он слегка дёрнулся, и захохотала. — Привет, Чимини, давно ты бабку свою не навещал, думала совсем забыл про меня, хо-хо-хо, — она улыбнулась и осмотрела парня с ног до головы. — Ну ты и вырядился, совсем как я в молодости, когда деда твоего на дискотеке охомутать пыталась. Ой как же мы в ту ночь отрывались, Чимини, ох, земля ему пухом, хай валяется. — Ты в своём репертуаре, ба, — вздохнул Чимин и прошёл с бабушкой в дом, но что-то показалось ему странным. По всему дому пахло хвоей, такой приятной, с некой прохладой, но это явно был чужой запах. — Проходи на кухню, поешь с дороги, там как раз Чонгуки уже кушает, мальчик соседский, — ответ на немой вопрос тут же нашёлся. Значит в доме находился какой-то мальчик-любитель бабушкиных пирожков. Чимин настроился увидеть ребёнка, но, зайдя на кухню, лицезрел взрослого крепкого мужчину, одетого в майку алкоголичку серого цвета, чёрные штаны с тремя белыми полосками по бокам и чёрную панаму. В левой руке он держал кружку с чаем, а в правой мягкий, ещё тёплый пирожок с картошкой. И как Чимин не смог подумать о том, что такой яркий мужской запах не мог принадлежать маленькому ребёнку. — Привет, это ты городской? — с набитым ртом поинтересовался альфа, даже не пытаясь сначала прожевать еду. Чимин скривился и посмотрел на бабушку. — Что он тут делает? — не скрывая неприязни поинтересовался парень и вновь взглянул на альфу. — Что ж ты так, Чимини, дай бабушке полюбоваться молодым мужчиной на старости лет. Он научит тебя всему, что может понадобиться для жизни в деревне, — по телу пробежала дрожь. В голове появились совершенно ненормальные мысли, а глаза забегали от одного к другому. — Вы что... Вы... — Конечно нет, Чимини, хо-хо, не придумывай. Давай кушай и переодевайся, а то вся деревня будет пялиться. Чимин недовольно посмотрел на этого неряшливого мужлана ещё раз и развернулся, намереваясь сначала переодеться. Небольшая комната спустя много лет совсем не изменилась. Всё та же деревянная кровать с накрахмаленным постельный бельем и колющимся пледом вместо покрывала, скрипящие половые доски и большой шкаф с зеркалом в дверце. Раскрыв чемодан, Чимин вытащил из него первые попавшиеся джинсовые шорты и белую майку, ещё пахнущие любимым кондиционером, наспех переодеваясь и разглядывая себя в зеркале. Он выглядел дёшево, отчего внутри разливалось неприятное ощущение, с которым приходилось просто жить. Вернувшись на кухню, парень сел напротив развалившегося на стуле мужчины, положившего крупную ладонь на живот. — К нам в деревню прибыла городская принцесса, глазам не верю, кому расскажу - скажут хохма, — Чонгук усмехнулся и поднялся со стула. — Вставай, белоручка, пойдём покажу что и как тут устроено. — Не буду я сейчас ничего делать, я только приехал, даже не поел, — парень взял пирожок и в уши сразу ударило "Твоей бабушке это не понравится" и пришлось оставить пирожок, никак не вписывающийся в его дневную норму кбжу и, вымыв руки, пойти за альфой, который уже начал бесить не то, что словами и говором, но и просто своим видом. В полдень солнце жарило даже в начале июня, пытаясь выососать влагу из всего содержащего её и не содержащего. Чимин ощущал жжение на своей коже и понимал, что скоро таким образом его лицо будет похоже на румяную корочку фирменного бабушкиного чебурека. Но стоило этой мысли промелькнуть, как на голове парень ощутил тяжесть чужой руки, а на глазах тень. Чонгук натянул на него свою панаму. — Когда ты щуришься твоё лицо выглядит кислее лимона, — Чимин действительно выглядел недовольным всем происходящим и уж точно не хотел копаться в навозе или доить бабушкину корову. — Не бойся ты так, сегодня отдохнёшь, белоручка, познакомлю тебя со всеми. — С кем со всеми? Тут одни старики, — буркнул парень и шагал даже, решив оставить большую панаму на голове. — Ты очень сильно ошибаешься, принцесса, — Чонгук засунул руки в карманы и неспеша шагал вдоль дороги. Выглядел он тем временем максимально расслабленным даже её смотря на то, что они, оказывается, наглым образом обманули бабушку. — Ясно, — Чимин шёл, смотря под ноги, лишь бы не споткнуться о какой-то камень или неопознанный объект. Голову одолевали мысли о том, как всё же неприятно тут находиться, как по коже бегут мурашки от прикосновения к грязным вещам или паутине, что тут в порядке вещей. Его ещё и тянут куда-то, хотя хотелось просто закрыться к комнате и никуда не выходить. Шагая по песчаной дорожке, Чимин из-под панамы смотрел на занятых чем-то людей, на маленьких детей, бегающих вокруг бабушек и собирающих ягоды с кустов. И всё это вызывало странные неприятные и непривычные ощущения. Мужчина остановился перед деревянным домом. Довольно милым и ухоженным, с подстриженными кустами и газоном. Он выглядел так, словно там жила пожилая пара, но никак не то, что Чимин увидел. Стоило Чонгуку постучать в деревянную дверь, как изнутри послышался мужской голос, звуки падения и следом скрип двери. На пороге появился симпатичный мужчина с рыжим волосами в свободной футболке и шортах, пахнущий мёдом. Он опирался рукой о дверной косяк и непонимающе смотрел на Чимина. — Привет, Чонгук, а это у нас...? — незнакомец посмотрел на парня и и слегка пр поднял поля панамы, чтобы посмотреть в глаза, но Чимин тут же отпрянул. — Чимин, — произнёс и поднял голову, глядя на владельца дома, к которому они подошли. Мужчина лишь продолжил улыбаться. — Хосок, рад знакомству, — он бросил взгляд на Чонгука и прошёл в дом, пуская гостей пройти следом. Чимин пошёл следом за Чонгуком, наступая на скрипящие доски, разглядывая светлые обои и деревянную мебель. Дом небольшой, но достаточно уютный. На кухонном столе стоит букет свежих цветов. На комоде фигурки, вырезанные из дерева и разные элементы декора, в основном сделанные вручную. На полу гостиной большой неяркий ковёр, большой диван и деревянный кофейный столик с креслом напротив. Чонгук развалился на мягкой поверхности, положив руки на спинку мебели. Чимин аккуратно сел рядом. Внутри стрункой натянулись нервы, заливая беспокойством. Находиться в незнакомом помещении с двумя незнакомыми альфами было не то, чтобы слишком страшно, ведь бабушка его бы к плохим людям не отпустила, но, как минимум, некомфортно. Во всяком случае так было до того момента, как одна из дверей в комнате не открылась и из-за неё не явился заспанный низкий омега. Он был черноволосый худенький, одетый в огромные вещи, скорее всего не свои. Но, увидев его, беспокойство словно куда-то улетучилось. — Чимин, это Хосок, с которым ты уже успел познакомиться, а это Юнги, — заговорил Чонгук, показывая на друзей, не имея каких-либо продвинутых навыков знакомства. — Юнги, Хосок, это Чимин, внук бабушки Джия, сегодня приехал из города. — Так ты у нас городской, — улыбнулся Хосок и, подойдя к Юнги, взял его за руку и усадил в кресло, между делом целуя в пушистую после сна макушку. — Я тоже раньше жил в городе. Лет до шести наверное. Следом он метнулся на кухню, вернувшись с чашкой слегка остывшего кофе, которая почти моментально оказалась в руках Юнги, который пока не произнёс ни единого слова. Тем временем на часах почти час дня. — Да, я приехал сюда на всё лето, к сожалению, — Чимин снял панаму и положил её себе на колени, слегка сжимая в руках. Он положил руку на шею и слегка потёр её, разглядывая присутствующих. Чонгук выдохнул и положил голову на спинку дивана, глядя в потолок. — Три месяца пролетят незаметно, если ты не запрёшься дома, оторвавшись от общества. Ещё остаться захочешь, — Чонгук совсем не двигался, просто вещал, продолжая рассматривать какие-то точки на потолке. — Ага, бегу и спотыкаюсь, — Чимин закатил глаза и усмехнулся. Остаться? В этом колхозе? Ну уж нет. Его влекут вечеринки, высотки и шум, а не кудахтанье и запах навоза. Чонгук поднял голову и с еле заметной улыбкой взглянул на омегу. Это лето будет весёлым. И начнётся оно сегодня. — Чонгук, ты принёс что-нибудь? — Юнги, допив кофе, наконец дал о себе знать. Он уже допивал напиток и поставил почти пустую кружку на столик. — Я привёл ещё один голодный рот, — Чонгук поднял голову со спинки дивана и вывернул карманы штанов, показывая, что в них ничего нет. — К тому же Джин обещал принести своё домашнее. — Это будет тяжело, — вздохнул Юнги, вспоминая прошлые шашлыки. — Да нормально всё будет. Чимин, ты же пьёшь? Омега посмотрел на Чонгука и не увидел смысла в том, чтобы скрывать правду, словно от родителей. — Не злоупотребляю, но могу выпить, — сдержанно ответил парень и вновь надел панаму на голову, после того как Чонгук поднялся с дивана. Он подошёл к Хосоку и прошептал ему что-то на ухо, из-за чего моментально получил по затылку и прошипел. — Пойдём на улицу, — Хосок прошёл на кухню и открыл дверь, которая выходила во внутренний двор. Он был здорово благоустроен. Деревянные лавочки и стол сделанные вручную, но с душой и на столетия. Старый мангал, который уже доживал последние свои деньки и решётка, которую на него опёрли. Юнги вынес на улицу железный таз, доверху наполненный замаринованным мясом. А перед присевшим на лавочку Чимином поставил бутылку пива, что повторил и с остальными. Чимин смотрел на ребят и чувствовал себя не слишком комфортно. Чонгук принял от друга бутылку и скрутив крышку, сделал первый глоток холодного. — Чимин, чувствуй себя как дома и не бойся. Скоро придут ещё три человека, познакомишься со всеми. Тебе придётся терпеть нас ещё три месяца, — рассмеялся Хосок и положил дрова в мангал, распаливая. Сам же Чимин подошёл к Юнги и предложил свою помощь, на что парень доверил ему самое ответственное - нарезка салатиков. Уже совсем скоро во двор ворвались весёлые люди. Три человека, один с пакетом, остальные два с бутылками. И когда Чонгук говорил про "домашнее", то Чимин представил себе несколько бутылок крусного вкуснейшего вина, но явно не самогон и не в таком количестве.