Проклятая река

      

Придёт зима вечным мороком, вечной пургой.       Не жди тепла, не добудешь своей ворожбой.       Костры сгорят, и огонь обратится в лёд.       Услышь меня — моим голосом север поёт!

      Тьма и непроглядный туман покрывали далёкие берега, к которым Рольф стремился всей душой. Долго плыл он на корабле сквозь ледяные волны моря. Тяжёл был его путь, но впереди ждала цель, ради которой готов он был претерпеть ещё раз девять по девять таких же мук. Палуба под ногами скрипела, мачты стонали в нетерпении. Обдуваемое ветром лицо загрубело, жёсткими стали ладони, натруженные корабельными снастями.       Много подвигов совершил он за свои странствия, но всё ещё недостаточно, чтобы завоевать себе любовь прекрасной и неуловимой сидхе.       Верные товарищи и сестра его всё время были рядом, пока корабль не ударился носом о каменистый берег, и спрыгнули добрые воины наземь.       Шумело море, сухой кустарник рос на поднимавшемся из воды взгорке, где-то в вышине, пронзая своды чернильно-чёрных небес, скалы сходились гладкими, выбеленными ветром шпилями, словно острые зубы морского чудовища, и окаймляли острова непроходимой сплошной стеной.       Над поверхностью безлюдного берега раздавался далёкий женский крик, который подхватывали горланящие чайки — эти беспринципные морские разбойницы, — и уносили с собой в чёрную высь.       Откуп принесли местные обитатели явившимся из нездешнего мира: девицу привязали на каменном утёсе, что, выступая в самое море, разбивал беспокойные волны.       На поверку пустота берега была обманчивой. Вышла луна и осветила трех уродливых великанов, ступающих по берегу. Шестирукие и скалоподобные исполины нестройно двигались в сторону утёса — забрать приготовленный откуп. Лязгали в громадных ручищах великанов кривые зазубренные мечи, звенели металлические набойки сапог и нагрудные пластины кожаных доспехов. Звуки нечеловеческих голосов доносились до Рольфа и его товарищей.       Фоморы — эти безжалостные и бессердечные исполины, — живут там, куда обычному человеку хода нет: за волнами холодного бурного моря, в обиталище стужи и тьмы. Закрыв глаза поздно ночью и прислушавшись к голосу снежной вьюги за окном, можно услышать их ужасные завывающие голоса и узреть в темноте горящие недобрым светом очи.       Таковы они, вечные враги ирландцев.       Проделал тут прыжок лосося Рольф и снёс одним ударом все три уродливые головы. Отлетели они, подобно комьям земли из-под сохи пахаря, ударились о твердь и расплылись бесформенной грязью. Всё вокруг обагрилось чёрной кровью. Пали под ноги славному герою враги рода людского. Рольф поспешил к утёсу, где в исступлении замолкла несчастная девушка.       …Мягкие волосы — белые нити струящегося серебра — раздувал холодный ветер. Стан гибкий перехвачен был верёвками; занемели зверски перетянутые руки.       — Ни на что не способен мужчина, в сердце которого нет образа женщины, — сказала прекрасная пленница, стоило Рольфу занести над верёвками острый клинок.       — Истинно так, о, девушка! — не стал спорить Рольф, когда ласковое дыхание её коснулось его щеки, словно бы для поцелуя.       Но недолго длилось не случившееся объятие.       — Благодарю тебя, о отважнейший из всех воинов-уладов, — воскликнула девушка и, обернувшись белой голубкой, взмыла в воздух.       Множество приёмов было доступно Рольфу, в коих не было ему равных. Приём боевого клича и движения навзничь, прыжок лосося и приёмы с верёвкой, удары копьём и приём косящей колесницы — и это лишь одни из них. А всё-таки упорхнула голубка, и только солёное море подхватило её слова тревожным плеском волн.       ...Тягостный сон развеялся, едва забрезжили лучи раннего летнего рассвета. Не было ещё и шести утра, но Рольф больше не мог уснуть. Нехорошее предчувствие сдавливало грудь. Он устал от этих видений — слишком реальных, слишком будоражащих, чтобы называться просто снами. С самого первого мига, как явилось к нему это прекрасное создание, Рольф понимал, что проклят. И многочисленные рассказы бабушки-мракоборца, и месяцы экспедиций на пару с дедушкой по таким местам, куда ни одному человеку и не снилось добраться, и пространные рассуждения собственной сестры о различной природе магии — всего этого в жизни Рольфа было достаточно, чтобы понять. Сомнений не было.       И всё же тонкие нити привязанности оплели его накрепко; с самого первого мига, когда, мягко ступая, вышла она к нему босая по ковру из палых листьев, сияя мягким манящим светом. Как луна ступает на небосвод поздней ночью, заливая всё дрожащим серебристым маревом.       Собравшись и позавтракав внизу в гостиничном кафе, Рольф постучался в дверь соседней с ним комнаты и нетерпеливо притопнул. Дверь распахнулась, и в щёлку показался хитрый голубой глаз его сестры.       — Рамина, время! — укоризненно воскликнул Рольф, когда та распахнула створку двери пошире, впуская его, и вновь умчалась вглубь своего номера. Умчалась, причём, всё ещё одетая в халат и с полотенцем на голове. Рольф только тягостно вздохнул. До встречи оставалось немногим больше двадцати минут.       Рольф плюхнулся на продавленную тахту, перед которой стоял низенький журнальный столик, полностью заваленный книгами и пергаментами, исписанными широким, размашистым почерком Рэм.       — Опять не спала полночи? — крикнул Рольф в сторону приоткрытой двери в ванну.       — Ага. Надо пересмотреть тонну литературы. Шеф даже зацепок толком не дал.       Рольф выудил одну из книг в толстом переплёте с буквами, покрытыми полустёртой позолотой. «История бриттов» — гласило название. Рольф открыл её наобум и прочёл:       

«Властью в нашей стране возжелал завладеть той порою       Страж неверный Мордред, разуменье утратив, и тайно       Он с королевой вступил в любовный союз незаконный.       Сам же Артур, идти на врага в поход собираясь,       Препоручил Мордреду блюсти и престол, и супругу,       Но, едва лишь молва принесла ему весть о бесчестье,       Он отложил о войне заботу, домой возвратился       И на племянника вдруг с многотысячным войском ударил,       В бегство его обратил и заставил за морем скрыться».

      — Так ты думаешь, Горбин врёт? — крикнул он Рамине, захлопывая книгу — поэмы к его любимым жанрам не относились.       — Либо врёт, либо просто болван. Шеф показал мне архивные записи, когда Артефакт видели в шестнадцатом, семнадцатом веках. И в начале двадцатого, в разных областях. Правда, свидетельства очевидцев насчёт внешнего вида и свойств слишком разнятся, что говорит нам либо о том, что мы имеем дело с чем-то невероятно могущественным, либо о людских байках.       Рамина появилась из ванной уже без полотенца, но всё ещё в халате, и активно размахивала волшебной палочкой, пытаясь просушить свои длинные густые волосы.       — Рамина, Селенджер будет недоволен, — укоризненно сказал Рольф, глядя, как сестра выуживает из чемодана одну мантию за другой.       — Плевать на Селенджера. Я не могу пойти ненакрашенная.       С этими словами Рэм опять скрылась в ванной. Эта была их вторая встреча с так называемым Орденом Феникса, правда, на первой сам Рольф не присутствовал — там было очень ограниченное количество человек из их группы, в целях конспирации теперь раскиданной по стране. В том числе и Рамина, которая никому не позволяла оставлять себя за бортом активных событий.       Рольф принялся рассматривать разбросанные книги. Сестра его была человеком увлечённым. Её работа в Отделе тайн в Американском Министерстве магии поглощала её без остатка. Счастливым обстоятельством было, что служебное задание направило её в Англию. Рольф и сам уже собирался отправляться сюда, но с Раминой — его сестрой-близнецом — на сердце всегда было спокойнее.       Он имел внутреннюю убеждённость, что именно в Англии ему посчастливится найти Луну Лавгуд — имя, которой стало известно ему чуть ли не в первый день прибытия от помощницы артефактолога.       Вот только теперь было не отделаться от работы в составе делегации, направленной подкреплением местному сопротивлению действующей власти. В Министерстве опасались, что история с Гриндевальдом повторится, и хрупкий баланс между мирами магическим и маггловским будет вновь нарушен.       — Рамина! — гневно выкрикнул Рольф!       — Иду! — недовольно ответила сестра, прыгая на одной ноге, а вторую просовывая в туфлю. Уже полностью одетая и накрашенная. Рольф подняла глаза к потолку. Рамина была неисправима.       Он встал и направился к ней, чтобы трансгрессировать. Рэм задела рукой надкаминную полку, откуда свалилась свернутая в несколько раз карта. Рольф взмахнул палочкой, и карта мгновенно раскрылась перед ним.       — Мы должны осмотреться вот здесь и здесь. — Рамина без предисловий ткнула кончиком волшебной палочки в едва заметные топонимы в глубине Великобритании. — И необходимо ещё заглянуть в Бретань.       — Мы с таким трудом пересекли все кордоны — ты уверена, что хочешь рисковать, отправившись во Францию?       — У меня задание, — беспечно пожала плечами Рамина. Но по её горящим глазам Рольф понимал, что она бы занималась этим, даже если бы ей не заплатили ни кната.       — Селенджер! — вновь строго напомнил Рольф.       Рэм наскоро взмахнула палочкой, отправляя пергамент, книги и карту в чемодан, и они наконец отправились на встречу.       Арчибальд Селенджер, заместитель главы мракоборцев в Американском Министерстве магии, для конспирации жил в другой гостинице, но встретиться они должны были недалеко от условленного с Орденом места.       Высмотрев Селенджера, в неприметного вида мантии прогуливавшегося вдоль витрин магических лавочек, они чуть поодаль двинулись по улице, свернув в тупичок. Там они втроём с нагнавшим наконец их Селенджером остановились у двери неприметного паба, чья неаппетитно выглядевшая вывеска гласила: «Кабанья голова».       Дверь была заперта. Селенджер постучался несколько раз. Спустя некоторое время на пороге возник высокий, чуть сутулый старик с длинными бородой и волосами, а также удивительно пронзительными для его возраста голубыми глазами, смотревшими, впрочем, исподлобья.       — Что надо? Паб закрыт! — не очень дружелюбно откликнулся он.       Рамина достала из кармана мантии самый обычный на вид золотой галеон. Монетка слегка блеснула на свету. Селенджер скосил голову в сторону и, держа палочку наготове, нашёптывал какие-то заклинания. Рольф подумал, что, должно быть, из разряда обнаруживающих или скрывающих чар. Хотя Рольфу все эти меры предосторожности всё равно не казались серьёзными: всё выглядело так, словно висело на волоске. Здесь, возле этого подозрительного паба, слежка могла быть запросто. Надо будет обязательно сказать Рамине, что они имеют дело с настоящими самоубийцами, и лучше бы им убраться назад в Америку, не связываясь с этой сомнительной компанией. Хотя Рольф и сомневался, что Рэм послушает его, уже всерьёз вознамерившись влезть не только в здешнюю политическую авантюру, но и выполнить задание по поиску древнего артефакта — легендарного святого Грааля, воспетого не одним десятком авторов.       Когда они под хмурым взглядом старика вошли в небольшую комнатку с низким потолком из грубо стёсанных брёвен, достаточно много народу поднялись к ним навстречу.       — Рольф Скамандер, — представился он, пожимая одну из протянутых рук.       — Кингсли Бруствер. — Высокий темнокожий маг, поднявшись, вынужден был немного пригнуться, боясь задеть низкие перекрытия.       Однако долго разглядывать незнакомого волшебника Рольфу не пришлось — он перестал его замечать, едва заметив в отдалении от остальных, в кресле, светловолосую девушку.       Время будто замерло на мгновение. Тёплая волна поднялась у Рольфа внутри, распространяясь от самого сердца, подобная потоку ветра, который срывает по весне цветы с яблонь и разносит их дивный сладкий аромат вокруг. В этот миг Рольф в самом деле поверил в судьбу. Стоило ему лишь сделать пару шагов навстречу, как она тут же настигла его.       Сутулый старик, впустивший их в паб, подошёл к девушке, с ногами забравшейся в кресло и усевшейся там по-турецки, и протянул вперёд руки, сложенные ковшиком.       — Вот, Луна, я тебе тут насобирал, пока тебя не было.       И высыпал в подставленные ладони кучу пробок из-под вина.       — Спасибо, мистер Дамблдор, вы просто чудо!       Девушка тепло улыбнулась старику и, когда он отошёл, принялась мастерить что-то, похожее на ожерелье. Луна подрезала одни пробки, другие оставляла целыми и чем-то наподобие шила проделывала отверстия и вставляла в них толстую то ли нить, то ли леску. Рольф залюбовался неспешным движением её пальцев, а когда она наконец заметила его взгляд и подняла глаза, ему показалось, что сердце ухнуло в пятки, а гул голосов, всё это время разносившийся вокруг, стал едва различимым. Это была она — девушка из его сна. Его прекрасная, неуловимая сидхе.       — Ты слишком долго ехал, Сетанта, — прошептала она. Рольф даже не был уверен, что правильно услышал, даже скорее прочитал по одним только соблазнительно приоткрывавшимся розоватым губам нежного рта. Он тотчас встал, теряя интерес к разговору за столом, и присел прямо у ног девушки, согнув одну ногу в колене.       — Судьба вела меня меня к тебе, о девушка. Моя Эмер. И как только я догадался, как найти тебя, — сказал Рольф с широкой улыбкой на лице, — переплыл океан и сразу пришёл.       Луна молча смотрела на него. Её огромные голубые глаза сияли восторгом. Они напоминали ему воду в прозрачной купели, по которой бегают солнечные зайчики. Рольфу вдруг отчаянно захотелось воспарить.       — Вы что, знакомы? — Высокий темноволосый парень, до сей поры находившийся в стороне вместе со всеми, нарисовался вдруг справа от Луны и положил тяжёлую ладонь на её плечо.       — Да, встречались во сне, — с мечтательной улыбкой, которую Рольф уже успел изучить в малейших деталях и даже полюбить, произнесла Луна.       Парень засмеялся, явно приняв ответ Луны за её причуду или шутку, но вдруг как-то резко замолчал, увидев, как нахмурился Рольф. Чужая ладонь скользнула вверх-вниз по плечу Луны. Этот простой, но какой-то чересчур интимный жест взбесил Рольфа до предела       — Я — судьба Луны и прибыл сюда с другого континента к ней. — Рольф встал, чтобы перестать взирать снизу вверх, и нагловато улыбнулся прямо в лицо бугаю, а рука непроизвольно метнулась к карману мантии за волшебной палочкой. Темноволосый был чуть ли не на голову выше жилистого и невысокого Рольфа, но он ощущал в себе такую ярость, что готов был уложить того голыми руками. А кроме того, они с Раминой постоянно выясняли в магических дуэлях, кто из них важнее и старше, и не сказать, что боевого опыта у Рольфа совсем уж не было. Он и пяти минут не знал этого незнакомого волшебника, стоявшего напротив, но ему уже неимоверно хотелось раскрошить тому голову.       — Ну, значит, я — мойра, у которой есть ножницы для любой судьбоносной ниточки, ясно? — без тени прежней улыбки ответил парень. И Рольф, опасно прищурившись, всё-таки сжал в кармане древко палочки, но потом, выдохнув, оставил её в покое, вынимая ладонь наружу.       — Хорошо, о великая мойра. — В покорном жесте он вскинул руки вверх. — Разреши нам с этой благородной госпожой переброситься хотя бы парой слов наедине, как старым друзьям. — Рольф приятельски улыбнулся, хотя его эмоции были очень далеки от показного дружелюбия.       — Ага, что ещё? — без раздумий отрезал его оппонент.       — Невилл. — Луна наконец вклинилась в их разговор тихим спокойным голосом; улыбка почти сошла с её лица, но где-то ещё светилась маленькими искорками на дне прозрачных глаз. — Позволь, мы поговорим.       Парень, которого, оказывается, звали Невилл — это имя сразу и прочно стало вызывать у Рольфа чувство отвращения, — моментально как-то сдулся, растеряв свой пышущий враждебностью настрой. И ещё раз, к раздражению Рольфа, сжав на прощание плечо Луны, отпустил его и отошёл.       Рольф продолжал разглядывать Луну исподлобья. Его раздирало негодование. К такому повороту он почему-то не был готов. Являясь к нему во снах, начиная с октября прошлого года, Луна стала ему настолько привычной и даже, чёрт возьми, совсем родной, что он считал её своей. И препятствие в виде этого Невилла…       — Что ещё за Невилл, Луна? — грубовато спросил он, будто и в самом деле мог требовать с неё отчёт. Оглянувшись к столу, он призвал себе стоявшую там табуретку. Романтичный настрой внутри него растаял, как прошлогодний снег.       — Невилл, он… Как это говорят? Мой парень. — Если бы Рольф не был уверен, что Луна — совершенно чистой души человек, он бы подумал, что сейчас она испытывает некоторое злорадство, наслаждаясь его замешательством. Её лицо осветила ласковая улыбка, тем не менее, пробуждая внутри Рольфа просто ураган ярости.       — Но я… мы…       — Ты слишком долго не появлялся, милый Сетанта. Я начала думать, что тебя не существует. Как морщерогого кизляка… Если долго внушать, что кого-то не существует, то можно его и развидеть, так ведь? Иной раз окружающие бывают очень убедительны.       — Кого?.. — выдавил Рольф, зацепившись за незнакомое название, которое сразу же зародило в нём профессиональный интерес. — Нет такой твари, я бы… Ох, и что теперь?       Он расстроенно взлохматил волосы, плюнув на неизвестное науке существо. Стало невероятно холодно и пусто. Обидно. Он не мог поверить, что проделал весь этот путь напрасно, и между ним и его прекрасной сидхе навсегда теперь встанет какой-то невнятный Невилл.       — Холодные воды находят на берег, а тёмное воинство прибывает, и моя родина в опасности. И тебе придётся вновь одолеть великана.       Рольф готов был застонать от отчаяния. Конечно, он видел, что Луна была девушкой непростой, но теперь он словно впервые осознал масштаб того, во что ввязался.       — И где он, твой великан?       — В стеклянном дворце на стеклянном острове, конечно же. Его имя не называют, его кровавый взор разрезает ночную мглу, а исполинским обликом пугают малых детей. Но пока он жив, и жизнь среди холмов — не жизнь, милый Сетанта.       Рольф почувствовал себя лишённым сил и воли к сопротивлению. Он тяжело поднялся на ноги и произнёс:       — Прошлой зимой я проснулся однажды в ночи, но сам не понимал — продолжаю ли я спать или уже бодрствую. За окном был такой лютый холод... Я вышел из дома и побрёл куда глаза глядят. Я шёл и думал, что никогда мне не встретить тебя в реальности, что ты слишком хороша, чтобы существовать на самом деле. — Рольф сделал мучительную паузу, сглотнув. Он сам не понимал, как у него достаёт смелости говорить о таких вещах в первую встречу. Но Луна казалась такой понимающей, что слова сами лились из его рта, хоть тело и трясло от такого волнения, которое едва ли когда-то охватывало его. — И тогда меня взяла невыносимая тоска. В груди сдавило так, что и вздохнуть было нельзя. Я трансгрессировал и оказался у Гудзона. Там была ужасная холодрыга. Море едва различимо плескалось во мгле. Тёмное, злое. Словно полное чёрной магии. И я подумал: нырну — и всё закончится. Раз и навсегда. И тоски больше не будет. Может быть, даже встречу тебя там…       — На дне?       — Да, на самом дне. Не помню даже, что меня тогда спасло…