Под небом Монтаны

Костер снаружи догорал, превратившись в груду рубиновых углей, мерцающих в абсолютной темноте. Той ночью палатка была их маленькой вселенной, отсекающей бескрайность внешнего мира. Внутри царил свой мир — тесный, душный от запаха нагретого нейлона, земли, пота и того самого дыма, что въелся в их одежду. Свет костра, тускло-оранжевый, просачивался сквозь ткань, рисуя на потолке и их лицах призрачные, пляшущие узоры. Снаружи — только шелест травы и холодное дыхание ночи. Они лежали бок о бок на спальниках, сдвинутых вместе. Тишина между ними была густой, звонкой, как натянутая струна. Дин знал только девушек — простых, милых, чьи поцелуи пахли яблочным сидром и чьи границы были ясны, как контуры знакомых холмов. Все было просто, понятно. А все, что происходило сейчас, было сдвигом реальности. Кастиэль повернулся к Дину. В скупом свете его лицо казалось вырезанным из темного дерева — резкие скулы, тень от ресниц на щеках. Он притянул его, и их губы встретились. Этот поцелуй был не таким, как у костра. Он был глубже, откровеннее, в нем чувствовался голод и страх одновременно. Одежда мешала, была барьером. Не имея возможности раздеться в темноте, торопливо, без изящества они расстегнули пуговицы рубашек. Воздух стал еще горячее. Губы Кастиэля сошли с губ Дина, оставив поцелуй на уголке его рта, затем на шее, на ключице. Мужчина, опытный и внимательный, чувствовал подрагивающего в своих руках Дина — не от холода, а от первозданного, оглушительного открытия. Он видел широко раскрытые глаза, в которых смешались желание и паника. Когда Дин потянулся к пряжке его ремня дрожащими пальцами, Кастиэль мягко остановил его, обхватив его руку своей. Его ладонь была теплой и твердой. — Не торопись, — его голос был тихим, бархатным, почти сливающимся с шумом ветра снаружи. — Мы никуда не спешим. И не будем делать того, к чему ты не готов. Твой первый раз с мужчиной не должен быть вот так, в спешке, на жесткой земле. Дин выдохнул, не понимая, то ли от разочарования, то ли от облегчения. Но Кастиэль не отпустил его руку. Он поднес ее к своим губам, коснулся костяшек пальцев поцелуем, а затем медленно, не сводя с Дина глаз, положил ее себе на грудь, под расстегнутую рубашку. Дин почувствовал под ладонью горячую кожу, жесткие соски и ровный, сильный стук сердца. — Вот так, — прошептал Кастиэль. — Просто чувствуй. И он начал учить Дина языку прикосновений, который был лишен конечной цели, но полон смысла. Он водил рукой Дина по своему торсу, по животу, заставляя его чувствовать каждый мускул. Потом его собственная рука скользнула по груди Дина, и парень ахнул — касания Кастиэля были не такими, как у девушек. Они были увереннее, тяжелее, знающими. Движения не щекотали, а утверждали. Лежа бок о бок, лицом к лицу, их дыхание смешивалось. Поцелуи стали глубже, отчаяннее. Дин чувствовал жесткость щетины Кастиэля на своей коже, его запах — дорогого мыла, пота и чего-то чисто мужского — сводил с ума. — Ты очень красив, когда волнуешься. Дин прижался к нему, чувствуя, как твердое, мускулистое тело Кастиэля отвечает на его желание. Его руки сами собой обвили шею мужчины, пальцы запутались в его темных волосах. Они целовались долго, под тихий стрекот сверчков и шелест ветра в траве. Когда они оторвались друг от друга, чтобы перевести дух, губы Дина опухли и горели, грудь тяжело поднималась и опускалась, в глазах плескалось столько желания и страха, что Кастиэль не мог не улыбнуться. — Успокойся, — прошептал Кастиэль, касаясь губами виска Дина. — Все хорошо. — Я просто... я никогда... — пробормотал Дин, не в силах закончить фразу. — Я знаю, — мягко сказал Кастиэль. Он отстранился на долю секунды, глядя Дину в глаза. — Но это не значит, что мы ничего не можем сделать, — продолжил Кастиэль, и в его голосе появились новые, игривые нотки. Его рука медленно скользнула с плеча Дина на его грудь, а дальше вниз, к животу. Пальцы легли на пояс джинсов, и Дин невольно вздрогнул. — Мы можем научиться чувствовать друг друга. Учиться тому, что нравится. Слова Кастиэля были как разрешение, как ключ к замку, в котором Дин держал свои желания. Он снова наклонился и поцеловал Каса, на этот раз с большей смелостью, вкладывая в поцелуй всю свою жажду. Рука Дина, дрожа, скользнула по бедру мужчины, чувствуя под тканью штанов упругость мышц. Мужчина тихо застонал ему в ответ, и этот звук был лучшей похвалой. — Вот так, — прошептал Кастиэль, когда их губы снова разошлись. Он взял руку Дина и положил ее себе на колено, а затем медленно повел выше. — Не бойся. Чувствуй. Я покажу тебе, как доставить удовольствие мужчине. Пальцы Кастиэля обхватили запястье Дина и направили его руку к своему возбуждению. Сквозь плотную джинсовую ткань Дин ощутил жар и твердость. Его собственное тело ответило мгновенным, почти болезненным напряжением. Кастиэль расстегнул молнию своих джинсов, и его член, тяжелый и темный, высвободился из плена ткани. Дин замер, глядя на него. Это было одновременно и пугающе, и невероятно притягательно. — Коснись меня, — сказал Кастиэль, его голос стал низким и хриплым. — Почувствуй, как я реагирую на тебя. Дин медленно протянул руку и его пальцы сомкнулись вокруг горячей, упругой плоти. Кожа была гладкой, шелковистой, но под ней пульсировала невероятная сила. Кастиэль глубоко вздохнул, его голова откинулась назад. — Да... Дин... — простонал он. — Твоя рука... она такая теплая... Трогай меня. Двигайся... Неуверенно, Дин начал двигать кистью вверх и вниз, повторяя движения, которые он делал для себя бесчисленное количество раз, но теперь это было совершенно иначе. Он чувствовал каждое биение пульса под своими пальцами, чувствовал, как тело Кастиэля напрягается в ответ на его прикосновения. Кастиэль положил свою руку на руку Дина, направляя, показывая нужный ритм, как нужно сжимать и скользить. — Ты делаешь это прекрасно, — выдохнул Кастиэль, открывая глаза. Его взгляд был горящим, полным желания. — Ты так быстро учишься. Вдохновленный его похвалой, Дин набрался смелости. Его движения стали увереннее, быстрее. Он смотрел на лицо Кастиэля, на то, как морщинки в уголках его глаз разглаживаются от удовольствия, как его губы приоткрыты. Это было невероятно — видеть, что именно он, неопытный парень с холмов Монтаны, доставляет такое удовольствие этому взрослому, уверенному в себе мужчине. — Теперь я, — сказал Кастиэль, и его рука нашла пояс джинсов Дина. Он не торопясь расстегнул их, и его пальцы скользнули под ткань его трусов. Когда его рука обхватила горячий, напряженный член Дина, тот издал сдавленный крик и всего его тело прошло волной экстаза. Никто никогда не касался его так. Никто. Кастиэль начал двигаться, его движения были медленными, выверенными, знающими. Он ласкал Дина, одновременно продолжая целовать его, его язык исследовал рот, а свободная рука поглаживала его спину, шею, волосы. — Ты такой большой, такой горячий, — шептал Кастиэль между поцелуями. — Я чувствую, как ты пульсируешь в моей руке. Расслабься, Дин. Позволь себе это почувствовать. Их дыхание становилось все более прерывистым. Руки двигались все быстрее, требовательнее, настойчивее. Поцелуи стали жадными, почти грубыми. — Смотри на меня, — приказал Кастиэль, и Дин подчинился. Их глаза встретились в полумраке. — Я хочу видеть твое лицо, когда ты кончишь. Эти слова, брошенные таким низким, страстным голосом, стали последней каплей. Организм Дина взорвался. Мощный спазм пробежал по его телу, и он издал долгий, стонущий крик, выпуская все накопившееся напряжение в горячую, пульсирующую струю. Почти в тот же момент он почувствовал, как тело Кастиэля напряглось, и по его руке хлынуло тепло. Они лежали неподвижно, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Кастиэль осторожно убрал руку и поцеловал Дина в лоб, потом в кончик носа, а потом снова в губы — нежно, бережно. — Ты был потрясающим, — прошептал он, обнимая Дина за плечи и притягивая к себе. —Просто невероятным. Дин уткнулся лицом в шею Кастиэля, вдыхая его запах — запах пота, секса и чего-то своего, исключительного. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время невероятно счастливым и спокойным. Страх ушел, осталась только теплая, разливающаяся по всему телу нега. — Спасибо, — тихо сказал он, не зная, как еще выразить все, что чувствовал. — Не за что, — ответил Кастиэль, гладя его по волосам. — Это только начало, Дин. Только начало. 

***

Свет просачивался сквозь ткань палатки, окрашивая всё внутри в мягкий, золотисто-зеленый цвет. Воздух был прохладным и свежим, пах сосной, влажной землей и травой. Первым проснулся Кастиэль. Он лежал на боку, прислушиваясь к мерному дыханию Дина, спавшего рядом, который прижался спиной к его груди. Под тонким спальником чувствовалось тепло его тела. Кас осторожно провел рукой по плечу парня, ощущая под пальцами гладкость кожи и мышцы. Дин зашевелился, издал невнятный, сонный звук и медленно повернулся к нему. Его глаза, цвета летней травы, были мутными ото сна, а на щеке все еще виднелся желтоватый след синяка, но выражение лица было безмятежным, как у этого утра за стенкой палатки. — Привет, — прошептал Кастиэль, улыбаясь. — Привет, — хрипло ответил Дин, и его губы сами потянулись навстречу. Первый поцелуй утра был ленивым, теплым, липким ото сна. Не было спешки, не было страсти прошлой ночи — только медленное, сладкое пробуждение. Они целовались, не открывая до конца глаз, улыбаясь в поцелуи, теряясь в простом удовольствии от близости. Дин запустил пальцы в темные волосы Кастиэля, а тот обнял его за талию, притягивая ближе под спальником. От их дыхания в прохладном воздухе шел легкий пар. Потом они просто лежали, глядя в потолок палатки, слушая, как просыпается природа: трель какой-то птицы, далекий крик ястреба, шелест листьев от набежавшего ветерка. — Пора, наверное, — нехотя выдохнул Кастиэль. — Пора, — согласился Дин, но не двигался еще несколько долгих минут. Сборы были неспешными, почти ритуальными. Свернули спальники, сложили вещи. Вылезли из палатки, и их обдало свежестью горного утра. Солнце только поднималось над грядами холмов, заливая долину, где притулился Уэст-Хевен, длинными тенями и янтарным светом. Воздух был так чист, что почти звенел. Они молча, плечом к плечу, постояли так минуту, глядя на свой маленький городок внизу, курящийся утренним дымком из труб. Свернув палатку и закинув рюкзаки на заднее сидение джипа, они тронулись в путь. По грунтовой дороге, петляющей между холмов, а потом на асфальт шоссе. В кабине пахло кофе из термоса, который они разделили, и теплом их тел. Город встретил их будничным спокойствием субботнего утра. Джип Дина мягко закатился на подъездную дорожку к дому Кастиэля. Двигатель заглох. В салоне наступила тишина, нарушаемая только тиканьем остывающего мотора. — Ну что ж… — начал Дин. — Спасибо, — перебил его Кастиэль, положив руку ему на колено. — За всё. За эту ночь. За то, что… что ты есть. Они снова поцеловались. Уже не так лениво, как утром, а с оттенком легкой грусти от предстоящей разлуки и обещанием, которое таилось в этом прикосновении. Это был долгий, нежный поцелуй в салоне машины, на виду у всего спящего еще квартала, но им было все равно. — Когда? — спросил Дин, прикоснувшись лбом ко лбу Кастиэля. — Завтра? После работы? Приходи ко мне, — улыбнулся Кастиэль. — Приду, — без колебаний ответил парень. Это было не приглашение на свидание. Это было что-то большее. Приглашение в свое пространство, в свою жизнь. Еще один быстрый, крепкий поцелуй. Кастиэль вышел из машины, взвалил свой рюкзак на плечо. Он обернулся на пороге, помахал рукой. Дин дождался, пока тот скроется за дверью, и только тогда тронулся с места. Он ехал по пустынным утренним улицам к своему дому, к отцу, к брату, к жизни, которая ждала его там. Но в груди у него теперь было не пустое место, а теплое, твердое ядро. Ядро, которое пахло сосной, влажной землей и обещанием завтрашнего дня.