Спасение утопающих

— Луна… Скорее всего, вы связаны. Родственные души. Хотя в этих мирах они - большая редкость… Получая ровно такой же озадаченный взгляд, как и до объяснения, Утка вздыхает.  — Соулмейты. — Со-ул-мей-ты. Повторяет он по слогам, все также не понимая примерно ничего, и на языке это слово горечью переливается. Туда-сюда. Как Утка, с едва нахмуренными в раздумьях бровями по коридору мельтешащий.  Бирз нервно сглатывает. В голове сегодняшний день снова и снова прокручивает, уже заучивает, столько раз повторил - свидание с Ликой. Империя, ресторан, пикник. Взрыв. Объятия на прощание. Молодец, садись, пять. И гудящая боль в затылке все время, с ней проведенное, не кажется очень значимой частью их встречи. Почти незаметно, если закрыть глаза на ощущение едва весомых ватных ног. И других конечностей, в целом, тоже. И несколько минутных оцепенений-обманок, заставляющих чувствовать себя так, будто все внутри само себя пожирает, туда же. Она потеряла всех, осталась одна, хоть кто-то же должен подать ей руку помощи? Хоть кто-то же должен понять ее, дать ей почувствовать себя услышанной? И неожиданное «Лика, прости, что-то я плохо себя чувствую, давай как-нибудь потом» бы выглядело, как попытка побега. Вдруг еще обидится? Вдруг «потом» не получится? Бирзу ведь несложно потерпеть сегодня. Ведь за то, чтобы с ней время провести, чтобы ее одиночество разбавить, чтобы в растерянно-синие, бездонно-синие, незаконно-синие глаза взглянуть… Почти незаметно. Не так уж и важно.  Но стоило лишь в шутку упомянуть об этом, сортируя склад вместе с Уткой, тот насторожился, уточнив, было ли это только рядом с Ликой. Получив «Эээ… Вроде да?» в ответ, он начал что-то бубнить про… Души? Связанные? Миры? Бирз, кажется, все еще не может отойти от дневного недомогания.   — Так, смотри. Он словно из толщи воды выныривает, и наконец слова Утки до него доходят полностью, а не обрывками предложений.  — Если еще что-то подобное будет рядом с Модер, скажи. Если нет… — он замолкает ровно на мгновение, — …Просто не забивай этим голову.  Кажется, ничего серьезного. По крайней мере, Бирз хочет в это верить. — А то она опять будет болеть? — Уже шутливо выпаливает он, полностью избавляясь от невесомости в теле и пытаясь от тревог в уме. — И это тоже.

*  *  *

Второе у него не получается. Нити сна его словно отторгают, заставляя, потеряв всякую надежду уснуть, просто смотреть в пустоту. Заставляя опять и опять каждое событие, каждый шаг, каждое слово вспоминать. Свидание с Ликой. Империя, ресторан, пикник. Взрыв. Объятия на прощание. А Бирз не готов, ставьте два.  Не готов подтвердить то, что в каждой шутке - «Луна сегодня красивая, да?», «Просто ты для меня как на пьедестале», «А твоей… Ха-ха… Маме… Взя… Зять не нужен?» - от шутки лишь доля. Не готов принять, что в ушах все еще звонкий мяукающий голос звенит, отгоняя любую дрему, и ему чудятся теплые шершавые ладони. Не готов признать, что заставило пригласить Лику его не только присущее сочувствие и жалость к ней.  Точно не какие-то другие чувства… Ну, может быть, самую капельку. И какая разница, что капелька эта переросла, перекапала в море. Два. Синих-синих. Это так странно. Сегодняшние боли давно прекратились, но мысли - очень навязчивые и не очень дружеские - о Лике имеют примерно похожий эффект. По крайней мере, днем у него щеки также горели.  Хотя… Неважно. Наверное, из-за недосыпа. Наверное, из-за стресса. Он бы хотел это обсудить с… Утка сказал слишком много об этом не думать, и Бирзу действительно не хочется. Но еще больше не хочется вновь в имперских морях тонуть.

*  *  *

Но почему-то он добровольно идет в них топиться. В последний раз в инвентарь заглядывает - пара тотемов, морковь, набор инструментов, мак… (Надо бы найти второй. Один цветок - хорошо, а два - лучше? Так?) Перед выходом галстук-бабочку на шее поправляет - ему, честно сказать, без разницы, но в прошлый раз на этом настоял… О, уже пора выходить. Бледные Лунатверские стены сменяются пасмурным небом. Он идет медленно, задумчиво опустив взгляд. В Бирзе какие-то смешанные чувства - что-то в нем хочет все бросить, бежать без оглядки, на чувства - как Лики, так и свои, - наплевав. Что-то в нем упрямо отнекивается от предстоящей встречи, боится… Лику?  Но в остальном… Это же встреча с Ликой. Это снова сказануть или сделать что-то до смешного глупое, что ее заставит, пряча взгляд, улыбнуться. Это снова на сладкие часы просто забыть про всю кашу из тревог и страха в его голове, отпустить хотя бы на время, увлекшись разговорами ни о чем. Это почувствовать, что на нее ее одиночество давит хоть немного меньше с ним.  Это снова в недоумевающе-синие, безгранично-синие, запретно-синие глаза глядеть не моргая, чувствуя, как щеки горят, как все внутри кипит от чувства странного-странного, до этого незнакомого и этим одновременно пугающего и восхищающего, чувства, что все внутри поглощает, оставляя лишь неуютную пустоту в животе и абсолютно идиотскую улыбку на лице. Да и сама Лика - даже мысль о ней - заставляет уголки губ приподниматься. Бирз неожиданно ловит себя на том, что ему хотелось бы, чтобы она тоже улыбалась больше. Что ему хотелось бы, чтобы у нее все наконец-то было хорошо.  Ведь Лика этого достойна! Она этого не показывает, но он понимает, насколько ей тоскливо в окружении одних только жителей да кошек. И даже так она старается сохранять оптимизм, старается облагораживать и развивать Империю… Бирз не замечает, когда небо проясняется, а величественные пейзажи Лунатверии сменяются привычным в своей простоте видом Утопии. Они договорились встретиться на единственной на сервере остановке. Взор сам устремляется к территориям дальней Империи. Белые здания выглядывают из мутного тумана, и издалека они действительно немного походят на кошек. Интересно, чем занята Лика?.. Вот и пункт назначения. Бирз присаживается, невидимую пыль с брюк отряхивая. Он даже в какой-то степени рад, что она осталась одна. Ее больше не будут использовать, больше не будут обесценивать ее значимость, больше не будут наплевательски относиться к ее мнению… И пусть она скорбит о потере своих прошлых «друзей», это ведь поправимо? Она не будет одинока, у Лики ведь есть… Оу. Что-то голову с силой прошибает - то ли осознание того, как эта мысль должна закончиться и как она звучит, то ли что-то более физическое - острая боль. В затылке. — Привет, друг! В глазах темнеет, но Бирз все же поднимает взгляд, и сразу понимает, что зря. Меж пестрых пятен перед ним прослеживается Лика, и он даже не может определиться, плохо ли ему или хорошо. Ведь новый белоснежный костюм выглядит безупречно, синий жилет сразу притягивает внимание, и, Луна, это что, погоны? Мутнеющий взгляд с усилием карабкается выше - на небесный взор, смотрящий сверху вниз, и даже так он сразу замечает яркую искорку в нем. Внутри все отзывается тупо ноющим шокомвосхищениемвосторгом, и… Оу. — …Привет, Лика, — с трудом выдавливает он. Наконец все вроде бы проясняется, и он замечает лошадей в блестящей на свету алмазной броне. — Что говоришь? Тебя немного плохо слышно… Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Сдох. — Схуяли? — Уже в привычной шутливой манере выдает он, вставая, превозмогая боль. Лика тушуется, что-то бормоча про «Ну не матерись так». Смешно глаза щурит, поворачиваясь к лошадям, и ушки ее к голове слегка прижимаются, и хвост из стороны в сторону едва заметно покачивается. Что ж. Почти незаметно, не так уж и важно. Можно потерпеть. Даже улыбающимся себя замечает, и, Луна, этооченьоченьплохо… — А почему лошади, а не осел? Хотя ноги у него все равно подкашиваются.

*  *  *

— …Ты даже не наивный, ты просто тупой! — Гром и молнии. Лика переходит на крик, подходя ближе, — ты не понимаешь!? Твоя Лунатверия оставила меня одну! Вы буквально разрушили мою жизнь, лишили всего! Голос вместе со стуком сердца в висках отдает, оглушая, и Бирзу все сложнее в ее слова вслушиваться. Да и с каждой секундой он пытается все меньше. — Ты думаешь, я такая добренькая? Я же говорила, что я очень мстительное… Существо! — вместе с гневом слышатся слезы, — где сейчас мои друзья!? Где сейчас этот фиолетовый, зеленоглазый, Чиба… Что с ними!? Вот именно! И я буду за это мстить!.. Луна. Вдох, выдох, вдох, сдох… — Слушай, Лика, ты заебала уже! Внутри все закипает, и слова сами в гудящей от боли голове всплывают. — Вот чего ты этим хочешь добиться? Что тебе это дает? Закрыть меня в какой-то тюрьме? Серьезно? — У него, кажется, подрагивает голос, но ему просто плевать. Это ощущается просто отвратительно, и на мгновение вспоминается, что он пришел сюда именно поддержать, но гнев только дров в костер подкидывает, — я понимаю, конечно, блять, сдохли твои отцы - один умер, другой в психбольнице лежит… — Я… — Но чего ты вообще от меня хочешь, Лика!? Чтоб я посюсюкался с тобой, как с младенцем!? Чтоб… В грудь воздуха набирает, и, смотря на нее, цепенеет. Лика - замеревшая, словно каменная - красными от слез своими беспредельно-синими глазами смотрит, и в них все видно. Видно всю растерянность, видно потушенный пыл воспламенившейся обиды, видно осознание - того, что слова ее были адресованы далеко не ему. Все еще видно эту искорку, и Бирз вслед остывает. Хмурится, подходя ближе, протягивая дрожащую - Луна, он ненавидит это - руку, и, не получая отвержения, приобнимает. Лика в его руках обмякает, и это снова изнутри его медленно убивает. — Лика. Ты… — С трудом слова подбирает - в сознании словно белый шум, — …не одна. Мне жаль, что ты чувствуешь иное. Мне жаль, что ты не понимаешь, что рядом есть… — Через силу договаривает. Что-то внутри все еще это отрицает, — …я. Я тебя понимаю. — Бирз… — Ты… Лика, ты все равно хороший человек. Я хочу тебе помочь, — он закашливается, прикрывая рот все той же предательски дрожащей рукой. Ну что за напасть то такая, — ты можешь быть со мной честной. Если хочешь, конечно… Взгляд на свою подрагивающую ладонь падает. На ней алый след. Отхаркиваться кровью? Это какая-то новинка. Очень пугающая. Бирз то на свою руку, то на Лику в ожидании ответа смотрит. — Бирз, я… Спасибо?.. — Неуверенно тянет Лика. Ей неловко, ей даже немного стыдно - за то, насколько в объятиях другого комфортно тоже, — Я… Я, если честно, не знаю, могу ли сказать то же самое… Или я и не должна? Подожди… — Щурится, путаясь, — …Ну… Что я знаю точно, это то, что мне… Очень комфортно с тобой. Весело… Свободно, — слегка отворачивается, покрываясь румянцем, — …Бирз? Взгляд направляет туда же, куда и он. Глаза округляет, часто-часто моргая. — Это кровь. — Спасибо, Лика, я вижу… — Нет-нет, Бирз, это кровь! Ты… Кашляешь кровью? — Эээ… — Тянет он, хмурясь, — я думаю, ничего страшного?.. Я в последнее время прихварываю немного, это уже… — Я тоже! Луна, что. Получая озадаченный взгляд в ответ, Лика продолжает. — Ну, нет, вообще, знаешь… — Тараторит, слова подбирая, — …У меня это, наоборот, кажется, проходит? Раньше у меня постоянно была всякая слабость, болела голова, все дела… В один момент я также, вот… Но сейчас мне все легче. Сейчас, например, мне… Просто хорошо. Я почти никогда так себя не чувствовала после попадания сюда. В голове уже забытые слова Утки всплывают вместе с новой волной тупой боли. Бирз, кажется, понимает. И закашливается вновь. — Ты в порядке? Может быть, я… — Лучше не бывает. Точно. В тревожно-синие, необъятно-синие, синие-синие глаза улыбается. Лика тушуется, но все же приподнимает уголки губ в ответ. Она теплая, мягкая, и в объятиях ее по-простому приятно, и Бирзу плохохорошо - внутри все переворачивается, свинцом наливается, идет ко дну. Но он лишь крепче ее обнимает.