Друзья, ставшие больше

      Общага университета «Годдард» была старым, но полным жизни зданием. Стены коридоров покрывали слои выцветших плакатов с концертов, объявлений о студенческих вечеринках, мотивационных цитат и фотографий прошлых выпускников. В воздухе вечно витала смесь запахов: дешёвого кофе из автомата, пиццы, разогретой в микроволновке, спортивного пота после тренировок и иногда лёгкого аромата травки из соседних комнат. Тонкие перегородки между комнатами пропускали каждый звук: громкий смех, стоны случайных парочек, крики персонажей во время просмотра чего-то на максимальной громкости. Именно в комнате 367 на третьем этаже уже третий семестр жили двое парней, которые для всего кампуса были просто «те спортсмены из общаги». Кевин Московиц, или более известный как "Глубина" в своей команде, был настоящим центром внимания. Высокий, широкоплечий парень с крепким, мускулистым телом пловца, мощные плечи, рельефный пресс и сильные бёдра, натренированные часами в бассейне. Тёмные волосы вечно растрёпаны, на лице широкая, заразительная улыбка, которая заставляла девчонок на потоке замирать и краснеть. Капитан университетской команды по водному поло, он мог проводить в воде целые дни, а потом устраивать импровизированные вечеринки прямо в комнате. По учёбе Кевин был типичным среднячком: органическая химия и высшая математика давались с трудом, оценки часто балансировали на «3», иногда приходилось просить помощи, чтобы не отстать. Зато по спортивной физиологии, коммуникациям и психологии уверенные «5». Общительный, невероятно тактильный: постоянно обнимал друзей, хлопал по плечу, мог завалиться на кровать к Реджи и положить голову ему на колени просто потому, что «устал, братан». Девушки вились вокруг него роем — блондинки, брюнетки, рыжие. Кевин флиртовал легко, но никогда не обещал больше, чем пару свиданий или одну горячую ночь. Реджинальд Франклин, или просто Реджи, — полная его противоположность. Спокойный, тихий, невероятно собранный отличник, который закрывал все сессии на «5» без малейших усилий. Главная звезда команды по лёгкой атлетике и скоростному бегу, его способности к бегу делали его практически непобедимым на любых дистанциях. Поджарый, высокий, с чётко очерченными мышцами бегуна, коротко стриженными волосами и серьёзным, пронизывающим взглядом тёмных глаз. Реджи говорил мало, улыбался редко, но когда улыбка предназначалась Кевину, то настоящая, идущая из глубины глаз, весь мир вокруг будто становился теплее и мягче. Он был тем, кто всегда напоминал про дедлайны, готовил кофе по утрам и тайком подкладывал Кевину самый большой кусок десерта в столовой. Они стали соседями по комнате случайно, распределение в общаге свело их вместе. А потом дружба выросла во что-то гораздо более глубокое. По крайней мере, для Реджи. Он уже больше года был безнадёжно, до дрожи влюблён в своего лучшего друга. Он любовался Кевином на лекциях, когда тот начинал клевать носом у него на плече. Любовался мокрым после душа телом, когда капли воды стекали по торсу и заставляли трепетать жабры по бокам. Молча ревновал, когда Кевин флиртовал с очередной симпатичной студенткой. Но сказать правду? Нет. Реджи был уверен, что Кевин «не из таких», что признание разрушит их прекрасную, тёплую дружбу. Поэтому он любил молча: помогал с отстающими предметами, напоминал обо всём, что тот мог забыть, и даже давал советы, в какой рубашке идти на свидание с очередной красоткой. Забота — это было всё, что он мог себе позволить.                           Обычный вторник их жизни. Реджи проснулся ровно в шесть тридцать, как всегда по внутреннему будильнику. Комната ещё тонула в мягком полумраке. Кевин спал на своей кровати у окна, раскинувшись широко и беззаботно: одна рука свесилась вниз, одеяло сползло до бёдер, открывая голый торс. Мускулистая грудь поднималась и опускалась ровно, а по бокам торса, там, где у обычных людей были рёбра, трепетали чувствительные жабры. Розоватые, нежные, слегка дрожащие во сне. Реджи позволил себе всего несколько долгих секунд просто смотреть, чувствуя, как сердце сжимается от нежности и тихой боли. — Какой же ты красивый, чёрт возьми... Как мне повезло жить с тобой в одной комнате. — только и посмел произнести парень про себя. Он тихо встал, аккуратно накинул на друга тёплый плед, который купил пару недель назад специально для него, ибо Кевин вечно мёрз после ночных тренировок. Надел спортивный костюм и вышел на утреннюю пробежку по кампусу. Воздух был свежим, роса блестела на траве, солнце только-только вставало над корпусами. Пока Реджи бежал, мысли крутились только вокруг Кевина: как вчера тот обнял его за талию, шутя «Ты мой любимый сосед, бро», как тепло его тела прижалось всего на секунду. Вернулся в семь сорок. Кевин уже ворочался в постели, пытаясь нашарить телефон под подушкой. — Реджи... бля, который час? — хриплый, сонный голос, от которого по спине Реджи всегда пробегали мурашки. — Семь сорок. Лекция по органике в девять. Я вчера весь конспект для тебя переписал, лежит на столе. И чай на тумбочке в термосе, горячий. — Ты лучший, чувак. Серьёзно. Что бы я без тебя делал? — Кевин наконец сел на кровати, потянулся всем телом, отчего мышцы на животе красиво напряглись, а жабры по бокам торса слегка раскрылись от глубокого вдоха. Улыбнулся той самой широкой, искренней улыбкой и сонно, босиком прошлёпал к столу. Реджи включил микроволновку и поставил на маленький столик у окна две глубокие тарелки. Пока грелась овсянка с протеином и бананом, он нарезал свежие фрукты. Яблоко, банан и горсть ягод, которые он купил специально для Кевина. Добавил в свою порцию чуть меньше протеина, а в порцию друга целую ложку арахисового масла и мёд, зная, что тот после тренировок любит послаще. Запах тёплой овсянки и кофе быстро заполнил комнату. — Ого, сегодня целый банкет, — пробормотал он, обнимая друга сзади за талию и кладя подбородок ему на плечо. Теплое, сонное тело прижалось плотно, Кевин был ещё горячим после сна. — Ты меня опять балуешь. Я же говорил, что могу сам себе разогреть. — Знаю, — тихо ответил Реджи, чувствуя, как от прикосновения по коже бегут мурашки. — Но ты вчера поздно вернулся с тренировки. Ешь давай. Кевин не отпустил сразу, ещё пару секунд постоял, обнимая, потом сел за стол напротив. Он сразу потянулся к самой большой порции, зачерпнул ложкой и блаженно замычал. — Ммм, идеально. С мёдом? Ты запомнил. Реджи только кивнул, скрывая улыбку за кружкой кофе. Он наблюдал, как Кевин ест: жадно, но с удовольствием, иногда закрывая глаза от вкуса. Жабры на торсе друга слегка трепетали в такт дыханию. Бегун знал, что они особенно чувствительны по утрам. Тот поймал его взгляд и подмигнул. — Что смотришь? Я такой красивый с утра? — Пф..Просто... рад, что ты нормально поел, — уклончиво ответил Реджи. — Сегодня тяжёлая лекция, потом тренировка у тебя. Не забудь бутылку воды взять. Одного моего чая тебе мало будет. Кевин потянулся через стол и слегка сжал запястье Реджи. — Ты мой личный "напоминайзер". Серьёзно, без тебя я бы уже три раза завалил сессию. Спасибо, чувак, — со смешком проговорил пловец. Они ели в комфортной тишине, иногда перебрасываясь фразами о предстоящем дне. Кевин доел десертную часть первым и тут же потянулся вилкой к тарелке Реджи, чтобы «украсть» пару ягод. Реджи только усмехнулся и подвинул свою тарелку ближе. Тактильность Кевина была привычной: он мог в любой момент коснуться руки, плеча, колена под столом. Для того же каждое такое прикосновение было одновременно счастьем и тихой пыткой. — Сегодня после лекций пойдёшь на кофе с кем-нибудь? — спросил Реджи нейтрально, хотя внутри всё сжалось. — Может быть. Та блондинка с журфака опять писала. Но если честно, лучше бы с тобой в комнату вернуться и просто поваляться. Может в игры порубимся или глянем чего-нибудь. Ты же не против? Реджи кивнул, чувствуя тепло в груди. —Если бы ты знал, как я не против... Завтрак закончился тем, что Кевин встал, обнял Реджи уже стоя, крепко прижав к себе всего на миг и похлопал его по голове. — Ты лучший сосед на свете. Пойду в душ. Реджи остался убирать тарелки, сердце колотилось. Обычное утро. Обычная забота. Обычная скрытая любовь. На лекции они сидели рядом, как всегда. Кевин первые двадцать минут честно пытался записывать, но затем его голова начала медленно склоняться. Реджи не шевелился, только чуть подвинул плечо поудобнее. Будто боялся спугнуть его. Кевин доверчиво прижался к нему, тёплое дыхание едва касалось плеча бегуна. Тот сидел почти неподвижно, едва двигал кистью левой руки, записывая что-то из слов преподавателя и вдыхая запах волос "друга", чувствуя тепло его тела и лёгкое трепетание жабр Кевина, прижатых к его боку, через лёгкую белую футболку. Профессор бубнил про химические реакции, а Реджи думал только о том, как хочется легонько провести пальцами по этим чувствительным жабрам, услышать тихий вздох. После лекций привычный обед в вечно шумной столовой. Бегун первым делом взял два десерта: самый большой кусок чизкейка с вишнёвым топпингом и огромный шоколадный маффин. Пока Кевин сидел за столиком и болтал с симпатичной блондинкой с журфака. Как всегда смеялся, шутил, легко касался её руки. Проходя мимо всей очереди, Реджи подошёл к столу и сел напротив них. Незаметно и без слов, по крайне мере так казалось ему, подвинул десерт на поднос Кевина. Тот, конечно же, заметил и открыто подмигнул ему, на мгновение отвлекаясь от своей новой подружки искренне выкрикнул через весь стол: — Ты меня балуешь, Реджи, как всегда. Серьёзно, женись на мне уже, я серьёзно! Парень улыбнулся в свою тарелку, но внутри кольнуло остро и болезненно. — Если бы ты только знал, как сильно я этого хочу... — мысли, мысли и снова мысли. Всё что угодно, но только не речи вслух. Вечером Кевин все-таки ушёл «на кофе» с той же блондинкой, пообещав своему другу, что следующим вечером они точно во что-нибудь поиграют вместе. Спортсмен остался в комнате один, уставившись в учебник физики, но строчки расплывались...Ревность и гнев жгли тихо, привычно, будто уже приелись. Настолько, что порой парню становилось тошно от самого себя.       Когда Кевин вернулся поздно ночью, с размазанной помадой на воротнике рубашки, Реджи просто спросил, тяжело вздохнув: — Как прошло? Рубашку в стирку кинуть? — встречая друга на пороге и взяв под руку проводил в глубь комнаты, произнёс тихо парень. — Нормально. Она прикольная типа, всё такое. Но... не то, не моё все-таки... — Кевин плюхнулся на кровать Реджи, положил голову ему на колени и закрыл глаза. — Ты... — зевнув с протяжным воем, пытался произнести хоть слово внятно, — Всё равно лучше всех, Реджи... Тот только молча в очередной раз вздохнул, запустил пальцы в его тёмные волосы, гладя успокаивающе и убаюкиваще.

***

                   Пятница. Всё изменилось навсегда. Кевин вернулся в комнату глубоко за полночь. Дверь открылась резко, ударившись о стену. Реджи, который сидел за столом и дописывал реферат, вздрогнул от неожиданности. Когда до парня дошло, что произошло, то сразу же всочил со стула и в два шага оказался у входной двери. Тот стоял на пороге, пошатываясь, глаза блестели от алкоголя, щёки пылали, а футболка помята. От него сильно пахло пивом, виски и сладким женским парфюмом. Всё как всегда...Слишком привычно, слишком предсказуемо. —Тц...на кого ты похож, Господи.., — закрывая через спину друга входную дверь, произнёс с ноткой недовольства Реджи. — Лучше бы остался со мной сегодня. В конце концов ты обещал. — Редж... — выдохнул он хрипло и шагнул вперёд, прямо на друга. Их губы столкнулись жадно, почти грубо. Поцелуй был пьяным, горячим и отчаянным. Губы Кевина были горячими, слегка распухшими, с привкусом алкоголя и чего-то сладкого, вроде малины. Он сразу открыл рот, настойчиво проталкивая язык между губ Реджи, требуя ответа. Тот замер на секунду, мозг отказывался верить происходящему, но тело предало его мгновенно руки сами обхватили широкую спину Кевина, пальцы впились в ткань и без того потрепанной футболки. Кевин застонал в поцелуй, прижимаясь всем телом. Он был тяжелее, сильнее, и сейчас полностью доминировал. Язык пловца скользил глубоко, настойчиво, переплетаясь с языком Реджи, то агрессивно, то почти нежно. Слюна смешивалась, поцелуй становился мокрым, шумным. Кевин слегка прикусывал нижнюю губу Реджи, потом снова нырял языком глубже, словно хотел проглотить его целиком. Реджи почувствовал, как Кевин уже полностью возбуждён, твёрдый и горячий член прижимался к его бедру через джинсы. Руки Кевина блуждали: одна крепко держала Реджи за талию, притягивая ещё ближе, вторая запустилась в короткие волосы на затылке друга, не давая отстраниться. Они целовались у самой двери долго, жадно, почти яростно. Реджи прижал Кевина спиной к стене рядом с дверью, и теперь уже он углубил поцелуй. Их дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Кевин тихо постанывал в рот Реджи, а бёдра невольно тёрлись о него. Бегун чувствовал жар тела друга, запах алкоголя, пота и его собственного возбуждения. Он спустился губами ниже, поцеловал челюсть Кевина, потом шею, слегка прикусывая кожу, и услышал, как тот хрипло выдохнул. — Редж… я хочу тебя… так давно… — пробормотал Кевин между поцелуями, голос был низким, дрожащим от желания. Тот отстранился на пару сантиметров, тяжело дыша, глядя в затуманенные глаза друга. — Кевин… ты пьян… ты не понимаешь, что делаешь… Не делай того, о чем на утро пожалеешь. Но Кевин только мотнул головой и снова впился в его губы, ещё глубже, ещё отчаяннее. Этот поцелуй был влажным, почти животным. Языки скользили, губы мяли друг друга, а зубы слегка царапали. Кевин запустил руку под футболку Реджи, жадно гладя его пресс и бока. Реджи не выдержал и ответил с такой же силой, прижимая Кевина к стене всем телом, чувствуя, как трепещут жабры на торсе друга от каждого глубокого вдоха. Они целовались так несколько долгих минут, то яростно и быстро, то медленно и глубоко, словно пытались наверстать всё то время, которое Реджи молчал. Слюна стекала по подбородку Кевина, губы обоих уже были красными и припухшими. Воздух в комнате стал горячим и тяжёлым. Наконец Реджи, почти теряя контроль, оторвался и хрипло выдохнул: — Кровать… сейчас. Он потянул Кевина за руку к своей постели, не переставая целовать его на ходу короткими, жадными поцелуями в губы, шею, ключицы. Реджи начал медленно, почти благоговейно, хотя внутри него бушевал огонь. Он стащил с Кевина помятую, пропитанную запахом алкоголя, футболку и отбросил её в сторону, куда то во тьму. Перед ним открылось великолепное тело пловца: широкая грудь, рельефный пресс, мощные бёдра и, главное, нежные розоватые жабры, трепещущие от бедер по бокам торса. — Блядь, как же ты красивый… — прошептал Реджи, наклоняясь. Он начал с шеи. Горячие, влажные поцелуи перешли в укусы, не слишком сильные, но достаточно, чтобы оставить красные следы. Кевин выгнулся, тихо промычав. Реджи спустился ниже, языком прошёлся по ключицам, потом сосредоточился на груди. Он обвёл языком каждый сосок, пососал их, слегка прикусил зубами, заставляя Кевина дёргаться и стонать громче. Но настоящей слабостью стали жабры. Реджи опустился ниже и прижался губами к чувствительным пластинкам по бокам торса. Сначала просто поцеловал, будто боялся спугнуть подобными действиями нетрезвого друга, горячо выдыхая. Кевин вздрогнул всем телом, жабры раскрылись шире. Реджи улыбнулся и начал ласкать их языком медленно, тщательно, обводя каждую складочку, слегка посасывая. Потом прикусил нежную кожу рядом с жабрами, оставляя тёмный засос. Кевин буквально завыл от удовольствия, запустив пальцы в волосы Реджи. — Бля-яя… сука… там так чувствительно… Реджи не останавливался. Он покрывал поцелуями и укусами весь торс Кевина: оставлял цепочки тёмно-красных засосов на груди, на рёбрах, прямо рядом с жабрами, на нижних мышцах живота. Каждый укус сопровождался долгим, влажным лизанием. Парень словно хотел запомнить вкус кожи друга, солоноватый, горячий, с лёгким запахом пива и возбуждения. Он спустился ещё ниже, целуя рельефный пресс. Язык скользил по каждому кубику, зубы слегка царапали кожу. Кевин уже тяжело дышал, а бёдра невольно поднимались. Реджи стащил с него джинсы вместе с бельём, полностью обнажив друга. Он раздвинул сильные бёдра Кевина шире и начал целовать внутреннюю сторону, а именно от колен вверх, оставляя засосы на нежной коже голени. Когда добрался до паха, Реджи намеренно обошёл член стороной, продолжая мучить друга. Он лизал и покусывал кожу над лобком, на бёдрах, оставляя яркие следы зубов, будто подписывая и штампуя каждый сантиметр. Кевин уже не стеснялся, послав в сотый раз соседней по комнате и наплевав о последствиях, стонал громко, выгибался и просто умолял: — Редж… пожалуйста, коснись уже, иначе я сгорю… Только после этого Реджи вернулся выше и снова впился в жабры, но теперь одновременно рукой дроча твёрдый, пульсирующий член Кевина. Он кусал, посасывал и лизал чувствительные пластинки, пока Кевин не начал трястись всем телом. Реджи покрыл засосами буквально каждый видимый сантиметр: грудь, бока, живот, бёдра. И тело Кевина теперь выглядело как поле боя любви, тёмные следы зубов и губ ярко выделялись на коже. Спустя мгновения и обильной порции ласк, медленно спустившись ниже, целуя путь вниз, Реджи снова оказался между бёдер пловца. Член Кевина стоял твёрдый, тяжёлый, пульсирующий, головка уже блестела от первой прозрачной капли. Тот посмотрел вверх, встретившись взглядом с Кевином. Он смотрел на него затуманенными от желания глазами, прикусив нижнюю губу. Реджи наклонился и сначала просто горячо выдохнул на всю длину члена. Парень под ним вздрогнул, жабры по бокам торса затрепетали быстрее. — Реджи… пожалуйста… — выдохнул он. Бегун начал с основания. Языком медленно провёл по всей длине от тяжёлых, подтянутых яиц вверх, до самой головки, обводя каждую вздувшуюся венку. Кожа была горячей и бархатистой, с лёгким солоноватым вкусом. Реджи повторил движение, теперь уже шире, облизывая бока ствола, словно пытался запомнить каждый миллиметр. Затем он взял яйца в рот, по одному, нежно посасывая, перекатывая языком, пока Кевин не застонал громче и не запустил пальцы в короткие волосы друга. — Блядь… да… Только после этих слов Реджинальд обхватил губами головку. Горячо, мокро, плотно. Он медленно опустился ниже, втягивая щёки, чувствуя, как толстый член заполняет его рот, упираясь в язык. Он не торопился, а наслаждался процессом: языком крутил по уздечке, слегка посасывал, потом заглатывал глубже, пока головка не упёрлась в горло. Реджи расслабил мышцы и принял ещё глубже, носом уткнувшись в лобок Кевина. Тот выгнулся дугой, громко застонав. Его жабры по бокам торса трепетали хаотично, раскрываясь и закрываясь от переизбытка ощущений. Реджи начал двигать головой медленно, но глубоко: вверх, почти полностью выпуская член изо рта и облизывая головку языком, затем резко вниз, заглатывая до самого основания. Влажные, чавкающие звуки заполнили комнату. Слюна стекала по стволу, капала на яйца и дальше уже на саму простыню. Одной рукой парень обхватил основание члена, сжимая и дроча в такт движениям головы. Второй рукой он ласкал жабры Кевина, нежно проводил пальцами по чувствительным пластинкам, слегка надавливая и поглаживая. Это вызывало у того особенно сильную реакцию, он дрожал всем телом, бёдра невольно толкались вверх, пытаясь глубже войти в разгоряченный рот Реджи. — Ох, сука… твои пальцы… на жабрах… не останавливайся… — хрипел Кевин, голос уже срывался. Тот, как по приказу, ускорился. Теперь он работал жадно, почти яростно, Голова двигалась быстро, губы плотно обхватывали ствол, язык неустанно ласкал головку при каждом выходе. Он то полностью заглатывал член, держа его в горле несколько секунд и глотая вокруг него, то выпускал, чтобы быстро и мокро подрочить языком по головке. Влажность уже обильно текла по напряженному кадыку спортсмена. Реджинальд периодически отрывался, чтобы провести языком по всей длине или пососать только головку, сильно втягивая щёки, а потом снова нырял вниз. Он чувствовал, как член Кевина пульсирует всё сильнее, как бёдра друга напрягаются, как жабры под его пальцами трепещут безумно быстро. Кевин уже почти кричал, пальцы в коротких волосах Реджи сжимались сильнее, направляя движения. — Я сейчас… Редж, блядь, я кончаю… Но тот не отстранился. Он заглотил член максимально глубоко и начал быстро двигать головой, одновременно сильно сжимая рукой основание и продолжая ласкать жабры. Кевин выгнулся, громко, протяжно застонал и кончил горячим, густым потоком прямо в горло другу. Реджи проглотил всё, не останавливаясь, продолжая мягко сосать и вылизывать, выжимая из органа каждую каплю, пока Кевин не начал дрожать от переизбытка ощущений. Только когда Кевин обмяк, тяжело дыша, Реджи медленно выпустил член изо рта, облизнув его напоследок. Губы его были красными и влажными, а подбородок блестел от слюны. Он поднялся выше и поцеловал Кевина так глубоко, как мог, делясь только что новым полученным вкусом. — Ты.., — отстраняясь после поцелуя, еле проговаривал Кевин, — Где только такому научился? Я... ха-а.. Я думал ты и вовсе девственник-неумеха. Парень все пытался отдышаться и сплести язык с разумом, что выходило тщетно. — Мы только переступили старт. Ты меня недооцениваешь. Реджи отстранился от своего друга и, сидя на коленях между его промежностью, начал стягивать с себя толстовку, обнажая подсушенное, рельефное, смуглое тело, которое особо круто подчеркивал свет от луны с окна во тьме. — Ог-го... Я, конечно, тебя всегда считал привлекательным... но чтоб... настолько, как сейчас... — А как сейчас? М? — Сейчас... я в полном экстазе. Сбросив свою толстовку куда то в темень, куда и сбросил пару моментов назад футболку своего друга, Редж снова медленно спустился, но на этот раз ещё ниже, снова целуя по дороге внутреннюю сторону мощных бёдер Кевина. Тот раздвинул ноги только ещё шире, принимая парня уже полностью и окончательно. Реджи положил ладони на ягодицы Кевина и мягко, но уверенно развёл их в стороны. Перед ним открылся тугой, розовый анус, слегка подрагивающий в предвкушении. Он наклонился ближе и сначала просто горячо выдохнул на него. Кевин вздрогнул всем телом, жабры на торсе снова затрепетали быстрее. — Редж.. — голос Кевина был все-также хриплым, почти умоляющим. Тот начал с лёгких, дразнящих поцелуев вокруг входа, нежно прижимался губами, чуть прикусывая кожу ягодиц. Потом провёл плоским языком по всей промежности от основания тяжёлых яиц вверх до ануса. Кевин выгнулся, тихо застонав. Реджи повторил движение, теперь уже медленнее, наслаждаясь солоноватым, тёплым вкусом кожи. Наконец он сосредоточился на самом центре. Сначала мягкие, круговые движения языком вокруг тугого кольца мышц, обводя его снова и снова, постепенно усиливая давление. Кевин начал тяжело дышать, пальцы вцепились в простыню. Реджи улыбнулся уголком губ и прижал язык сильнее, переходя к более настойчивым, длинным лизаниям — от промежности вверх, прямо по анусу. — Ох, блядь… — вырвалось у Кевина с губ. Реджинальд в свою очередь полностью отдался процессу. Он сделал язык жёстче и начал трахать им вход, медленно проталкиваясь внутрь, чувствуя, как горячие, бархатистые стенки сжимаются вокруг него. Он то входил глубже, то вынимал и быстро, мокро облизывал снаружи, то снова нырял языком внутрь, крутя и извиваясь. Влажные, непристойные звуки заполнили комнату: чавканье, тяжёлое дыхание, тихие стоны Кевина. Одновременно Реджи не забывал про член Кевина, одной рукой он медленно дрочил его, сжимая у основания и проводя большим пальцем по головке, размазывая предэякулят. Второй рукой он ласкал жабры по бокам торса Кевина: пальцы нежно скользили по чувствительным пластинкам, слегка надавливая и поглаживая в такт движениям языка. Это сочетание доводило пловца до безумия. Снова. Кевин уже настолько громко стонал, что кажется их услышала вся общага, бёдра дрожали, пытаясь прижаться сильнее к лицу Реджи. А жабры на его торсе трепетали хаотично, раскрываясь и закрываясь, выдавая переизбыток ощущений. — Глубже… Реджик, пожалуйста… язык… да, вот так… — Кевин почти сходил с ума, свободная рука легла на затылок друга, прижимая его ближе. Тот же полностью уткнулся лицом между ягодиц. Он активно работал языком: то быстро и поверхностно облизывал, то глубоко проникал, то делал широкие, влажные движения, полностью покрывая анус слюной. Слюна стекала по промежности, делая всё скользким и мокрым. Реджи посасывал вход, слегка втягивая губами, потом снова трахал языком, ускоряясь. Он чувствовал, как анус Кевина расслабляется под его напором, становится мягче и податливее. Он добавил палец, сначала один, медленно вводя его вместе с языком, потом начал осторожно двигать, находя чувствительную точку внутри. Кевин выгнулся дугой, громко застонав, жабры затрепетали ещё сильнее. Реджинальд продолжал комбинировать: язык работал снаружи и внутри, палец — глубоко, а вторая рука на члене, ритмично дрочила, переходя моментами на ласку жабр. Кевин уже дрожал всем телом, стоны стали непрерывными, бёдра подрагивали. — Я не выдержу… Реджи… блядь, я сейчас опять… Тот не остановился. Он усилил темп, язык работал яростно, палец массировал простату, рука дрочила член быстрее. Кевин резко выгнулся, громко, протяжно застонал и кончил во второй раз, густые горячие струи ударили на его собственный торс и живот, некоторые капли попали даже на жабры. Его друг продолжал же мягко лизать и работать пальцем, продлевая оргазм, пока тот не начал задыхаться от интенсивности ощущений. Только тогда Реджи медленно отстранился, губы его были мокрыми и блестящими, будто после самого лучшего бальзама для губ, а стал влажнее прежнего. Он вновь поднялся выше, навис над Кевином и поцеловал его глубоко, давая почувствовать свой собственный вкус. Заботился об его аппетите и вкусовых ощущениях даже тут. — Ну... а теперь то? Мы же.. на финишной прямой? — Тц, ошибаешься. Дистанция закончена только наполовину, судя по твоему дружку. Тебе же всё мало, какая там речь о финише. Член Кевина стоял твёрдый, пульсирующий, головка мокро блестела от слюны Реджи и предэякулята. Бегун нанёс щедрое количество лубриканта на свой толстый, напряжённый член и на уже расслабленный, после долгого римминга, вход Кевина. Он медленно провёл головкой по мокрому анусу, дразня, надавливая, но не входя. Кевин выгнулся, тихо заскулив. — Эй... не мучай меня, войди уже… Редж наклонился, поцеловал друга глубоко и начал медленно входить. Сначала только головка, тугая, горячая плоть Кевина обхватила его плотно, словно бархатный кулак. Кевин громко застонал, запрокидывая голову, жабры на торсе резко раскрылись. Реджи двигался очень медленно, сантиметр за сантиметром, чувствуя, как внутренние стенки Кевина пульсируют вокруг него, принимая и сжимая. Жар внутри был невероятным. — Блядь… ты такой тугой… — выдохнул тот хрипло, останавливаясь, когда вошёл примерно наполовину. Он дрожал от желания врезаться резко, но сдерживался. Кевин обхватил его ногами за бёдра, притягивая ближе. — Глубже… я могу… давай… Реджи, послушавшись, толкнулся вперёд и вошёл до самого конца, одним долгим, глубоким движением. Кевин выгнулся дугой, в очередной раз громко, протяжно застонал, пальцы впились в спину Реджи. Их тела прижались плотно: мокрый торс Кевина к торсу Реджи, жабры трепетали прямо у кожи бегуна, передавая каждую дрожь. Несколько секунд Реджи просто оставался внутри, полностью погружённый, наслаждаясь теснотой и жаром. Потом начал медленно двигаться, длинными и глубокими толчками, почти полностью выходя и снова входя до упора. Каждый раз, когда он входил полностью, Кевин издавал низкий, хриплый стон, а его жабры хаотично похлопывались. — Быстрее… Реджик… пожалуйста… — умолял Кевин, глаза были тёмными от желания. — Используй свою скорость, я выдержу… трахай меня по-настоящему, так, как мы оба хотим… Тот сначала колебался, ибо боялся навредить любимому другу. Но Кевин смотрел на него с таким голодом и доверием, что сопротивление в миг сломалось. Он сорвался. В одно мгновение Реджи ускорился. Его бёдра начали двигаться с суперскоростью, толчки стали короткими, точными, невероятно быстрыми и мощными. Комната наполнилась громкими, влажными шлепками кожи о кожу и отчаянными стонами Кевина. Реджинальд трахал его так быстро, что движения почти сливались, член входил и выходил с бешеной частотой, постоянно ударяя по простате. Кевин кричал от удовольствия, комкая простыни в кулаках под собой, тело тряслось. Жабры на его торсе трепетали безумно быстро от удовольствия, словно крылья колибри. — Да! Да, блядь! Так! Не останавливайся! Реджи то ускорялся до предела, буквально вибрируя внутри Кевина, то резко замедлялся, входя глубоко и медленно, крутя бёдрами, чтобы член массировал каждую чувствительную точку. Он менял угол, то наваливаясь сверху и целуя друга, то приподнимая его ногу себе на плечо, входя ещё глубже до самого основания. — Ты такой горячий внутри… такой мокрый... — рычал он между толчками, кусая шею и грудь Кевина, оставляя новые засосы, что тело уже попросту отказывалось регенерировать. Его руки неустанно ласкали жабры друга, пальцы скользили по ним, слегка сжимали, вызывая особенно сильные стоны. Кевин уже почти рыдал от удовольствия, член тёрся между их животами, оставляя мокрые следы и уже втертую в них сперму. — Ещё… быстрее… я, блядь, опять на пределе...Реджи!!! Реджи снова включил как по команде свои способности. Яростно, глубоко, неумолимо. Кровать всё сильнее скрипела и билась о стену. Кевин выгнулся всем телом, громко, протяжно закричал и кончил первым. Густые горячие струи ударили между их телами, забрызгивая опять торс и жабры. Внутренние мышцы сильно сжались вокруг члена Реджи, и тот тоже сорвался и с низким рыком вошёл максимально глубоко и кончил, заполняя Кевина горячим, пульсирующим потоком. Но даже после этого Реджинальд не остановился. Он продолжал медленно и глубоко двигаться, выжимая последние капли удовольствия, пока оба не начали дрожать от переизбытка ощущений. Только потом он рухнул сверху, тяжело дыша, всё ещё оставаясь внутри Кевина. Они лежали сплетённые, мокрые, дрожащие, целуясь лениво и глубоко.

***

             Утро и день после.              Кевин проснулся около десяти утра совершенно один. Солнечный свет пробивался сквозь тонкие шторы, в комнате пахло потом, сексом и остатками алкоголя. Он попытался сесть и сразу поморщился — низ живота и задница ныли тупой, но ощутимой болью. Организм Кевина обычно быстро регенерировал, но вчерашняя ночь была слишком интенсивной. Он посмотрел вниз и замер. Тело было усыпано засосами и укусами. Тёмно-фиолетовые следы покрывали грудь, бока, особенно густо именно вокруг жабр, а на бёдрах отчётливо виднелись отпечатки пальцев. Кевин провёл рукой по шее и нахмурился, там тоже были следы. — Что за хуйня… — хрипло пробормотал он, садясь на край кровати. Голова гудела. Память о ночи была обрывочной: поцелуй с некто у двери, горячее дыхание, стоны… всё тонуло в алкогольном тумане. Он схватил телефон и набрал Реджи. Гудки. Ещё раз. Тишина. Ещё пять звонков подряд, друг не брал трубку. — Блядь, Реджи, где ты? — пробормотал Кевин, отправляя голосовое сообщение. — Чувак, я проснулся весь в каких-то засосах, жопа болит так, будто меня всю ночь драли. Ты видел, с кем я пришёл вчера? Ответь, сука… Он встал, поморщился и пошёл в душ. Горячая вода немного облегчила боль, но следы на теле никуда не делись. Кевин надел свободную толстовку с капюшоном и спортивные штаны, пытаясь скрыть хотя бы часть улик. Тренировка по водному поло начиналась в два часа дня. В раздевалке бассейна его уже ждали ребята из команды. Как только Кевин вошёл, разговоры стихли, а потом раздался громкий смех. — Ого, «Глубина»! — заржал Ирвинг, высокий защитник. — Что у тебя за ночь была, брат? Вся общага вчера гудела! Кевин нахмурился, стягивая толстовку. Когда он остался в одних плавках, вся команда выдохнула. — Мать твою… — присвистнул кто-то из компании парней. — У тебя на теле целая карта засосов! Особенно вокруг этих твоих жабр. Кто тебя так запатентовал? Кевин чуть покраснел, но попытался сохранить лицо и ухмыльнулся: — Да ладно вам, ребята. Нормальная ночь была. Девчонка одна… разошлась не на шутку. — Девчонка? — скептически протянул Маркус, вратарь. — Брат, у тебя на бёдрах следы пальцев размером с мужскую ладонь. И вся общага шепчется, что из вашей комнаты вчера орали так, будто там порнуху снимали. Стены тряслись, кровать стучала о стену. Сосед слева сказал, что в три ночи уже не выдержал и постучал в стену, но толку то. Кевин замер, натягивая шапочку. — Серьёзно? Я… не помню почти ничего. Пришёл пьяный, а дальше — туман. — Ну-ууу ты и даёшь, капитан, — хохотнул Ирвинг, хлопая его по плечу. — Главное, чтобы это не повлияло на игру в субботу. Хотя по тебе видно, тебя вчера хорошо оттрахали. Эх...Везёт же некоторым. Ребята продолжали подшучивать всю тренировку. Кевин отрабатывал механически, постоянно морщась от боли внизу. Каждый раз, когда он нырял или резко разворачивался, тело напоминало о вчерашней ночи. В голове крутились обрывки, которые постепенно возвращались на свои места: горячее дыхание Реджи, его руки на жабрах, глубокие толчки… После тренировки он снова набрал Реджи. Тишина. К вечеру Кевин вернулся в комнату раньше обычного. Лёг на кровать, уставился в потолок, чувствуя странную смесь смущения, боли и непонятного тепла в груди. Когда дверь наконец открылась, вошёл Реджинальд. Тихий, напряжённый, с сумкой через плечо. Он избегал зрительного контакта, хотя обычно всегда смотрел в упор. — Ре-еедж… — Кевин резко соскочил. — Блядь, где ты был весь день? Я звонил сто раз! Что вчера произошло, мать твою? Я проснулся весь в засосах, жопа болит так, что нормально ходить не могу. Какая девка меня так отъебала? Ты видел, с кем я пришёл? Реджи молчал несколько секунд. Потом медленно подошёл, прижал Кевина спиной к стене своей сильной рукой и поцеловал. Глубоко, твёрдо, безо всякого алкоголя. Поцелуй был долгим, уверенным, а самое главное ответным. Реджи медленно отстранился от поцелуя, но не отпустил Кевина. Его рука всё ещё крепко прижимала друга спиной к стене, словно боялся, что тот исчезнет, если он ослабит хватку. Губы бегуна были красными и слегка припухшими, а дыхание тяжёлое, неровное. Он смотрел Кевину прямо в глаза, тёмным, глубоким взглядом, в котором наконец-то не осталось ни страха, ни скрытности. Несколько секунд тишина висела между ними, только прерывистое дыхание нарушало её. — Кевин… — голос Реджи прозвучал тихо, хрипло, но твёрдо. Он поднял свободную руку и осторожно провёл пальцами по щеке друга, будто боялся, что это сон. — Я не могу больше молчать. Он сделал глубокий вдох, словно собирал в себе все слова, которые копил больше года. — Я люблю тебя. Давно. Очень давно. С того самого момента, когда ты впервые завалился на мою кровать после тренировки, положил голову мне на колени и сказал: «Реджи, ты единственный, кто меня по-настоящему понимает». Я тогда чуть не задохнулся от того, как сильно захотел поцеловать тебя прямо тогда. Он говорил медленно, каждое слово было пропитано эмоциями. Его пальцы нежно скользили по скуле Кевина, потом по нижней губе. — Я люблю тебя каждое утро, когда накрываю тебя пледом и смотрю, как ты спишь. Люблю, когда ты засыпаешь на лекциях у меня на плече, и я чувствую тепло твоего дыхания на нём. Люблю, когда ты улыбаешься своей дурацкой, заразительной улыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивается. Люблю даже тогда, когда ты уходишь на свидания с девушками… хотя это каждый раз убивает меня изнутри. Голос Реджи слегка дрогнул, но он продолжал, не отводя глаз: — Я всегда тебя ревновал. Молча. До крови. Но я думал, что ты не из таких… что если я скажу, то потеряю тебя навсегда. Поэтому я любил тебя так, как умел, а именно через заботу. Через конспекты, через завтраки, через то, что всегда оставлял тебе самый большой кусок десерта или давал всегда по утрам своровать кусок завтрака. Я думал, этого достаточно. Что лучше молчать, чем рисковать нашей дружбой и связью. Он прижался лбом к лбу Кевина, закрыв глаза. — Но вчера… когда ты поцеловал меня у двери, когда сказал, что хочешь меня… всё внутри меня сломалось. Я больше не могу притворяться. Я люблю тебя, Кевин Московиц. Не как друга. Не как соседа по комнате. Я люблю тебя всем собой — тихо, сильно и до дрожи в кулаках. Люблю твою улыбку, твои жабры, которые трепещут, когда тебе хорошо, твою тактильность, твою лень по органике… всё. Каждую чёртову часть тебя. Реджи отстранился на пару сантиметров, чтобы снова посмотреть Кевину в глаза. В его взгляде была абсолютная искренность и лёгкая уязвимость, которую он никогда раньше не показывал. — Если ты сейчас скажешь, что это ошибка… что ты был пьян и не хочешь этого, то я пойму. Я отступлю. Но если есть хотя бы маленький шанс, что ты чувствуешь хоть что-то похожее… то я готов. Я хочу быть с тобой. По-настоящему. Он замолчал, всё ещё прижимая Кевина к стене, но уже не так жёстко, теперь в этом жесте была скорее мольба и надежда. Сердце парня колотилось так сильно, что, казалось, Кевин тоже мог его слышать. Слова Реджи повисли в воздухе, каждое из них ударило прямо в грудь, словно мощный толчок в бассейн. Сначала он просто моргал, широко раскрытыми глазами глядя на друга. Мозг пытался осмыслить услышанное. Реджи — его тихий, всегда собранный, просто идеальный он, только что сказал, что любит его, по-настоящему. Годы взглядов, которые Кевин раньше списывал на братскую привязанность, вдруг обрели совершенно другой смысл. Губы Кевина дрогнули. Сердце также заколотилось так сильно, что он почувствовал его стук в ушах. — Реджи… — выдохнул он хрипло, голос сорвался. Внутри Кевина будто прорвало плотину. Всё то тёплое, неопределённое чувство, которое он годами ощущал рядом с ним, внезапно обрело форму. Те моменты, когда он специально заваливался к нему на кровать, чтобы почувствовать тепло его тела. Когда засыпал на лекциях именно на его плече, потому что там будто было спокойно и безопасно. Когда после свиданий с девушками возвращался в комнату и думал: «А с Реджи было бы лучше..». — Блядь… — Кевин тихо засмеялся, но в этом смехе не было насмешки, только облегчение и лёгкая дрожь. Его глаза заблестели. — Ты серьёзно? Все эти месяцы… годы… ты молчал? Он поднял руку и осторожно коснулся большим пальцем подбородка. Прикосновение было нежным, почти трепетным, совсем не похоже на обычную тактильность Кевина. — Я думал… я думал, что это только у меня так. Что я просто слишком сильно к тебе привязан. Что это странно, что я не из таких… — Кевин мотнул головой, улыбка становилась всё шире, искреннее, та самая, от которой у Реджи всегда подкашивались колени. — А ты… ты всё это время любил меня. Молча. Ха-хах, любитель вечного молчания же, точно точно. Терпел, когда я уходил к другим. Боже, бля-яя… какой же я идиот! Кевин прижался ближе, обхватил лицо Реджи обеими ладонями. Его глаза были тёплыми, влажными от переполнявших эмоций. — Я люблю тебя тоже. Не знаю точно, с какого момента… но точно уже давно. Когда напоминаешь про всё на свете. Когда я просыпаюсь, а на мне твой плед. Когда ты позволяешь мне спать у тебя на плече. Я просто… не понимал, что это твоя любовь. А сейчас понимаю. Теперь очень ясно. Он наклонился и поцеловал Реджи, но уже не пьяно, не отчаянно, а мягко, глубоко, с такой нежностью, которой раньше никогда не показывал. Поцелуй длился долго. Когда Кевин отстранился, на его лице сияла счастливая и даже немного растерянная улыбка, несвойственная ему. — Я твой, — сказал он твёрдо, глядя прямо в глаза. — Если ты меня хочешь — я твой. Полностью. Со всеми моими засосами, с моей ленью по органике и с тем, что я иногда слишком громко храплю. Кевин рассмеялся тихо, почти смущённо, потом вдруг резко схватил Реджи за галстук и потянул его к кровати, глаза снова загорелись уже знакомым озорным огнём. — А теперь иди сюда. Потому что после всего того, что ты мне сейчас сказал… я собираюсь показать тебе, насколько сильно я тоже тебя люблю. И на этот раз я всё запомню. Каждую секунду. Он толкнул Реджи на матрас, навис сверху и посмотрел на него с такой смесью любви, желания и счастья, что у Реджи перехватило дыхание. — Ты мой, Реджи Франклин. И я твой. Навсегда.       Реджи упал на спину. Кевин быстро и умело связал его запястья тем же самым университетским галстуком, затянув узел над головой. Шёлковая ткань туго обхватила кожу, фиксируя сильные руки бегуна. Реджи дёрнулся, проверяя узел, и посмотрел на Кевина снизу вверх, взгляд был тёмным, полным желания и лёгкой уязвимости. Кевин навис над ним, тяжело дыша. Его пальцы дрожали от переполнявших эмоций. — Я так долго хотел тебя… — прошептал он, наклоняясь и целуя уже не друга, а новоиспеченного любовника, глубоко, медленно, с любовью. — Так долго боялся признаться сам себе… А теперь ты мой. Только мой. Он начал спускаться ниже, растегивая жадно по дороге рубашку парня, чуть ли не порвав все пуговицы на ней Парень покрывал поцелуями шею, ключицы, грудь Реджи. Но настоящую жадность Кевин проявил, когда добрался до уже твёрдого, пульсирующего, сквозь брюки, члена. С такми же резкими порывами он начал растегивать пряжку ремня, будто распоковывает новый новогодний долгожданный подарок. Чуть оттянув брюки вместе с нижним бельем возлюбленного, пловец устроился между раздвинутых ног Реджи, посмотрел ему прямо в глаза и горячо выдохнул на головку. Тот вздрогнул. Кевин начал медленно, почти благоговейно: провёл широким языком по всей длине, от основания до кончика, обводя каждую венку, каждую чувствительную выпуклость. Затем взял в рот только головку, сильно втягивая щёки и кружа языком по уздечке. — Кевин… блядь… — выдохнул Реджи, дёргая связанными руками. Кевин привычно улыбнулся сквозь набитый рот и заглотил глубже. Горячо, мокро, жадно. Он двигал головой вверх-вниз, постепенно ускоряясь, пока нос не начал касаться живота Реджи. Слюна обильно стекала по стволу, стекая кудато дальше, пачкая свежие брюки связанной жертвы. Кевин работал с настоящей страстью, то заглатывал до самого горла и принимал в себя весь член, то выпускал его, чтобы слегка побить им себе по щеке, вымазывая себе мордашку каждой выступившей каплей предэякулята. Одной рукой он ласкал яйца, сжимая и поглаживая, а второй нежно, но настойчиво гладил грудь Реджи и рисовал узоры по сухим мышцам его прекрасно-рельефного торса. Он видел, как его возлюбленный хмурится от возбуждения, знал, какое удовольствие седьмого неба ему приносит в данный момент. — Я люблю тебя… — шептал Кевин, отрываясь на секунду и снова ныряя вниз. — Люблю тебя всего… каждую твою часть… В его голосе звучала не только похоть, но и глубокая, годами копившаяся нежность , которую он смахивал на дружескую крепкую заботу. Глаза пловца блестели, когда он смотрел вверх, ловя каждую реакцию Реджи. Когда парень под ним уже был явно на грани, Кевин отстранился. Его губы были красными и влажными. Он быстро стянул с себя остатки одежды, сел сверху, оседлав бёдра Реджи. Нанёс щедро лубриканта на его толстый, мокрый член и на себя. Потом приподнялся, одной рукой направил головку к своему входу и начал медленно опускаться. — Ох… — Кевин закусил губу, а глаза полуприкрыты. Его жабры по бокам торса затрепетали быстро-быстро. Сантиметр за сантиметром толстый член Реджинальда раздвигал его внутри, заполняя жаром и приятной тяжестью прошлой ночи. Когда Кевин сел полностью, то оба одновременно застонали. Несколько секунд он просто сидел, привыкая, чувствуя, как Реджи пульсирует глубоко внутри него. Потом наклонился вперёд, поцеловал связанного Реджи в губы и прошептал прямо в них: — Я так долго мечтал почувствовать тебя вот так… внутри себя. Кевин начал двигаться. Сначала медленно, круговыми движениями бёдер, наслаждаясь каждой секундой. Его мощные ноги легко удерживали ритм. Он наклонялся, целуя Реджи, кусая его губы, шею, соски. А жабры Кевина снова касались кожи парня при каждом движении, передавая трепет. Постепенно он ускорился. Начал по-настоящему скакать — мощно, глубоко, с любовью и страстью. Бёдра поднимались высоко и резко опускались, шлёпая кожей о кожу. Член Реджи полностью выходил и входил до самого основания при каждом движении. Кевин запрокинул голову, громко стонал, его собственный твёрдый член шлёпал Реджи по животу, оставляя влажные следы. — Реджи… ты такой большой… так глубоко… я чувствую тебя везде… — стонал Кевин, глядя ему в глаза. В его взгляде было всё: годы молчаливой любви, страх, облегчение и безумное желание. — Я люблю тебя… слышишь? Люблю… — Тсс... я тебя тоже...— морщась от удовольствия и наблюдая за дергающимя членом парня, с горечью произнёс. — Только вот жаль, что я не могу тебя сейчас схватить, отшлепать до посинения твоих булок и обдрочить твой хер. — Я знал, что ты рано или поздно об этом скажешь. Считай — это месть за все отметины, которые ты на мне оставил, от чего надо мной ржали ребята в команде. — привычно улыбнувшись, но уже с хитростью и озорным огоньком в глазах, произнёс Кевин. Он то ускорялся до бешеного ритма, так что кровать снова скрипела и билась о стену, то замедлялся, полностью садясь и крутя бёдрами, сжимая внутренние мышцы, чтобы доставить Реджи максимум удовольствия. Руки Кевина лежали на груди парня, пальцы мяли мышцы, иногда возвращались к своим жабрам, нежно поглаживая их. — Твои... стоны для меня как песнь ангельская...Если меня кто спросит, так я отвечу, что со вчерашнего... Нгх.. дня пребываю в Раю — уже разряженным голосом признавался бегун. Пот заливал тело Кевина, капал на Реджи. Он наклонялся, целуя связанного любимого, шепча между стонами признания: — Ты мой… наконец-то мой… Я так долго ждал этого момента… Когда Реджи уже был близко, Кевин схватил свой член и начал быстро дрочить, продолжая скакать всё жёстче и быстрее. Его бёдра работали мощно, мышцы напрягались, лицо было раскрасневшимся и счастливым, а веки прикрыты от удовольствия. Первым, на удивление, кончил Реджинальд. С низким стоном, толкаясь вверх бедрами, настолько это позволяло положение, заполняя Кевина горячим, густым семенем. Тотв свою очередь почти сразу выгнулся, громко, протяжно застонал имя возлюбленного и кончил следом, густые струи забрызгали грудь и живот связанного под ним парня. Но даже после этого Кевин не остановился. Он продолжал медленно покачиваться сверху, выжимая последние капли удовольствия, будто не хотел, чтобы этот момент заканчивался и длился вечность. Наклоняясь и целуя Реджи глубоко, нежно, с любовью. Слёзы удовольствия и облегчения блестели в его глазах. — Я люблю тебя… — прошептал связанный парень, снова и снова, пока оба не обессилели окончательно. Только уже тогда Кевин развязал галстук, освободив руки Реджи. Они сразу крепко обнялись, мокрые, дрожащие, сплетённые телами и наконец-то открытыми чувствами. Так крепко сжимая друга друга, будто это последний их миг вместе и их вот вот разъединят. Хотя они прекрасно понимали, что всё только начинается. — Я тоже тебя люблю, Реджи, — тихо сказал Кевин, уткнувшись носом в его шею. — Давно. Просто… боялся поверить в это.