Квартирантка

Энола Аббот. Ветер на кладбище был злым — пробирал до костей, заставлял ёжиться даже в тонком плаще. Я смотрела, как Джордж Уизли замер в паре метров от нас, и пыталась понять, что он здесь делает. В Сент-Кэчпоул. На кладбище. В годовщину смерти моей матери. — Добрый вечер, дамы, — повторил он, и его голос прозвучал непривычно тихо. На нём было тёмное пальто, из‑под которого виднелся серый шарф. Рыжие волосы растрепались на ветру, щёки покраснели от холода. Он выглядел потерянным. — Мистер Уизли, — сухо ответила я. — Джордж, — поправил он. — Я пришел навестить могилу Фреда. — Разве он не похоронен в Хогсмиде? — спросила я тише, чем хотела. — Среди героев войны? Орден Мерлина и всё такое… Я спрашивала не из праздного любопытства. Нет. Просто... в памяти отчётливо запомнились дни памяти усопших. Каждый год. Каждая могила. Где кто лежит. Кто рядом с кем. В каком ряду. С какой стороны. И это не потому, что я маньячка. А потому, что мы — первое поколение детей, что видели всю эту историю своими глазами. Не из учебника. Не из рассказов родителей. А вживую. Мы стояли на поле боя. Мы разбирали завалы. Мы хоронили друзей. Джордж помолчал. Потом покачал головой. — Там — памятник, — сказал он. — Для всех. Для истории. А здесь… — Здесь? — Рядом с бабушкой и дедушкой. — Он сунул руки глубже в карманы. — Он хотел быть рядом с теми, кто его знал. Я отвела взгляд. Слишком лично. Слишком… больно. — Мы тоже пришли навестить. Маму, — тихо сказала Ханна. Джордж кивнул. Неловкая тишина повисла в воздухе. Я смотрела на его ссутуленные плечи, на то, как он прячет руки в карманы пальто. Где‑то глубоко внутри шевельнулось что‑то тёплое. Понимание? Телефон Ханны завибрировал — звук разнёссяпо кладбищу. Она вздрогнула, достала аппарат и бросила взгляд на экран. — Это Невилл, — пробормотала она, отходя всторону. — Алло? Да, дорогой… Я осталась напротив Джорджа. Он задумчиво смотрел на старые надгробия, покрытые мхом и листьями. — Извини, если помешал, — произнёс он. — Не знал, что вы будете здесь. — Мы тоже не знали, что вы будете здесь, — ответила я резче, чем хотела. — Энола… — Что? — Ничего. Ханна вернулась, пряча телефон. — Энола, — тихо сказала она, положив руку мне на плечо. — У Невилла проблемы с растением в теплице. Мне нужно в Хогвартс. Сейчас. — Ты уходишь? А как же папа? — Папе я напишу. Энола, я всё понимаю. Ты можешь злиться, плакать или молчать — делай,что нужно. Я объясню отцу. Хорошо? — Ханна… — Я не бросаю тебя. Просто даю тебе пространство. Ты ведь этого хотела? Я сглотнула: — Но я не хочу оставаться здесь одна… — Ты не одна, — Ханна бросила взгляд на Джорджа и улыбнулась. — Кто‑то тоже ищет меланхоличную компанию на вечер. — Ханна! — Всё, я ушла. — Она чмокнула меня в щёку,кивнула Джорджу: — Присмотри за ней, Уизли. У неё привычка сбегать через окна , когда становится очень неловко. — Ханна! Хлопок. Тишина опустилась на кладбище. Ханна ушла.  Оставила меня здесь.  С Джорджем Уизли.  — Твоя сестра… — Она всегда так делает, — пробормотала я. — Врывается, переворачивает всё вверх дном и сбегает. — Похоже, это у сестёр Аббот семейное? — усмехнулся он. Я резко обернулась — колкость замерла на губах. Он смотрел серьёзно, без насмешки. В глазах — та самая искра из лавки, при первой нашей встречи. Только теперь — приглушённая. — Так, ты живёшь в Кэчпоул? Невилл говорил, что перебрался ближе к родителям. Джордж кивнул. — Да. Минут двадцать ходьбы от Норы. Близко,чтобы мама не паниковала, далеко — чтобы не заглядывала каждые пять минут. — Золотая середина, — бросила я. Голос прозвучал неестественно легко. Он фыркнул: — Компромисс с совестью. Купил дом послеразвода — думал, смена обстановки поможет. — Пауза. — Помогло. Но не так, как ждал. — Каминная станция дома есть? Мерлин, Энола, зачем? Какого флоббера ты это спрашиваешь? Отчасти это было логично: если я уже невозвращаюсь к отцу, мне нужно как‑тодобраться до Лондона. Чистая практичность. Холодный расчёт. Профессиональная привычка просчитывать маршруты и запасные выходы. Я почти заставила себя в это поверить. — Спрашиваю, потому что… — я запнулась, подбирая слова, — сегодня я ночую не у отца.Ханна ушла. Значит, придётся аппарировать одной. А двойная трансгрессия на дальнее расстояние без промежуточной точки — это… — Опасно, — закончил за меня Джордж. — Я помню. Ещё в школе проходили. Мысленно чертыхнулась. Как не сгореть со стыда? Я практически напрашивалась к нему в дом?… — Так я могу воспользоваться? — Можешь. — он сделал паузу, внимательно глядя на меня.— Но сперва зайдёшь ко мне. Огневиски и разговор. Расщеп не грозит, зато грозит переохлаждение. Я молча кивнула. Горло сдавило от благодарности. — Спасибо. — Идём. Пока не стемнело окончательно. *** Дом Джорджа не был похож на холостяцкую берлогу. Вообще ничем. Я ожидала чего угодно: разбросанных носков, немытой посуды в раковине, стопок запылившихся журналов по квиддичу на журнальном столике. Ожидала, что придётся делать вид, будто я не замечаю хаоса, чтобы не смущать хозяина. Ничего такого не было. Мы вошли, и я замерла на пороге, забыв разуться. Стены здесь были выкрашены в тёплый бордовый — глубокий, насыщенный, почти как знамёна на факультетских турнирах. В сочетании с золотистыми деталями — подушками на диване, плотными шторами, это неуловимо напоминало... гостиную Гриффиндора. Я была там всего один раз. На шестом курсе, Денис устраивал вечеринку по поводу дня рождения . Помню, как стояла на пороге, чувствуя себя чужой среди этого бордово-золотого тепла, среди смеха и гомона гриффиндорцев. Тогда мне показалось, что цвета давят. А сейчас... Сейчас они согревали. Везде был текстиль. Подушки. Пледы. Салфетки на подлокотниках кресел. В углу гостиной тихо потрескивал камин, разгоняя сырость, которую мы принесли с улицы. И всё было аккуратно разложено.  Не стерильно, нет. Не так, как в моей квартире — где каждая вещь знает своё место и боится его менять. А по-домашнему. — Ты разуешься? Джордж уже снял пальто и повесил его на крючок у двери. Стоял в одном свитере — тёмно-синем, с высоким воротом, — и смотрел на меня с лёгкой усмешкой. — Да, — я поспешно стянула туфли, чувствуя себя неловко. — Просто… не ожидала. — Чего? — он принял у меня пальто, вешая рядом со своим. — Что я живу в пещере с драконьими костями вместо мебели? — Примерно, — призналась я, не став врать. Он рассмеялся — негромко.  Да, откуда мне знать, как выглядит квартира взрослого мужчины? Мы с Эрни жили вместе — в той крошечной каморке с видом на закопчённую стену, которую мы с таким трудом снимали. Он не был холостяком. Он был «почти мужем». А до него... До него у меня не было никого, с кем можно было бы сравнить. — Что ж, я знал, что ты обо мне не особо высокого мнения, Энола, но чтоб настолько... — притворно обиделся Джордж, проходя в сторону кухни. — Располагайся в гостиной. — Я не говорила, что ты живёшь в пещере! — крикнула я ему вслед. — Ты сказала «примерно»! — донеслось из кухни. — Это хуже, чем прямое оскорбление. Это подозрение. Я фыркнула и опустилась на диван, проводя рукой по мягкому плед. — Ну знаешь, сейчас ты значительно поднялся в моих глазах. Именно таким я представляла себе жильё извращенца-эстета. Из кухни донесся короткий смех.  — Рад, что смог превзойти твои ожидания. Хотя признаться честно, это не самый лестный комплимент в моей жизни. — С твоим чувством юмора переживёшь. Джордж вернулся с двумя стаканами и странной зелёной жидкостью в бутылке. — Забыл, что на днях Рон выдул последний запас огневиски. Есть алко-зелье. Не против? Я уставилась на стаканы. Жидкость пузырилась и отливала болотным цветом. — Ты серьёзно? — я перевела взгляд на Джорджа. — Ты хочешь меня напоить зельем, которое варил неизвестно кто, неизвестно когда, неизвестно из чего? — Во-первых, варил я. Лично. Во-вторых, позавчера. А в-третьих, — он сел на диван рядом, оставив небольшое расстояние между нами, — ты что, боишься, Энола? — Я не боюсь, — соврала я, беря стакан. — Я бдительна. Это разные вещи. — Бдительная когтевранка, которая за секунду до этого сравнила мой дом с логовом извращенца, — усмехнулся он, делая глоток. — Не смущает логические несостыковки? — У извращенцев тоже бывает уютно, — парировала я. — Пока ты не найдёшь свои фотографии в подвале... — Подвала нет, — серьёзно сказал Джордж. — Так что расслабься. Или мне самому сделать первый глоток в качестве демонстрации? Он уже пил. Но я всё равно кивнула, чувствуя, как внутри разгорается почти детское упрямство. — Пей, Уизли. Докажи, что не отравишь квартирантку в первый же месяц. Он сделал ещё глоток, даже не поморщившись, и с вызовом посмотрел на меня. Я поднесла стакан к губам. Жидкость пахла мятой и чем-то неуловимо сладким — то ли мёдом, то ли цветами. На вкус оказалось… терпимо. Даже приятно. — Это вообще алкоголь? — удивилась я. — Алко-зелье, — поправил Джордж. — С травяным сбором моей мамы. Очень старый рецепт. — Твоя мама знает, что ты варишь её рецепты в промышленных масштабах? — Она в курсе, — он откинулся на спинку дивана. — И даже гордится. Говорит, наконец-то я занялся чем-то полезным, кроме взрывов. Я усмехнулась и сделала ещё глоток. По телу разливалось тепло, растворяя напряжение последних дней. — Признаться честно? Это вполне сносно, Джордж. По секрету, я полный тролль в зельях. — Да ладно? — он приподнял бровь, и в его голосе проскользнуло искреннее любопытство. — Когтевранка — и не умеет варить зелья? — Поверь. Я была вторым кошмаром Снейпа после Невилла… — я сделала глоток и поморщилась от воспоминаний. — Не успевала оттереть котел от гари, как снова что-то да вспыхивало. — Ну, сколько он на то время уже преподавал зелья? — Джордж задумчиво покрутил стакан в руках. — Даже если и мучился — скрепя зубами, то недолго, всего два года? Потом на смену пришёл Слизнорт? — О, это отдельная история! — я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как алко-зелье расслабляет мышцы. — Этот добрый и милый старикашка шугался меня даже в коридорах, когда я просто проходила мимо его кабинета. — Не может быть, — глаза Джорджа сверкнули. — Профессор Слизнорт? Который обожал «избранных» и направо-налево раздавал приглашения на свои вечеринки? — Тот самый, — я усмехнулась в стакан. — Знаешь, есть что-то унизительное в том, когда пожилой волшебник, переживший двух Темных Лордов, крестится при виде тебя. — Крестится? — Джордж поперхнулся зельем. — В смысле... маггловским жестом? — Именно. А потом я узнала, что он неделю напевал весёлые песенки под нос, когда на шестом курсе мне не хватило баллов для дальнейшего обучения зельеварению на уровне ЖАБА. — Не хватило баллов? — переспросил он. — Тебе? — Мне, — я усмехнулась, но усмешка вышла горьковатой. — Представляешь? Профессор Слизнорт прятал улыбку в бороду, когда объявлял результаты. А Снейп, если бы был жив, наверное, лично явился бы на похороны моего СОВ, чтобы станцевать на могиле. Джордж рассмеялся.  А потом посмотрел мне в глаза.  Тепло.  Почти нежно. — Если захочешь возобновить курс зелий, то могу с этим помочь, — сказал он. — Правда, я по большей части по шуточным зельям. — Шуточные зелья, — я усмехнулась. — Это те, которые красят волосы в зелёный или заставляют чихать фейерверками? — В том числе, — кивнул Джордж. — Но не только. Некоторые мои разработки... научны… — он сделал паузу, будто взвешивая слова, — легально используются в медицинских целях. Или, скажем так, в восстановительных. — Это ты сейчас хвастаешься? — прищурилась я. — Это я сейчас предлагаю свои услуги, — поправил он. — Бесплатно. В качестве моральной компенсации за то, что назвала меня психом. — Извращенцем, — поправила я. — Психом я тебя не называла. — Это ты сейчас уточняешь или дразнишь? — Уточняю, — сделала глоток, чтобы скрыть улыбку. — Чтобы потом не было обид. — Обиды уже были, — парировал Джордж. — Когда ты сравнила мой дом с логовом какого-то извращенца. — И ты решил, что лучшее лекарство от обиды — научить меня варить шуточные зелья? — Лучшее лекарство от обиды — это повод чаще видеться, — серьёзно сказал он. Стакан застыл в руке. Он сказал это так просто. Как будто не вручил мне заряженное заклинанием ружьё. — Ты сейчас серьёзно, Уизли? — Я всегда серьёзен, когда дело касается зелий, — он откинулся на спинку дивана и посмотрел на камин. — И когда дело касается... людей, с которыми интересно. «С которыми интересно». Не «квартиранток». Не «помощниц с отчётами». А «людей, с которыми интересно». — Я подумаю. — Думай, — легко согласился он. — Зелья никуда не убегут. — Джордж?… — Да? И вдруг я решилась.  То ли от выпитого алко-зелья, то ли от атмосферы лёгкости и доверия, которая накрыла нас обоих где-то между третьим стаканом и историей про Слизнорта. — Но, раз я тебе интересна, то почему ты вёл себя так? — я смотрела прямо на него, не отводя глаз. Его пальцы еле заметно сжали стакан — так, что побелели костяшки.  Потом он поставил его на стол, помедлил.  — Просто... — голос звучал почти как шепотом. — Я не думал, что смогу нащупать границу дозволенного в общении с почти замужней дамой. Что? Он думает, что я занята? Откуда он... Я перевела дыхание. — Джордж. Я ни с кем не встречаюсь. Он поднял на меня глаза. В них — удивление?  И надежда?  — Джинни сказала... — начал он и запнулся. — Джинни ошиблась, — перебила я, — но даже если я была помолвлена, это же не повод… Слова оборвались. Вдруг я поняла. Смысл. Единственное логическое объяснение, зачем ему нужна была эта черта. Граница. Не для меня. Для него. — Ты не хотел влюбляться, — медленно произнесла я, глядя на него. — Ты узнал, что я помолвлена, и… Я выжидающе посмотрела на него. Он не отрицал. Мерлин. Так это правда? Я нравлюсь ему? Джорджу Уизли? — Ты мне нравишься, Энола. — Джордж сказал это так просто, будто сообщал, что на улице ветер. — Но я не хочу, чтобы это было для тебя бременем. — Ааа… хорошо… Серьёзно? Энола Аббот, ты в курсе, что только что ляпнула? Мужчина тебе признаётся, а ты отвечаешь «ааа… хорошо». Будто он предложил тебе подписать договор аренды на новый срок. Может, броситься к нему на шею? Сказать, что ждала этих слов с первого курса? Что он — причина всех моих проблем с концентрацией на зельях? Нет. Конечно, нет. Мы, когтевранцы, не бросаемся на шею. Мы анализируем, взвешиваем и только потом… кто я обманываю? Я бы бросилась. Резко поднялась с дивана. Слишком много информации за один вечер. Слишком много чувств. Он сказал это. Вслух. Не между строк. Не в поддразнивании. А прямо. Как взрослый мужчина — взрослой женщине. Я быстро подошла к камину. Косая аллея.  К Ханне. Куда угодно, лишь бы перевести дыхание и подумать. Но.Мерлин! У него нет порошка! Я уставилась в пустую каминную решётку, где не было даже намёка на флоп-порошок. Ни коробки рядом. Ни баночки. Ничего. — Забыл купить, — раздался за спиной голос Джорджа. Спокойный. — Я редко им пользуюсь. Предпочитаю аппарацию или мётлы. — Ты… у тебя нет пороха? — Нет. — Совсем? — Вообще. — Не думаешь, что стоило предупредить до того, как я выпью алкоголь и аппарация для меня станет невозможной? — Не подумал. — Не подумал?! — Я привык, что гости приходят с порошком. Или аппарируют. А тут… — он развёл руками. — Ты сказала, что тебе нужно в камин. Я не стал уточнять, есть ли у меня что-то для этого. — Джордж Уизли, — я сделала шаг вперёд. — Ты хоть представляешь, как это выглядит со стороны? Мужчина приглашает девушку к себе домой, поит её алко-зельем, а потом внезапно выясняется, что единственный способ выбраться отсюда — это… — Остаться до утра? — закончил он с лёгкой улыбкой. — Это не смешно! — Могу проводить тебя до дома мистера Аббота, — предложил Джордж. — Ты упоминала, что он живёт в миле от моего дома? — Издеваешься? — Что? — Джордж фыркнул. — Можешь переночевать в Норе. Только тогда придётся знакомить тебя с родителями… — С твоими родителями? — я опешила. — Ну да, — он пожал плечами с таким видом, будто ничего страшного не предлагал. — Мама будет в восторге. Новая девушка, да ещё и невеста, от которой сбежал жених… — он поймал мой взгляд и поправился: — Бывшая невеста. Тьфу. В общем, она будет печь пироги и допрашивать тебя до утра. — Ты с ума сошёл, — выдохнула я. — А что? — он скрестил руки на груди. — У тебя есть другие варианты? Остаться здесь — боишься. Идти к отцу в таком состоянии — не хочешь. Аппарировать — не можешь. Так что выбирай: гостевая комната у меня, гостиная в Норе или прогулка под луной до дома твоего отца. Я смотрела на него, пытаясь понять — он издевается или реально рассматривает все три варианта как равноценные.  — Ты жесток, — выдохнула я, падая обратно на диван. — Наконец-то ты оценила все мои достоинства, — усмехнулся Джордж. — Я не это имела в виду, — простонала я, закрывая лицо руками. — Ты мог бы сказать, что каминная сеть не работает, и мы бы спокойно разошлись по домам. А теперь... — А теперь ты застряла здесь, после моего неожиданного признания, — закончил он с подозрительным довольством в голосе. — Какое трагическое стечение обстоятельств. Я убрала руки от лица и посмотрела на него. Он улыбался.  — Всё-таки, это романтично? Я не ответила. Вместо этого схватила ближайшую декоративную подушку — пухлую, бордовую, явно из той самой «тебе нужно больше текстиля, Джордж» серии — и запустила ему в голову. Джордж даже не увернулся. Подушка глухо стукнула его по плечу и упала на пол. — Ого, — он потёр место удара с преувеличенной обидой. — Агрессия — это новый уровень флирта, Энола? — О! Ты точно разблокировал ступень элитный флирт! — я схватила вторую подушку, на этот раз поменьше, золотистую, и запустила ему в грудь. Джордж поймал её в воздухе — надо же, рефлексы старого загонщика не подвели. — Элитный? — он приподнял бровь, усмехаясь. — Ты собираешься забросать меня всей моей же коллекцией? — Не искушай, — пригрозила я, оглядываясь в поисках нового снаряда. — У тебя тут подозрительно много подушек для одного мужчины. — Мама старается, — пожал он плечами. — Говорит, что дом одинокого холостяка должен выглядеть прилично. На случай, если приведёт домой девушку. — И часто ты приводишь? — Первый раз за год, — ответил он так просто, что я не сразу поняла, что он сказал. — Что? — И я бы повременил с нашим первым разом. Но ты так настаивала! Бум. Следующая подушка попала ему прямо в лицо. Удачно. Как раз в тот момент, когда я вся покраснела от смущения.