Квартирантка

Джордж Уизли. — Рон, я же сказала, что дарить мётлу двухлетке ещё рано… — недовольно пробурчала Гермиона моему брату. Она сидела на диване, слегка откинувшись на подушки, одной рукой машинально поглаживая едва заметный округлившийся живот. — И что с того? Будто эта мётла сама просится в руки? — он присел рядом с Гермионой, ненавязчиво подтолкнул к ней тарелку с печеньем. Я не смог сдержать усмешки. То ли ещё будет, когда она родит… Гермиона находилась всего на третьем месяце беременности, но в их семье уже назревал кризис. Я был в гостях у Гарри и Джинни — мы праздновали день рождения моего племянника Джеймса. Как же быстро растут чужие дети… Дочь Билла, Виктуар, уже ходит в начальную школу. А Тедди — крестник Гарри — скоро догонит самого Поттера в росте. Мальчик такой же энергичный и безбашенный, как его мать, Нимфадора. Я до сих пор удивляюсь, как его бабушка справляется с ним. Ну а Джеймс… Признаться честно, он был моим любимчиком. Хоть внешне племянник весь в Гарри, характер он взял от Джинни. Уже в свои два года у него был обширный словарный запас — настолько богатый, что он мог поставить в неловкое положение любого взрослого. И частой жертвой этого, конечно, был Рон. И это я ещё не говорю о его смекалке и находчивости! Джинни и Гарри едва поспевают за его шалостями, которые с каждым днём становятся всё изобретательнее. Основная часть наших многочисленных родственников уже разошлась, Гарри и Джинни предложили мне остаться ещё на пару часов: выпить по бокалу вина и вспомнить былые времена. Обычно я отказывался от таких посиделок. Слишком уж учтиво меня окружали — будто я не взрослый мужчина, переживший развод, а беспомощный щенок. Мама особенно старалась. Даже Перси, эмоциональное бревно, пытался быть внимательным. Только Чарли относился как раньше. Но он в Румынии — мог и забыть, что я развёлся. Я купил дом рядом с Норой. В первые месяцы после развода семья действительно была рядом. Но прошёл год. Я пришёл в себя. А они всё суетились, будто я на грани. И в этот вечер я вдруг согласился остаться. Не из вежливости. Просто захотелось побыть с ними. — Ну, что там с твоей квартиранткой? — спросила Джинни, устраиваясь на полу и прислоняясь спиной к ногам Гарри, который сидел в кресле. Она слегка поёрзала, устраиваясь поудобнее, и прислонила голову к его коленям. — Эта невероятно интересная особа всё ещё не заехала? Я усмехнулся, вспоминая нашу первую встречу в лавке: как Энола опёрлась о прилавок, чуть наклонившись вперёд, как повторила мой жест со скрещёнными руками… Будто мы играли в какую‑то невидимую игру. — Только однажды заглянула на минуту, чтобы забрать налоговый отчёт, с которым обещала помочь, — я покрутил бокал в руках, наблюдая, как рубиновая жидкость отливает гранатовым в свете камина. — Потом через день вернулась: отдала документы и тут же куда‑то умчалась. Я невольно улыбнулся, вспомнив её интонацию — не злое высмеивание, а именно поддразнивание. Джинни приподняла бровь, изучающе глядя на меня. — И всё? — Ах да. Она выразилась так: «Джордж, твои ошибки в математике настолько грубые, что даже счёты в соседней лавке Олливандера вздрогнули и попытались сами сложиться и умножиться заново — на всякий случай». Рон, до этого сосредоточенно очищающий мандарин, громко рассмеялся. — А что тебе жаловаться? Она же заплатила за месяц? А сама не живёт? Да это идеальная квартирантка! Действительно, — протянул я про себя. — Какое мне дело? В сущности, никакого. Может, я всё это надумал? И она вовсе не флиртовала со мной — просто была вежлива. А я уже вообразил себе невесть что: взгляды, намёки, загадочные улыбки… — Это ты думаешь, что никакого дела не должно быть, — усмехнулась Джинни, глядя на Рона, а потом подмигнула мне. — А молодому и холостому мужчине, возможно, есть дело, как скоро заинтересовавшая его особа переедет в его хоромы. «Заинтересовавшая». Звучит… правильно. Да, именно так. Она меня заинтересовала. Не просто как квартирантка, а как женщина… — Мерлин! И тебе такие нахальные по вкусу? — прыснул Рон. — Да она ж откровенно высмеивает тебя! — Она не высмеивает. Она… поддразнивает. И делает это так, что даже приятно. В этом есть какой‑то вызов, понимаешь? Впервые за долгое время я почувствовал, интерес…не только к работе. Рон покачал головой, доедая мандаринку. — Не понимаю. Если бы Гермиона так со мной разговаривала, я бы решил, что она меня ненавидит. Гарри, откинувшись на спинку кресла, рассмеялся, глядя на Гермиону и Рона. — Будто она не разговаривала так с тобой в школьные годы! Да Гермиона вела себя с тобой, как будто ты трёхлетка с кризисом перехода — то отчитывала за забытую домашнюю работу, то заставляла переписывать эссе по зельеварению. Гермиона лишь закатила глаза, но в её улыбке промелькнула ностальгия. — Так как её зовут? Энола. Даже имя звучит как‑то… гармонично. Словно сочетание лёгкости и твёрдости. Джинни лукаво на меня поглядывала и специально начала коверкать её имя: — Э‑э‑нолла? Или Эноо‑ла? Звучит как заклинание, которое забыли дочитать до конца. — Энола. И она действительно запоминающаяся. Она сестра Ханны Аббот- жены Невилла. — Подожди, — вдруг протянула Гермиона. — Энола Аббот?! Да, я помню эту девочку с Когтеврана. Это было в год, когда я запустила свою программу по освобождению эльфов. Я собирала подписи от учеников, и она — подошла ко мне с таким серьёзным видом и сказала: «Знаешь, что твоя петиция не санкционированная? Да и вообще в этом нет никакого смысла. Ты вообще учитываешь желания эльфов? Не во всех семьях к ним относятся несправедливо — у нас, например, Роби — член семьи, и он даже обедает с нами за столом. А ты собираешься лишить их магической связи с их семьёй». И ещё сказала, что ГАВНЭ созвучно с одним неприличным словом! Все разом разразились хохотом. — Ну и характер, — выдохнул Рон, утирая слёзы. — Прямо как у тебя, Гермиона, только с акцентом на семейные ценности. — Это ещё не всё! — продолжила Гермиона с лёгкой обидой в глазах. — Когда я вернулась после войны закончить седьмой курс, она уже была на пятом и заняла должность старосты Когтеврана. А меня, как вы знаете, забыли внести в состав — так как штат был укомплектован. Так вот, она сняла с меня целых пять очков за то, что я выписала слишком много книг из библиотеки — и это, по её словам, было несправедливо к другим ученикам, которые тоже нуждались в них во время подготовки. Я рассмеялся, представляя, как Гермиона Грейнджер, участница войны, стоит перед пятикурсницей, отчитывающей её за то, что она взяла много книг… — Теперь и я вспомнил её, — протянул Рон, когда первая волна смеха затихла. — Она в год турнира всё крутилась возле братьев Дениса, и Колина Криви. Они даже вместе хотели переделать значок «За Диггори» на «За Гарри», но получилось… «Гарри Смярдяк». — Что‑то мне подсказывает, что это как раз‑таки «Гарри Смярдяк» не случайно получилось — учитывая её любовь к справедливости, — усмехнулся Гарри. Весь Хогвартс думал, что Гарри сжульничал. Видимо, Энола несла возмездие за нарушение правил? — И как я её не замечал? — усмехнулся я. — Ты был занят, — фыркнул Рон. — Взрывал котлы, прятал взрывную жвачку в волосах Амбридж, думал о розыгрышах. — Но странно, — задумалась Джинни. — Она всем раздавала нагоняи, а как прошла мимо вас с Фредом? «Действительно. Почему?» — Я помню её взрослую, — продолжила Джинни. — Она работала менеджером в «Гарпиях». Чуть не заставила девчонку писать объяснительную за то, что та «надругалась над формой». Довела до слёз, а сама стояла и говорила: «Правила есть правила». — Джордж, — сказал Гарри. — Напряги память. Неужели она ни разу не высказалась про ваши фейерверки? Я вспомнил, как Энола высмеяла нашу попытку с Кубком Огня, и её слова при прощании: «Возможно, я вела учёт неудавшихся шалостей близнецов Уизли». — Нет, не помню. — Либо она за ним наблюдала со стороны, — подвел итог Рон, — либо он был ей так безразличен, что она игнорировала даже его проделки. Разговор перешёл на другое, но я всё возвращался к ней. Почему не могу перестать? Просто квартирантка. Но её шутки до сих пор вызывают улыбку. И каждый раз на работе я оборачиваюсь на звук открываемой двери — в ожидании. Когда я уже спускался с крыльца, Джинни выбежала за мной: — Джордж, я не стала упоминать это при всех… но есть ещё кое‑что. Когда я пересекалась с ней по работе, три года назад, то она была помолвлена с Эрни Макмилланом. Эрни Макмиллан. Да, помню его — серьёзный, правильный, как и она. Но что сейчас? — И что с помолвкой? — спросил я как можно более небрежно, стараясь не выдать интереса. — Криви упоминал, что в апреле фотографирует их свадьбу. Свадьба. Значит, вместе. Я провёл рукой по волосам. — Что ж, — я выдавил кривую усмешку. — Было бы странно, если бы такая девушка до сих пор была одна. Джинни молчала. — Спасибо, Джинни, — добавил я и шагнул вниз по лестнице.