Мягко, но до дрожи

По комнате разносились звуки поцелуев и мягкие вздохи. Джушико и Чороко лежали на широкой кровати в комнате Джушико, которую они делили всё чаще и чаще, особенно после долгих прогулок с подругами или посиделок в баре. Вечер был тёплым, за окном тихо шелестел дождь, а в комнате горела только одна прикроватная лампа под абажуром в форме звёздочки, бросая мягкий свет на стены спальни. В воздухе пахло вишневым шампунем Чороко и лёгким, чуть сладковатым ароматом миста для кожи Джушико — ванили с цитрусом. Чороко лежала на спине, щёки её горели нежным румянцем, а верх её любимой светло-зелёной пижамы, что была на ней сейчас одета, уже был расстёгнут, как и шортики уже были аккуратно спущены до щиколоток. Джушико, в одной только оверсайз-футболке с принтом накачанного кролика, склонилась над ней, широко улыбаясь своей фирменной, немного безумной, но невероятно тёплой улыбкой. — Чороко-чан~ — протянула она певуче, проводя пальцами по бёдрам подруги. — Ты сегодня такая красивая… Я не могу остановиться. Чороко прикусила губу, пытаясь сохранить остатки самообладания, но голос предательски дрогнул: — Джуши… ты всегда говоришь так, когда хочешь меня смутить. Это нечестно… — А я и не собираюсь быть честной.— хихикнула Джушико и поцеловала внутреннюю сторону её бедра, легко, почти по-детски. Она медленно спустилась ниже, раздвигая ноги Чороко нежными, но настойчивыми движениями. Та невольно выгнулась, когда горячее дыхание Джушико коснулось её самого чувствительного места. Джушико не торопилась. Она любила вот так — дразнить, ласкать, делать всё максимально сладко и затянуто. Первый поцелуй был лёгким, почти невесомым — прямо на вершинку. Чороко тихо ахнула, пальцы вцепились в простыни, сминая их. Джушико улыбнулась, чувствуя, как подруга уже начинает дрожать под ней, и провела языком вверх медленно, тщательно, словно пробовала самое вкусное мороженое в мире. — М-мм… Чороко-чан такая сладкая сегодня, — прошептала она между поцелуями. — Я могу делать это часами… Язык Джушико двигался уверенно, но ласково: круговыми движениями вокруг клитора, затем плоской частью вниз, к входу, и обратно. Иногда она слегка втягивала губами, дразня только кончиком языка, иногда просто прижималась горячим ртом, давая Чороко почувствовать всё тепло своего дыхания. Руки Джушико нежно гладили бёдра, иногда поднимались выше — к животу, к груди, слегка сжимая через расстёгнутую пижаму упругие холмики. Чороко уже перестала сдерживать стоны. Они срывались с её губ тихими, прерывистыми, почти жалобными. Она всегда старалась держать себя в руках в такие моменты, но с Джушико это было невозможно. Та слишком хорошо знала все её слабые места. — Джуши… ах… пожалуйста… — прошептала Чороко, запуская пальцы в растрёпанные волосы подруги. Джушико ответила довольным мурлыканьем, не отрываясь. Она ускорила движения языка, добавляя лёгкое посасывание, и ввела один наманикюренный пальчик внутрь — медленно, аккуратно, изгибая его именно так, как любила Чороко. Та выгнулась дугой, прижимая лицо Джушико ближе к себе. Комната наполнилась влажными звуками и тихими, сладкими стонами. Джушико работала с полной отдачей — она обожала доводить Чороко до дрожи, обожала чувствовать, как та буквально тает под её языком. Иногда она отстранялась всего на секунду, чтобы шепнуть что-нибудь милое и, как правило, очень смущающее, а затем снова возвращалась, целуя, лаская, любя. Чороко кончила неожиданно сильно — тело напряглось, бёдра задрожали, и она издала высокий, протяжный стон, сжимая волосы Джушико. Та не останавливалась, мягко продлевая удовольствие, пока подруга сама не начала слабо отталкивать её — слишком чувствительно. Джушико поднялась, её губы блестели. Она вытерла их тыльной стороной ладони и тут же легла сверху, обнимая Чороко всем телом. Их груди прижались друг к другу, ноги переплелись. Джушико поцеловала её в губы — глубоко, но невероятно нежно, делясь вкусом самой Чороко. — Моя хорошая… — шептала она между поцелуями. — Моя умная, красивая, вкусная Чороко-чан. Чороко, всё ещё тяжело дыша, обвила её руками, прижимаясь губами к шее, оставляла на коже маленькие благодарные поцелуи, словно пыталась вернуть хоть часть того тепла, которое только что получила. — Ты… сумасшедшая, — тихо засмеялась она, но в голосе было столько любви, что Джушико только счастливо хихикнула в ответ. Они лежали так долго, обнимаясь, наслаждаясь присутствием друг дружки. Джушико гладила спину Чороко под пижамой, вырисовывая пальцами сердечки и звёздочки, а Чороко зарылась лицом в её волосы, вдыхая знакомый запах. — Можно… я сегодня останусь у тебя? — тихо прошептала Чороко, слегка отводя взгляд. Даже после всего, что произошло, она всё ещё немного стеснялась. — Не хочу уходить… Джушико мягко улыбнулась и притянула её к себе ближе. — Конечно, можно, глупышка, — ответила она тёплым, чуть насмешливым голосом. — Можешь оставаться здесь сколько захочешь. Куда же я тебя теперь отпущу? Я же твоя личная гиперактивная грелка и личный… ну, ты поняла. Чороко фыркнула и куснула её за это в шею — совсем легонько, по-игривому. Джушико взвизгнула и рассмеялась, перекатываясь вместе с ней по кровати и обмениваясь поцелуями снова и снова — то глубоко и страстно, то коротко и нежно, словно бабочки касались друг друга крылышками. Руки блуждали — не жадно, а ласково. Джушико поглаживала грудь Чороко, проводя пальцами по соскам, всё ещё чувствительным, как и всё тело после недавнего пика. Чороко же отвечала, скользя ладонями по талии и бёдрам Джушико, иногда сжимая её ягодицы и притягивая ближе. — Я тоже хочу тебя… — тихо призналась Чороко, заливаясь густым румянцем до самых ушей. — Потом, — улыбнулась Джушико и поцеловала её в кончик носа. — Ты всё ещё так дрожишь после меня, что я не хочу отпускать тебя. Они снова оказались в объятиях друг друга. За окном дождь усиливался, но внутри всё казалось приглушённым и тёплым, будто мир сжался до размеров одной кровати. Джушико натянула на них одеяло и прижалась ближе всем телом, переплетая ноги с Чороко. Теперь выбраться из её объятий было бы непросто, но Чороко совсем и не хотелось этого делать. — Спокойной ночи, моя любимая умница, — прошептала она. — Спокойной ночи, моя неугомонная… — ответила Чороко и поцеловала её в ключицу, чувствуя, как под губами бьётся быстрый пульс. Так они и заснули — тесно обнявшись, с лёгкими улыбками на губах, слушая дыхание друг друга и редкий шум дождя за окном. За пределами этой комнаты мир мог шуметь и разрываться на части — здесь же всё сводилось к простому: они были рядом.