Там, где кончаются правила

Тень от стволов ив падала большими темными пятнами на воду, словно размазанные чернила на листе пергамента. Летний воздух, душный и жаркий, дрожал от далёкого стёкота самцов-цикад (вдалеке лишь благодаря тому, что уединенная заводь находилась на северном склоне горы, посему насекомых этих здесь не водилось). Вэй Усянь откинулся на скользкий камень, наполовину погруженный в прохладную воду озера. Он закинул руки за голову, разглядывая ночное небо сквозь небольшую щель слегка прищуренных глаз. Тело Мо Сюаньюя наконец перестало казаться чужеродной и непривычной оболочкой. Вэй Ин привык к этим округлым бёдрам, к шраму на ребре, оставленному, по видимому, одним из жестоких родственников юнца, к отличной от его собственной россыпью родинок по всему телу. Теперь это было его тело. Он знал, что Лань Чжань любил его таким без остатка (даже самого маленького!). Любил вместе с глупыми шрамами, блёклыми точками веснушек на плечах (которые он сам изначально не замечал, если бы однажды его супруг не потянулся целовать его плечи и ключицы с особым усилием), громким смехом. — Лань Чжань! — позвал он, лениво плеснув ладонью по глади воды. — Ты слишком долго собираешься. Или ты решил, что за четыре года совместной жизни я перестану удивляться тебе: твоему телу, торсу, рукам... — бормотал Усянь. Ответа не последовало. Старейшина Илин хмыкнул. Они выбрались сюда далеко за полдень, когда зной потихоньку стал спадать, старейшины клана Лань наконец-то перестали искать повод для того, чтобы отвлечь Второго Нефрита от «развратного влияния» его супруга. Такой свободный день в последнее время был крайне редок — появление водяных гулей, лютых мертвецов и прочей нечести в особенно больших количествах не давало Вэй Усяню сполна насладиться своим мужем, отчего тот был крайне разочарован. Никаких тренировок, никаких младших учеников, требущих срочного спасения и помощи, никакой бумажной волокиты, никакой ночной охоты. Только он, его великолепный в своей красоте супруг Хангуан-цзюнь, летняя ночь и озёрная гладь воды... Вот наконец раздался шелест ткани и всплеск воды. Вэй Усянь приоткрыл один глаз. Лань Ванцзи зашёл в воду с той безупречной грацией, о которой шептались ученики Гусу Лань и другие заклинатели, восхищаясь таким мужчиной. К слову, этот мужчина был законным супругом Вэй Усяня, чем тот гордился и напоминал влюбленно-вздыхающим девам (и не только им) об этом. Белая лента на лбу была на месте — «как же иначе» — продумал про себя Вэй Ин. Однако ничего другого на Втором Нефрите не было. Озеро было неглубоким у берега, поэтому вода доходила ему до пояса, казалось, зайди он еще немного и смоляные кончики волос окажутся влажными. Лань Ванцзи стоял в трёх чжанях от него, замерев. Его глаза бесстыдно блестели и разглядывали пряди чёрный волос, что разметались по бледной спине, плечи, слишком узкие для прежнего тела Вэй Усяня, изящные линии талии, розоватые ореолы сосков. Вода мягко плескалась на уровне талии Хангуан-цзюня, обнажая великолепную линию мощных бёдер. Вэй Ин влюбленно вздохнул. — Ты смотришь. — заметил Лань Чжань, подходя ближе, но стоя еще довольно далеко от возлюбленного. Теперь он был в воде практически по грудь. — Имею на то право! — бессовестно ответил ему Усянь, нагло пробегаясь взглядом по развороту плеч Ванцзи, по гладкой коже шеи, по пульсирующей жилке на ней. — Я-то муж! Мне можно да и положено по статусу любоваться. Иначе зачем тогда вообще было жениться? — шутливо спросил Вэй Ин. Он резко дёрнулся, когда Хангуан-цзюнь плавно скрылся под водой и вынырнул прямо напротив, нависая над ним сверху. Защищённый со спины камнем, Вэй Ин оказался в ловушке (по правде говоря, эта ловушка ему даже нравилась). Сзади холодный, но гладкий камень. Спереди руки, грудь, сильная и мускулистая с выступающим ожогом от тавра псов Вэней, который довольно чувствительно отзывался на прикосновения кончиков пальцев. Точно также, как и шрамы от дисциплинарного кнута на спине мужчины. — Для продолжения рода. — совершенно серьёзно ответил Ванцзи, глядя на супруга в упор. Вэй Ин поперхнулся воздухом, прежде чем застыть. — Что?! Лань-эр-гэ, я поражён. Хоть мы и супруги, но предупреждай, когда собираешься говорить такие смущающие вещи! — Старейшина Илин почувствовал, как щеки заливает жар. — Ха, представляю, как бы изменилось лицо старика Цижэня, как только он бы он услышал такие речи от своего драгоценного племянника. Вэй Ин был готов замурчать. — Раньше ты бы сказал что-нибудь наподобие «распутство запрещено и...». Договорить он не успел. Его рот и губы накрыли влажным мягким поцелуем. Все шутки тут же вылетели из головы Вэй Усяня. Он вздохнул в губы Лань Чжаня, чувствуя, как чужие пальцы с мозолями, появившимися от тренировок и сражений с Бичэнем в руках, проскальзывают в воду и сжимают его талию, делая прикосновения более интимными, нежели до этого. — П-ф-ф... — закончил он бессвязно, когда Ванцзи наконец отстранился. — Лань Чжань, честное слово, ты становишься все хуже. Или лучше. Не знаю, я уже запутался. Но ты становишься ужасно ненасытным и скоро бедный А-Ин будет плохо справляться со своим супружеским долгом. — простонал Вэй Усянь, конечно же, скорее играючи, нежели серьёзно. — Вздор. — фыркнул Ванцзи, прижавшись ближе к любимому. — Что же ты сейчас делаешь тогда, Лань-эр-гэ? — Купаюсь. — невозмутимо ответил тот. В его золотистых глазах плескались блики отражений озёрных вод. — Это ты сейчас купаешься? — Вэй Ин усмехнулся, скользнув ладонью вниз по чужой груди, очерчивая каждый рельеф мышц и ненароком задевая ореолы сосков. Вода вокруг них пошла кругами, когда Хангуан-цзюнь резко притянул мужа к себе вплотную. Прохладная, уже начавшая остывать, она смыкалась вокруг тел. Над их головами лишь навесшие ветки ивы да звёздное небо. — Вэй Ин. — вздохнул Лань Чжань в его шею. Усянь обвился ногами вокруг его поясницы, чувствуя, как твердый камень впивается в нежную кожу лопаток. Наверняка останутся мелкие ссадины, который с утра заботливый супруг помимо того, что обработает мазью или маслами, так еще и оставит нежные поцелуи на них, чтобы залечить раны (ведь: «Твои поцелуи лечебные, Лань Чжань!»). Пальцы сами запутались во влажных чёрных волосах, стягивая ленту со лба. Вэй Ин пробурчал нечто невнятно, а затем прижался теплыми губами, распухшими от поцелуев ко лбу супруга. Тот ответил ему тем же, поцеловав ямочку под острой ключицей. Мир, словно перевернулся. Поцелуи стали глубже, жаднее. Лань Ванцзи больше не сдерживался, отчего вода озера поднималась мелкими волнами и билась о камни. — Вэй Ин красивей всех статуй в Нефритовом дворце. — прошептал Лань Чжань, оглаживая ладонью бедро Вжй Усяня, проводя ей по впалому животу, поднимаясь выше, к груди, где сердце билось так сильно, что в ту же секунду, казалось, было готово выпрыгнуть. — Ты пьян? — рвано выдохнул Вэй Усянь, когда Ванцзи накрыл губами сосок, а руками стал незатейливо поглаживать того по бёдрам. — Нет. — глухо ответил тот, не отрываясь от своего занятия. Поддерживая мужа одной рукой за поясницу, вторая же оторвалась от бёдер и проскользнула к члену. Мужчина провёл языком по влажной коже возлюбленного. Вэй Ин вцепился в волосы Лань Чжаня, наматывая пряди на пальцы. Горячие губы и прохладная вода контрастировали друг с другом, при этом смешивались в один чувственный водоворот, настолько, что Усянь забыл, где начинается полоса горизонта ночного неба, а где озеро. — Чжань-гэ, пожалуйста... — услышал он свой собственный голос, срывающийся на мольбы. Лань Чжань поднял на него свои золотые глаза. Те в темноте и при одном только лунному свете горели огнем, а с губ, блестящих от слюны и воды, сорвалось тихое: — Вэй Ин. Он вошёл в него медленно и благоговейно, изначально только одной затвердевшей головкой своей плоти. Тот, несмотря на то, что был солидного размера, проник легко и без каких-либо затруднений. Розовое отверстие внутри было мягким и тёплым, обхватывая член супруга своего обладателя влажными стеночками. Однако Усянь все равно вскрикнул, откидываясь назад и слегка ударяясь затылком о камень сзади, но боли не почувствовал. Только наполненность, только жар, разливающийся до кончиков поджатых пальцев. — Вэй Ин подготовился. — промурчал Лань Чжань. — Мгм... — простонал он, выгибаясь дугой. В ответ лишь пришел легкий чмок в уголок губ, затем в точёную скулу, затем в мочку уха, а затем и шёпот: — Тише. Здесь могут быть посторонние. — Чжань-гэ издевается над бедным А-Ином.— возмущённо прошептал Усянь. — Тот, кто сейчас бесстыдно трахает своего мужа посреди священного озера клана Лань, просит быть тише? Лань Чжань замер на одно бесконечно долгое мгновение. — Да. — ответил он. — Люблю Вэй Ина. — шёпотом отозвался Ванцзи. Если бы не вода, столь охлаждающая и обволакивающая все тело, то зарделись бы не только щёки Усяня, но и его уши и шея. Ресницы, мокрые от капель воды, дрогунди. — Лань Чжань... — протянул он. Ванцзи двигался плавно, не торопя, стараясь доставить удовольствие партнёру. Он наклонился к Вэй Ину, сцеловывая с его губ сдавленный стон, когда попал по самой нежной и нужной точке внутри него. — Ах, ты и правила Ордена... — Правила Ордена Гусу Лань разрешают любить того, кто дорог. Вэй Ин рассмеялся сквозь слезы, которые собрались в уголках глаз, и притянул мужа за шею к себе, целуя его отчаянно и жадко, как целовал фэнь назад. Не в силах сдержаться, не в силах думать о правилах приличия, заклинатель вскрикнул, когда его супруг вновь попал по нежному комочку нервов. Ему было плевать. И на уставы о тишине, и на возможных нарушителей их спокойствие, и на то, что кто-то может увидеть идеального Второго Нефрита, забывшегося в грехе с собственным мужем в водах озера. Ванцзи двигался быстро, насаживая Вэй Ина на себя медленно и глубоко с каждым толчком, отчего тот вцепился ему в плечи, царапая кожу, и издал очередной полустон, пугая сонных птиц, сидящих на близ стоящих деревьев. — Я сейчас... — Сейчас. — едва заметно качнул головой Ларь Чжань, увеличивая амплитуду фрикций. Они кончили почти одновременно. Усянь, правда, был первым. Судорожно изгибаясь, словно кошка, и выкрикивая в тишину не только имя супруга, но и бессвязную речь, разобрать которую он и сам через несколько фэней будет не в силах. Ванцзи же закончил глухим гортанным стоном, уткнувшись в плечо Вэй Ина, впиваясь пальцами в бока бока до синяков, которые еще несколько дней будут украшать бледную кожу. Тишина вернулась на озеро. Луна стояла высоко, и звёзды отражались в неподвижной хрустально чистой воде, усеивая её светящимися серебристыми точками. Лотосы, растующие у краёв озера, чуть слышно шелестели белоснежными лепестками. Вэй Ин сидел на руках супруга, который обнимал его, положив подбородок на его макушку, когда Усянь, прильнув и устроившись щекой на его груди, пытался отдышаться. — Совсем совесть потерял, второй Господин Лань. — Тебе это нравится. Вэй Усянь хмыкнул, но промолчал. Впрочем, Хангуан-цзюнь был совершенно прав. Как и всегда. Вместо этого он оставил лёгкий поцелуй на ключице. — Нам, кажется, пора возвращаться... Старик будет метать молнии, если мы придём под утро. — Дядя уехал в соседнюю провинцию разбираться с мертвецами. — бесстрастно ответил Ванцзи. — Он вернётся через три дня. — Чжань-гэ, не говори мне, что ты... — Три дня. — повторил он, и его руки вновь скользнули по телу Вэй Ина ниже пояса. — Никто не помешает. На воде вновь показались круги. — Ты монстр, Лань Чжань. — уже изгибаясь на встречу прикосновениям, игриво сказал Вэй Усянь. — Настоящий монстр. — Я согласен быть им для Вэй Ина. — легкий кивок головой. Эта ночь обещала быть долгой в Облачных Глубинах.