Чай, перец, молоко

У Блэйда тело натянуто тугой струной небесной дуги, готовое в любой момент выстрелить и сорваться, пронзая всё сущее и лопаясь в моменте. Поэтому не стоило ожидать что проснувшись, его тело не будет ныть. Он стойко чувствует, как каждая его жила и хрупкая частичка тела стянута острой тетивой, которая готова ослабнуть только тогда, когда он вознесёт собственное тело на горнило под звонкий удар молота, под которым, словно облупленная, будет трескаться обугренная кожа. Он потягивает онемевшие руки, кожа которых натягивается, как обветренная, и неприятно обвивает белесные кости. Голова... Тяжёлая. Чего-то не хватает, но он не может объяснить чего. Он выползает из под тяжёлого пледа, набитого песком, чувствуя, как вес одеяла перестаёт равномерно распределяться, стесняясь его руками в одно место. Март сказала, что такие одеяла сейчас популярны и помогают хорошему сну. Он же, в свою очередь, спорить не стал и, так как это был подарок, добросовестно пользуется им. На самом деле, оно приятно придавливает грудную клетку, дыхание и спит он действительно лучше. Хотя он бы внёс свои корректировки. Из сухих губ вырывается раздражённый вздох. Он не знает что не так и его это бесит. Он словно опять дикий зверь с полой головой и жизнью фитилька, который искрит пламенем ненависти пока полностью не сгорит. Он вновь в ловушке собственного сознания, только в этот раз он не знает причину. Он поднимается, заправляя кровать с точённой дисциплиной облачного рыцаря и спешит покинуть тёмную комнату, которую освещают только звёзды, мелькающие за толстыми стёклами квадратных иллюминаторов. Он бы ещё сильнее смягчил форму окон экспресса из соображений безопасности. А ещё он бы в собственной комнате сделал механизм или ручку, открывающую доступ к безграничным галактическим просторам и леденящему холоду, ведь ему так душно. Он бы выбросился в это окно. Ему так душно, а вдохи выходят более рваными и резкими, чем должны быть. Комната ощущается меньше, чем должна быть и Блэйд хватается за медленно теплеющию шрамы на руках. Дверь перед ним автоматически раскрывается, ударясь об остановочный механизм, словно всего до этого было не достаточно и система экспресса решила лязгнуть по его заколённому разуму затупленным лезвием, вызывая ещё большее раздражение. Его едва гибкое тело вываливается из комнаты. Серьёзно, в каком бреду спроектировали это. Мягкий ковёр коридора едва щекотал его покрытые шрамами ноги, которые потеряли большую часть чувствительность за всю его прожитую жизнь. Это была единственная вещь, на которую он обратил внимание и что мелькала на подкорке сознания, пока холод кондиционера на общей кухне экспресса не вернул его в реальность и не остудил расколённое тело и разум. Он направился к холодильнику. Всё это было неправильно. Он был неправильным. Вытяжка светилась непогашенными лампами, в которой светодиоды износились и всем своим тусклым видом молили о том, чтобы их поменяли, пока звёзды невидимо бросали свет через окна. Блэйд наклонился, игнорируя протестующую, негнущуюся спину, выдвигая и доставая пошатывающийся ящик с овощами так, как делал тысячи раз до этого. Пальца едва согнулись на дощечке для резки, кладя ту на столешницу. Блэйд заставил себя обхватить нож несгибаемой рукой. Кожа больно натянулась. В меню экспресса катастрофически не хватает клетчатки... Вот оно что. — Блэйд понял, что было не так и чего не хватало. Охотник... Нет, в данный момент он первопроходец. Блэйд не любит копаться в себе и с его семьёй он научился хоть на немного хоронить бурлящие воспоминания. Он никогда их не забудет, это его долг. Но теперь сгусток из ненависти, сожаления и боли рассосался, оставляя за собой пыл свежевыкованного клинка, что будет направлен на виновника трагедии. Неважно. В любом случае, сейчас ему не хватает его семьи. Ни Волка, которая в ночь выходит из комнаты, чтобы перед сном поесть спустя более 17 часов неприрывной игры, бурча про ночной перекус и беря в руки немытые овощи, фрукты и ягоды. И которая всё время закидывает охотникам в комнаты еду, что по её мнению считается вкусной. "— Ночной перекус." Его руки напряглись, словно он юношей, опять держит тяжёлый молот для ковки. Ни Светлячка, которая думает, что идёт секретно практиковаться в выпечке рулетов и тортов, запинаясь об собственные ноги, после долгого восстановление и выхода с положения лёжа с капсулы. И которая всё время старается порадовать своих товарищей удачной выпечкой. "— Ранний завтрак?..." Нож поднимается, пока тетива в его жилах не натягивается до дрожи. Ни Кафки, которая не хочет пропускать не единого ночного собрания, присоединяясь к странному общему перфомансу, смотря на это всё с необычайной теплотой в глазах. И грустью, надеясь сплести искренню паутину радости. И которая всё время с командировок и сценариев привозит либо сувениры, либо еду под вкус каждого. "— Поздний ужин." Молот ударяет и тетива лопается. Ни Элио, который в конце концов придёт и спросит, что у них происходит. Спросит и останется с ними. "— Сяое." — Тихо выбрасывал Блэйд. Рука дёргается и нож пронзает, прорезая огрубевшую кожу ладони, пока в воздухе раздаётся отвратительный хруст костей. Часть разрезанного сухожилия и связок виднеется на остром конце ножа, которая вышла с другой стороны ладонь, а часть кожи свисает и обнажает налитое кровью мясо. Он издаёт сдавленный стон и нагибается над столешницей, хватаясь за раненную руку. Больно...! Его лицо искажется от боли. В голове бьёт навязчивая мысль, что кровь сейчас потечёт по овощам. Он размеренно дышит и выпремляется, чтобы для себя обозначить, где находится блестящая металлическая раковина. Он делает большой шаг в бок, мигом перенося кровоточащую руку к сливу. Знакомые, но гулко другие шаги ударяются об ушные перепонки Блэйда. — Ты... В порядке? Обладатель голоса до боли знакомый, но никогда не прежний видьядхара. Блэйд проворачивает нагнувшуюся над раковиной голову в сторону Дань Хэна, пока тот включает больно бьющий в глаза свет. — Более чем. — Слова выходят вместе с приглушённым стоном. — Хорошо. Дань... Хэн. Он молча садится за общий стол и ничего больше не спрашивает, не пытаясь спорить и позволяя тишине заполнить пространство. Блэйд смотрит на свои руки, позволяя крови безвольной рекой утекать в канализационную систему экспресса. Рана болезненно нагревается, пока шрамы, по его ощущению, начинают гореть раскалённым металлом. Молчаливый парень позади всё также ничего не говорит на его булькающие в горле стоны. Раненная плоть шипит и сползает с рук, обнажая мраморные кости, под бурлящей бордовой кровью. Вид подстань мертвецу. Но не проходит и секунды, как клетки начинают регенерировать и истекать новой, свежей кровью, для которой тонкий жир, разгорячившееся мясо, кожа и тонкие системы организма не успели срастись, образуя каналы для циркуляции. Боль сменяется фантомным воспоминанием, а шрамы остывают до приятного тепла. Блэйд прижимается лбом к холодному крану кухонного инвентаря и облегчённо выпускают скребущий сухое горло выдох. Он отстраняется и включает холодную воду, позволяя той унести весь тот бардак, который он оставил. Кровь с пеплом растворяются на его глазах. Руки и тело наполняются разливающимся теплом, которое, как заметил Блэйд, даёт его, казалось бы, негнущейся коже и связкам, возможность свободно и нескованно растягиваться, принося облегчение. Он тянет на себя разделочную доску с овощами и перемывает всё, тщательно оттирая каждое бардовое пятнышко. — Что ты тут делаешь так поздно? Блэйд не дёргается, но явно не ожидает какого-либо вопроса от парня сзади. Он сдерживает порыв промолчать и открывает сухой, словно адская пустыня, рот. — Готовлю. Односложные и перерезающие на корню ответы. Да, вот это подойдёт. Он смотрит на набор перед ним: идеальный для лёгкого салата, который подошёл бы к любому приёму пищи. Глаза находят нерафинированное подсолнечное масло и глубокую чашку. Блэйд оставляет на досточке все нужные ингредиенты и включает чайник, стоящий на плите, а после легко тянется к ящику с травами и специями. ... Почему там розовые хлопья? — Дверца шкафчика скрипит, ударяясь об соседний полки. Удивительно, как этот факт, удивил его больше, чем лёгкость и гибкость собственного тела. Дань Хэн тихо отодвигает стул и подходит к нему. Блэйд привычно боковым зрением смотрит на него, невзначай проявляя привычную осмотренность, едва поведя головой в сторону. Они встречаются взглядом и не отводят его друг от друга какое-то время. Он изменился. И смотрит теперь совсем по другому. Где-то на фоне раздаются перебегающие шаги. — Что-то ищешь? — В матовом стакане в руке Дань Хэна плещется вода, мелькая бликами. — Травы и специи. Дань Хэн указывает головой в сторону соседнего ящика и разворачивается, возвращаясь на место, пока Блэйд наслаждался наступившей тишиной. Хоть и его горло больше раздирало от боли при каждом слове, он всё ещё предпочитал лакончино молчать. И действительно, всё, что ему надо было было там. Блэйд не удивился, найдя там копчёный красный чай. Цзинь Юань просто не мог не подарить его экспрессу. А ещё он просто не мог не сунуть сухих хлопьев чили. А имбирь, который он нашёл в холодильнике, тоже должен быть подарком от него же. Он выставляет всё на столешницу рядом с разделочной доской и берёт маленькую чашечку с ситом. Привычное дело мягко греет осточертевшую душу. Нож с точностью достойного ремесленника, нарезает различные овощи на одинаковые кубики, скидывая с доски в чашку витаминный коктейль и капая пару ложек подсолнечного масла, мысленно подмечая, что визуально чего-то не хватает. Он открывает дверцу холодильника и нахмурившись подмечает отсутствие петрушки. На замену приходит завалявшийся укроп и одновременно с тем он берёт нарезанный имбирь. Он доволен тем, что плавное течение тишины не прерывается. И что они с Дань Хэном, хоть всё и не решили, но расставили некоторые точки и границы. Чайник гулко бьёт свистом и шипением по голове. Блэйд думает, что он может смастерить лучше, ведь такими чайниками пользовались ещё в его время. "— Я не знаю, какая цель у охотников за стелларонами, но если вы собираетесь выкинуть какой-то трюк... — Для парня, что смотрел на него снизу вверх, он был слишком бесстрашным. — Я страж звёздного экспресса и этим всё сказано. — Нет. Ничего такого не было в сценарии." Не потому ли Дань Хэн здесь? Из-за того что не доверяет. Он размеренно отсыпает в отложенную им чарку сушённого чили и чая, борща с первый ингридиентом явно больше, нужного. Блэйда не покидает мысль, что такая извращённая любовь к острому появилась из-за одного знакомого ему генерала. Будучи Инсином он очень гордился, что являясь малоимущим видом, он пепеносил остроту гораздо лучше, чем его товарищи из квинтета. Его не волновало, что они не могли выдержать количество перца, которые он клал в блюда и напитки. Это была не его проблема. Тогда все страдали и давились соплями со слезами, но Инсин делал это с удовольствием. Он смутно помнит, но, казалось, тогдашний Цзинь Юань, познакомивший его с концепцией острого чая из забавы очень пожалел об этом. Чайник щёлкнул, обозначая, что вскипел. — Я могу уйти. — Раздался голос позади и Блэйд засомневался, действительно ли он пришёл на кухню из-за острого недоверия? — Останься. — Блэйду было привычнее, что поздно ночью на кухне кто-то сидел с ним, пока он сам что-то варганил. Или ремесленник тоже просто сидел, состовляя безмолвную компанию. В зависимости от ситуации. Тем более он уже давно рассчитал кружку чая на Дань Хэна. Кипяток обдал паром и без того разгорячившиеся руки, пока те, тонкой струёй, медленно наливали воду через ситечко, в котором был засыпан чай с сушённым перцем. Минута и перед Блэйдом стояли три дымящиеся и ароматные кружки, в каждую из которых он засыпал готовую граммовку ещё одной порции сухого перца и острожно положил три кусочка имбиря. "— Я не смогу дать никому из вас того, чего вы ждёте от меня. Ни генералу, ни тебя, никому либо ещё. Я ни чья-то тень. — ... Я знаю." Он обхватил посуду гибкими, но нечувствительными пальцами, ставя перед Дань Хэном одну из двух в его руках чашку. Блэйд не мог не почувствовать уважение к парню перед ним, когда тот вопросительно взглянул, но ничего не сказал. Они ещё не всё решили, но этот момент уже протяжно наступает на пятки. Что ж, для этого им надо было лично разобраться с собой. Кому перестать убегать и принять "чужое" прошлое, одновременно двигаясь вперёд и окружая себя теми, кого будет защищать на их совместном пути, а кому... Он взглянул на собственное отражение в глади жидкости у него в руках. ... А кому перековать себя сотни, окружая людьми, для которых он будет самым острым и надёжным клинком. Может быть, на следующей остановке экспресса на Сяньчжоу он проберётся на Чжумин и... Что и? — Дрожащие руки крепко обхватили кружку, пытаясь усмирить непроизвольные колебания. Закравшаясь мысль о том, сможет ли он без стыда взглянуть в глаза учителю, была прервана чужим кашлем. Блэйд позволил маленькой улыбке скользнуть на лицо, завидев навернувшиеся слёзы от остроты на лице Дань Хэна, который стремительно краснел. Сможет. Или хотя бы постарается. А сейчас он будет наслаждаться зрелищем перед ним, что так до боли по теплому напоминало о его друзьях. Что-что, а Серебряный Волк тоже морщила лицо и вытирала слёзы, пытаясь нагнать на себя нигранное бахвальство, что её уставшему мозгу и рецепторам острота ни по чём, пока остальные не стесняясь, смеялись над ней, заполняя тишину корабля интимной теплотой. Может он и первый в команде над кем любя смеются и издеваются, но Волк в этом рейтинге тоже не отстаёт. — Что у вас тут происходит?! — В вагон врывается Март 7, громко объявляя о себе. — Март... — Дань Хэн стонет и от остроты и от привычного шума Март. Она активно спускается по лестнице, таща за собой Стеллу. — Вы что, без нас устраиваете поздний ужин? — Март ухмыляется, будто поймала их с поличным, — Жаль, что я не взяла камеру. — Сяое. — Сяое. Глаза наполненные слезами встречаются с янтарными в полном понимании. — Напомни, что такое сяое? — Стелла наконец-то отогнала остатки сна и вошла в привычный кураж. — Хотя нет, неважно. Очень жаль, что ты не взяла камеру, чтобы запечатлеть то, как Дань Хэн плачет от того, что в тихую пошёл . — Стелла драматично положила руку у груди. — Да, без вас. — Максимально отстранёно подыграл Дань Хэн. Он утёр слёзы и встал из-за стола, направляясь к холодильнику. Блэйд достал ещё пару кружек. — В любом случае, ты зачем Стеллу разбудила? — Видьядхара вытащил бутылку молока, гоняя по рту духовные воды. Март, довольно быстро привыкшая к Блэйду, как только поняла, что угрозы нет, без малейшего страха заглядывала ему через плечо: — Блэйд так страшно сверлил взглядом мои хлопья, что я пошла за Стеллой. — Она повернулась в сторону Дань Хэном, оставляя Блэйда в поле зрения и подмигнула, — ведь я не могу позволить своему другу пропустить поздний ужин. Блэйд посмотрел на кружки перед перед собой. Что ж, если случится так, что остальной подоспевшей семье экспресса он положит перца в чай меньше, чем Дань Хэну — он никому не скажет. Но даже так, перца будет достаточно, чтобы организовать королевскую битву за молоко и мороженое.