Мальчик на девятке

***

Рома Пятифанов

Я посмотрел на одноклассницу, стоящую рядом. — Катька, беги к Тихонову, дядьке, который в милиции работает, зови его. — Ты думаешь он поверит? — с сомнением посмотрела на меня Смирнова, я не мог не смотреть в эти глаза полные страха. — Он знает меня, скажи, что от Ромы Пятифанова. — Катя так и продолжала стоять, будто приросла к месту. Я понял, что ей очень страшно отходить от меня. — Катя, послушай, если ты сейчас не побежишь в милицию, умрет человек. Ты этого хочешь? Как и ожидалось, Гадюка отрицательно замахала головой, и побежала. Мне стоило оттянуть время. Антон так и тащит Полину по снегу, а она ревет. — Эй, Тоха. — я не знал, что делать, но время выиграть точно надо. — Отпусти её. Петров остановился, и уставился на мою испугавшеюся физиономию. Почему он молчит? — Антон, я тебе говорю. Не ожидал я что ты окажешься маньячелой. Урод. — выплюнул я ему в лицо, если можно так назвать пошарпанную детскую маску зайца. Я вспомнил её. В классе так 6 или 7, когда Петров только перевелся к нам в школу. Он ударил Семёна, нашего бывшего одноклассника, который сейчас мерзнет в могиле холодной. За школой, возле леса, эта маска была у Антона в рюкзаке. Меня обдало холодом. — Так это ты убил Семёна? — силуэт не пошевелился. — Какая же ты мразь, Петров! — я не узнал своего голоса. Осознание, что твой близкий друг — убийца. — За что ты это сделал? Что они тебе сделали? — я задыхался от непонимания, — А Сенечка? Маленькая ни в чем невиновная девочка! — Она же...она же как твоя сестра Оля! — я пытался образумить уже бывшего друга. Как он мог? Убить столько... детей. Мразь. Ненавижу. — Немедленно, подними руки, Петров. Отпусти девочку!— это подоспел лейтенант Тихонов с Катей. На удивление, Антон медленно, но поднял руку. — Обе руки, Петров. Я подошел к Полине, которая уже как 5 минут не проронила ни слова, даже не издала хоть малейший звук. — Полин, ты как?... — девочка не ответила, — Полина! Тело так и осталось лежать, не пошевелившись. Я дотронулся к крохотному тельцу, свернувшимся в клубок. Перевернул Морозову на спину. Только сейчас я увидел то, от чего у меня замерло сердце. В сердце у Полины Морозовой торчал нож.

***

Лампа тускло светит, время от времени мигая искрами, освещая холодное помещение, где находятся четверо. Трое — Я, Катя и лейтенант Тихонов за столом, и один милиционер, имя которого я не знаю, стоит возле двери. Я до сих пор не мог прийти в себя от двух новостей: мой лучший друг маньяк—шизофреник, и моя бывшая любовь находится в критическом состоянии в больнице. Тихонов выглядит очень уставшим, видимо, новость про Петрова также свела его с ума. Я повернул голову вправо. Рядом на утепленном подушкой стуле, сидела Катя Смирнова. Её язвительной ухмылки уже давно не было видно. Она была ужасно напуганной, я никогда не видел её такой. Она была для меня новой. — Дядь Кость, мы же можем уже идти? — я обратился к своему отчему. Тихонов резко поднял голову, оторвавшись от документов. Две секунды он молчал, видимо, не понял в чем заключался мой вопрос. Я сбил его с толку. Не успев тот ответить, как в дверь постучались. — Войдите. Дверь открылась, зашел милиционер. — Лейтенант, та девочка... — молодой паренек посмотрел на меня с Катей. — Умерла. Мое сердце ёкнуло и разбилось от напрасной надежды. Полина Морозова. Моя первая детская любовь умерла. Тихонов не был таким удивленным в отличии от меня. Он быстро ответил парню и обратился ко мне, вспомнив моя вопрос: — А...да, да, Ром. Можете идти. — закивал головой Константин. — Смирнова Катя, ты тоже свободна. Только... — лейтенант замолчал, раздумывая. — Только держите язык за зубами. Никто не должен знать, что все эти 4 года маньяком являлся Петров Антон. Вы знатно помогли следствию, мы отдаем вам благодарность. Молодцы. Когда новость распространится, наш отдел всей милиции вручит вам обоим благодарность. Можете идти. — Тихонов закончил вою речь, я снова взглянул на девочку, сидевшую рядом. Катя сидела молча, задумчиво разглядывая красный лак на ногтях. — Кать, пошли. — Смирнова нервно подняла голову на зов. Гадюка поднялась, прошептав что-то, скорее всего отвечая на мои слова. Тихо мы вышли с кабинета лейтенанта, вскоре и полностью покинув здание милицейского участка.

***

Катя Смирнова

Ветер обдал меня зимним холодом. Я плелась за медленно шедшим Пятифановым. Снег под ногами приятно шуршал, но я не обращала на это внимание. Хорёк за время нашей прогулки не сказал ни слова. И я была ему за это благодарна. Полина умерла. Что я чувствовала? Вина пожирала меня внутри. Если бы не я, то Полина бы не выбежала. Она бы не попала в руки Петрову, да в конце концов, она бы не лежала сейчас в холодной могиле. Я издала всхлип. Рома резко повернулся, вопросительно глядя на меня. — Кать, ты чего? Из-за Полины? — Рома не понимал, что плачу я не только из-за того, что Полина умерла. — Прости, совсем сбился. Я понимаю, тебе нужно выплакаться. Я не смогла сдерживать ужасно ноющее и дерущее чувство вины у меня в груди. — Да из-за меня она сдохла! — я истерично выкрикнула и начала рыдать, захлёбываясь собственной слюной. Рома уставился на меня с ошарашенными глазами. — Что?... Он начал трусить меня за плечи. — Катя! Катя! Что ты сказала? Я начала вопить и извиваться в его руках. Только сейчас он успокоился, и обнял меня. Я чувствовала сомнение в словах Ромы, но я была рада, что он... что он не делает... ничего. — Катька, давай сейчас мы дойдем к моему дому, ты успокоишься и расскажешь мне все с начала. Хорошо? — с надеждой сказал Пятифанов. Я растерянно кивнула, ноги подкосились, Хорёк обратил на это внимание и поднял меня на руки. По заснеженной тропе шёл Рома Пятифанов, неся девочку Катю Смирнову на руках.

***

Мы зашли в квартиру, на моё удивление, уютненькую. Я ещё давно знала, что мать Ромы года 2-3 назад умерла. Алкоголизм даёт о себе знать. Его мамка была замужем за бандита, который, если верить слухам, убил человека! И, спустя, полгодика, может меньше, лейтенант Тихонов решил забрать Рому себе под крыло. Не знаю я, от чего. Ну точно не от доброты душевной. Но что я знаю точно, это то, что пассия лейтенанта очень любит детей, может это и повлияло на решение Тихонова. Рома провел меня с прохожей в красивую гостиную, где был журнальный столик, с зеркальной поверхностью. На верху столика красовалась ваза с японскими узорами, такую фиг найдёшь это точно. На стенах весели грамоты с милиции, это подтверждало догадку, что хозяин дома работает в правоохранительных органов. — Тебе уже лучше, Кать? — с неизвестной от него для меня заботой, спросил Пятифанов. Я утвердительно закивала головой. — Тётя Алёна приготовила солянку вчера, есть будешь?

***

Рома

В ответ Рома услышал тихое мычание. С усталостью громко выдохнул он. Денёк сегодня вправду ужасный. Антон убийца, Поля умерла. Начал перечислять в уме Хорёк. Мысли в голове окончательно спутались. Думы о том, что нужно найти подработку, помочь тёте Алёне повесить постиранные занавески, подсобить Дяде Косте в сарае, там у него что-то стало с машиной, начать копить самому на личную тачку. Он давно присмотрел себе красивенькую ласточку. Восьмерка вишневого цвета. Ну...мечта! И, наконец, сейчас его главная миссия — успокоить Гадюку. Он окинул уставшим взглядом девочку, сидящую напротив него на новом диване со странными волнистыми узорами. Катя была в коротком чёрном сарафанчике с белоснежным воротничком, такую длину носила только она, ведь подруга Лилии Павловны, по совместительству директриса и, плюсом, крёстная мама Кати делала той уступки как и в одежде, так и иногда закрывала глаза на выходки Смирновой. Но в глаза резко бросались бинты с отделения милиции, под которыми потёртые и, слегка порванные колготки на коленках. Эти бинты с лаской и заботой накладывала Катьке ментовская медсестра. Выдохнув, я резко встал, идя на кухню разогревать холодный суп с оливками. В ушах до сих пор гудела милиционерская мигалка с бобика*. Разогрев солянку, я переливал блюдо, с любовью приготовленное Тётей Алёной, с металлического ковшика в расписанную тарелку. — Катька, иди есть. — крикнул я со столовой. Слыша тихие шорохи, я обернулся, смотря, как Смирнова плетется, шаркая ногами в гостевых тапочках. Девочка медленно села, разглядывая суп. Тем временем, я подал ей нарезанный чёрный хлеб. — Лимон или сметану будешь? — девочка на мой вопрос резко подняла на меня свои испуганные глаза, будто я её напугал. А затем отрицательно покачала головой. — Как хочешь, — я с усталостью усадил свой зад на стул с мягким сидением. Я опять подловил себя на том, что рассматриваю Гадюку. Блять. «Бобик» — народное прозвище советских и российских легковых внедорожников (в основном УАЗ-469, реже ГАЗ-69), использовавшихся милицией, а затем полицией.