Встречайся со мной, Малфой!

Драко думал три дня. Он колебался. По крайней мере, он убеждал себя именно в этом. Хотя он с самого начала знал, что согласится. Ему нужно было всё детально проанализировать. Просчитать риски, оценить выгоду, выстроить мысленный контракт с поправкой на непредсказуемость Поттера. Это была привычная, знакомая работа ума, и Драко погрузился в неё с той же холодной методичностью, с какой заполнял учётные карточки в архиве. К пятнице у него было готово четырнадцать пунктов условий, три сценария развития событий и один запасной план на случай, если всё пойдёт прахом. В субботу утром он бросил в камин щепотку летучего пороха, назвал адрес с визитки и шагнул в зеленое пламя. Они с Поттером списались заранее журавликами. Сюрпризы никто не любил, все визиты должны быть обговорены заранее. Его ждали. Гриммо, 12 встретило его видом и запахом старого дома: пыли, дерева, чего-то неуловимо магического, въевшегося в стены за десятилетия. Гостиная, в которую он вышел, была мрачноватой, но обжитой – на велюровой софе с резными ножками валялся клетчатый плед, на журнальном столике громоздились чашки. В углу в мягком кресле сидел Джордж Уизли и читал книгу. Драко замер на мгновение, оценивая обстановку. Он знал, что одинокий близнец Уизли живёт здесь – Поттер упомянул это тогда в коридоре. Но одно дело знать, и совсем другое, столкнуться лицом к лицу с человеком, чей клан ненавидел Малфоев поколениями. И они отвечали взаимностью. Однако рыжий не проявил ни вражды, ни презрения. Он лишь поднял голову от страницы, рассеянно моргнул и кивнул коротко, без агрессии, как кивают коллеге, столкнувшись в столовой. – Привет, Малфой, – сказал он почти равнодушно. Голос его звучал тихо, чуть замедленно, будто каждое слово требовало небольшого дополнительного усилия. – Гарри наверху, сейчас спустится. Чай будешь? Драко не нашёлся, что ответить. Чай. Ему предложили чай. Уизли предложил чай. Было от чего презрительно хмыкнуть, но Драко подавил порыв. – Нет, – сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Как хочешь, – Джордж снова уткнулся в книгу. Его присутствие ощущалось странно: он был здесь, в комнате, на расстоянии вытянутой руки, но одновременно неуловимо далеко. Он просто существовал, как часть обстановки. Драко стоял у камина, не зная, куда себя деть дальше, когда на лестнице раздались шаги. Он поднял голову и увидел Поттера. Тот спускался быстро, перепрыгивая через ступеньку – растрёпанный как всегда, в старой футболке с надписью «Холихедские Гарпии» и джинсах, которые выглядели так, будто их ни разу не гладили. Очки он надел криво, и они сползли до середины переносицы. Он был ниже Драко почти на полголовы но двигался и держался так, будто это не имело никакого значения. – Ты пришёл, – сказал Поттер, излишне радостно улыбаясь. – Я же сказал, что подумаю, – ответил Драко холодно. – Я подумал и решил. Давай обсудим детали. Поттер кивнул, перевёл взгляд на Уизли. – Джордж, мы в столовой будем. Ты как? – Нормально, – отозвался тот, не поднимая головы. – Я тут ещё посижу. – Зелье не забывай, через полчаса надо выпить, – сказал Поттер с такой мягкой интонацией, какой Драко никогда слышал от него в Хогвартсе. – Ты обещал. – Помню, – Джордж махнул рукой, не отрываясь от чтения. – Иди уже, мамочка. Поттер хихикнул и повёл Драко в столовую – небольшую, но светлую комнату с длинным деревянным столом, явно старинным, и окнами, выходящими на унылый сквер. На столе уже лежали свитки пергамента, пара справочников и несколько выпусков «Пророка». Драко заметил их краем глаза, но сначала решил сосредоточиться на главном и устроился на стуле. Находиться в чужом пространстве было неуютно. Он отвык ходить в гости. – Для начала: легенда, – начал Поттер, усаживаясь напротив и привычным жестом снимая очки, являя миру необычно яркую зелень глаз. – Я уже все продумал. Мы встречались с тобой на шестом курсе. Тайно. Осенью сошлись, весной расстались – из-за войны, из-за сторон, из-за всего, поссорились крупно, я дурканул с заклинанием. Воссоединились только на моем восьмом, сразу после моего расставания с Джинни. Джинни я как раз и пытался перебить тягу к тебе, что недалеко от истины. Мы редко виделись тогда, но вели активную переписку, сейчас же судьба свела нас в Министерстве, поэтому нет смысла дальше скрываться. Да и планируем помолвку, надо дать окружающим к нам привыкнуть. Как тебе? – Слишком просто, – сказал Драко, скрещивая руки на груди. – Если мы встречались весь шестой курс, нас бы кто-то заметил. Хогвартс – не место для тайн. – Хогвартс – идеальное место для тайн, – возразил Поттер. – Выручай-комната, Астрономическая башня, пустые классы после отбоя, коридорные ниши. Я продумал логистику. Он придвинул один из пергаментов. Там были даты, возможные места встреч, список тех, кто мог что-то заметить. Почерк был отвратительный, но содержание – безупречное. Драко пробежал глазами и отложил пергамент. Это была неожиданная продуманность. Незнакомая аналитическая сторона Поттера. – Ты элегантно все разложил, Поттер. Тогда такая схема меня устраивает. – Рад стараться, Малфой. Готов играть весь спектр чувств? – Допустим, готов. Но сначала мои условия. Он достал свой список. Поттер посмотрел на него с лёгким удивлением, но ничего не сказал. – Первое: график публичных появлений. Я не могу светиться с тобой каждый день, у меня работа и надзор. Максимум два раза в неделю. Второе: никаких интервью без предварительного обсуждения. Не хочу внезапно узнать, что ты выдал цвет моих трусов или то, что я сплю без пижамы… Поттер выслушал и кивнул. – По публичным выходам – да, но если случится что-то внеплановое, я должен иметь возможность быстро тебя найти. По интервью – согласен. Еще меня беспокоит, что журналисты могут попытаться пробраться на твою территорию. Нужна будет защита по периметру дома, я помогу с чарами. Драко прищурился. Мэнор был в принципе неплохо защищен. Но перестраховаться лишним не будет. – Ты, Поттер? С чарами? – Я был лучшим по ЗОТИ шесть лет подряд, – напомнил тот без тени высокомерия, просто констатируя факт. – И я аврор. Точнее, стажёр, но чары защиты мы уже сдали. Драко вспомнил. Действительно, Поттер был лучший по Защите. И Патронус освоил в тринадцать. И Турнир Трёх Волшебников прошел. И пережил своего злейшего врага. Он точно не был дураком, который просто впустую хвастается. – Хорошо, – сказал Драко, делая пометку. – Третье: мы не афишируем помолвку до тех пор, пока я не буду уверен, что это не усилит давление Надзора. Если Министерство решит, что ты находишься под действием Империуса или приворотного зелья, меня просто уберут. Без суда и расследования. – Я обеспечу защиту от этого, – сказал Поттер твёрдо. – У меня есть связи в Аврорате, есть люди, которые мне обязаны. Я не дам тебя тронуть. Драко замолчал. Он смотрел на Поттера, на его решительное лицо с дурацки кривыми очками, и не понимал, что чувствует. Слишком самоуверенно тот звучал. Раздражающе. – Ладно, – сказал он наконец. – Тогда сразу главное. Если в какой-то момент один из нас решит, что игра зашла слишком далеко – мы прекращаем. Без скандалов, без мести. Просто расходимся. Публично ты сам потом будешь это все разгребать, как посчитаешь нужным. – Договорились, – в лице Поттера не мелькнуло даже досады, только бесконечное принятие и понимание. Они обсудили ещё несколько деталей: дату первого публичного выхода, дресс-код, стратегию общения с прессой. Поттер предложил появиться на благотворительном вечере в пользу магических существ – максимально нейтральное мероприятие, где их появление будет выглядеть символично и не чужеродно. Без упоминаний войны, Пожирателей, подвигов, просто благотворительность во благо. Драко согласился, отметив про себя, что ход действительно удачный. Когда они закончили, Поттер откинулся на спинку стула и вдруг улыбнулся – легко, почти обезоруживающе, мгновенно снова становясь похожим на того, кого Драко знал по Хогвартсу. – Знаешь, Малфой, – сказал он, – мне нравится с тобой работать. Ты не истеришь, не споришь по пустякам и думаешь головой. Это приятная неожиданность. Драко фыркнул, но внутри был благодарен такой характеристике. Этот Поттер действительно создавал иное впечатление. Интересно, какая из масок маска, а какая истинный лик? – Ты тоже не так безнадёжен, как кажешься, – парировал он. – Но не обольщайся. Драко хмыкнул и уже собирался перейти к следующему пункту, когда Поттер подвинул к нему через стол старую вырезку из «Пророка». – Прежде чем мы продолжим, – сказал он, – посмотри на это. Драко взял газетную вырезку. Интервью двухмесячной давности. Заголовок гласил: «Гарри Поттер: „Моё сердце занято, но я не готов раскрывать подробностей“». Он пробежал глазами по тексту. Журналист спрашивал о возможном воссоединении с Джиневрой Уизли. Ответ Поттера был уклончивым и, как теперь понимал Драко, тщательно сформулированным: «Я не ищу отношений с девушками. Моё сердце занято, но это личное. Когда придёт время, я все расскажу честно». Поттер подвинул ещё одну вырезку. Месячной давности. «Поттер отказался комментировать слухи о романе с коллегой-аврором. „У меня есть кое-кто, – заявил он с улыбкой. – Но я не буду обсуждать это до тех пор, пока мы оба не будем готовы“». Драко поднял голову. – Ты готовил почву. Это был не вопрос. – Готовил, – согласился Поттер. – Я же говорил: если уж менять жизнь, то качественно. Драко отложил вырезки. Чувство было странным: не злость, не восхищение, а скорее холодное, аналитическое удовлетворение. С этим Поттером точно можно было иметь дело. Спокойно и рассудительно. – А если бы не выгорело? Если бы я отказался? Поттер пожал плечами. – У меня были и другие варианты. Но ты идеальный. Драко моргнул. Сердце тревожно сжалось. – Что? – Ты идеален, как вариант по всем параметрам. Твоя репутация, твоё положение, твой... – антураж. К тому же, – он посмотрел Драко прямо в глаза, и в его голосе прорезалось что-то более тихое, более личное, – я действительно в тебя влюблён. Будет легче играть, даже искренность мне изображать не придется – не подкопаться. Я говорил тебе это в коридоре и не отказываюсь от своих слов. Но даже если отбросить мои чувства, ты – лучший кандидат. Драко отвёл взгляд. В горле пересохло. Он не знал, что делать с этой прямотой – Поттер говорил о чувствах так же спокойно, как о логистике. Это было непривычно и в корне неправильно. И даже немного раздражало. – Тогда нам нужен пробный выход, – сказал он, возвращая разговор в деловое русло. – Не официальный, а намеренно случайный. Чтобы их разогреть. Поттер кивнул. – Я знал, что ты предложишь. У меня есть идея. Разговор занял еще десять минут. Они оба остались друг другом более, чем довольны. Поттер проводил его до камина. В гостиной всё так же сидел Уизли – он перевернул страницу и поднял голову на звук их шагов. – Уже уходишь? – вдруг спросил он у Драко. На его губах мелькнула тень улыбки. – Да. – Жаль, – сказал Джордж рассеянно и снова уткнулся в книгу. – Я как раз дочитал до интересного. Драко моргнул. Он не понял, что это было – шутка, вежливость или что-то ещё. Но Поттер смотрел на Уизли с теплотой, и Драко вдруг подумал, что этот странный парень не просто сосед по дому. Он – часть жизни Поттера. Часть того, ради чего тот готов ломать свою репутацию для обретения спокойной обычной жизни. – До встречи, Поттер, – сказал Драко, беря горсть летучего пороха. – До встречи, Малфой. – Только теперь нам придется обращаться по имени друг к другу, Драко. – Я понимаю… Гарри. Имя сорвалось с губ удивительно привычно и логично, как будто так и было всегда. Это обнадеживало. Это звучало правильно. Драко вдруг поймал себя на мысли, что не чувствует привычной скуки и ощущения бесконечной рутины. Изматывающей, гадкой, безвыходной. Наконец-то ему было интересно и не хотелось больше быть тенью. Он чувствовал себя почти прежним. Тем, кого он считал давно мертвым, сломавшимся под гнетом обстоятельств два года назад. Тем, кто ссорился с Поттером во время их столкновения в Хогвартсе. Только теперь они были на одной стороне. И это даже начинало радовать. Он шагнул в камин, и Гриммо исчезло в вихре огня. *** Местом для пробного выхода Поттер выбрал магловский Лондон – не самую глухую его часть, а переходную зону, где магглы и маги пересекались чаще, чем следовало бы. Небольшое кафе в районе Чаринг-Кросс, в десяти минутах ходьбы от Дырявого котла. Достаточно далеко, чтобы не выглядеть теми, кто попался специально, и достаточно близко, чтобы кто-то из магов мог их заметить. – За нами будет хвост, – тихо сказал Поттер, встречая его у входа, приобнимая за талию как будто привычным жестом. – Я позаботился. Вышел пешком из дому, перемещался неспешно, нигде не петлял. Ведут от самой аллеи, уроды. Драко приподнял бровь, ощущая горячую ладонь на боку: – Какая предусмотрительность. – Я учился у лучших, – отозвался Поттер, и Драко не сразу понял, шутит он или нет. – Кстати, выглядишь хорошо, как будто действительно на свидании. Жилет просто бесподобно сидит. – Зато ты как обычно неряшлив. – Драко недовольно осмотрел это недоразумение в вязаном свитере и джинсах. – Решил, что сегодня не стоит выделяться, – легко отмахнулся Поттер. Они заняли столик у окна. Поттер предупредительно отодвинул стул для Драко. Кафе было небольшим, с тёплым светом и живыми цветами на подоконниках. Поттер заказал чай на двоих, не спрашивая мнения Драко, но тот не стал бы возражать. По легенде он давно знал все его вкусы. Чай оказался на удивление хорош – никакого сравнения с тем, что подавали в министерской столовой, и к которому тоже пришлось привыкать. Драко с удовольствием сделал маленький глоток. – Расслабься, – сказал Поттер негромко. – Ты выглядишь так, будто тебя ведут на казнь. – Я выгляжу как человек, который не привык к магловским забегаловкам, – отозвался Драко, но плечи чуть опустил. Поттер улыбнулся легко, почти обезоруживающе, и вдруг протянул руку через стол. Его пальцы коснулись запястья Драко, как раз там, где край рукава рубашки прикрывал черную метку. – Можно? Драко замер. Прикосновение было лёгким, почти невесомым, но он чувствовал его всей кожей. Он кивнул – коротко, сам не понимая, почему соглашается так просто. Это было некомфортно и физически и морально. Но наверняка Поттер продумал и этот жест. Нарушать чужие планы не хотелось, хотелось действительно расслабиться и просто наблюдать за спектаклем. И наслаждаться хорошим чаем. Поттер осторожно отодвинул манжету. Метка виднелась на бледной коже – темная, чуть поблекшая за два года, но всё ещё отчётливая. Поттер провёл по ней кончиками пальцев: медленно, без гримасы, без страха. Его лицо оставалось спокойным и изучающим. Но Драко все равно поморщился, думая о всех бедах, которые эта змея принесла. – Больно? – Нет, – ответил Драко, и это была правда: сейчас не болело. – Уже давно не болит, просто не исчезает. Поттер кивнул. Его пальцы всё ещё лежали на метке – тёплые, чуть шершавые, явно привыкшие к физической работе и метле для полетов. Он не отдернул руку, не поморщился брезгливо, не спросил «почему ты её не свёл». Он просто касался – так, будто это была не метка Пожирателя смерти, а обычная татуировка. Та часть Драко, которую он принял без вопросов. – Ты странный, – сказал Драко, и его голос прозвучал глуше, чем он рассчитывал. – Знаю, – отозвался Поттер и убрал руку медленно, почти нехотя. – Но это то прикосновение, которое трудно не заметить и так легко счесть достаточно интимным. Вряд ли бы кому чужому ты так доверился. Драко хмыкнул. По сути ведь он доверился, сам не зная почему и зачем. Но доверился. Они пили чай. Поттер говорил о чём-то незначительном – о стажировке, о тренировках, о том, что Джордж вчера пытался приготовить ужин и чуть не спалил кухню, но это было не страшно, это было скорее смешно. Драко слушал вполуха, больше наблюдая за его беспокойными руками. За тем, как он помешивает чай, не глядя на чашку. За тем, как поправляет очки – привычным, машинальным жестом. За тем, как проводит ладонью по волосам, взлохмачивая их ещё сильнее. Его руки двигались постоянно, совершая кучу микродвижений. Всё это выглядело небрежным и… ласковым. Вот слово, которое не шло у Драко из головы. Поттер был ласковым. Его прикосновения к запястью и метке – были для публики, но при этом они действительно были слишком интимными, нежными, невесомыми. Они были такими насыщенными просто потому, что Поттер так устроен. И Драко не знал, что делать с этим открытием. Он вспомнил слова Поттера в коридоре: «Я действительно в тебя влюблён». Тогда это прозвучало как абстракция. Словесная шелуха. Теперь, глядя на то, как Поттер аккуратно пододвигает к нему сахарницу, просто зная, что Драко пьёт с сахаром – он вдруг ощутил эти слова как что-то настоящее. Как факт. И от этого факта не должно было ничего измениться. Условия их сделки уже были оговорены. Очередной щелчок колдокамеры раздался откуда-то с улицы. Поттер даже не обернулся. – Готово, – сказал он. – Завтра будем в «Пророке». Драко кивнул. Допивал чай, стараясь не думать о том, что прикосновение к метке всё ещё ощущается на коже – тёплое и совершенно неуместное. *** На следующее утро «Пророк» вышел с заголовком: «Поттер и Малфой: тайное свидание в магловском Лондоне?» Под заголовком – колдография: они за столиком у окна, Поттер наклоняется вперёд, касаясь руки Драко. Картинка была размытой, но достаточно чёткой, чтобы узнать обоих. И чтобы понять, что это рука с меткой. Драко прочитал статью за завтраком. Дело сдвинулось с мертвой точки. Он отложил газету и сделал глоток чая – спокойно, почти равнодушно. Но внутри, где-то очень глубоко, что-то продолжало дрожать. В мэноре было холодно, но теперь этот холод казался не вечным, а временным. Будто кто-то приоткрыл дверь в комнату, где ещё можно разжечь камин. Драко сидел за столом, пересматривая свои четырнадцать пунктов. Поправок не требовалось. Но одна из газетных вырезок Поттера (та, где он говорил о «занятом сердце») лежала сверху. Драко не помнил, как она там оказалась. И не помнил, чтобы брал её с собой. Он смотрел на неё и думал о том, как Поттер провёл пальцами по метке. Без гримасы и страха, нежно… почти любя. Возможно, эта ласковая тактильность Гарри и есть самая опасная часть сделки.