Беги пока можешь.

Юнги уснул быстро, но явно не надолго. После часа ворочаний, когда он наконец начал дремать и вот-вот готов был провалиться в сон, младший услышал музыку. Музыку, мать его, из спальни Чона. Юнги недовольно закатил глаза и устало выдохнул. Он издевается… Так продолжалось ещё минут десят…двадцать…тридцать. Сон отошёл, но явно обещал вернуться к заебавшемуся Мину. Каждый бит музыки проходился неприятным током по телу и отдавался в виски. Голова начала болеть. Юн встал с постели и направился к окну. Оказывается это были не совсем окна, а двери ведущие на просторную террасу. Мин довольно улыбнулся и, открыв дверь, шагнул навстречу летнему воздуху. Тёплый ветерок забрался в шелковистые волосы цвета серебра, перебирая их, будто длинными пальцами. Здесь оказалось даже тише, чем в помещении. Младший оперся на перила и высунулся половиной тела за них. Ночной вид столицы завораживал и заставлял затаить дыхание, хоть на миг. Мин уже и позабыл о противном женихе в, буквально, соседней комнате. Прислушавшись, Юн понял, что музыка прекратилась и ему можно возвращаться обратно в тёплую постель, которая давно зазывает его к себе. Ещё раз окинув взглядом пёстрый город, он выпрямился, но съёжился и затаил дыхание. По обеим сторонам от его тела находились мускулистые руки, забитые татуировками, а над макушкой отчётливо слышалось дыхание. — Красиво, правда? — ехидно произносит Гук. — мне тоже нравится, — не дожидаясь ответа, говорит тот. Он и с места не двигается, но стоит на расстоянии от тела Юнги, руки покоятся на том же месте. Младший чувствует толику алкоголя, исходящую от Чонгука и сглатывает. — Слушай.не такой уж ты и бесячий, — пьяно улыбается и опирается головой об макушку Юна, который так и не шелохнулся. — если будешь слушать меня и вести себя подобающе, возможно, мы уживёмся. — Но ведь… — А меня извини, — перебил того Чонгук. — я вёл себя отвратительно. Только помощью алкашки это понял, — смотрит вдаль, вдыхая то ли запах Юнги, то ли запах лета. Сердце Мина пропустило удар. Он никак не ожидал такого. Что с ним произошло? Почему? Ему что-то надо? Рой мыслей туманил голову. — Давай поговорим? Что ты любишь из еды? Я вот банановое молоко люблю…и карбонару… — Гук вёл себя как ребёнок, будто ничего и не было плохого между ними. По телу Юнги разлилось приятное тепло. Неужели он не будет жить в аду, который представлял себе, после первой стычки со старшим? Неужели Чон на самом деле хороший и младшему нечего бояться? Он не знал чему верить и чего ожидать. А Чонгук всё продолжал рассказывать рандомную информацию о себе и пьяно смеяться. — Скажи хоть цвет любимый, — недовольно фырчит Чон. — Цвет?.. М.чёрный! — соврал Мин. — Я тоже его люблю, — хихикает Чонгук, вибрации голоса проходятся Юну по затылку. Ещё как минимум час они стояли в одной позе, обсуждая что-то рандомное. Юнги открылся ему, надеясь на здравомыслие старшего. Хотя о каком здравомыслии идёт речь, когда Гук прилично выпил и снял маску «злого дяди», неся несусветную херню, которую так внимательно слушал младший? На удивление самого Юнги, ему было интересно, страх чего-то неизведанного отошёл далеко за занавесу. Он искренне улыбался и смеялся над чем-то забавным. Факт того. что Гук не совсем в трезвом виде, ничуть не смущал младшего, он перестал ощущать запах алкоголя, будто сам находился под его градусом. Ещё один час минул и оба начали промерзать, поэтому переместились в комнату Чонгука, где продолжили свои рассуждения. Мин уселся на кожаный компьютерный стул, Чонгук на свою кровать. — Ты такой интересный, Юнги~я, — тянет Гук. Мин отпустил нервный смешок. Что-то странное звучало в его новом обращении. Что-то колкое и неприятное. Может младший накручивает себя? Но его не покидает мысль о том, что Чон либо притворяется, либо под градусом несёт любую чушь, что взбредёт в голову. Выглядит как милый кролик, а на деле ядовитая змея. — Давай договорим завтра? — фальшиво улыбается Юн, и, не дожидаясь ответа вылетает из комнаты.