Майский вальс

      В парке играла музыка в тематике дня победы. И те песни, что вышли в их время и те, что попали к гуляющим через радио будущего. Мотивы полные духовых инструментов и чётких темпов заставляли душу трепетать и искренне гордиться своей родиной. Кто бы не стоял во главе, родина — это в первую очередь люди, что тут живут и природа, что окружает всех и каждого.       Серёжа с Никой медленно прогуливались по одной из аллей, разморенные солнышком и приятными песнями. Ника впервые за долгое время поддалась на уговоры мужа и надела платье, что он подарил ей пару лет назад. Оно больше было похоже на сарафан. Лёгкое, возможно даже из ситца или чего-то подобного. Зеленоватый растительный принт оттенял бледную кожу и тёмные татуировки, что не скрывали короткие рукава. Но так же приятно гармонировал с рыжими волосами девушки.       Нечаев же решил военную форму надеть по случаю праздника. День победы как-никак. А он войну прошёл. Аж до Берлина на своих двоих дотопал. Если бы не яркий вид жены, то пара бы даже особо и не выделялась на общем фоне. Но объективно говоря, они оба были колоритной парочкой и взгляды на себе ловили часто. Но за столько лет это стало уже привычным.       Каждый из Нечаевых думал о своём. Войну все помнили по-своему. Но оба помнили эту невероятную радость, когда по всем радио и громкоговорителям объявили о великой победе. Как на душе стало легко, а в сердце появилась оттепель. И вот спустя столько лет в парке ходят парочки, родители с детьми и пожилые люди. И у всех на лицах улыбка. Практически каждый из них потерял кого-то в те ужасные годы, но сейчас все вспоминали о близких с теплотой и нежной грустью. Жизнь идёт дальше. Общество развивается, люди строят свои мирки, продолжают жить и любить.       Из-за поворота показалась танцевальная площадка, где танцевали и стар и млад. После окончательного восстановления памяти Сергей наконец смог вернуть себе ту маленькую часть себя, что так не хватало. Стал чаще улыбаться и как будто пытался догнать свою молодость, периодически подрываясь на всякую ерунду. И сейчас заметив танцплощадку, он потянул Нику за собой и быстро втиснулся с ней в толпу танцующих. — Серёж. Я ж не умею. Да подожди ты. Ну не умею я, говорю. Не позорь меня перед людьми, — Нечаева отпиралась до победного, но это было бесполезно. Если этот баран что-то решил, то всё. Пиши пропало. Его не остановить. Прёт напролом не видя препятствий. — Да не ссы, родная. На ноги мне встань. Уж вальс то я умею танцевать, — уже подполковник Нечаев расплылся в улыбке, одним движением поднял девушку и поставил на свои ступни. Сделал пару пробных шагов и пустился в классический вальс, аккуратно придерживая свою жену.       Вокруг шумела музыка с зычным мужским голосом. Песня была незнакомой, тогда получается что-то из радио будущего. Значит и дальше помнят про их победу. Приятно. И от музыки, и от атмосферы, и от Серёжи, что так улыбался, как будто был абсолютно счастлив. Он был таким волшебным в этот момент, что Ника сама не заметила как засмотрелась на его лицо. Такое чистое и искреннее. Внутри щемило от любви и нежности к этому мужчине, что она уже несколько лет имела право называть своим мужем. Музыка только больше добавляла атмосферы чего-то такого родного и близкого, и девушка почувствовала как в моменте у неё намокли глаза. Слёзы просились наружу, а она продолжала смотреть на мужа, заворожённо впитывая его улыбку, ощущение пальцев на талии и движения вальса, которые чётко повторялись, кружа их обоих среди таких же людей, впитывающих момент.       Нечаев заметил взгляд Ники и искренне улыбнулся ей. Казалось будто мир сузился до них двоих. Мужчина смотрел на жену с той нежной и теплой любовью, что испытывал только к ней. Музыка вокруг них напоминала как часто они могли потерять друг друга, но всё равно нашли. Серёжа мог просто не выжить в той ужасной войне, Харитон с Сеченовым могли не успеть изобрести вакцину от коричневой чумы, он мог не влюбиться в свою подругу. Хотя нет… Это казалось ему уже невозможным. Всё, через что они вдвоём прошли, привело их сейчас сюда. К этому приятному теплу тела самой родной девушки в его руках, к тому влюблённому взгляду, что сейчас они зеркалят друг у друга, к тем душевным и невероятным моментам, что есть у них. И Нечаев ни на что не променял бы это. Лишь бы дольше держать Нику за руку и вот так крепко прижимать к себе, порой не веря, что эта девушка его жена. Он помнит как опережая события нёс околесицу, когда делал тогда ещё Соловьёвой предложение. Он был уверен, что откажет, но она сказала «да», чем ввела его в длительный ступор. Ему сначала показалось, что он ослышался. Но она повторила. И спустя несколько секунд неловкого молчания до него дошло. Ему казалось, что он расплачется, пока кружил Нику в своих объятиях, припав лбом ей в изгиб шеи и радостно хохоча.       Порой подполковник думал, что сердце готово перестать биться от любви к этой девушке. Что он не заслуживает её и той любви, что ему дарили. Она столько сделала и вынесла ради него. А он как будто не дотягивал до её уровня. Нечаевой иногда приходилось напоминать мужу, что любовь и отношения — это не соревнование. Что это про равенство. И не может быть тут больше или меньше. Каждый отдаёт сколько может и получает столько же.       Они часто любили просто поговорить на кухне за чашкой чая. Их разговоры могли начинаться с какого-нибудь обыденного обсуждения работы или коллег, а заканчиваться вопросами устройства вселенной.       С Катей такого не было. Невольно Серёжа иногда вспоминал бывшую супругу. Да, они действительно друг друга любили. Но с ней всё было как будто по-военному. Строго и практически по расписанию. Да, они были прекрасными напарниками и понимали друг друга практически без слов. Но на гражданке «Блесна» всё равно оставалась «Блесной». С возрастом даже редких проблесков Кати в этом её рабочем образе стало мало. Да, они продолжали разговаривать и строить планы на будущее. Но как будто чего-то Нечаеву не хватало. Только потом, когда он уже всё вспомнил, до него дошло. Душевность и искренность. Отсутствие боязни сказать что-то не то или обидеть как-то нечаянно. Ведь даже будучи ещё женатым на Кате, он часто таскался к Нике за советом или просто поговорить. И те часы, что он проводил с ней — были отдушиной для него. С обеими сестрами было порой нелегко. Но разговоры с Соловьёвой для него были как будто глоток свежего воздуха. Она помогала всё расставить по полочкам в его голове, принять правильное решение или даже подкидывала идеи. А уж как она помогала косяки его перед Катей заглаживать. Казалось, что Ника знает их обоих как облупленных. Все её рекомендации всегда били в точку, показывая правильное направление.       И сейчас кружась в вальсе, держа Нечаеву за руку и прижимая её к себе, Сергей чувствовал себя самым счастливым человеком в мире. Он принял правильное решение. Он сделал всё правильно.       Музыка отдавалась громкими волнами где-то внутри, подталкивая ноги, на которых стояло его сокровище, что он пообещал себе хранить всю свою жизнь. Он как-то сказал, что она стала его домом. И спустя столько лет это не изменилось. Он всегда спешил обратно к ней. Неважно куда, в Вену, в Казахстан на Челомей или на их дачу в Подмосковье. Главное, что к ней. — Серёж, песня закончилась, — Ника хитро улыбается и щёлкает мужа по носу, выдёргивая его из мыслей. — Опять о вечном задумался? — улыбка шире расползается, обнажая зубы и немного верхнюю десну. — Вроде того. Подумал, как хорошо, что мы всё же нашли друг друга во всей этой круговерти. И о том, как мне повезло, что я женился на лучшей в мире девушке, — Нечаев сам не замечает как начинает улыбаться в ответ. Его рука всё ещё покоится на её талии, а вторая сжимает татуированные пальцы, мягко поглаживая их. — А всего лишь надо было, оказывается, раз в тысячелетие надеть платье, — Ника беззлобно хмыкает и окидывает мужа лукавым взглядом. Сходит с его стоп, позволяя ему размять ноги.       Ей кажется, что она переполнена этой любовью к мужу. Как будто ещё немного и эта любовь физически выплеснуться из неё может. Порой она до сих пор не верит, что не просто вышла замуж, а за него. За Нечаева Сергея Алексеевича. За того, кого полюбила всем сердцем давным-давно и даже не думала, что сможет быть с ним рядом, чего уж про замужество говорить.       Ника понимала, что сейчас готова чуть ли не дифирамбы петь Нечаеву о своей любви к нему. Но она решила поступить так, как ей хочется. Показать свою любовь так, как умеет. Она встаёт на носочки и мягко касается губ мужа в лёгком поцелуе. А потом резко, но не больно прикусывает его подбородок. Можно даже сказать — играючи. А потом резко срывается с места. — Догоняй, я тут недалеко ларёк с пончиками видела, — кричит Нечаева и улепётывает так, что только пятки сверкают. — А ну стой, егоза! Догоню — укушу в ответ. И никакие пончики тебя не спасут! — кричит Серёжа в ответ, отмерев спустя пару мгновений и бросившись за женой вдогонку. Они оба знают, что через метров сто он её в любом случае догонит. Но сейчас пока они оба несутся как угорелые в сторону ларька, кажется, что и не было никаких войн и потерь на гражданке, и что не под сорокет им, а только восемнадцать стукнуло. Ведь жизнь продолжается, а люди помнят и продолжают жить, храня в памяти заветные мечты, желания и ту любовь, что движет ими.