Первая настоящая боль II

Ночь опустилась на Хогвартс мягким тёмно-синим покрывалом. Замок спал. Ветер осторожно перебирал листья у Чёрного озера, а над водой медленно скользил серебристый туман. Гермиона стояла на берегу, сжимая в руке ключ, найденный в волшебных часах. Она пришла одна. Никому не сказала. Даже Гарри. Особенно Гарри. Потому что больше не могла объяснить, что происходит. Каждая загадка приносила не ответы. А боль. Странную, сладкую, мучительную боль. Словно кто-то вырывал из неё кусочки прошлого и заставлял смотреть на них через мутное стекло. Она снова достала записку. "Там, где звёзды касаются воды..." Гермиона посмотрела на озеро. Поверхность была спокойной. Почти зеркальной. И тогда она заметила. В самом центре озера отражалась звезда. Одна-единственная. Ярче остальных. Хотя на небе её не было. — Она нашла место. Драко стоял среди деревьев неподалёку. Тень скрывала его фигуру. Он знал, что должен уйти. Не вмешиваться. Позволить событиям идти своим чередом. Но ноги не слушались. Он слишком долго ждал этого момента. Слишком долго жил воспоминаниями. Иногда ему казалось, что всё происходило вчера. Гермиона в библиотеке. Гермиона спорит. Гермиона смеётся. Гермиона закатывает глаза, когда он язвит. Гермиона засыпает над книгами. Гермиона целует его. Последнее воспоминание было самым опасным. Он возвращался к нему каждую ночь. И каждый раз оно уничтожало его заново. На озере появилась дорожка света. Серебряная. Будто сотканная из звёзд. Гермиона осторожно шагнула вперёд. И поверхность воды удержала её. Она шла медленно. Сердце билось всё быстрее. Дорожка привела её к небольшому островку. Которого раньше здесь никогда не было. Посреди острова стоял старый мраморный постамент. А на нём — музыкальная шкатулка. Небольшая. Потёртая временем. Идеально знакомая. Хотя Гермиона была уверена, что никогда её не видела. — Почему мне кажется... Она замолчала. Потому что ответ знала. Эта вещь принадлежала её прошлому. Драко закрыл глаза. Шкатулка. Мерлин. Из всех воспоминаний именно это он боялся вернуть больше остальных. Потому что тогда она поймёт. Поймёт, каким он был рядом с ней. Не Малфоем. Не наследником чистокровного рода. Не человеком, которого все привыкли ненавидеть. Просто Драко. Тот самый Драко, которого знала только она. Гермиона открыла крышку. Сначала ничего не произошло. Потом заиграла музыка. Тихая. Печальная. До невозможности красивая. И мир исчез. Лето. Солнце. Она сидит на каменной ограде возле теплиц. Ей восемнадцать. Она смеётся. По-настоящему. Рядом стоит Драко. Моложе. Живой. Счастливый. Таким она никогда его не видела. — Ты ужасно фальшивишь. — Я не фальшивлю. — Драко, это была третья нота подряд. — Я старался. — Очень плохо старался. Он театрально приложил руку к груди. — Грейнджер, иногда мне кажется, что ты совершенно не ценишь мои таланты. — Какие именно? — Все. — Назови хотя бы один. — Я красивый. Она рассмеялась. Так искренне, что даже воспоминание согрелось этим смехом. А потом произошло нечто ещё более невозможное. Драко улыбнулся. Без масок. Без насмешки. Без высокомерия. Просто улыбнулся ей. И в этот момент Гермиона поняла. Она никогда раньше не видела такой улыбки. Ни у кого. Воспоминание оборвалось. Гермиона резко вдохнула воздух. На глазах выступили слёзы. — Нет... Она покачала головой. — Это невозможно... Но сердце уже знало. Это не выдумка. Не иллюзия. Не магия. Это происходило. По-настоящему. В лесу Драко заметил, как она пошатнулась. Инстинкты сработали быстрее разума. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. Почти вышел из укрытия. Почти позвал её. Но остановился. Потому что увидел страх в её глазах. Тот самый страх, который преследовал её последние недели. Она вспоминала. И боялась собственных воспоминаний. На дне шкатулки лежала новая записка. Но прежде чем Гермиона успела её открыть, ветер поднял небольшой клочок бумаги, спрятанный под крышкой. Он упал к её ногам. Старый. Пожелтевший. С неровным почерком. Она сразу узнала свой. "Сегодня Драко снова ждал меня после отбоя. Я не знаю, когда именно перестала его ненавидеть. Не знаю, когда он стал человеком, без которого невозможно представить день. Но сегодня он посмотрел на меня так, будто я была самым важным человеком в мире. И это пугает меня сильнее любой войны." Руки Гермионы задрожали. Она перечитала строки снова. И снова. И снова. Каждое слово было написано ею. Каждое. Впервые за всё время Драко почувствовал настоящий ужас. Он не должен был оставить этот лист. Не должен. Это слишком рано. Слишком много. Слишком больно. Гермиона подняла взгляд на ночное небо. И вдруг поняла странную вещь. Все воспоминания показывали одно и то же. Драко никогда ничего не просил. Не требовал. Не заставлял. Не пытался вернуть её силой. Наоборот. Он всё время оставался в тени. Будто оберегал её даже сейчас. Будто боялся причинить боль. И именно это пугало её больше всего. Потому что люди не делают так ради случайной симпатии. Так делают только тогда... Когда любят по-настоящему. Очень сильно. Настолько сильно, что готовы отпустить. Даже если это разбивает их сердце. И впервые за всё время Гермиона задумалась: А что, если самым страшным в этой истории был вовсе не тот факт, что она что-то забыла? Что, если самым страшным было то, что она когда-то сама решила отказаться от человека, которого любила? Внутри шкатулки ждала последняя записка. Она развернула её. И кровь застыла в жилах. "Следующая загадка спрятана там, где мы впервые сказали друг другу правду." А внизу было всего два слова. "Астрономическая башня."