friends?

Эта сучка покрасилась в блонд? Ужасно. Джиу сморщилась от своих глупых и каких-то слишком уж злых мыслей о девушке, которую вообще впервые в жизни видит, хоть и знала о ее существовании до сегодняшнего дня. Внутренний голос услужливо напомнил, что опускаться до банальной бабской желчи — это дешевка, но поделать с собой она ничего не могла. Градус подсознательного напряжения за столом рос с каждой секундой. Тэхен тут же встает с места, натягивая свою привычную маску дружелюбия. Он здоровается с новоприбывшей легким, чисто символическим объятием, и они обмениваются вежливыми поклонами. Широкая, сияющая улыбка не сходила с лица блондинки, даже когда ее взгляд переместился на сидящую Джиу. Она принципиально не стала вставать. Зачем ломать комедию? Она лишь наградила подружку Чона натянутой, вымученной улыбкой и демонстративно отвела глаза в сторону, тут же поймав на себе вопросительный, укоризненный взгляд Тэхена. Его глаза буквально кричали ей: «Где твое уважение?» Вдруг перед лицом Джиу возникла протянутая ладонь. Хрупкая, чисто женская, почти прозрачная, с аккуратным розовым коротким маникюром. Вся такая, блять, воздушная и нежная, аж блевать тянет. Но Джиу была не глупа. Взрослая женщина с мозгами, она прекрасно понимала, что презирать человека за буквально «ничего» и судить по первому взгляду — удел закомплексованных малолеток. По крайней мере, она не станет показывать своего раздражения так открыто. Поэтому она все же заставила себя подняться с места. Сделала она это под откровенно насмехающимся, торжествующим взглядом Чонгука. Джиу мягко сжала аккуратную женскую ладонь своей, слегка склонив голову в вежливом жесте. — Минджон, — произнесла блондинка, буквально ослепляя всех вокруг своей яркой белой улыбкой. До этого момента Джиу даже не знала, как ее зовут. Она снова мысленно осеклась, давя в себе эту неуместную агрессию, и с такой же натянутой улыбкой ответила: — Джиу. Все это время она физически чувствовала на себе пронзительный, прямой взгляд Чонгука. Он смотрел в упор, не раскрывая своих истинных эмоций, но в глубине его темных глаз плясали черти. Этот говнюк будто наслаждался каждым мгновением этого неловкого момента. Он буквально кормил своего внутреннего зверя тем, что доводил Джиу до почти что бешенства и трясучки в ногах от того, как сильно ее отталкивала эта девчонка, которую он зачем-то притащил с собой на их блядский ужин. Тэхен же молча сидел на своем месте, подперев подбородок рукой, и задумчивым, слишком внимательным взглядом наблюдал за происходящим. Он явно сканировал эту нездоровую динамику, но предпочитал не вмешиваться. Когда Джиу, наконец, уселась назад, Чонгук включил режим самого главного джентльмена года. Он услужливо отодвинул для своей спутницы стул и уселся рядом. Рассадка вышла просто идеальной для пытки: Чонгук сидел прямо напротив Джиу, его подружка — напротив Тэхена, и сама Сон оказалась лицом к лицу со своим главным раздражителем. К их столику вновь подошел официант, шурша блокнотом и излучая профессиональный интерес. Когда пришло время делать заказ, Джиу издевательски приподняла бровь и едва сдержала смешок, услышав из уст Минджон писклявое, почти детское: — Мне, пожалуйста, легкий салат с тофу, заправку отдельно, и... наверное, просто теплую воду без газа. «Пиздец, птичка, ты этим наешься?» — мысленно фыркнула Джиу. Сама же она церемониться не собиралась. Официант едва успевал записывать за ней, пока она диктовала заказ голодным, уверенным тоном: — Мне порцию самгепсаля, пибимпап, побольше острых закусок, кимчи, маринованную редьку и… холодное пиво. Вообще-то, она ничего не ела после тяжелой рабочей смены, была дико голодна и готова сожрать целого слона в одного. А пить вино после вчерашнего алкогольного марафона особенно не хотелось. Раз уж день начался через жопу, то холодное пиво — это единственный рабочий вариант. И уж играть в хрупкую нимфу перед Чонгуком и его пассией она точно не собиралась.  Между прочим, заказ Чона оказался практически идентичен ее собственному. Он, не глядя в меню, уверенно бросил официанту: — Мне то же самое, что и ей, только порцию мяса двойную. И тоже пиво. Это вообще не удивляло — их гастрономические вкусы всегда сходились до пугающего точь-в-точь. А вот Тэхен, в отличие от них, тоже ограничился легким овощным салатом и порцией чапчхэ, решив не нагружать желудок на ночь глядя. Кажется, Чонгук уловил тот самый издевательский смешок Джиу на заказ его спутницы. Он сам еле сдержал усмешку, дернув уголком губ, и быстро отвел взгляд в сторону, чтобы не выдать себя. А вот между Винтер — Джиу вспомнила ее сценическое имя — и Тэхеном тем временем завязался легкий, непринужденный разговор. Они начали щебетать о своей айдоловской жизни, о графиках, бесконечных тренировках, предстоящем камбэке и тому подобных вещах, которые были понятны только им. Девушка мысленно закатила глаза. Конечно, блять, у вас же есть жирная, общая тема для разговоров. И что тут вообще делает такая как я? Обычная сммщица, которая каждый день боится, что ее должность сократят, а зарплату урежут из-за разнообразия и внедрения в работу ебучих нейросетных роботов? Это просто смешно. Чувство собственной неуместности укололо где-то под ребрами. Она скучающе откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди и не сводя внимательного, тяжелого взгляда с девушки напротив. Джиу буквально препарировала ее глазами. И что Чонгук вообще в ней нашел? Это же абсолютно, кардинально не его вкус. Где его привычные клубные стервы в ультракоротких юбках? Эта Минджон выглядела слишком… чистой для его грязных игр. Спутница Чона вдруг почувствовала на себе этот пронзительный, почти осязаемый женский взгляд. Она прервала свою фразу, обращенную к Тэхену, и медленно перевела внимание на Джиу, все так же не сводя со своего лица безупречной, мягкой улыбки. Атмосфера за столом натянулась, как струна, готовая лопнуть от малейшего шороха. — А ты чем занимаешься, Джиу? — мило улыбнувшись, спросила Минджон. Сон кожей прочувствовала эту сочащуюся изо всех щелей двуличность. За идеальной, сахарной улыбкой блондинки отчетливо проглядывала обыкновенная стервочка, которая просто прощупывала почву и обозначала границы своей территории. — О, я? — усмехнулась Джиу, вальяжно откинувшись на спинку стула. — Снимаюсь в порнухе и подрабатываю аниматором на детских праздниках. Минджон тут же вытянула лицо, уставившись на нее с полуоткрытым ртом и застывшим выражением чистейшего шока. Чонгук, сидевший рядом со своей пассией, лишь устало закатил глаза и шумно хмыкнул, явно не удивленный такой выходке. Тэхен удивленно хихикнул, прикрывая рот ладонью: — Ого, Джиу, не знал, что ты у нас такая разносторонняя личность. Винтер так и осталась сидеть с приоткрытым ртом, прежде чем выдавить из себя натянутое, совершенно растерянное: — Оу… Интересно… Она медленно перевела круглые от удивления, вопросительные глаза на Чонгука, безмолвно прося объяснений. — Это ее тупой юмор, не обращай внимания, — хмыкнул Чон, даже не повернувшись к подруге. — Кто бы говорил, — Джиу закатила глаза и с приподнятой бровью выразительно посмотрела на Чонгука. В ответ парень лишь скорчил недовольное лицо, резко сведя брови к переносице. Вся эта сцена выглядела как тупая, понятная только им троим игра, о правилах которой не подозревала, кажется, одна лишь Винтер. Немного придя в себя, блондинка снова подала голос: — Так чем ты на самом деле занимаешься? — Сммщица в «PRISM Studio», — сухо ответил за нее Чонгук, решив перебить подругу, пока Джиу не ляпнула еще какую-нибудь херню. — Типа… снимаешь рилсы? — Минджон чуть приподняла безупречно оформленную бровь. Джиу внутренне оскалилась, почувствовав, как внутри закипает глухое раздражение. — Типа разрабатываю комплексные стратегии продвижения, анализирую целевую аудиторию, выстраиваю контент-матрицы, считаю вовлеченность, охваты и конверсию. А еще пишу сценарии, курирую визуальный стиль бренда, настраиваю таргетированную рекламу и занимаюсь антикризисным пиаром, когда очередная звезда ложает в медиапространстве. Да, это, конечно, не скакать на сцене в мини-шортиках, не репетировать до потемнения в глазах и не петь до срыва голоса, но тоже не «просто снимать рилсы», — закончила она свою речь с фальшиво-милой, приторной улыбкой. — Ясно, — протянула Винтер. Она вскинула бровь, мгновенно потеряв к теме всякий интерес, и демонстративно отвернулась в сторону. Тут, наконец, официанты принесли заказ, частично разрядив обстановку. В воздухе мгновенно поплыл тяжелый, умопомрачительный аромат: запахло сочным, шкворчащим на раскаленном гриле свиным жиром от самгепсаля, пряным, резким и острым душком ферментированного кимчи, сладковатым жареным чесноком и густым, ореховым ароматом кунжутного масла от пибимпапа. От этого плотного, мясного шлейфа у Джиу мгновенно потекли слюнки. Когда тарелки расставили, Джиу честно еле сдержала издевательский смех, взглянув на общую картину. Стол разделился на два кардинально разных лагеря. На половине Тэхена и Винтер сиротливо ютились зеленые салатные листья, бледный тофу и прозрачная лапша. На их же с Чонгуком стороне высились горы жареного, сочащегося маслом мяса, острые, ядрено-красные закуски и запотевшие бокалы с пивом. Сон мысленно отметила, что им с Тэхеном явно стоило бы поменяться местами. Тогда бы картинка идеально соответствовала тупым стереотипам патриархального общества: мужики жрут тяжелое мясо и глушат пиво, а бабы покорно жуют траву, следя за фигурой. Сейчас же все выглядело максимально абсурдно. Все принялись за еду. Джиу без лишних церемоний накинулась на мясо, отправляя в рот кусок за куском и тут же запивая все это холодным пивом. Ели они с Чонгуком в одинаковом темпе — агрессивно и быстро, будто наперегонки, не заботясь о манерах. Свои тарелки с закусками Джиу предусмотрительно подвинула поближе к Киму, чтобы тот тоже мог спокойно взять мясо, если захочет. Винтер тем временем едва заметно клевала свой салат. Она тщательно, невыносимо медленно пережевывала каждый несчастный листик, запивая его крошечными глотками теплой воды, и при этом… противно чавкала. Джиу прекрасно знала, что чавкать в Корее — это общепринятая норма, показатель того, что еда вкусная. Тот же Чонгук делал это постоянно, издавая утробные звуки за каждым приемом пищи, и она давно к этому привыкла. Но, блять, именно из уст этой правильной, воздушной Минджон эти влажные, чавкающие звуки исходили особенно мерзко и раздражающе. Джиу почувствовала, как по спине прошел липкий пот от едва сдерживаемого, глухого гнева. Она на мгновение прикрыла глаза, шумно и тяжело вздыхая, чтобы не сорваться. Это мимолетное движение тут же уловили две пары мужских глаз: Тэхен посмотрел на нее взволнованно и чутко, сразу считав перемену в настроении. Чонгук окинул ее нейтральным, непроницаемым взглядом, но по напряженной челюсти было очевидно — он судорожно сдерживает вопросы. Чон слишком хорошо знал свою подругу и подсознательно ждал от нее худшего сценария. Джиу с тихим стуком отложила палочки в сторону, прочистила горло и, взяв покрытый крупными каплями конденсата стакан, сделала несколько больших, жадных глотков ледяного пива. Чонгук в это время демонстративно склонился к своей спутнице. Окружив ее приторной заботой, он подцепил палочками сочный кусок свинины и потянул прямо к ее лицу, предлагая попробовать. Минджон сначала с кокетливой улыбкой противилась, качая головой, но после быстро сдалась. Она аккуратно перехватила губами мясо прямо с его палочек, мило хлопая нарощенными ресницами и преданно заглядывая Чону в глаза. Джиу шумно фыркнула и демонстративно закатила глаза, откинувшись на спинку сиденья и плотно скрестив руки на груди. Хочет же, сучка. Но обязательно нужно повыебываться перед мужиками.  Тэхен, заметив это, незаметно склонился ближе к ее плечу: — Что с тобой? — А тебе не смешно? — тихо усмехнулась она, даже не пытаясь скрыть яд в голосе. — Ты посмотри на это. Это же… просто цирк ебучий. Тэхен лишь тяжело вздохнул. Он сделал медленный глоток вина, после чего аккуратно отставил бокал в сторону. Ему действительно было что сказать. Внутри него копилась целая лавина слов, но он прекрасно понимал, что сейчас все это лишнее. Джиу в таком состоянии его даже слушать не станет, Чонгук в своей привычной манере просто пошлет нахуй, а Винтер… да ему вообще было глубоко плевать на ее чувства. Тэхен и сам не хотел снова вскрывать эту тему. Как будто ему, блять, было дохуя приятно осознавать, что между его близким другом и девушкой, которая ему безумно нравится, искрит какое-то больное, нездоровое притяжение. Это выглядело эгоистично и дико, но о какой морали и логике могла идти речь? Чонгук и Джиу всю свою жизнь упрямо бились лбом в статус «просто друзей», не двигаясь навстречу друг другу ни на миллиметр. Но стоило Киму сделать свой закономерный ход и проявить к Джиу открытый интерес, как Чона будто в жопу ужалили. Да и Джиу резко как будто прозрела, начав исходить неприкрытой ревностью. Просто пиздец. Если Чонгук ведет себя как ебучий, ограниченный собственник, но при этом перетрахал половину женской айдол-сцены, топовых моделей и кучу рандомных шлюх из элитных клубов, то почему Тэхен должен отступать? Почему он не имеет права быть с Джиу и бороться за нее? И сама Джиу — почему она вечно оглядывается на Чона, вместо того чтобы спокойно делать то, что хочет, и быть с тем, кто готов носить ее на руках? Да все они могли делать все, что им вздумается. Вот только расхлебывать это дерьмо потом тоже пришлось бы им самим. И ладно бы дело ограничивалось личными разборками — к этому гарантированно приплюсовались бы колоссальные проблемы в агентстве. В жестоких реалиях «HYBE» любой мало-мальский скандал, связанный с личной жизнью топовых айдолов, — это гарантированный ад. Стоит корейским медиа прознать про любовный треугольник внутри компании, и начнется тотальный пиздец: акции корпорации мгновенно полетят вниз, пробивая дно; многомиллионные контракты с международными брендами будут разорваны в одностороннем порядке из-за «ущерба репутации»; безумные, агрессивные фанатки устроят бойкоты, требуя исключения из группы, будут слать траурные венки к зданию компании и смешают их имена с грязью на всех доступных форумах. Индустрия не прощает ошибок, она перемалывает за секунду. И Тэхен, погрязнув в этих безрадостных мыслях, внезапно поймал себя на том, что запутался еще сильнее. Из ментального тупика его выдернул резкий, повысившийся голос Джиу. Перепалка вспыхнула мгновенно. Винтер, сидящая напротив, уже откровенно пыхтела от злости, а Джиу издевательски приподняла бровь, продолжая атаковать. — Ты думаешь, я не знаю, какие ублюдские рамки вам выставляют? — жестко, без намека на жалость выплевывала Джиу. — Ваши вечные, ебанутые диеты, бесконечные запреты и жесткий контроль веса ради того, чтобы поддерживать иллюзию «идеала» для кучки диванных критиков и фанатов? А в комплекте ко всему этому дерьму идет приятный бонус — тотальные гормональные сбои, выпадающие волосы, крошащиеся ногти, вечные запоры и, блять, камни в почках от постоянного обезвоживания! — Ты че завелась-то вообще? — раздраженно фыркнул Чонгук, косясь на Джиу. — Вообще-то, все совсем не так, как ты себе придумываешь, — высокомерно закатила глаза Минджон, сложив идеальные руки на столе. — Сейчас все диеты сбалансированы и контролируются специалистами. Любые временные проблемы с внешностью или кожей легко исправляет штат лучших косметологов и хирургов, а внутренние сбои в организме прекрасно лечатся медикаментами. И, между прочим, мужчины любят худых, утонченных женщин. Джиу откровенно, громко засмеялась, напрочь растеряв остатки вежливости. Она с размаху поставила локти на стол и подалась всем корпусом вперед, сокращая дистанцию с блондинкой. — Забавно, что ты всю эту каторгу свела к жалкому «мужчины любят», — в глазах Джиу сквозило чистое презрение. — И раз уж мы заговорили об этом: мужчины любят, когда есть за что ухватиться. Будь я мужиком, я бы точно не кайфанула от перспективы трахать сухой, гремящий костями скелет. Минджон оскорблено приоткрыла рот, задыхаясь от такой наглости. Но не успела она вымолвить и слова, как в разговор жестко вклинился Чонгук: — Огонь по своим? Ты на себя посмотри, ты вообще-то тоже худая. Джиу резко перевела тяжелый, полыхающий яростью взгляд на парня. В ее темных зрачках заплясали опасные черти. — Одно дело — здоровая генетика, Чонгук, — отчеканила она, выделяя каждое слово. — И совсем другое — жрать по четвертинке яблока в день, падать в обмороки на репетициях и загибаться от болей в желудке, лишь бы стадо неадекватов в сети не назвало тебя жирной. Тэхен, хмуро слушавший этот словесный «пинг-понг», устало потер переносицу. Переводя взгляд с одного лица на другое, он наконец встрял, осаживая девушку: — Джиу, хорош. Ты прекрасно знаешь, как устроена изнанка этой индустрии и через что приходится проходить. Ты сейчас серьезно обесцениваешь колоссальный ежедневный труд и сводишь жесткую дисциплину к тому, кого трахать приятнее? — Это не я к этому свела! — воскликнула Джиу, чувствуя, как внутри все переворачивается от несправедливости. — И в каком месте я обесценила чужой труд?! Речь вообще, блять, не об этом! — Хен прав, ты не варилась в этом дерьме, — холодно поддержал друга Чонгук, окончательно добивая Джиу. Он жестко посмотрел на нее: — И ты не имеешь права сейчас что-то пиздеть в ее сторону, вообще не зная подводных камней и изнанки нашей работы. Джиу резко замолчала, будто ей наотмашь дали пощечину. Слова застряли в горле, сменяясь острой, удушающей обидой. Какого черта? Какого хера они оба сплотились вокруг этой крашеной куклы, накинулись на нее единым фронтом и выставили виноватой? Ладно Чонгук — этот придурок защищал свою очередную юбку. Но Тэхен?.. Человек, который еще вчера клялся ей в понимании, сейчас просто перешагнул через нее ради профессиональной солидарности. Весь этот бред изначально начался с глупой, злой шутки, а превратился в публичную порку. Началось все тогда, когда Минджон жеманно отказалась от предложенного Чонгуком второго куска мяса, пискнув: «Я не буду, я растолстею». Джиу тогда не сдержалась и зло фыркнула: «Может, тебя хотя бы сквозняком сдувать перестанет». Слово за слово — и барьеры рухнули. Джиу замерла, уставившись в свою тарелку, чувствуя, как к горлу подступает горький ком. И в этот момент, когда за столом повисла звенящая, удушливая тишина, Джиу внезапно почувствовала резкое движение под столом. Чужая мужская нога уверенно вытянулась вперед, бесцеремонно протискиваясь прямо между ее коленей, и с силой, почти до боли, прижалась к ее ноге. Горячая, тяжелая, настойчивая. Джиу резко вскинула голову, в упор уставившись на Чонгука. Парень на нее даже не смотрел. С абсолютно спокойным, непроницаемым лицом он мягко пододвигал к Винтер стакан с водой, что-то тихо и успокаивающе шепча на ухо заметно расстроенной блондинке. Но его нога под столом продолжала намертво сдавливать ногу Джиу, не позволяя ей сделать ни единого движения. Девушка легонько, но с ощутимой силой пнула Чонгука мыском туфли прямо по голени. Чон даже бровью не повел, продолжая с абсолютно невозмутимым видом жевать свой кусок мяса. Джиу лишь тяжело вздохнула, с трудом сглотнув вставший в горле ком. Из-за этих ее нервных ерзаний на стуле Тэхен снова взволнованно зыркнул в ее сторону. Он наклонился ближе, и его рука легла на деревянную спинку ее стула, едва касаясь плеча девушки. — Эй, прости, — вдруг хрипло шепнул он ей на ухо, а на его губах появилась едва заметная, горькая усмешка. — Но эту тему действительно лучше не заводить, если не хочешь быть осаженной. — Одно дело — услышать вяканья этой белобрысой дуры, — так же тихо, чтобы слышал только Тэ, процедила Джиу. Она метнула короткий, полный презрения взгляд на Винтер. Блондинка в этот самый момент умудрилась максимально тупо и наиграно втянуть губами несчастный лист салата, скосив глаза на Чонгука и скорчив «милую», чисто детскую мордашку. Джиу аж фыркнула и сощурилась, словно почувствовала резкий запах говна, после чего раздраженно продолжила: — Но тут вы оба решили меня загрызть. Спасибо, блять, за поддержку. — Да ладно тебе, — тихо хмыкнул Ким. — Ты тоже знатно загрызла ее, когда речь зашла о твоей работе. — Потому что она… тупая, — недоуменно мотнув головой и резко сведя брови к переносице, фыркнула Джиу. — Господи, Тэ, посмотри на нее. Она строит из себя невинную милашку и всерьез думает, что так понравится ему больше? — Такие многим нравятся, — хмыкнул Тэхен, тоже устремив задумчивый взгляд на подружку Чона, которая по совместительству являлась его коллегой по индустрии. — Разве что озабоченным извращенцам, у которых встает на тринадцатилетних, — ядовито закатила глаза Джиу. Тэхен лишь удивленно вскинул брови и издал неопределенный, задумчивый звук, решив не развивать эту опасную тему. И тут вдруг Джиу резко дернулась всем телом. Чонгук под столом с силой наступил тяжелым ботинком на ее ногу, заставляя замолчать, а затем бесцеремонно отодвинул ее конечность в сторону своей. На этом он не остановился: подцепив носком обуви ножку ее стула, Чон грубо рванул его на себя, пытаясь сдвинуть Джиу подальше от Кима. Тяжелый стул противно и громко скрипнул деревянными ножками по дорогой глянцевой плитке, сдвинувшись всего на пару сантиметров. Сон яростно нахмурилась. Заметив, что Тэхен удивленно перевел взгляд на источник звука, она поспешно прочистила горло и слегка привстала с места, с грохотом пододвигая стул обратно и делая вид, будто просто решила поудобнее усеться. Опустившись на сиденье, она со всей дури нанесла Чонгуку ответный удар ногой под столом. Парень снова проигнорировал выпад, даже не повернув к ней головы. Краем уха Джиу уловила приторный, воркующий разговор парочки напротив. Минджон, окончательно включив режим классической, токсичной «пикми-герл», захлопала глазками и протянула своим тонким, писклявым голосом: — Ой, Гуки-я… ваша подружка такая странная… Она всегда такая агрессивная? Мне даже стало немного не по себе, она так на меня смотрит, словно я у нее парня увела. Я вообще не понимаю девушек, которые так много едят, пьют пиво и грубят, это же так неженственно… — Она моя подруга, — вдруг резко, с явной вспышкой собственнической ревности перебил ее Чонгук. Но, тут же поймав себя на лишних эмоциях, он мгновенно взял себя в руки и добавил уже более равнодушно: — Точнее, мы просто дружим, да. А с Хеном она… ну, они вместе, типа того. — Понятно… Но она все равно ведет себя как истеричка. У нее какие-то проблемы? — продолжала лить яд блондинка, всем своим видом демонстрируя собственную «идеальность» на фоне Джиу. — С головой у нее проблемы, — усмехнулся Чон и едва заметно шикнул, когда нога Джиу снова со свистом прилетела ему по голени. — Забей. Может, обсудим, куда поедем после ужина?.. — Да вы издеваетесь, — вслух процедила Джиу. Терпение лопнуло с треском. Она с грохотом поднялась со своего места, едва не опрокинув стул, в один глоток допила остатки уже теплого пива и резко схватила висящую на спинке сумочку. Полностью проигнорировав взволнованный вопрос Тэхена: «Джиу, ты куда?», она быстрым, размашистым шагом двинулась в сторону туалетных комнат под удивленные и недоуменные взгляды оставшихся за столом.  Джиу резко толкнула тяжелую дверь женского туалета, почти влетая внутрь. Стуча каблуками, она подошла к длинной мраморной стойке с раковинами и уставилась на свое отражение в огромном зеркале с мягкой неоновой подсветкой. Оперевшись ладонями в холодный камень, она бешено, прерывисто дышала, пытаясь унять дрожь в руках. Вокруг царила стерильная чистота — даже на сантехнике не было ни единой капли воды. Поскольку они сидели в закрытой VIP-зоне ресторана, здесь не было ни души. Джиу была уверена, что никто сюда не зайдет, если, конечно, эта крашеная сучка Минджон не решит притащиться следом. Тяжело вздохнув, она прошла в самую дальнюю кабинку и заперлась на защелку. Из недр сумочки девушка судорожно выудила тонкую розовую пачку «Esse» с клубничным фильтром и зажигалку с розовым огнем, подаренную Чонгуком. Щелчок кремния, яркая вспышка. Подкурив, она сделала глубокую, жадную затяжку, блаженно прикрыв глаза и усевшись прямо на закрытую крышку унитаза. Она успела сделать всего три тяги, как входная дверь в туалет резко, с оглушительным хлопком открылась. Джиу судорожно подскочила с места от неожиданности. Сердце ушло в пятки. Она моментально скинула дымящуюся сигарету в унитаз, с силой зажала кнопку смыва и начала активно размахивать руками в воздухе, наивно надеясь разогнать плотный сладковатый дым. Справившись с паникой, она резко дернула задвижку и раскрыла дверь кабинки, намереваясь выйти, но тут же вплотную наткнулась на жесткий, массивный мужской силуэт. Чонгук стоял прямо перед ней, по-хозяйски уперевшись одной рукой в косяк стены и намертво перекрывая ей единственный выход. Джиу вскинула голову, ловя его прямой, нечитаемый взгляд, и раздраженно, шумно выдохнула ему прямо в лицо. — Сука, — прошипела она сквозь зубы. Нагнувшись под его сильной рукой, она протиснулась мимо парня и уверенно шагнула к раковинам. Включив напор холодной воды, она выдавила на ладони приличную порцию парфюмированного мыла и начала агрессивно мыть руки. — Ты что, курила? — Чонгук обернулся, шумно фыркнув от отчетливого запаха сладкого табака. Джиу полностью проигнорировала его вопрос, продолжая яростно тереть ладони. Она даже не смотрела на него в зеркало, высказывая все прямо в ледяную воду: — А ты вообще в курсе, что это, блять, женский туалет? Это во-первых. Во-вторых, сорваться и пойти за мной следом — это максимально тупая идея, Чонгук. Это выглядит пиздецки подозрительно. Тэхен и так там сидит и вечно что-то себе надумывает, да и твоя подружка, очевидно, не настолько имбецилка, чтобы ничего не заметить. Какого хера ты творишь? Чонгук молча стоял рядом, вальяжно привалившись плечом к кафельной стене. С абсолютно нейтральным, непроницаемым лицом он выслушивал этот нескончаемый поток обвинений, пока ему это окончательно не надоело. Наконец он бесцеремонно прервал ее: — О да, началось мое любимое. — Что? — Джиу резко выключила воду и повернула к нему лицо. — Твой открытый рот, который хуй заткнешь, — цокнул языком Чон, окинув ее насмешливым взглядом. — А действенные способы, которые знаю конкретно я, на тебя, к сожалению, не распространяются. Иначе я рискую остаться без яиц. — Ты вообще идиот? — А ты не идиотка? — хмыкнул он, отлипая от стены и делая шаг к ней. — Ты че там за столом устроила, подруга? Она тебе че сделала? — Это ты что устроил?! — окончательно вспыхнула Джиу, хватая бумажное полотенце. — Винтер, блять? Серьезно, Чонгук? Из всех баб в этой индустрии ты притащил эту? — А что-то не так? — Чонгук издевательски усмехнулся, засовывая руки в карманы брюк. — По-моему, она мил-... Джиу не дала ему договорить. Шагнув к автоматической сушилке, она поднесла к ней руки. Оглушительный, ревущий гул горячего воздуха мгновенно заполнил пространство туалета, напрочь заглушая его слова. Джиу злобно и торжествующе усмехнулась про себя, глядя на то, как Чонгук недовольно цокнул и закатил глаза от ее выходки. Как только сушилка выключилась, Джиу резко обернулась к нему, сокращая расстояние между ними до минимума. — Она мерзкая, — скривилась она, глядя ему прямо в глаза. — И дело даже не в ее тупости. А в том, что ты, блять, пиздел мне в лицо! — Чего? — Чонгук нахмурился, недовольно фыркнув. — К чему был весь этот цирк? Зачем ты это устроил? — ее голос сорвался на возмущенный, дрожащий полушепот. — Ты же сам говорил мне, что вы с ней вообще не общаетесь! Ты, сука, посмеялся мне в лицо, когда я спросила тебя про нее пару дней назад, а сегодня заявляешься с ней на этот ебучий ужин?! Знаешь, на что это, блять, похоже? — На то, что ты ревнуешь, — прямо, жестко и твердо отрезал Чонгук. Он начал медленно, хищно наступать на нее, заставляя Джиу отшатываться назад с каждым его шагом. — Боже, нет… — Джиу судорожно скривилась, приоткрыв губы от возмущения. — Это похоже на то, что ты мне нагло соврал, Чонгук. Ты врешь мне, ты целенаправленно действуешь мне на нервы, и я просто не понимаю, чего ты, блять, этим добиваешься, и вообще… Она вдруг осеклась и замолчала. Чонгук подошел слишком близко. Джиу до упора вжалась бедрами в твердый мраморный край стойки с раковинами, отступать было больше некуда. — Господи, отойди от меня, — выдохнула она, упираясь ладонями в его крепкую, обтянутую дорогой тканью грудь. Она попыталась отвернуться, когда его лицо оказалось в опасной близости от ее собственного, но Чонгук среагировал мгновенно. — Джиу, — позвал он, и в его голосе прорезались опасные, низкие нотки. — Джиу, блять. Посмотри на меня. Мужские пальцы жестко, стальной хваткой перехватили ее подбородок, насильно поворачивая ее лицо обратно к себе. — Ты ревнуешь, — повторил он, чеканя слова прямо ей в губы. — Ты ревнуешь меня к этой ебаной сучке. Джиу округлила глаза от его поразительной наглости. Она физически ощущала его горячее, прерывистое дыхание на своих губах. По спине мгновенно прошиб липкий, холодный пот, а внутри против воли заворочался глухой страх напополам с паникой. — Бред… — выдохнула она, пытаясь вырваться. — Нет, не бред, — Чонгук тихо, довольно усмехнулся, не ослабляя хватки. — Чонгук, убери от меня руки и вали к своей Винтер, — судорожно, задыхаясь от окутавшего ее мужского тепла и тяжелого парфюма, от которого у нее буквально сносило башку, выдохнула Джиу. Она зажмурилась, не в силах выносить его прямой взгляд. — Убери, иначе она сейчас зайдет сюда и застукает своего идеального спутника, который прижимает «больную на голову истеричку» в женском толчке. — Так тебя это обидело? — Чонгук тихо рассмеялся, притираясь к ней еще ближе, почти невесомо задевая своим носом ее щеку. Джиу застыла на месте как вкопанная. Ее буквально распирало на части от дикого коктейля эмоций. Ей одновременно хотелось со всей силы ударить его по этой самоуверенной роже и поддаться какому-то глухому, едва ощутимому, но яростно прорывающемуся наружу чувству — «тому самому», что она годами запирала глубоко внутри себя на сто замков, боясь дать этому хоть какое-то логическое определение. — Уходи, — шикнула она, упрямо не открывая глаз. Чонгук вдруг резко, с глухим стуком уперся обеими ладонями в мраморные края стойки прямо по бокам от ее бедер, окончательно зажимая девичье тело в тиски и лишая малейшего пространства. — Признайся, что ревнуешь, и я уйду, — потребовал он, опаляя ее шею горячим воздухом. Джиу упорно, стиснув зубы, молчала. — Мне не нравится, что тебя ебет Хен, — вдруг глухо и хрипло произнес он прямо ей в лицо. — И дело тут вообще не в Тэхене. Видишь, как это легко? Я признался. Теперь твоя очередь. Джиу продолжала упрямо молчать, чувствуя, как сердце в груди колотится как сумасшедшее. — Ну тогда… — Чонгук так и не закончил фразу.   Он резко, без предупреждения припал к ее губам своими. Чон действовал грубо, агрессивно и напористо. Он тут же жестко зажал своими губами ее верхнюю, сминая, а затем с силой перешел на нижнюю, буквально впиваясь в нее и требуя подчинения, чувствуя сладкий привкус от фильтра на ее губах. От него пахло дорогим алкоголем, мятой и тем самым чистым мужским гормональным теплом, от которого колени Джиу окончательно обессилели. Он целовал ее так, словно пытался вытрясти из нее всю душу, заставить сломаться, признать поражение в их затянувшейся, больной игре. Но когда Чонгук не почувствовал абсолютно никакой ответной реакции, словно целуясь с помидором или со своими собственными пальцами — и то, блять, ощущалось бы приятнее, — он вдруг резко отпрянул от нее. Издав короткий, сухой и разочарованный смешок, Чонгук в бессилии опустил голову куда-то в изгиб ее шеи. Его мягкие, растрепанные волосы щекотнули чувствительную женскую кожу. Спустя секунду он медленно поднял голову, заставляя себя посмотреть в ее все еще плотно зажмуренные, подрагивающие веки. — Я понял, — безэмоционально, мертвым и совершенно холодным тоном произнес он. Парень резко отпустил стойку, развернулся и быстрыми шагами вышел из туалета, с грохотом хлопнув массивной дверью. Джиу так и осталась стоять у раковины как вкопанная. Пальцы ее рук с такой силой вцепились в холодный мраморный край стойки, что ногти побелели. Грудь часто, судорожно вздымалась от рваного, учащенного дыхания, а губы до сих пор горели от его грубого, сокрушительного поцелуя. И тут вдруг входная дверь туалета снова со скрипом открылась. Внутрь неторопливой, покачивающейся походкой вошла Винтер. Она окинула тяжело дышащую Джиу подозрительным, сканирующим взглядом, после чего, громко цокая высокими шпильками по плитке, прошла аккурат в ту самую дальнюю кабинку, где еще пару минут назад пряталась и курила Сон. — Сука… — едва слышно, из последних сил выдохнула Джиу. Она чувствовала, как ее грудную клетку буквально разрывает на куски от диких, непонятных и пугающих чувств. Больше всего на свете ее пугало то, что секунду назад она едва не ответила на эти сумасшедшие, блядские губы. Джиу яростно схватила свою сумочку и буквально выпорхнула из душного туалета, быстрым, рваным шагом направляясь обратно в VIP-зал. Оказавшись у столика, она резким движением сгребла со скатерти свой телефон. На нее тут же устремились два внимательных, тяжелых мужских взгляда. Чонгук уже сидел на своем месте с максимально невозмутимым видом. Джиу явно прервала их разговор на полуслове, но ей сейчас было глубоко насрать на приличия, на этот ужин и на всех присутствующих вместе взятых. Единственное, чего она отчаянно хотела — это завалиться в свою пустую квартиру, запереться от всего мира и дать волю слезам, чтобы они просто залили к чертям ее подушку. А еще сильнее хотелось понять, какого черта вообще происходит у нее внутри. Почему прямо сейчас, глядя на Тэхена, она вдруг резко, на физическом уровне почувствовала какое-то глухое отторжение? Тэ мгновенно поднялся со своего места, его лицо исказилось от явного беспокойства: — Что случилось? Джиу, ты куда? — Я не собираюсь больше терпеть этот цирк, — резко фыркнула она. Даже не глядя на Чона, Джиу судорожно открыла кошелек, отсчитала несколько крупных купюр и с силой кинула их на стол прямо перед его носом. — Если не хватит, напиши — остальное переведу. Чонгук просто молча проследил за траекторией падения денег. Он даже не шелохнулся, сидя со сложенными на груди руками, и лишь демонстративно, устало закатил глаза. Тэхен сделал шаг к ней, намереваясь перехватить, но когда Джиу с резким щелчком застегнула замок сумочки, она выставила вперед раскрытую ладонь, жестко останавливая парня на месте. — Хочу побыть одна, Тэхен. Извини. Она развернулась на пятках и стремительно направилась к выходу из зала. В эту же секунду из коридора туалетов наконец соизволила выйти Минджон. Блондинка удивленно окинула взглядом напряженную сцену, проводила глазами уходящую Джиу и приторно, пискляво протянула: — Ой… а что я пропустила? Вот тут Джиу решила себя не сдерживать. Вообще. Какая-то дикая, животная злость затопила сознание. Она вдруг резко развернулась, даже не останавливая своего уверенного хода к дверям, и грубо, во весь голос высказала прямо в лицо этой кукле: — О, поверь, ничего интересного! Это тебя ожидает впереди. Надеюсь, Чонгук не забыл гондоны и не обрюхатит тебя, а то тогда ты точно растолстеешь! Джиу резко отвернулась обратно к выходу, чувствуя, как по ее щеке, стирая слой тональника и румян, уже покатилась первая скупая, обжигающая слеза. Вдогонку ей прилетело злобное, яростное фырканье Чонгука: — Дура, блять… Даже не оборачиваясь, Сон высоко подняла руку в воздух, продемонстрировав столику средний палец, и окончательно скрылась за массивной дверью ресторана. Уже на улице, дрожащими пальцами тыкая в экран телефона, она судорожно заказала такси. Пока приложение искало свободную машину, тяжелая стеклянная дверь позади нее снова раскрылась. Джиу даже не нужно было оборачиваться — она спиной почувствовала его присутствие. Этот тяжелый, шлейфовый аромат дорогого парфюма и давящую ауру невозможно было спутать ни с кем другим. — Я хочу побыть одна, Тэхен, — глухо произнесла она, крепко обхватив себя руками за плечи и упрямо глядя перед собой на дорогу. На улице к ночи заметно похолодало, поднялся резкий, пронизывающий ветер. Парень, заметив, что она буквально сжимается в комок и мелко дрожит то ли от холода, то ли от истерики, молча снял свой тяжелый дизайнерский пиджак и аккуратно накинул на ее худые плечи. Джиу тяжело, прерывисто вздохнула, но этот жест заботы все же приняла. Она судорожно перехватила ладонями лацканы пиджака, плотнее прижимая его к себе. Чужое мужское тепло тут же окутало ее со всех сторон, а приятный, терпкий запах сто процентов теперь въестся в ее одежду и кожу, преследуя ее мысли еще пару дней. — Я не знаю, что у вас там конкретно произошло, но догадываюсь, — горько усмехнулся Тэхен, делая шаг вперед и равняясь с ней. Он засунул руки в карманы брюк. — И я не смею тебя осуждать, Джиу. — Осуждать? — хмыкнула она тихо, так и не подняв на него глаз и упорно разглядывая серый асфальт. — За что? — За то, что ты не можешь определиться, — просто и безжалостно ответил он. — Я добровольно полез в это болото, хоть и прекрасно знал, что тут говна по самое горло. Но я ни о чем не жалею. Ты действительно мне нравишься, Джиу. Он говорил это так легко, так искренне и просто, что у Джиу внутри все перевернулось. Ему невозможно было не поверить. И именно из-за этой его чистоты она почувствовала себя еще более паршиво, грязно и ничтожно — потому что прямо сейчас понимала, что не может ответить ему той же монетой. Его идеальность душила. — Я не прекращу наше… общение. Просто потому что я сам этого хочу, — Тэхен как-то горько, изломанно усмехнулся, повернув к ней голову. — Но долго так, сама понимаешь, не протянется. Рано или поздно тебе придется сделать выбор. Джиу молчала. Молчала, потому что понятия не имела, что ему сказать. Молчала, потому что, блять, он был слишком хорошим, слишком понимающим и правильным. Она вообще имела право стоять рядом с ним? И самое паршивое — она даже не могла выдавить из себя ни единого слова против. — Тебе ведь ебано от того, что он сейчас с ней, да? — продолжал методично давить Тэхен. Только делал он это по-актерски мастерски, мягко, но прямо в цель. — Мне вот тоже было пиздецки ебано, когда он сорвался со своего места и ушел за тобой. Джиу снова тяжело, шумно вздохнула, сильнее кутаясь в его пиджак. — Мы отлично понимаем боль друг друга, — тихо хмыкнул Ким, глядя на загоревшиеся вдали автомобильные фары. — Это одновременно сближает нас… и одновременно отталкивает. Ситуация — полное дерьмо. К воротам ресторана наконец плавно подкатила белая машина такси. И практически одновременно с ней, с другой стороны улицы, со стоянки выехал массивный черный внедорожник Тэхена. — Напишешь, когда сама захочешь увидеться, — негромко сказал парень. Джиу потянула руки к плечам, намереваясь снять и вернуть ему пиджак, но Ким перехватил ее запястье, останавливая. Не выпуская рук из карманов, он сделал несколько шагов назад, двигаясь спиной к своей машине, и бросил на прощание: — Оставь себе. Джиу ничего не ответила. Она быстро развернулась, дернула на себя ручку задней двери такси и прыгнула на кожаное сиденье, наконец-то давая волю слезам, которые хлынули из глаз сплошным, непрекращающимся потоком. Машина тронулась с места, увозя ее прочь от этого злосчастного места. Джиу размазывала тушь по лицу, всхлипывая на всю машину и мысленно добивая себя одной-единственной циничной мыслью:  Ебучий сериал для тупых подростков.