Better remedy

Отпроситься у Джимми оказалось проще, чем Юра предполагал. Наверное потому, что Уолтер все еще чувствовал себя виноватым за тот вечер, когда забыл забрать мужа с работы. Юра-то на самом деле не обижался, просто было неприятно и странно — все дни до этого забирал, а тут забыл. А может быть Джимми просто не хотел делать крюк до больницы. Как только Юра вышел из клиники, ко входу вывернула белая машина. Останавливаться было запрещено, поэтому Юра шмыгнул на переднее сидение, и Илья тут же стартанул. Он был в солнцезащитных очках, как и Аня. Оба приподняли их, чтобы поздороваться. Юра только с третьего раза пристегнул ремень — зубец все никак не попадал в защелку, но на это никто не обратил на это внимание: Илья смотрел на дорогу, Аня увлеченно играла с пластмассовым мотоциклом. В детском кресле она дотягивалась до окна и водила игрушкой по обивке. — Итак, на сколько ты можешь задержаться после работы? — приглушив радио спросил Илья. — Джимми думает, что я на ужине с родителями Джули, так что… в целом, я не сильно ограничен по времени. Илья неожиданно сбросил скорость. Высунувшись в окно, он по-русски крикнул другому водителю, чтобы тот научился водить, показал средний палец и вернулся на место. — У Джули, говоришь… В следующий раз вряд ли прокатит, — задумчиво пробормотал Тихонов. Юра усмехнулся в кулак. — Будет следующий? Широко улыбнувшись, будто для рекламного постера, Илья закивал головой. Между губами привычно проскользнул кончик языка. Юре и так это нравилось, а сейчас он откровенно пялился — в модных очках, с румяными от солнца щеками, подпевающий песням на радио и очевидно выспавшийся Илья выглядел слишком привлекательно. Он спросил как прошел день, какие были пациенты. Спросил про Джули. Юра отмечал немногословно. В основном потому что устал. Ему бы прилечь на часик, но такое в планы семейства Тихонова не входило, поэтому пришлось размяться, щелкнув шеей, и спросить что-нибудь в ответ. Юра и так знал, где они живут, но на машине дорога оказалась совсем уж короткой. Только попрощался с пациентами, и вот уже Нонна, которая снова болтала с кем-то по телефону, обнимала Аню, что-то говорила Илье и одновременно со всем этим махала самому Юре. «Многозадачная, однако, женщина,» — подумал про себя Исаковский. В квартире ничего не поменялось. Всё там же были игрушки Ани — везде — и спортивные атрибуты Ильи. Следы третьего человека Юра больше не искал. Он решил, что сегодня не будет думать совсем, постарается насладиться ужином со старым другом. А то что этот друг, кажется, звал его на свидание, было не важно. Может быть, Юре показалось. Аня не сильно помогала на кухне, больше мешалась, но Илья раз за разом давал ей задания. При этом Юру посадил на стул и не разрешал ничего делать под предлогом того, что тот гость. Но Исаковский всё равно выпросил себе задание — расставлял тарелки и приборы. Было непривычно, но приятно шумно. Лязг посуды смешивался со заливыстым смехом Ани и голосом Ильи, из окна были слышны машины и, кажется, шум океана. Или Юрин мозг дорисовывал эти звуки картинке, которую он видел из длинного, почти во всю стену окна. Сам он жил далеко от океана, пешком не дойти. Илье же повезло большое — перейди улицу и вот он, громадный и пестрящий всеми оттенками синего Тихий океан. — После ужина можно прогуляться, — услышал Юра над самым ухом. Он не вздрогнул, но от чужого дышания несколько десятков мурашек спустились по шее вниз. Видимо, Илья заметил с каким восхищением Исаковский залипал в окно. — Боюсь, не успеем. — начал Юра, но его перебила Аня и сказала, что тоже хочет на пляж. Они сели за стол. Исаковский пошутил, что Илья наконец-то научился готовить, за что получил усталый взгляд исподлобья и легкий удар по ноге. Юре правда понравилось. Сам он редко готовил, только что-то простое и быстро, чаще то же самое, что готовил, будучи подростком. А Илья постарался — запек мясо с картофельными дольками, сделал крабовый салат. Причем так, как любил Юра, но он решил не уделять этому внимания и ограничился коротким «спасибо за ужин». Разговор тек сам по себе. Какие-то забавные ситуации, цены на бензин и продукты, истории из университета… темы, повторяясь, сменяли друг друга. Пока Ане не стало окончательно скучно и она не стала толкать тарелку Ильи. — Мяу. — Аня, нет… — Илья прикрыл глаза и набрал побольше воздуха. — Мяу, — теперь она толкнула его стакана. В ответ Илья тыкнул в ее тарелку с печеньем и тоже замяукал. — Мяу, мяу, мяу… — писклявым голосом протороторила Аня. Стакан оказался рядом с Юрой, который молча наблюдал на игрой. Вилка с картофелиной застыла в воздухе, глаза бегали между Аней и Ильей. Он не очень понимал, что ему делать. Но потом Аня начала проигрывать, и Исаковский, отложив вилку с недоеденой картошкой, ткнул в стакан Ильи. — Мяу. — И ты туда же? — возмущенно воскликнул Тихонов. На его губах начала расцветать смущенная улыбка. Подчинившись какому-то необъяснимому порыву, Юра повторил движение, снова сказал «мяу». Он не мог оторвать глаз от Ильи, пытался уличить новую эмоцию, и в этом стремлении не заметил, как слишком сильно толкнул стакан. Раздался грохот. Юра тут же спохватился и нырнул под стол. — Боже, прости, пожалуйста, — он поджал губы, чтобы не засмеяться, но когда услышал, что Илья тоже смеется, не сдержался. Он дернулся встать и несильно стукнулся головой о столешницу. Теперь и Тихонов опустился под стол. — Всё окей! Прости! — Несильно ударился? — хихикая, Юра замотал головой. Он поднял неразбившийся стакан, поставил рядом со своей тарелкой и потянулся за салфетками. Илья принес несколько бумажных полотенец. — Нет. Прости, еще раз. Я случайно, — вытерев лужу, они вернулись за стол. Аня к этому моменту уже доела печенье. Она спросила, можно ли идти переодеваться на прогулку и, получив дёрганый кивок от папы, убежала в свою комнату. Когда она ушла, Исаковский сдавленным голосом ещё раз извинился. — Прости. — Всё хорошо, это просто стакан. С головой точно всё ок? Могу холодное дать, — Юра начал протестовать, но тут же замолчал, когда Илья склонил голову набок и тихо предложил, — или чмокнуть. Чтобы не болело. Илья взял стакан Юры и допил залпом его воду. Исаковский решил проигнорировать последнюю фразу и спросил, нужна ли помощь с уборкой. Влажный ветер забирался под рубашку, и Юра сложил руки перед грудью, чтобы хоть как-то защитить себя от вечерней прохлады. Ранней весной температура опускалась до десяти, а то и пяти градусов ночью, а от воды всё ещё тянуло холодом, и хотя последние пару дней были жаркими, сейчас хотелось поскорее надеть ветровку или толстовку. Юра с собой ничего не взял и пожалел об этом, потому что ему пришлось одолжить кофту Ильи. Он не хотел ее надевать. Даже после аргумента «она только из стирки», потому что чистота вещи волновала Юру в последнюю очередь. Он у кого угодно был готов взять куртку, но не у Ильи, или хотя бы не сегодня. И так половину вечера дышал через раз, вытирал влажные ладони о штанины брюк и следил за каждым мускулом, чтобы не дай бог не сказать лишнего и не покраснеть. Поэтому сейчас, укутываясь в кофту Ильи, Юра не особо обращал внимания на догонялки Ани и Ильи. Точнее, догонялки Ани от Ильи. И тщетные попытки последнего поговорить с Юрой. Исаковского больше волновали свои собственные иррациональные мысли и липкое нежелание ехать домой. Вытряхнул песок из кроссовок, Юра сел в машину. Аня, кажется, начинала засыпать на заднем сиденье, но Илья не хотел тревожить Нонну, и ей пришлось проехаться с ними. Юра попросил остановить за несколько домов, чтобы его сказка про родителей Джули не разрушилась. Припарковав машину, Илья кинул быстрый взгляд на спящую Аню и опустил глаза на руль. Юра сейчас понимал его очень четко — сам боялся повернуть голову. Ведь это означало бы конец всего вечера, а закругляться, по смелому предположению Исаковского, никто не хотел. Илья начал говорить первым. — Надеюсь, ты не в шоке от Ани? — сперва он посмотрел в окно заднего вида, а потом повернул голову. — Я удивлен, как ты с ней справляешься. Она такая активная. И шумная, — Юра осекся и поспешил исправиться. — Это хорошо! Просто… — глаза упали вниз, на руки, которые дергали молнию кофты, — это должно быть тяжело. Воспитывать такого ребенка одному. — Ты даже не представляешь, как я был счастлив, когда она в школу пошла, — достаточно громко, чтобы Юры услышал, прошетал Илья. — Но… — он пожал плечами. Глаза уставились прямо перед собой, в глубину освещенной улицы, — не знаю. Может быть, это прозвучит пафосно, но… наверное, она лучшее, что произошло со мной, — Илья сдержанно улыбнулся. Еще пару мгновений спустя вся серьёзность растворилась, и он шутливо добавил. — Хотя, конечно, личной жизни это не способствует. Юра не знал, как стоит ответить. Он поджал губы, сказал, что ему пора, и они попрощались. О том, что он не отдал кофту, вспомнил уже дома. Впрочем, Илья не написал, Джимми и не спросил. Его больше интересовало, сильно ли Юра устал. А Исаковский, кажется, даже во время учебы в университете не уставал так сильно, как сегодня. *** «Следующий раз» получился не скоро. Команда Ильи участвовала в каком-то турнире, и несмотря на то, что на поле он пока не играл, Тихонов полностью окунулся в тренерство и организацию. Потом случилось какое-то блогерское мероприятие. И если на массажи и уколы он ходил, то вечером едва успевал за Аней. Но как только турнир закончился, Илья снова спросил про ужин. В этот раз Юра сам предложил дату. Оставив Аню с Ноной Илья выскочил из квартиры и на всех порах, вжав педаль в пол, поехал на другой конец города. Он сам выбрал место — не очень популярное, но с хорошими отзывами. Он боялся опоздать, но опоздал Юра. На целых полчаса. Илья сразу заметил его голову. Без пластиковой улыбки, со всклоченными от спешки волосами. Как бы Юра не пытался их пригладить, подходя к столу, у него не получилось. Илья вспомнил, что раньше Исаковский носил заколки. Теперь это уже было не под стать важному доктору. Он-то и кроссовки не носил, даже в клинике, а вместо бесформенных и безразмерных футболок появились лонгсливы и рубашки. Сейчас Юра тоже был в рубашке. Под ней виднелся воротник белой тонкой водолазки. На ногах совсем уж по-американски были шорты и высокие носки с красной и синей полосками. «Опять замерзнет», — подумал Илья, когда Юра плюхнулся на стул напротив. Исаковский не успел поздороваться, только прижал барсетку к груди и затараторил. — Прости, я очень бежал, но то пятое, десятое, а потом я снес цветок и пришлось убирать землю. Ну и слава богу, он уже мертвый был. Не знаю, за что Джимми боролся, там корни высохли, короче… — он остановился, выпрямился и, глубоко вздохнув, тихо поздоровался. Улыбка едва коснулась его губ, но он ее подавил. — Привет. Когда Илья, хохотнув, сказал, что рад его видеть, Юра заулыбался и спросил, не много ли он пропустил. А потом достал из барсетки очки, протер краем рубашки стекла и нацепил на нос, чуть ли не на самый кончик. В светлой металлической оправе. Илья тут же вцепился в них взглядом. В горле немного запершило, и он сглотнул. — Только как я сфоткался с барменом, так что… Очки? — После травмы стало падать, задел пару нервов. Обычно я в линзах, — Юра повертел головой, оглядываясь. Что-то привлекло его внимание. Он улыбнулся и помахал рукой. — Тебе идет, — Илья закусил губу. Краем глаза он заметил, что к ним направлялась официантка. — Ты с работы? Голодный? — Ну я сначала забежал домой, проводил Джимми… Боже, да, я такой голодный, давай уже закажем. Официант принесла два меню. Пока они выбирали, разговор не очень клеился, но стоило молодой девушке принести их заказ, беседа становилась всё активнее и активнее. Юра болтал то о пациентах, то об университете. Темы личной жизни обходил стороной — Илья не услышал ни одной истории про самого Исаковского, только что-то с Джимми или Джули, или еще кем-то, чьи имена уже начали смешиваться. Илья спрашивал, говорил что-то о себе, но больше всего Юру интересовал волейбол. Он дотошно интересовался, как прошла Олимпиада, какие там были мячи и какое покрытие. Удобно ли было играть в национальной форме. Где и с кем была Аня в этот момент. Что чувствовал Илья, когда ему надели на шею золотую медаль — самую тяжелую и ценную награду любого спортсмена. Когда ответы и вопросы стали повторяться и разговор об Олимпиаде иссяк, Юра поник. Ему хотелось говорить о другом, о чем-то большом и важном. Но крутя в руках бокал белого вина, это большое и важное казалось пресно-помпезным. Они уже обсудили всё, что положено обсуждать взрослым — работа, болячки, цены, дорогущий творог в магазинах с русскими и европейскими товарами. С тем как за окном наступал вечер и в разговоре то и дело появлялись бреши, Юра не выдержал. — Тихонов, зачем тебе это? — Илья не понял. Он отставил стакан с минералкой и переспросил. Юра кивнул головой в сторону зала и пожал плечами. — Вот это всё. Столько лет не общались. Хотя в одном городе живем. — У меня не так много друзей, — тяжело вздохнув ответил Илья. Он сложил руки на столе и положил на них голову. Юра не хотел смотреть, но глаза приросли и перестали слушаться. Рука с бокалом тоже остановилась. На несколько мгновений его откинуло в прошлое, когда Илья ложился так на парту. И на стол на кухне. И на самого Юру. — Тем более русских. И тем более старых. Особенный вообще один. Не хочется разбрасываться людьми. Юра невесело улыбнулся. — Тогда почему сейчас? Мы же и на соревнованиях виделись… — Илья приподнял голову, чтобы ответить, но Юра ещё не закончил. — Если ты скажешь, что не видел меня, я тебя пиздану. Илья тянул с ответом. — Честно? Я боялся. Я же… — он окончательно выпрямился. Он неловко почесал нос, обдумывая слова. Он и сам понимал, что в его действиях не было ни последовательности, ни логики. Были только чувства, с которыми он учился сосуществовать много лет. — Я искал тебя ещё в универе. Но ты же не сказал мне, куда в итоге поступил. А потом мы… поссорились… — он хотел ещё что-то сказать, но решил перескочить на другую мысль. Пальцы рук легли на салфетку и стали дергать её край. — Я долго искал твой универ. Сиэтл, конечно, не так далеко от Лос-Анджелеса, но денег у меня особо не водилось. Так ещё и машину надо было найти. И когда все сложилось, ты был… уже с Джеймсом. Ну и я расстроился, — Илья неожиданно дернулся, пересел на стуле в пол-оборота, будто хотел спрятаться. Пальцы то расправлялись, то снова мяли бедную салфетку. Юра на секунду опустил взгляд на его руки. Захотелось положить свои на ладони Ильи, чтобы не дергал салфетку, а то ещё порвет, но вместо этого он поставил локоть на стол, облокотился на нее щекой, а второй рукой сжал бокал. — И… ну короче я так расстроился, что забил. А потом с Аней закрутилось, было совсем не до этого. А тут… — неожиданно Илья просиял. Даже плечи расслабились, и он наклонился вперед, облокачиваясь на стол. Улыбка лукаво растеклась по лицу, язык проскользнул между губ и моментально скрылся, — сама судьба привела к тебе. Вместо ответа Юра залпом допил оставшиеся пару глотков. Внутри все горело. Тихонов его искал! И нашел! Но ведь не на веселой ноте они разошлись. Зачем искал? Почему расстроился? Столько вопросов, которые не имели ответов, и все они роились в голове как пчелы. — Всё равно не понимаю. Зачем звать на ужин? — Исаковский откинулся на стуле. — Друзей на свидания не зовут, знаешь ли. Юра понадеялся, что слово «свидание» хоть немного отрезвит Илью, и тот станет протестовать. Но вместо этого он сказал: — Особенных друзей зовут, — и выбил этой фразой весь воздух из легких. Его и так было мало. Теперь Юра задыхался. — А тебе можно вопрос задать? — дождавшись несмелого кивка, Илья продолжил. — Почему ты согласился? Исаковский очень хотел бы знать ответ на этот вопрос, но в голове было пусто. Ни мозг, ни сердце, ни душа, ни суфлер за кустами не хотели ему помогать. — Я не знаю. Наверное… не знаю. Проще было согласиться, чем каждый раз выслушать твои уговоры. Отвлекает от работы. Юра подумал, что сам Илья отвлекает его от работы, но не стал озвучивать. Хотелось поскорее уйти с это темы, чтобы не сболтнуть лишнего. После ресторана они зашли в соседнюю дверь бара. Илья довольствовался безалкогольными коктейлями, Юра вместе с ним, хотя чем больше они проводили времени, тем больше ему хотелось выпить. Он не знал, что делать с признанием Ильи. Не знал также, как поступить со своими чувствами. Только одна мысль была достаточно яркой и оформленной: он не хотел, чтобы вечер заканчивался. Неловкий разговор расстворился среди очередных баек с работы и философских рассуждений. Поэтому когда время приблизилось к двенадцати, и бармен объявил, что они закрываются, Юра, не подумав, предложил поехать к нему. — Тут буквально 15 минут пешком. — А муж? Мы вроде как на работе задерживаемся, — усмехнулся Илья. — Так Джимми в командировку уехал, — пожал плечами Юра. Он чувствовал, как по щекам проступает румянец, но знал, что в темном зале бара Илья этого не видел. Исаковский прикусил палец: с одной стороны ему хотелось отменить свое предложение, с другой… как же он, оказывается, скучал по Тихонову. — Я поэтому и опоздал. Провожал. Тихонов игриво сощурился. За барной стойкой они сидели так близко, что он неосознанно потер пальцами о чужой локоть. Ему потребовалось полсекунды на подумать, и он молча кивнул, а через обещанные 15 минут они оказались у Исаковского дома. *** Сидя на диване в современной гостиной, Илья пытался рассмотреть комнату, цеплялся глазами за островок кухни, но взгляд каждый раз как по маслу скатывался на Юру. Казалось, кабинет в больнице рассказывал о хозяине больше, чем его собственный дом. Не было ни фотографий, ни магнитиков на холодильнике, одним словом — ничего. И это не могло не расстраивать. Илья надеялся, что узнает что-нибудь новое, но его окружал безжизненный современный ремонт. Юра сварганил что-то типа тарелки с закусками — остатки сыра, морковка, какие-то безвкусные крекеры и несколько печенек Орео. Поддавшись ностальгическому скрежету в груди, Илья предложил чай. Несмотря на стерильность ремонта, внутри разливалось тепло. Вроде бы столько нового — теперь Юра носил очки и кольцо и не занимался спортом, Илья наоборот им зарабатывал и спешил домой к дочери. Но они всё ещё сидели бок о бок, перекидывались бессмысленными словами и воспоминаниями. Видимо, на Исаковского тоже нашла нега прошлого. — Странно так, — задумчиво пробормотал Юра. Он забрался на диван с ногами и обнимал чашку. Его очки запотели, но быстро вернулись в норму. — Мы уже как десять лет в Америке, а все равно чаевничаем. Только пирожков твоей мамы не хватает. — Я ей скажу, когда приедет, — Илья закинул руку на спинку дивана и почесал затылок. — Прикинь, как она удивится, — он замолчал на минуту, а потом прыснул и продолжил. — Она всегда переживала, что мы голодаем у тебя дома. — Ну вот зачем ты напомнил! — Юра шутливо стукнул Тихонова по плечу. — Котлет теперь хочу. Но не так… не холодных. А то ты постоянно забывал их разогреть. Прям со сковородки… — Это ты так на ужин с мамой напрашиваешься? Ну потерпи до лета, она приедет, и поешь котлет. Вообще-то Юра пошутил. Он хотел сказать об этом, но все слова застряли в горле, когда Илья заправил прядку за ухо и сипло пробормотал: — Давно так не делал. Они сидели слишком близко. Юра чувствовал, как жарко уже не рукам и не от чашки, а везде. От новых запахов — у Ильи был вкусный одеколон. От новых текстур — Илья одевался не так официально, как Джимми, и кожа у него была другая… вот бы коснутся. Но вместо этого Юра посильнее сжал кружку. — Да только ты так и делал. — Хорошо, что некоторые вещи не меняются, — всё также тихо ответил Илья и отстранился. Он потянулся за морковкой и стал хрустеть ей так громко, что Юра поежился. Жар спал, голова перестала кружиться, и разговор снова вернулся в дружелюбно-бессмысленное русло. Вопрос о ночевке решился сам собой. Юра переоделся в домашнее — вот куда подевались все бесформенные футболки, — постелил в комнате для гостей и, пожелав «спокойной ночи», скрылся в своей спальне. С полчаса он ворочался и крутился. Обнимал подушку, комкал одеяло. Даже встал попить воды, а когда проходил мимо двери в комнату Ильи остановился на целую минуту. Не дав мыслям сформироваться, он вернулся под одеяло. Там-то они его и догнали. «Тихонов буквально за стенкой!», «он искал меня!» и «как же я скучал!» перемешивались, преобразовывались в «я хочу к нему». Юра сам не понял, в какой момент они материализовались. Очнулся только когда увидел под дверью полоску света. Он дернул ручку и резко раскрыл дверь. — Раз ты ещё не спишь, двигай жопу. Юра в два шага оказался у кровати. Даже обходить её не стал и забрался со стороны ног. Упав на свободную подушку, сложил руки под щекой и уставился на Илью. Тот, топлес, уже накрылся одеялом по пояс, всё ещё держал в руке телефон с рилсом из Инстаграма. Звук крутился и крутился на повторе, пока Юра не накрыл телефон своей рукой и не нажал на кнопку выключения. — То есть ты сегодня здесь спишь? — Да, спокойной ночи, — резко ответил Юра и закрыл глаза. Пришлось зажмуриться, чтобы не открыть их снова. И так уши горели от стыда. Он услышал, как Илья отложил телефон и как скатился с подушки. Почувствовал, что тот продвинулся ближе. — В очках-то ок спать? — Да блять, — под нос пробурчал Юра. Пришлось открыть глаза. Он одной рукой сдернул очки и положил на стол к телефону Ильи. Он не понял, когда надел их. — Всё, спи. И не… не это! — А свет? Юра снова выругался, но всё равно вскочил и стукнул по выключателю. Теперь точно можно спокойно засыпать. Но в темноте всё всегда ощущается острее, поэтому и близость Ильи тоже стала невыносимой. Мурашки сновали туда-сюда без правил и светофоров, глаза не хотели закрываться, а пальцы чесались докоснуться до чужих, ведь они были буквально в сантиметре от собственных. «Что же я делаю…» — подумал он. — А поцеловать? Захотелось стукнуть Тихонова по его глупой голове. Чтобы его также контузило, как только что Юру. Он запыхтел, сжал край одеяла в кулаках. — Да спи ты уже! Он уже был готов разразиться речью про то, что его достали все эти полунамеки, как Илья двинулся вперед и перебил его поцелуем. Сначала по-ребячки коротким, потом более длинным, а потом и совсем взрослым. В ушах зазвенело фальцетом. Пальцы задеревенели и совсем не слушались. Согнулись, только когда Илья взял их в свои и положил себе на щёку. Тогда они наконец-то сжались, притягивая Тихонова ближе. Невинные поцелуи быстро переросли во влажные и страстные. Юра плавился и в то же время чувствовал себя так, словно его, дикого зверя, спустил с цепи. Илья всего лишь гладил по голове, а у Юры внутри взрывались фейерверки — он и забыл, насколько его волосы, голова были чувствительными. Или это он так реагировал на прикосновения Ильи? Размышлять об этом не сильно хотелось. Да и возможности не было. Тихонов приподнялся на локте, подтолкнув Юру лечь на спину. Поцелуи опустились на шею, но они быстро вернулись на губы. В голове промелькнула мысль, что футболка лишняя, она лишь мешает опустить ласки на ключицы и грудь. Но Тихонову ни футболка, ни домашние треники, ни одеяло не мешали. Его руки уже несколько минут бродили по ребрам, гладили впадину живота, то и дело легонько касались тазобедренных косточек. Услышав стон — Юра не обратил внимания чей, — он спохватился. — Стой, стой, стой… Эм, — он облизнул губы. Глаза метались по лицу напротив. Илья остановился лишь на секунду, а потом стал мягко и осторожно целовать скулы, подбородок, уши. — Тихонов, только… черт побери… — Юра откинул голову назад, упираясь в подушку. Поцелуи опустить на шею. Сделав глоток свежего воздуха, он собрался с мыслями. — Секса не будет. — Хорошо, — Илья словно проигнорировал его и продолжил аккуратно целовать, куда дотягивался. И от этой легкости и аккуратности всё внутри Юры сжималось в узел. — Как скажешь. Просто поцелуемся и спать. Джимми такие обещания не сдерживал, поэтому Юра обхватил лицо Тихонова руками, чтобы остановить его. Но Илья смотрел так нежно и с такой мольбой, что невозможно было не поддаться. Юру захватил очередной поцелуй. Несмотря на то, с каким вожделением его целовали, рука больше не шарила под футболкой, Илья держал её поверх ткани и не спускался ниже талии, хотя и там его прикосновения обжигали. Поцелуи неспешно перетекли в объятия. Да такие крепкие, что у Юра едва слёзы не проступили. Когда-то давно он мечтал полежать вот так подольше, чтобы чувствовать тепло тела Ильи и никуда не спешить — ни в школу, ни на тренировки, ни гулять с ребятами, чьи имена медленно, но уверенно забывались. Только Илья каким-то образом остался рядом. Возможно, Тихонов был прав — что, если не сама судьба, помогло им встретиться снова. Становилось жарко, но вместо того, чтобы разорвать объятия Юра ногой стянул одеяло ниже. Последней мыслью было что-то про затекшие конечности, но сон уже подобрался слишком близко, и Исаковский не успел закончить её, как заснул. *** Разбудил Юру не будильник — он его отключил, и не Илья — тот ещё дрых без задней мысли. И даже не затекшие конечности — во сне они несколько раз перевернулись, и Исаковский оказался большой ложкой, обнимал Илью, который прижимал к себе его руку, перекинутую через талию. Его разбудил звонок в дверь. Юра метнул к домофону, посмотреть, кто пришел, и чуть было не стукнул кулаком в этот самый домофон. Джули выбрала самый неподходящий день для визита. Так ещё и с чемоданом — не получится быстро выпроводить ее. Джули занесла руку над звонком, но нажать не успела. Юра открыл дверь и сразу отошел, чтобы пропустить её. — Good… — Джули не дала ему договорить, начала объясняться и одновременно в этим прошла в дом, повесила ветровку на крючок и направилась в ванную. — We had a huge fight, I packed and left. You don’t mind if I stay here for a week? Until I find a new apartment. It’s time I buy a place here… — она вернулась в коридор, где всё ещё стоял Юра. Он упер руки в боки, нахмурился и пытался сообразить, что делать с Тихоновым. — Oh… girl? The morning is good, am I right? — сделав ударение на «is», Джули показала пальцем на чужие кроссовки. Юра мог бы носить такие, но он никогда не носил белые спортивные кроссовки на толстой и массивной подошве. Он глубоко вдохнул. — I can explain… — I told you you deserve a nice and sexy affair! — воскликнула Джули. Юра тут же стал показывать ей говорить тише, и она понизила голос. Хотя Исаковскому все равно казалось, что она говорит слишком громко. — Is he still here? I can hide! Like… Прятаться никуда не понадобилось — из гостевой спальни вышел заспанный Тихонов. В штанах, но без футболки, и с парочкой полупрозрачных засосов… когда только они успели? Вроде бы обнимались всю ночь, а не… это. Илья пытался стереть с лица остатки сна. Увидев Джули он обрадовался и подошел поприветствовать. Пока они обнимались, она пялилась на Юру с приоткрытым от удивления ртом. Приветствия заняли не больше минуты, но Исаковскому казалось, что они обнимаются целую вечность. За это время у него и шея, и щеки, и уши покраснели. Он обнял себя обеими руками и опустил голову, чтобы хоть на миллиметр скрыться от испепеляющего любопытством и злорадством взгляда подруги. — That’s not… I can explain… — No worries! I’ll cook breakfast… as sorry for interrupting, — она махнула рукой куда-то вглубь дома. — Go get ready. Or fuck. I don’t care. Джули направилась на кухню, но она была совмещена с гостиной и прихожей, поэтому Юра с силой развернул Тихонова и толкнул к спальне. Захлопнув дверь, он прижался к ней спиной и выругался. Илья не особо обратил на это внимание. Он надел футболку и стал заправлять постель. — Юр, расслабься, — начал Тихонов, видя, что Юра уже начал скатываться по двери на пол. — Это Эндрюс… — Да что значит расслабься?! Ненавижу это слово, — Исаковский оттолкнулся и пересел на край кровати. — Это пиздец, Тихонов. Просто пиздец! Юрина голова упала на колени. Он сжал волосы в кулаках. Илья тут же оказался рядом и взял его руки в свои. — Хэй, хэй, хэй, — Исаковский немного выпрямился и уткнулся виском в чужое плечо. — Знаешь, она права, — Илья приблизил их руки к своим губам и поцеловал несколько пальцев, — ты заслуживаешь хорошего любовника, — потом ещё несколько пальцев опалило теплым дыханием. — Ты и это слышал, — вздохнул Юра и окончательно обмяк, но не отодвинулся. — Ну домофон у тебя не тихий… — Что нам делать? Тихонов, я правда не понимаю… — он поднял глаза на Илью, пытаясь найти хотя бы подсказку, но тот закусил губу, неловко почесал затылок, как делал каждый раз, когда не знал правильный ответ. — Сначала предлагаю позавтракать. Потом мне надо будет бежать, обещал Нону и Аню свозить на фермерский маркет. Но можешь поехать с нами. — Нет, Илья, — Юра резко отстранился. Он тупил взгляд на до сих пор сплетенные, — Что делать… с нами что делать? Я женат. Если ты вдруг забыл. Илья задумался. Он высвободил одну руку и приобнял Юру за плечо. Его голос был тихим, но твердым. — Джеймс первый забыл, что женат, — с минуту он молчал. — Но если не хочешь, настаивать не буду. А Исаковский и не знал, чего хотел. Вот сидит перед ним Илья. Разукрашенный его же поцелуями. А где-то далеко Джимми. Он тоже периодически разукрашен поцелуями, но не Юриными. Всё это просто нечестно. Может быть, Илья прав? Сначала завтрак? Джули сделала панкейки из готовой смеси, зашумела кофемашиной. Голодный желудок Юры отреагировал моментально. А через два часа Исаковский слизывал с пальцев тающее мороженое на фермерском маркете. Слушал, как Нонна учит Аню итальянскому — точнее, тыкает в овощи и фрукты и называет их. Раз за разом сталкивался с Ильей костяшками пальцев и старался в эти моменты не оглядываться на Джули. Потом крутил музыку по дороге домой. А вечером готовил с Эндрюс и пытался убедить её — заодно и себя, — что ночевка Тихонова ничего не значила. *** Синицына. Илья, который учился с ней с пятого класса, наконец-то узнал ее фамилию. Диана Синицына. Сначала она была просто девочкой со второй парты, когда появился Исаковский — его первой фанаткой, а сейчас — просто вездесущей бестией. Наверное, объяснял себе Илья, приближение выпускного заставило её взяться за Юру всерьез. Она мерещилась везде: в столовой, в раздевалке, после репетиций и тренировок. Если Исаковский уходил домой не с Ильей, то с Дианой. Она задерживала его после уроков, и Тихонову приходилось ждать в пустеющей раздевалке. Ждать и скучать. Скучать и всё равно ждать — часть документов уже была готова, запись на языковой экзамен висела на холодильнике, но оставалось ещё много нерешенных вопросов. Подготовка, интервью на визу, оформления стипендий и материальной помощи Юре. И при всем этом никуда не девались ЕГЭ, домашки и выпускной. А ещё нужно было успевать тусить. Илья отказывался назвать это «проводить время вместе». Не решался и конкретизировать. Даже думать, что «тусить» означало целоваться, тискаться и помогать друг другу с дрочкой, не хотелось. Хотелось просто продолжать «тусить». Но времени было мало, сил ещё меньше. Зачастую, ему доставались крохи выходных, но и на те стала посягать Синицына. Правда безуспешно, Юра по выходным отсиживался дома и работал, пока не приходил Илья. Возвращаться в обычный ритм после целой недели с Исаковским было нелегко. Уроки проходили лениво, тренировки тоже. Мама все также собирала котлеты и пироги, даже если Илья не собирался ночевать у Исаковского. Когда пришло время пригласить кого-нибудь на выпускной, Илья, недолго думая, позвал Леру. Он наблюдал за тем, как она вздыхает по Исаковскому, и вздыхал вместе с ней — размышлял о том, как быстро течет время. Кажется, они ничего не успевали. Илья до сих пор не знал, в какой университет поступает Юра — тот секретничал, говорил, что это будет сюрприз, а Тихонов не осмеливался подглядеть. Ведь чужой сюрприз не надо портить. Если бы он тогда знал, что потратит год на поиски Исаковского, а потом ещё год на сборы, потому что жизнь в Калифорнии дорогая, он бы вытащил признание. Подглядел бы. Обманул. Залез бы в ноутбук или в телефон. Сделал бы что угодно, чтобы не позволить Юре исчезнуть бесследно. *** Исаковский вернулся после очередной прогулки с Дианой. Злой, он свернул в колодец дома, плюхнулся на скамейку рядом с Ильей и забрал сигарету. — Как-то хуево я бросил. Тебя подсадил. — Ну… — протянул Илья. Сигаретный дым действительно больше не обжигал горло, но удовольствия Тихонов не получал. — Последний раз мы когда курили? В Хельсинки? — немного погодя он спросил, — как с Дианой погуляли? — Лиза про тебя спрашивала. Но я ей сказал, что ты с Лерой пойдешь на выпускной. Пол школы думает, что вы встречаетесь, — с язвительной усмешкой произнес Юра и затянулся. Потом ещё раз. И ещё, пока Илья не забрал сигарету. — Мы не встречаемся. Она до сих пор по тебе сохнет. Даже с другими парнями перестала гулять. — Наверное, потому что в тебя втюрилась, — бросил Юра. Он встал, кивнул головой в сторону входной двери. Затушив окурок, Илья пошел следом, а сам думал, может ли это быть правдой. Что, если Лера действительно влюбилась в него? — Подожди, а откуда Лиза вообще взялась? — спросил Илья, когда они поднялись к Юриной квартире. — Диана привела, — замок двери никак не поддавался. Голос и движения Юры сквозили раздражением. Когда у него снова не получилось провернуть ключ, он с досадой стукнул по обивке. Илья, не спрашивая, взял ключ, притянул дверь на себя и открыл. — Как с Лерой погуляли? — Да… — Тихонов замялся, — как обычно. Посплетничали. Зашли в Вольчека. Я тебе чизкейк принес. Шоколадный. Илья почти улыбнулся, но то, как Юра молча скрылся в своей комнате и проигнорировал ответ на свой же вопрос, тут же испортило весь настрой. Он не понял, что сделал не так. Он вообще редко видел Исаковского раздраженным и не знал, как себя вести. Поэтому сделал то, что мог — спрятал чизкейк в холодильник, туда же контейнер маминой еды, поставил чайник. За это время Юра уже сел за учебник, а когда Илья зашел, стал зачитывать темы, которые им нужно сегодня повторить. За английским вечер пролетел быстро. Всё-таки Исаковский умел сосредоточиться и не отвлекаться. А у Ильи последнее время это не особо получалось. *** После языкового экзамена, подтвердившего уверенный B2, Юра наконец-то повеселел. Осталось только сдать химию с биологией, на другие предметы было все равно. Поэтому вместо последних двух уроков Исаковский потащил Илью в центр. Маршрут прогулок не сильно менялся, обедать заходили в один и тот же Бургер Кинг, а перед возвращением домой — в Вольчека за какао и шоколадным чизкейком. Как Исаковский ел эту сладкую бомбу, Илья не понимал, сам чаще брал простой черный чай. Диана, а потом и Лера, стали все чаще мелькать в разговорах. Юра вроде бы бесился из-за активности Синицыной, но почему-то все равно с ней общался. У них даже шутки свои появились, общий плейлист в ВК. Они постоянно задерживались на репетициях, чтобы учить слова ведущих. Илья забивал это время общением с парнями и Лерой. А потом выслушивал язвительные комментарии, что они парочка, пока однажды не взорвался. Как и во все предыдущие вторники, они занимались у Юры дома. Илья крутился на стуле, переписывался с Лерой, пока Исаковский, расположившись на кровати, доучивал стих. Прочитав последнюю строчку, он откинул сценарий и уставился на Илью. — И долго вы будете притворяться? Илья завис на пару секунд. — Ну ты пока занят. Что мне ещё делать? — он отложил телефон. — Я сейчас еще с Ромой переписываюсь. И с Артуром, — Юра не отвечал. Он сделал несколько шумных вдохов, губы поджались. — Исаковский, в чём проблема? — Да всё заебись, — пробормотал он и взялся за сценарий. Глаза бегали по строчкам, а в мыслях обдумывал, как ему, такому оболтусу, разрешили вести выпускную линейку с такой прилежной медалисткой как Диана. *** Исаковский выяснил, как так вышло, очень скоро. Он искал парней в зале, но он пустовал, и решил забежать к классной. Там их тоже не было, зато была Диана. Она умоляла учителя не забирать у Юры роль соведущего. Вчера на репетиции все стихи, которые он учил последние две недели, вылетели из головы. Он даже читал из рук вон плохо — то совсем без эмоций, как робот, то переигрывал. Случайно хлопнув дверью, он постарался уйти как можно скорее, но его окликнули и пришлось вернуться. Классная что-то говорила про «последний шанс», Диана восторженно кивала, держала его за локоть и гладила неяркими ногтями по толстовке, а когда классная вернулась в кабинет, осмелела настолько, что взяла Исаковского за руку. Он дернулся, будто обжегся. — Диан, я же просил, — сквозь зубы процедил Юра. — Ну Юра-а… Ну прости! Просто… — она уже начала оправдываться, как дверь мужского туалета с грохотом открылась, и оттуда вывалились те, кого Юра искал несколько минут назад — Илья, Рома и Костя. Они над чем-то гоготали. Рома окликнул Исаковского. — Надеюсь, мы не помешали… — ухмыльнулся Костя, когда они подошли к Юре и Диане, — вашему… свиданию. Да вообще какой-то блядушник начался! Этот с Лерой шляется… из кустов его вытаскивали! Дианка Юру охомутала, — Илья натянуто улыбнулся. Рома засмеялся и стукнул друга по руке. — Ты вообще молчи, предатель! Мою сестру… — Аверьянов! Дебил… — Синицына заправила волосы за уши и наклонилась к Исаковскому. — Юр, давай поговорим? Подальше от этих придурков. — Это мои друзья, Диан! — воскликнул Юра и покрутил пальцем у виска. Минуту назад он был готов в сотый раз повторить, что он не хочет отношений, и уйти, но после того, как Диана назвала его друзей, и Илью, «придурками», терпение, которое он считал бесконечным, лопнуло. Парни застыли, не зная что делать. Уйти не попрощавшись было неудобно, оставаться — странно. Между странно и неудобно выбрали первое. — Я тебе уже несколько раз сказал. Нет! Я не пойду на выпускной с тобой! И мы не встречаемся! — он попытался собрать остатки терпения, чтобы уйти. Даже ребята сделали шаг в сторону, но тут он резко дернул головой в сторону Дианы. — Танцевать меня заставила. Ведущим поставила, хотя мне похуй на этот выпускной… Что еще тебе надо?! — Юрочка, пожалуйста… — она вытянула руку, чтобы взяться за ладонь Исаковского, а когда тот отдернул ее и спрятал в карман, выпрямилась, нахмурилась и скривила рот в злобном оскале. — Это тебе что надо?! Я с тобой гуляю, музыку скидываю! Перед всеми учителями выгораживаю! А тебе хоть бы хны! Парни важнее? Почему ты с Тихоновым до сих пор сидишь? Я ведь звала тебя пересесть! И гуляешь с ним! А я бегаю как собачонка… Услышав свое имя, Илья тут же рванул встать между Юрой и Дианой. Он выставил руки, как если бы те собрались драться. Голова моталась то в одну сторону, то в другую. — Хватит. Сейчас классная выйдет… — натужно пробормотал Тихонов, но его никто не слушал. Юра перебил и воскликнул. — Да ты достала меня! — Ты уже с кем-то встречаешься, да? — Диана вдруг вытянулась как струна. Юру это не спугнуло, но немного смутило. Он затолкал руки в карманы толстовки. — Тебя ебать не должно, — буркнул Юра. Развернувшись на пятках, он рванул к лестнице. Пока переодевал сменку, Рома, Костя и Илья спустились в раздевалку. Они что-то спрашивали, но Юра слышал всё как через толщу воды — неразборчиво и в отдалении. Повесил на крючок пакет со школьными кроссами, направился к выходу. На крыльце его остановили три голоса и шесть рук. Юра не очень понял, как они оказались на фудкорте ТЦ. Бургер в руках, пусть и размочил упаковку соусом, казался сухим и безвкусным, пересоленная картошка фри — пресной. В итоге, Исаковский осилил половину порции и две с половиной картошки, остальное подсунул Тихонову. Все равно тот заплатил. — … да я уже просил! Она такая «ты долбоеб, не буду тебя знакомить». И все, — сокрушался Костя. Он тоже хотел участвовать в «блядушнике». — Не буду я Карину просить. У нас, знаешь ли, свои дела… — щеки Ромы зарделись, и он прятался за большим стаканом колы. — Трахаться на моей кровати? Охуенные дела! Илюха… — улыбка на лице Кости расползлась так широко и лукаво, что Тихонов, сидящий рядом, ощутимо напрягся. Юра закатил глаза. Он не хотел слушать ни про Карину, ни про Леру, ни про других девушек. Но когда Илья не ответил, повернул голову и поднял брови в вопросе. Спустя несколько мгновений гляделок Тихонов сказал, что между ними ничего нет и что добавить ему нечего. Тогда все внимание переключилось на Юру. Первым решил высказаться Рома. Он предложил Исаковскому наврать, что ему нравится другая девушка, или, что у него уже есть отношения с кем-то из другой школы. Оторвавшись от заплатки, Юра признался, что ему и правда нравится один человек, но он уже говорил Диане об этом. Ни у кого не нашлось ответа, поэтому несколько минут они молча жевали картошку. Юра кинул взгляд на Илью. Тот тоже молча жевал и никак не реагировал, пялился в баночку соуса, будто в ней было что-то интересное. — Ну так кто? — оживился Костя. — Кто она? — Да… с прошлой школы, — уставившись на свои руки на коленях ответил Юра. Он молился, чтобы его больше об этом не спрашивали. Не повернув головы, Илья окинул его взглядом от макушки до бедер, и прикусил нижнюю губу. Тихонов проводил его до дома. Расставаться не хотелось, и он поднялся на чай. Собрал с Игорем и Юрой стеллаж для Олиных книг. А потом за поздним ужином было решено, что он остается на ночь. Юра следил за каждым словом и жестом. Но Илья так и не спросил. Было некогда разговаривать о девушках — все мысли Исаковского занимали поцелуи и чужие руки, так привычно скидывающие его вещи на пол. *** Синицына была везде и лезла во всё, что касалось Юры. Илья старался вообще не отходить от него, потому что чем больше парней было вокруг Исаковского, тем меньше она к нему прикасалась. А потом с Лерой началась какая-то чертовщина, и пришлось переключить внимание на нее. Из-за этого Юрины подколы стали всё более язвительными и желчными. Дошло до того, что пришлось затыкать его поцелуями в инвентарной и кабинках школьного туалета, чтобы только поговорить с подругой. Попрощавшись с парнями, Илья вышел из раздевалки. На диванчике его ждала Лера. Отдав сумку, она спросила, могут ли они поговорить один на один, и позвала вниз к раздевалкам. Там они заняли дальнюю скамейку в ряду с цифрами, начинающимися на «5» — пятиклашки уже давно разошлись по домам, а старшаки заходили с другой стороны. Лера мялась. Старалась лишний раз не поднимать глаз. Когда Илья спросил, что же случилось, она зажмурилась. — Мне кажется… Мне больше не нравится Юра, — она приоткрыла один глаз. Илья восторженно воскликнул «ура». — Мне другой нравится. — Главное, чтобы не тот чувак из «В». Я тебя умоляю, кто угодно… — Тихонов не успел закончить. — Это ты. Наверное, — Лера вздохнула и легла туловищем на колени. — Я думала, что типа подружились просто… Короче, мне кажется, я влюбилась в тебя, — она говорила негромко, но в голове Ильи это звучало как раскат грома. Во рту всё пересохло, а ладошки наоборот — стали влажными и скользкими. Молнии так и били в виски, пока Лера не продолжила. — Но ты меня знаешь, я так быстро влюбляюсь… Даже стыдно, что и в тебя втюрилась. Тихонов беспомощно хлопал глазами. Собравшись с мыслями, он сглотнул и вытолкал из себя пару слов. Руки шарили по ткани штанов. — Ты шутишь? — Лера отрицательно помотала головой. — Лучше пошути. — Тебе нравится кто-то другой. Я знаю. Так что не парься. Послезавтра уже забуду. Просто мы так подружились, вот и захотелось тебе сказать, — она выпрямилась, подтянула хвостик и резко переключила тему. — Ты сегодня к Юре? — Н-нет, — споткнулся Илья. Он не сразу сообразил, как они перешли к Исаковскому. — В субботу пойду. — Сходи сегодня. Передай, что его фанатка перебежала в твой лагерь, — Лера рассмеялась. Она встала с лавочки и расправила складки. Всё-таки Лера очень красивая. К концу одиннадцатого класса она потеряла всякую детскость в лице и фигуре, стала настоящей девушкой. Её шли юбки, которые казалось коротковаты для школы, и золотые сережки-гвоздики. Даже простая белая рубашка выглядела на ней сногсшибательно. Но красота Леры не трогала. Также как не трогала Лиза и все остальные. Илья не знал, какими словами объяснить это. Такое и себе не объяснишь. Обычно Илья просто игнорировал это чувство, концентрировался на волейболе. Но сейчас врать Лере не хотелось. Она не заслужила. К тому же, начала догадываться, увидела. Правда зря она на Исаковского подумала. На данный момент Илье никто не нравился. Просто девушки — никогда. — Лер, ты прекрасная… — она зажала уши руками и сказала, что не надо оправдываться, но стоило ей опустить руки, Илья продолжил. — Я бы очень хотел… эм, чтобы у меня получилось… влюбиться в тебя. — Ой, не надо, — протянула Лера. — Это придется встречаться, стараться… Мне и так хорошо. Просто я влюбчивая, а ты мой лучший друг. Не смогла промолчать. Так что забей. На следующей неделе идем в кино? А то потом ты уедешь… Илья ответил, что они обязательно будут общаться после выпускного и что он сводит ее в кино и на следующей неделе, и когда она приедет к нему в Калифорнию. Всю дорогу до дома Леры они обменивались мечтами, казавшимися в тот момент такими реальными, что Илья записал их в планы. Перед тем, как попрощаться, он случайно ляпнул, что во всю их авантюру нужно вписать Исаковского. Раньше, услышав его имя, Лера бы тут же начала смущаться, а сейчас щелкнула пальцами и заявила, что без Юры вообще будет не то. Всё-таки они из-за него и подружились. Исполнить задуманное удалось только через пять лет, когда Лера приехала в Лос-Анджелес, чтобы помочь с новорожденной Аней, похоронами ее мам и грядущим переездом в Сан-Диего. Только Исаковского с ними не было. И Аню не с кем было оставить, поэтому кино пришлось смотреть дома. Зато они много разговаривали, и Илья наконец-то нашел слова, чтобы объясниться.