преследователь

илья просыпается, тянется на подушках, возится с прибежавшими кошками — миу-миу сегодня какая-то особенно нежная: ластится под руки, мурлычет, как трактор, и низко прижимает уши к голове. мисти ей не уступает — жмется ближе к нагретому за ночь под одеялом телу, обвивает хвостом илью, потираясь мордочкой об руки, и кажется, что улыбается.  выбравшись из пушистого плена, малинин идет в сторону кухни — по пути умывается в ванной, приводит себя в порядок, достает из холодильника продукты, — на столешнице оказываются ягоды, бананы и мед, — практически готовый набор для завтрака.  поев, илья выходит на улицу. еще в подъезде понимает, что что-то идет не так — лампочка на этаже моргает, да и в целом все вокруг странное: как минимум, слишком темно для трех часов дня. громко хлопнув подъездной дверью, малинин сворачивает на липовую аллею. солнце палит так, что асфальт под ногами, кажется, плавится, источая горький запах резины. тени от деревьев причудливо пляшут на разукрашенном мелками асфальте, люди спешат по делам, из кафе привычно доносится аромат кофе и где‑то вдалеке гудит автомагистраль. всё до боли привычное. илья идет, думая о том, что жизнь — она вот такая: слегка сумбурная, спешащая, но в этой спешке как раз таки и кроется все её очарование. мысли как-то плавно перетекают от окружающей обстановки к пете — к тому, кто обескураживал своей улыбкой и заставлял малинина улыбаться тоже, к тому, ради кого илья просыпался каждое утро и продолжал жить после всех неудач. блондин улыбнулся, представив себе гуменника: его смех, манеру речи, длинные волосы, ласковые руки. вспомнил, как он хмурится, когда сосредоточен, как его глаза загораются, когда он делится с ильей чем-то, в чем он разбирается и что его поистине интересует.  свернув куда-то с главной дороги, не спеша прогуливаясь среди деревьев, илья видит неподалеку детскую площадку: дети гоняются друг за другом, толкаясь и крича, у лавки молодая мама качает коляску, тихо напевая колыбельную своему малышу. мимо пробегает щенок, весело виляя хвостом. отчего то улыбаясь, илья ловит себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя по‑настоящему спокойным и счастливым. был бы еще петя здесь рядом, под боком, которого можно взять за руку и болтать обо всем на свете, не замолкая, — был бы настоящий рай.  буквально через пятнадцать минут что-то меняется, и малинин чувствует это сразу. всеобъемлющий страх накатывает резко и словно из ниоткуда — илья оборачивается, чувствуя прошедший по позвоночнику холодок, но кроме спешащего куда-то потока людей не видит ничего странного, что привлекло бы его внимание. решив, что ему показалось, идет дальше. еще через некоторое время во всей этой сумбурной привычности внезапно просквозило что‑то чуждое, искаженное. лица прохожих показались илье размытыми, а их движения — резкими, словно кадры из старого кино, где зажевало пленку и теперь крутится один и тот же момент.  «что, блять, происходит?» — пронеслось в мыслях, и малинин, накинув капюшон на голову, ускорил шаг. он сглотнул, пытаясь унять нарастающую тревогу, но сердце уже забилось чаще, а в груди появилось давящее ощущение, будто воздух стал тяжелее. он поднял глаза выше и увидел — небо, еще мгновение назад безоблачное и ярко‑голубое, затянули свинцовые тучи, — на улице стало сумрачно, как перед сильной грозой. тени от деревьев удлинились, почернели, поползли по асфальту, словно стягиваясь к нему ближе.  «да что за херня?…» воздух в одну секунду стал душным, спертым. пахло не кофе и цветами, а чем‑то гнилостным, как на болотах — как будто где‑то рядом разлагалась земля. ветер, который раньше был спасительно освежающим, теперь дул порывами, хлестал по лицу и трепал волосы, пытаясь сбить с ног. парк опустел. прохожие исчезли, и илья поспешил к выходу, практически переходя на бег. вдалеке, на пересечении улиц, стоял человек. сердце, казалось, бьется где-то в горле.  прикинув, сколько добираться до дома бегом, илья насчитал минут шесть-семь. ускорившись, он побежал. уже через несколько минут дыхание сбилось, в горле пересохло.  малинин свернул в узкий проулок между домами, останавливаясь на минуту, чтоб отдышаться. зачем-то снова оглянулся — человек с перекрестка шел следом. спокойно, без спешки, но с пугающей неотвратимостью. стало по-настоящему страшно. оставаясь на расстоянии, илья попытался его рассмотреть. может, ему помощь какая-то нужна, раз он идет шаг в шаг за блондином? мужчина выглядел привычно, так же, как и все среднестатистические люди: серая футболка, какая-то куртка, мешком повисшая на нем, кроссовки — ничего необычного. но что‑то в его облике вызывало безотчетный ужас. присмотревшись, илья понял — лицо, — оно будто не складывалось в цельную картину. черты были на месте — прямой нос, тонкие губы, высокие скулы, — но они не сочетались друг с другом, словно были собраны из множества разных лиц. пустые глаза смотрели прямо на илью, и взгляд был неживым, таким, будто за ним не было никакой мысли. одна рука мужчины была засунута в карман джинсов. пальцы слегка выступали над краем, и малинин вдруг отчетливо понял, — нет, почувствовал — там что‑то есть. нож. он знал это так же точно, как знал собственное имя. и этот нож предназначен для него. сорвавшись с места, илья на ходу обернулся — рука у преследователя все так же оставалась в кармане, но на губах появилась улыбка — безумная, кривая и неестественная. он догонял, дыша практически в спину, и илья не понимал, как это возможно — он же бежит, он спортсмен, у него каждый день офп, а этот мужик, едва передвигая ногами, уже оказывается сзади него, с каждой секундой становясь все ближе.  «это просто бред, — лихорадочно подумал малинин. — это сон. да-да, просто сон!», — но тело не слушалось. страх парализовал его, сковывая мышцы. он остановился, чувствуя как горят ноги и легкие. до дома оставалось рукой подать, илья уже видел собственный подъезд, но не мог сдвинуться с места. он опустил глаза вниз, и увидел — из земли, прямо из асфальта, пробились толстые корни, обвив его ноги по щиколотку.  мужчина был все ближе. теперь илья видел его максимально отчетливо: лицо все так же не складывалось в единую картину, будто ускользало от взгляда, но глаза — холодные, пустые, как у акулы, — они смотрели теперь прямо на него. он оказался совсем близко, и его рука медленно вылезла из кармана. в ней блеснуло лезвие — узкое, острое, — такое, которым легко убить.  в голове у ильи вихрем пронеслись образы: пушистые мордочки двух кошек — миу-миу, с ее вечной привычкой забираться на подушку, укладываясь рядом, и мисти, которая всегда терлась о ноги, когда илья возвращался домой. он вспомнил, как они мурлычут, уютно устроившись с ним на диване после его тяжелых дней, как забавно они дергают ушами, когда слышат звук открывающейся пачки с кормом, и как они его ждут дома каждый раз, когда он уходит.  они и петя.  подумав о нем, у ильи почему-то покатились слезы, хотя он даже не замечал их. представив лицо гуменника, его теплые глаза и отросшие волосы,  малинин хотел крикнуть — позвать его, выкрикнуть хоть что‑то, оставить хоть какой‑то след своего существования, память о себе, сказать, как сильно он любит петю и готов отдать за него жизнь, но голос пропал, а горло перехватило спазмом. тело стало чужим и непослушным.  лезвие сверкнуло совсем рядом в тусклом свете. резкая, ослепляющая боль пронзила грудь — не просто физическая, а какая‑то разрывающая душу на части. илья захрипел, инстинктивно схватился за грудь, но пальцы лишь скользнули по разорванной в месте, где сердце, ткани футболки. воздух в легких закончился за секунду, перед глазами заплясали черные точки. мир начал распадаться на фрагменты: вот размытое лицо убийцы, вот тени деревьев, извивающиеся, будто живые, вот кусочек неба, затянутого тучами… он попытался вдохнуть — безуспешно. грудь сдавило железной хваткой.  мужчина наклонился ближе, схватив малинина за воротник, и его обдало запахом разложения — из глазниц преследователя на илью повалились живые личинки, а изо рта вылилась черная густая масса. илья смотрел в эту кошмарную бездну вместо лица и чувствовал, как сознание вот‑вот сорвется в пропасть безумия. последнее, что он услышал, был отдаленный булькающий звук — будто кто‑то звал его по имени… *** илья резко сел в кровати, хватая ртом воздух. сердце колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. пот струился по вискам, футболка прилипла к спине. он огляделся: родная комната, свет уличного фонаря пробивается сквозь шторы, за окном тихо шумит город. рассвет. сон.  это был всего лишь сон. блондин провел рукой по груди — никаких ран. глубоко вдохнул, выдохнул, пытаясь успокоить дыхание. посчитал до двадцати — стало лучше, но кошмар все еще липкой патокой окутывал сознание.  — илья? что случилось? — разрезавший тишину голос заставил малинина крупно вздрогнуть.  илья повернул голову и увидел его рядом — встревоженного, с растрепанными после сна волосами, в большой растянутой футболке. петя приподнялся на локте, вглядываясь в испуганное лицо, несмотря на то, что сам спал минуту назад. мягко погладил по спине, не морщась от насквозь промокшей футболки, и, поднявшись, сел совсем рядом, вплотную.  — кошмар, — хрипло выдохнул илья, проводя рукой по лицу. — все нормально, ложись спать обратно.  гуменник прижался ближе — обнял за плечи, целуя в открывшуюся шею, и заметил, что малинин все ещё напуган и встревожен после пробуждения, несмотря на свои слова. — это просто сон, илья, — переплетя их руки, петя посмотрел в голубые глаза, и по слогам, как маленькому, сказал: — ты дома, в безопасности. все хорошо. его прикосновения были такими реальными, такими теплыми и родными, что постепенно паника отступала, вытесняемая ощущением близости и защищенности. все еще настороженно, илья глубоко вдохнул — вместо смрада разложения он почувствовал знакомый аромат шампуня с какими-то дорогими нотками парфюма. петя осторожно поцеловал его в лоб, потом в щеку, в уголок рта, наконец несмело прикоснувшись к губам — просто прижался, давая ощущение тепла. — спасибо, петь. — смутившись, малинин улыбнулся, наконец сумев спокойно вздохнуть. — правда.  вместо ответа петя снова поцеловал — мягко, бережно, прогоняя последние остатки кошмара, и медленно спустился дорожкой на шею. оставив там пару поцелуев-бабочек, потянул промокшую футболку с ильи вверх, поймав на себе непонимающий взгляд.  — мокрая же, переоденься. заболеешь еще, — илья кивнул, просто скидывая футболку куда-то на пол, и устроился у пети на плече поудобнее. — хочешь рассказать?  — потом, — он слегка покачал головой. — сейчас просто побудь со мной. малинин обнял его крепче, чувствуя, как напряжение медленно, но покидает тело. где‑то снизу в ногах замяукали кошки — услышав шевеление парней на кровати мисти и миу-миу потребовали завтрак несмотря на то, что время едва перевалило за пять утра. этот привычный звук окончательно вернул илью в реальность. он поцеловал петю в плечо, улыбнулся, и подумал что счастье — оно везде: в руках, крепко прижимающих к себе в объятии, в улыбках проходящим мимо кошкам, в рассветном солнце, что потихоньку начинает опалять землю своим теплом.  счастье везде и во всем, главное — замечать его.