Hold on to me

Андреа Кими Антонелли лежал на скамье, сладко вытянувшись во весь свой рост, наслаждаясь тишиной и покоем. После трудного дня голова гудела от мыслей, а тело ныло от напряжения. Приоткрыв глаза и лениво глядя сквозь ресницы, он ещё раз оценил удачность своего укрытия. Трибуна напротив паддока, нижний ряд, и ограждение безопасности скрывало его абсолютно. «Так близко и так далеко», — улыбнулся Кими, удобнее устроился на узкой скамье и закинул руки за голову. Над головой — бесконечная синь канадского неба, едва припудренная бледными облаками, растянутыми и неторопливыми. Кроны деревьев, живописно нависших над верхними местами трибуны, едва слышно трепетали нежной листвой и скрывали ласковое солнце. Кими снова счастливо зажмурился и подумал о приятном. Он был крайне доволен собой — четвёртое место на стартовой решётке всё-таки отличный результат. От этой мысли он порывисто накрыл ладонями своё ликующее лицо и с силой растёр щёки. На щеках мгновенно вспыхнул румянец, придавая мальчишеской физиономии ещё более юный вид. — Дебютант, ты тут плачешь, что ли? — раздалось со стороны ограждения. Кими вздрогнул от неожиданности и сожаления, что его место открыли, и приподнялся. — Да не светись ты! — Короткий и останавливающий толчок вернул Кими на место. Макс Ферстаппен упал на скамью чуть поодаль от него, так же благословенно вытянулся и закрыл глаза. Кими всё-таки сел, не зная, как себя вести. Он робел в присутствии Макса, розовел и смущался, когда Ферстаппен что-то спрашивал о гонке или просто жал руку, приветствуя. К счастью и в то же время к сожалению, их разговоры, если можно их так назвать, длились недолго — лишь пара фраз, брошенных в спешке гоночного уик-энда или под ликование толпы после. Но Кими помнил каждый из них и каждый раз внутренне замирал и задерживал дыхание от стремительного напора и силы, исходивших от Макса. И это нравилось ему. Эти ещё не оформившиеся чувства рождали в его душе сладкое томление, согревали теплом и нежностью и заплетали тугое желание внизу живота. — Ты тоже поплакать? — спросил Кими, поглядывая в сторону развалившегося поблизости четырёхкратного чемпиона. — Ну, что-то типа этого, — неохотно ответил чемпион, не открывая глаз. — Почему? Второе место тоже неплохо. — Угу. Кстати, поздравляю, отличный результат в квалификации, — Макс поднял руку и, не глядя, одобряюще хлопнул парня по спине. Кими улыбнулся. Ему стало приятно, что Макс вообще заметил его результат, и это почти дружеское подбадривание жарко разлилось по телу. Кими подумал о своём сегодняшнем везении и понял, что удачу надо пользовать до конца. Он решил попробовать что-то большее, чем тихое томление. — У меня не получается точно войти в первый поворот, всё время промахиваюсь, — задумчиво протянул Кими, переворачиваясь на живот. — Это классика, прям по учебнику. Занимай внутреннюю траекторию и держись за меня, — улыбнулся Макс, привставая на локте. И, переходя на академический язык, цитируя книгу, начал заинтересованно рассказывать, делиться опытом, показывая на пальцах и рисуя на пустом отрезке скамьи между ними схемы преодоления поворота. Кими любовался им, восторженно отмечая блеск в серо-голубых горящих глазах. Любовался его стремительными руками, рисующими невидимые узоры рядом с ним, от которых становилось совсем невыносимо. И Кими зажмуривался, запоминая очертания каждой косточки и венки на пальцах и запястьях Макса, ладоней с мужественными мозолями, к которым хотелось прижаться губами, перенося их теплоту себе на щёки и шею. — Поворот — это мелочи по сравнению с тем, как ты думаешь выбираться от Льюиса и Пиастри. Что-то решил уже? Они же зажмут тебя как щенка, а Норрис добьёт, — спросил Макс с надеждой, глядя в карие глаза Кими. Кими моргнул, не до конца понимая, о чём речь, и как в замедленной съёмке коснулся своей ладонью губ чемпиона. — Если только это, то у меня для тебя плохие новости, этим их не удивить, — произнёс Макс, когда Кими отдернул руку, испугавшись сделанного. — А тебя удивило? — спросил Кими, замирая. Макс замялся. — Не сильно. Слишком уж ты смазлив, чтоб подумать, что всё так просто, — честно ответил Ферстаппен. — Ты мне нравишься, — сказал Кими, глядя в его глаза и удивляясь своей смелости. — Это ненадолго. Пока я не выдавлю тебя с траектории и не отправлю твою дорогую газонокосилку заниматься своим делом, — ответил он, вставая. И он ушёл. Просто отмахнулся от Кими, которого поразил такой ответ. Несколько секунд он собирал себя с проклятой скамьи и наконец вылетел из-за ограждения. Макс уже перешёл трассу и направлялся в тёмные коридоры между гаражами. Кими рванул, не чувствуя асфальта под ногами, и догнал его, цепляясь за руку. — Что ещё? — дёрнулся Ферстаппен, пытаясь освободиться. Кими с жаром прильнул к его груди,чувствуя раскалённость его тела, совсем утопая в своих чувствах. — Не уходи так, пожалуйста, — быстро начал он, но не договорил, а торопливо накрыл своими губами его упрямый рот. И начал падать в эти ощущения, острые, как кинжал, желанные — до боли в паху. Потому что Макс ответил. Не сразу, но позволил языку Кими начать игру, ту самую, от которой ноги подгибались и сердце заходилось с безумной скоростью. И этого было мало. Кими задыхался в его смятых объятиях, но дарил поцелуй страстно, жаждуще, чувствуя ответную дрожь. — Остановись, ради Бога! — Макс с усилием отстранил парня от себя и заглянул в тёмные итальянские глазищи, доверчиво распахнутые, пьяные от желания. — Это безумие, — Макс пытался отдышаться, собраться и смахнуть наваждение, но взгляд напротив обжигал. — Мне не нужно это, понимаешь? — встряхнул он распалённого парня, отстраняя его. Кими не понимал. Всё как будто охватило туманом из пережитых сейчас чувств, они пронзали каждую частичку его тела и разума, но холод от разъединённых объятий отрезвил резко и безжалостно. Не понимал, почему нет, ведь он слышал другое. Механики, те ещё сплетники, рассказывали — кто с мерзкой, глумливой улыбкой, кто с придыханием и шёпотом — о истории Макса и Леклера пару лет назад. Но никто точно ничего не знал, естественно, домысливал в силу своих умственных способностей. — Мне надо работать. Работать на чемпионство, а не возиться с малолеткой, которому внезапно захотелось. Кими покраснел. Гнев и обида вспыхнули в нём с такой силой, что он почти задохнулся. — Леклера ты также отшил, стремясь к своему чемпионству, или всё-таки распечатал в перерыве между уик-эндами? — зло выпалил он сквозь зубы. Макс замер. Боль отчётливо проступила в его глазах, наполняя взгляд мучительным и тяжёлым. — Ты ничего не знаешь! — прошипел Макс, уходя. Кими всхлипнул, отчаянно пытаясь справиться с горечью и болью, и торопливо пошёл по переходам и узким улицам паддока. Это место теперь душило, хотелось оказаться как можно дальше. И никто не обратил внимание на высокую фигуру в тени. Лёгкая улыбка Джорджа Рассела заиграла на красивых, но холодных губах. Он стоял в тени, словно призрак, невидимый для тех, кто находился в освещённом пространстве. Его взгляд был прикован к ним, а уши ловили каждое слово, каждый вздох. Он был наблюдателем, тихим свидетелем чужих разговоров, чьё присутствие оставалось незаметным.

***

Утро. Монреаль. Невыносимое утро. Ночь прошла в борьбе с собой, с этими бесконечными неприятными мыслями, которые просто не отпускали. Теперь Кими чувствовал себя выжатым лимоном. Голова гудела, а внутри всё ещё смутное беспокойство. Хотелось просто лежать и не двигаться, надеясь, что время само всё исправит. В боксе Mercedes всё кипело и было подчинено одной общей и единственной цели. Каждый выполнял свою работу, и никому не было дела до личных переживаний номера 12 Антонелли. Кроме его товарища по команде Джорджа Рассела. Свежий, красивый, он молча наблюдал за слаженной работой механиков и персонала, изредка поворачивал голову и отвечал на вопросы помощников с королевским снисхождением. Чашка чая в красивых пальцах, фарфоровое блюдце на ладони и лениво-небрежная поза. — Доброе утро, коллега, — поприветствовал он Антонелли, тепло улыбаясь. — Выглядишь не очень, что-то случилось? — обеспокоенно спросил он, аккуратно поставив чашку на блюдце. — Ну, что-то типа этого, — ухмыльнулся Кими, вспоминая вчерашнее и того, кто сказал эти слова; сердце ёкнуло и зашлось. — Вот, держи, чашечка крепкого эспрессо цвета твоих глаз, специально для тебя, — вежливо предложил он, передавая кофе Антонелли. Кими удивился, но взял горячий напиток и пригубил, глядя поверх краешка чашки на удалявшегося Рассела. Гоночный комбинезон сидел на нём идеально: статная фигура, широкие плечи, прямая спина и крепкие бёдра — всё в нём было гармонично и опасно. Но сегодня что-то изменилось. Обычно они, если и разговаривали, то только по делу, на профессиональном языке, и Кими это устраивало. — Да, и не планируй на вечер что-то серьёзное, — обернулся он в последнюю минуту с широкой улыбкой. — Мы будем отмечать мою победу! И он действительно победил. А Кими был третьим. Подиум и шампанское вскружили голову, и он был на седьмом небе от счастья и беззаботно плескался в лучах славы, наслаждаясь всеобщим вниманием, не веря собственному счастью. На пресс-конференции Макс поздравил его с третьим местом, и Кими показалось, что он увидел в его глазах облегчение и затаившееся сожаление. И он не смотрел ему прямо в глаза, от чего Кими стало муторно на душе. Сухая, тёплая ладонь Макса поздравительно сжала горячую ладошку молодого итальянца и мгновенно выпустила, не оставляя даже крупицы теплоты и трепета. — Ну что, Ферстаппен, я жду тебя вечером, приглашение у тебя есть. Отметим наши великие дела, ну и твои, может быть, — Джордж активно потряс руку Макса. И как бы невзначай широким жестом обнял за плечи Кими, повисая на нём с широкой улыбкой. Макс едва заметно вспыхнул, но тут же погасил зачатки огня, метнувшиеся в глазах. А ночью, в закрытом клубе среди кучи народа, поздравлений, громких речей и выпивки, номеру 12 было тоскливо и тошно. Его ни на минуту не оставляли в покое. Джордж был на высоте, с удовольствием принимал поздравления и взял под опеку младшего Кими, и повсюду таскал его за собой, представляя разным полезным и необходимым в карьере людям, активно хвалил и сыпал предсказаниями о его большом будущем, не забывая о себе, естественно. Макс пришёл со своим старым приятелем Шарлем Леклером. «Наследный принц» Монако весь вечер был трагически печален и необщителен. Что там было между ними в прошлом, Кими особенно не интересовало, — наверняка ничего хорошего, раз поселившиеся сожаление и печаль в глазах Макса были так заметны при упоминании Шарля в том переходе. Но Кими вдруг стало интересно: что, если бы он не был таким отчаянно и безоговорочно неопытным в сексе с мужчиной, Макс взял бы его? Прям там, в тихом переходе между боксами? И он покраснел, почувствовав возбуждение. Кими присел на край высокого табурета у барной стойки и мгновенно почувствовал чужие руки у себя на плечах. — Ну что, герой, рассказывай, что у тебя случилось, — Рассел приземлился рядом и участливо заглянул в глаза. — Возьми себе выпить, разрешаю, сегодня я тут закон и порядок. Перед Кими мгновенно появился яркий бокал с коктейлем диких цветов. Он лизнул пену сверху и отпил через трубочку содержимое ниже. В голову тут же ударил алкоголь, приятно разливаясь по телу, согревая и придавая смелости. — У меня к тебе просьба, Джордж, — начал итальянец, но саму просьбу высказал на ухо мгновенно заинтересовавшемуся товарищу. — Что, прямо сейчас? — картинно ужаснулся Рассел, похотливо улыбаясь. — Давай проводим гостей, и я буду весь в твоём распоряжении. Проводили только Ферстаппена с его гостем. Джордж не отлипал от Кими, пока они прощались, время от времени касался плеча, сжимал его пальцы и демонстративно увёл его из клуба под пристальным взглядом Макса. Апартаменты Рассела — это была как другая вселенная. Большая прихожая, неизвестно сколько комнат, похоже, он и сам точно не знал, цветы повсюду и огромные окна на все стены. В Mercedes его любили и баловали. Пока что. Их устраивали его результаты, образ и обаяние. Кими решительно шагнул внутрь и услышал нежный щелчок замка за спиной. — Прошу в мою скромную обитель, располагайся, — широким жестом пригласил Джордж. — А я в душ, мне кажется, что я пахну всеми и сразу. Антонелли привлёк вид из окна. Ночной город раскинулся под его ногами, мерцая огнями, манящий и обещающий. Джордж явился в чёрном отелевском халате, неспешно и по-хозяйски ступая босыми ногами по дорогому ковру. — Ну, твоя очередь, — улыбнулся он, наливая себе из хрустального графина. Кими было приятно принять душ после насыщенного вечера. Горячие струи расслабили напряжённое тело и отогнали неприятное чувство — в конце концов, он сам решил это сделать, покончить со своей неопытностью, а Джордж вполне подходил для этой цели. Раз уж кое-кто другой не захотел возиться с малолеткой. Кими нахмурился, отгоняя образ Макса, явившийся в самый неподходящий момент. Джордж не торопился, был расслаблен и не спеша налил Кими выпить, когда тот вышел из ванной, путаясь в длинном чёрном халате, и остановился у окна. Он подошёл сзади и протянул ему бокал. Итальянец пил маленькими глотками, наблюдая за ночным городом, змейками освещённых фонарями дорог и тёмным небом без звёзд. Рассел коснулся завитков на затылке Кими, поцеловал и запустил руку, пропуская их сквозь пальцы, слегка оттягивая голову, подставляя шею Кими для своих поцелуев. У Кими закружилась голова. Он почему-то решил, что Джордж будет требовательным, несдержанным и сделает всё быстро. Но его руки неспешно обнажали плечи парня, и влажные губы невесомо, словно крылья бабочек, мелко целовали их. Мурашки поползли по спине, скрываясь в тёмных кудрях на затылке. Кими откинул голову на его плечо, позволяя рукам следовать дальше, и вспыхнул, когда красивые пальцы коснулись маленьких сосков, скользнули ниже, останавливаясь у кромки волос паха. И накрыли наливающийся член, обхватывая некрепко, дразня и обещая. Кими беспокойно дёрнулся, но наслаждение пронзило его, разливаясь по всему телу мелкой дрожью. — Как ты хочешь? — спросил Джордж, оглаживая возбуждённый член партнёра. — Я не знаю, — ответил Кими, повернулся в его руках и поднял голову, заглядывая в голубые глаза Рассела. Развязал пояс его мягкого халата, обнажая прекрасное тело. Опытные и уверенные губы накрыли растерянные уста, успокаивающе, предлагая понятную игру. Язык Джорджа скользнул внутрь рта несмелого партнёра, вовлекая в игру. Кими всхлипнул, когда Рассел чуть прикусил нижнюю губу, зацеловывая и утешая. Руки Кими спустились по его телу вниз и стыдливо, впервые, коснулись мужчины. Стон Рассела приятно отозвался в теле парня, он осмелел и сжал его член в руке, проводя вверх и вниз по чувствительному органу. Джордж подался бёдрами вперёд и выдохнул в кудрявую макушку, прижимая к себе парня. Кими опустился перед ним на колени, застенчиво спрятав глаза в чёрных ресницах, взял рукой его член и лизнул головку, вобрал внутрь рта и со звуком пососал, словно мороженое. — Мамма миа, — простонал Рассел, поднимая лицо парня за подбородок. — Сделай так ещё. Он сделал и не раз, постепенно беря глубже, возвращаясь к головке, ласкал, наслаждаясь его несдержанными стонами. – Хватит пока, — мягко сказал Джордж, едва контролируя себя. Помог подняться с пола и повёл в спальню. Мягкий свет комнаты отражался в огромном окне, а небо без звёзд — в глазах итальянца. Рассел стянул с себя халат, оставив его чёрной лужей у ног, и шагнул к парню, целуя горячие соблазнительные губы, направляя к кровати с чёрными шёлковыми простынями. И толкнул парня на спину, прерывая поцелуй. Согнул в коленях его ноги и наклонился над пахом, садясь на пол у края кровати. Жадно и глубоко взял в рот его член и медленно, посасывая, двинулся вверх. Тело Кими наполнилось тяжестью и истомой, желание разгоралось в нём с силой пробуждающегося вулкана. Он зарывался руками во влажных волосах Рассела, комкал прохладные простыни, сминая их в дрожащих пальцах, метался на кровати, изнемогая. Джордж повернул слабого Кими на бок, нашарил в складках простыней гель, смазал палец и коснулся тугого входа. Двигаясь медленно, но настойчиво, чуть растягивая его. Парень забеспокоился, пытаясь возразить, но острое удовольствие накрыло его с головой, когда палец Джорджа тронул чувствительную железу внутри, а вторая рука легла на жаждущий прикосновений член. И он излился упругими струями в его горячую ладонь, не в силах больше сопротивляться, дрожа и вздрагивая всем телом. Сон навалился с силой, грозя захватить усталое тело Кими. Он перехватил руку Рассела. — А ты? Тебе... — смог вымолвить он слабым шёпотом. — Позже. Спи. Джордж лёг в кровать, подтягивая спящего парня спиной к себе, зарываясь носом в запутанные узоры чёрных кудрей. Свет в комнате сменился на серый, а утренняя тишина струилась по смятым простыням и сплетённым телам двух обнажённых мужчин. Кими пошевелился, вытягиваясь на кровати, поморщился от лёгкого дискомфорта в определённом месте. Что напомнило ему о ночном безумии. Рассел лежал рядом, на животе, закинув одну ногу на парня. Гибкое сильное тело отчётливо выделялось на тёмных простынях. В такого легко влюбиться. Но сердце Кими оставалось спокойным. В отличие от неразумного тела. Он наклонился и коснулся губами спины спящего, целуя, и мгновенно оказался прижатым к матрасу, недвижимый и в полной власти. — Ты разбудил меня и поплатишься за это, — проговорил Рассел сонным голосом. Он вошёл в Кими одним длинным и уверенным движением сзади, поставив парня на четвереньки, удобно подстраивая под себя положение тела, и Кими задохнулся от стремительности и ощущения наполненности. Чуть помедлив внутри, Рассел нажал на поясницу, заставляя прогнуться. Никаких поцелуев и мурашек не было и в помине, лишь томительно-развратное удовольствие было в этих движениях. И наконец Джордж потянул его на себя, заставляя подняться с локтей, и обхватил его член пальцами, и точные выверенные движения немедленно и остро довели Кими до разрядки. И он почувствовал мелкие сокращения внутри себя и стон-выдох облегчения в затылок.

***

Телефонный звонок раздался, когда они лежали утомлённые и задумчивые. — Да. Привет. На пробежке. Видел его в зале. Передам, если смогу, — отчитался он и закинул телефон в подушки. — Ты в зале. Эллисон хочет тебя видеть. Возьми такси. А у меня выходной. В паддоке было шумно, все спешно собирались, логисты команд деловито сновали среди грузчиков, перекрикивая грохот оборудования, матерки и ржач механиков. После разговора с техническим директором Кими решил сократить путь до стоянки, срезав между пустыми и тихими боксами Haas. Внезапный рывок за локоть и полёт куда-то в сторону возмутил итальянца. Ещё мгновение — и его с силой припечатали к гулкой металлической стене. — Ты специально меня бесишь? — спросил Ферстаппен, нависая над жертвой и отрезая ему пути к отходу. — Что? — дёрнулся Антонелли, налетая на каменное тело Макса, почувствовав его напряжение. — Крутишься с Расселом, — уточнил он, рассматривая порозовевшее лицо парня. — Вообще-то, он мой напарник по команде, на случай, если ты не в курсе, — важно надул губы Кими. — Да ну? Вот пусть им и остаётся, — отрезал Макс, останавливая взгляд на надутых губах. — Да что тебе надо? — возмущённо завозился Кими в тесном пространстве. — Не лезь туда, — отрезал Ферстаппен, предупреждающе прижимая его к стене. И ушёл так же резко, как и появился. Кими потёр плечо, успокаивая бешено бьющееся в районе горла сердце. Конечно, он ничего не понял, как вообще это можно понять? Но отметил, что Макс похудел, тени залегли под его глазами. Направился в сторону стоянки, на ходу поправляя одежду. Шикарный Mercedes Джорджа преградил дорогу. — Привет, герой! Прыгай, поедем обедать, — его белозубая улыбка сверкала из темноты дорогого салона. Позднее, в своём номере люкс, зацеловав до пьяна любопытные и послушные губы парня, он заботливо уложил его уставшего на диване. — У нас сегодня гости. Пара-тройка нужных человек, ты их видел в клубе, — сообщил он, ещё раз целуя капризные губы. — Они тебе понравятся. Настойчивый звонок в дверь разбудил сонного Кими. Он встрепенулся, прислушиваясь. — Какие люди! Чего тебе? — весело спросил Джордж. — Андреа у тебя? Где он? — прозвучал голос Макса. Кими подпрыгнул, сбрасывая мягкий плед. — Угадай, — загадочно произнёс Рассел. Макс с силой оттолкнул его в сторону, шагнул в номер и быстрым шагом преодолел прихожую, врываясь в гостиную. Кими заволновался и в растерянности поднялся с дивана. Макс шагнул к нему и настойчиво, почти грубо схватил за плечо. — Идём, ты уходишь, — рявкнул он застывшему парню и толкнул в спину. — Зачем ты это делаешь? — спросил он, проходя мимо всё ещё улыбающегося Рассела. — Чтоб ты не расслаблялся. — Ядовитая улыбка поселилась на красивом лице Рассела. Макс устало закатил глаза и с новой силой толкнул замершего, ничего не понимающего Кими дальше. А когда они выходили, Рассел бросил в спину: — Только учти, он теперь моего размера. Макс побледнел, замер на секунду в дверях, повёл плечом и вышел, захлопнув дверь. Они вышли из отеля. Кими шёл впереди, подгоняемый стремительным Максом. На стоянке, сунув в руки Кими шлем, он завёл байк. — Держись за меня, — и рванул, едва гибкие руки парня успели окутать его сзади, доверчиво обнимая и тесно прижимаясь животом. Пригород Монреаля, маленький дом в кленовой роще и тускло освещённое крыльцо. Антонелли спрыгнул с байка и огляделся. Похоже, здесь Ферстаппен его и убьёт, и закопает под каким-нибудь невзрачным клёном. Кими оглянулся на злющего чемпиона. — Зайди в дом, — скомандовал он. Парень поплёлся к строению, озираясь, поглядывая в темнеющие заросли неведомых ему кустов, планируя побег в случае необходимости. Кто знает, что у нидерландца на уме — слишком зол и слишком отчётливо плещутся черти в его глазах. Яркий свет почти ослепил Кими, когда он, нащупав выключатель, щёлкнул им. В доме оказалось вполне прилично: просто, но со вкусом. Уютный диван, пара кресел, маленькая кухня — всё просматривалось с одного места. Макс зашёл и зло хлопнул дверью. — Я просил не связываться с Расселом, так какого чёрта ты попёрся к нему? — бесился он, наступая на попятившегося Кими. — Угадай, — нарывался парень, потерявший страх. Глаза Ферстаппена предупреждающе сверкнули, и Кими понял, что не стоит пока играть с огнём. — Объясни, я ничего не понимаю. Почему ты вытащил меня оттуда? Что это за место? Ты меня здесь убьёшь? Макс устало провёл ладонями по лицу, смахивая злость и напряжение, сел в первое попавшееся кресло и обмяк. — Джордж Рассел любит большие компании, — начал он, но, видя непонимание в глазах собеседника, снова завёлся. — Ну что ты как маленький? Большие компании у себя в постели! Там меньше трёх никогда не бывает. Кими неверяще уставился на него — ведь они-то были одни, и он был так терпелив и внимателен... Голова закружилась. Он вспомнил сегодняшних гостей — «пара-тройка»? Так он сказал? Неужели... Кими сглотнул. — И однажды... Шарль дебютировал там при полном аншлаге, — вымолвил он севшим голосом. Было видно, что разговор даётся ему тяжело. — Шарль, конечно, любитель изысков, но для первого раза их было много, — голос стал ещё тише. — Я не смог защитить его, я думал только о чемпионстве и о себе, сам оттолкнул его. А сейчас появился ты, такой тонкий, воздушный мальчик, и всё начало повторяться в точности, как тогда! Я оттолкнул тебя, почти с теми же словами... Ты другой, Андреа, совсем другой! Ты талантливый, ты добьёшься многого, не надо идти этим путём! Вся эта грязь не для тебя. Он замолчал, закрывая лицо ладонями, устало потёр глаза и бессильно опустил руки. Кими не моргая смотрел на него. Сердце заходилось от стыда и глубочайшего всеобъемлющего сожаления о собственной тупости. Он закрыл глаза, желая провалиться на месте. — Ты спал с ним? Вы были одни? — спросил, не глядя на Кими. Андреа вздрогнул. Провалиться не получилось. — Да. Молчание длилось вечность. И это «да» ещё долго билось в их головах, в воздухе вокруг них, отравляя их с каждой минутой, оглушая своим вердиктом. Андреа медленно присел у ног Макса и накрыл его руки своими. — Не надо, — вздрогнул он и посмотрел в полные слёз глаза Андреа. — Не сейчас.

***

И снова ноги несли по асфальту старт-финишной прямой: ограждение, первый ряд, скамья. Благо был навес над трибунами, и можно какое-то время не опасаться нудного английского дождя. Небо над Сильверстоуном заволокло тяжёлыми плотными тучами, на душе было муторно. Как бы Андреа Кими Антонелли ни работал, ничего не получалось. Машину как подменили; соперники, отрастив к середине сезона острые зубы, сражались за каждый сантиметр на трассе, за каждые доли секунды, выгрызая в жестокой борьбе себе место на подиуме и в турнирной таблице. Его же показатели были нестабильны, он был очень недоволен собой. Душевное состояние тоже оставляло желать лучшего, но он снова и снова приходил к команде, работал на износ, изучая каждый аспект, каждый график и телеметрию до боли в глазах, а приходя в номер, замертво падал на кровать и спал без снов. Андреа свернулся калачиком на скамье, подтягивая колени к груди, и закрыл глаза. Ветер трепал его кудри, холодил лицо и забирался под воротник гоночного комбинезона. Лёгкие шаги послышались со стороны ограждения, и Андреа возмущённо открыл глаза, готовясь прогнать к чёртовой матери кого бы то ни было, пусть даже самого короля Англии. Макс Ферстаппен упал рядом с ним и закрыл глаза. И узкая лавка стала их маленьким миром. Их головы были расположены близко, почти касаясь, создавая ощущение уюта. Андреа затих, пытаясь почувствовать его настроение, уловить его волну. — Ты в норме? Хаджар не сильно тебя помял? — спросил Макс. — В норме. Я ошибся на повороте, вернулся на трассу, и он причалил сзади, — ответил Антонелли, устало потирая глаза рукой. — Бывает. Вчера ты — сегодня тебя, — философски произнёс он, явно припоминая ему Австрию, за которую Кими извинялся сто раз, глубоко сожалея о своей ошибке с блокировкой колёс и столкновением с ним. Эта невыносимая, тянущая все силы тоска по Максу не давала Кими покоя. Он не знал, сколько ещё сможет это терпеть. Невысказанные, скрываемые чувства кипели в нём, изматывая и истощая. Андреа перевернулся на живот, подтягиваясь на руках ближе, наклоняясь над его лицом. Желание прикоснуться было сильнее. Он тронул пальцами лоб Макса, убрал рассыпавшуюся чёлку, поцеловал, едва касаясь кожи губами, и замер, ожидая протеста или резких слов. Но Макс молчал, не открывая глаз, и эта тишина вдохновила Кими продолжить ласку. Висок и место над ухом тоже не остались без внимания, кончик носа. Его упрямые губы сдались под невесомыми медленными поцелуями и увлекли в более глубокий, чувственный поцелуй. Руки Макса взлетели к затылку парня, направляя. — Я так скучаю по тебе, — шептал Андреа в перерывах между поцелуями, которые грозили выйти из-под контроля на трибуне под английским небом. Чтобы успокоиться, они долго лежали. Их головы покоились рядом, словно два лепестка одного цветка, обращённые друг к другу в безмолвном диалоге. — Мне пора. Надо отвезти родителей в аэропорт, — сказал Макс, поднимаясь со скамьи. — Скоро увидимся. «Скоро увидимся». По телу пробежала приятная дрожь, и сердце Андреа забилось, перекрикивая весь мир.