Другая

Пой за недолгую… Бой не за долгую… Жизнь. Колыбелью грай вороний. Свет, с неба свет, Колыбелью надежд. Нет, смерти нет, Тем, кто верой согрет! («За недолгую» Ника Терентьева)

Девочка устало, но довольно брела из леса, таща на плече сумку, полную инструментов: благовония, деревянные заготовки, зажигалка, несколько книг, ритуальные записи, которые она сделала заранее прошлым вечером на пике вдохновения и как раз сегодня проверяла. Вот о чём о чём, но никогда Аннит бы не подумала, что она будет жить в другой реальности и проверять на работоспособность ритуальную формулу, составленную на основе знаний, полученных в школе магии бывшего родного мира! Вообще, в её жизни всё имело обыкновение меняться по щелчку пальца. Когда она говорила про всё, она имела ввиду вообще всё! Она родилась в небольшом английском городке, где люди вставали по утрам, шли на работу, зарабатывали свои кровные деньги, возвращались домой и уделяли время семье. А по выходным они занимались стандартными хлопотами: стрижкой газона, покупкой садовых гномов, генеральной уборкой и светскими беседами с соседями. Вот и её семья была такой же, абсолютно обычной. Почему она так часто выделяла слово «обычная»? Дело в том, что она была такой до её одиннадцатилетия, пока не получила с совой письмо-приглашение на учёбу в школу магии. Сказать, что она, её родители, два старших и младший братья были шоке — ничего не сказать. Откровенно говоря, как и любой человек, выросший среди магглов, они посчитали, что Аннит кто-то разыгрывал. Пока за ней не пришли. Девочка всегда была будто не от мира сего: когда она была маленькая, вокруг неё летали игрушки, что изрядно шокировало братьев, но это так быстро проходило, что когда старшие притаскивали взрослых, Аннит уже лежала в колыбели и угулала как обычный младенец. Года в два она сама начинала это замечать, но по наивности, девочка тогда считала, что так и надо было, а став старше, она забыла об этом. Впрочем, вокруг неё всегда хватало странностей, но малышка умудрялась списывать всё на случайности. Но оказалось, что у всего этого было нелогичное, но поясняющее всё… объяснение. Девочка была волшебницей. Ведьмой. Чародейкой. Потом всё полетело в бешенном темпе: Косая Аллея, первая волшебная палочка и школьная форма. Сова в качестве домашнего питомца (хотя Аннит всегда тянуло к собакам), но без совы в волшебном мире было тяжко… Платформа «9/¾». Хогвартс, распределение, кровать в башне Когтеврана, уроки, друзья и вроде бы, жизнь налаживалась, обретала краски.! А потом, летние каникулы, тянувшиеся вечность, желание вернуться в школу, к урокам и друзьям… И так ещё четыре курса. Это произошло после окончания пятого года Хогвартса. После завершения войны с чёрным магом — Тем-Кого-Нельзя-Называть — в волшебном мире было неспокойно. Большинство Пожирателей Смерти отловили, но некоторые всё ещё бродили на свободе, скрываясь, и периодически, сея хаос. Аннит не повезло и она попала в перестрелку между взрослыми магами и остатками Пожирателей. Смерть была мгновенной, безболезненной, она увидела летящий в неё ярко-зелёный луч, но не успела как-либо отреагировать. А потом, чернота. Она ничего не понимала, даже то, что умерла. Просто стало так легко, хорошо. Она, кажется, летела. Ничего не имело уже достаточного веса, внезапно, все земные волнения перестали её беспокоить. Но что-то заставило её с трудом приоткрыть глаза, но спустя секунду, Аннит буквально распахнула их. Зрачки расширились, а в карей радужке отблесками засиял яркий, жёлтый свет. Он исходил откуда-то спереди, при том, что за спиной, по бокам и под ногами всё ещё была лишь чернота. Магия внутри Аннит стала неконтролируемо выделяться и вступать в странную реакцию со светом, это было невозможно передать словами, только увидеть. После этого, всё резко обовалось. Несколько секунд девочка висела в темноте, вертя головой туда-сюда, но не видя ничего. В следующий момент произошло то, что она никогда не смогла бы забыть — прям перед ней на секунду появилось страшное лицо, обтянутое фиолетовой, словно мёртвой, кожей. Она успела увидеть, что вместо глаз у чудища было два чёрных провала. Аннит закричала, зажмурив глаза и для надёжности прикрыв их руками. Кричала громко, не жалея горло, срываясь на хрип и кашель. В теле вспыхнула боль. Её магия бушевала, металась в теле, бурлила, как под давлением, словно кровь, циркулирующая рядом с сердцем. Аннит выгнулась. Кричать не было сил. Она чувствовала, что магия внутри неё эволюционировала, превращалась во что-то новое, ранее неизведанное. От неё разошлись волны магии, которые нельзя было увидеть глазами, только ощутить и Аннит с ужасом почувствовала… Из темноты кто-то глядел на неё… И этот кто-то не был жив. А потом она провалилась в темноту. Не оставалось ни капли лёгкости или беспечности. Это была встряска, самая настоящая и очень жестокая. Видимо, просто умереть не было её судьбой. А потом она очнулась в этом, её новом мире в новорождённнм тельце и была не одна. — Как мы назовём доченьку, дорогой? — раздался ласковый голос женщины с торчащими во все стороны волосами цвета шатен. — Ну, я думал об имени Кейко… — мягко сказал темноволосый, черноглазый мужчина. Аннит… Аннит, Аннит, Аннит… Вокруг звенело, её имя скандировала сотня невидимых голосов, но похоже, кроме неё самой никто не слышал. —…но больше мне нравится имя Аннит, — закончил мужчина свою фразу. Что происходило? Аннит не понимала, но почувствовала, что начала погружаться в сон. Она спала крепко, кажется, не один год, но изначальную душу девочки, что родилась в этом теле, Аннит чувствовала с каждым днём всё слабее и слабее. Пока однажды не перестала чувствовать её совсем. В тот день, она очнулась от анабиоза в теле трёхлетней малышки — Аннит Нара. Девочки, чьё рождение стало результатом союза шиноби из двух сильных кланов Конохагакуре-но-Сато. Брак был заключён по любви, но в том числе и с политическим интересом — получить сильное, умное и ловкое потомство, которое возвысит оба клана в глазах деревни. Дело обычное, чаще всего так и происходило, только вот… неувязочка в этот раз случилась. Девочка родилась без возможности использовать чакру. Шокировало это, конечно, всех: и молодых родителей, и оба клана. Шикаку Нара и Цуме Инузука очень долго пытались понять почему так произошло. Двое глав буквально допросили женщину как проходила беременность, чем она питалась, не перенапрягалась ли, не съела ли чего-то странного… Последнее, может быть, звучало нелепо, но объяснить почему у двух здоровых и сильных шиноби родилось подобное «анатомическое чудо», никто не смог. И ладно бы система не сформировалась вообще, меньше вопросов бы было… Мама с папой к кому её только не таскали: врачи, лекари, травники… Клан Хьюга. Но ситема каналов чакры сформировалась анатомически неверно и ничего уж тут не попишешь. Причём, сделала она это настолько странно, что Аннит по итогу не просто оказалась разочарованием родителей и аж двух кланов, она стала знаком всего неправильного и странного. Если в Конохе и был рейтинг детей, соответствующих слову «разочарование», то она держала в этом списке безоговорочное лидерство. Возвращаясь в настоящее время, спустя десять лет после рождения в этом мире и семь лет после смерти истинной хозяйки тела, Аннит шла из леса клана Нара домой. Если коротко, то она каждый день благодарила Бога, что не родилась Учихой или Хьюга, потому что сейчас Аннит спокойно жила с родителями в квартале клана Нара, будучи полноценным его членом. Она была гражданским лицом, но в клане Нара заботились обо всех членах. А ещё, она имела доступ к кварталу Инузука. Цуме первое время на неё, конечно, рычала, но позднее, всё же смирилась. Даже щенка позволила себе выбрать, но только из отбракованных нинкен. Правда, проблема тут была в другом — щенки до ужаса её боялись. Аннит, всю жизнь обожавшую собак, это расстроило. Её утешали, смотрели с жалостью. «Всё будет хорошо» ей твердили. «Щенки отбраковываются почти в каждом помёте, ещё найдёшь своего» — убеждали её. Внутри Аннит раздражалась на жалость с которой на неё смотрели, но снаружи она удерживала маску спокойствия и дружелюбия, принимая утешения окружающих. И почему её боялись щенки она прекрасно знала. Дело было в том, что с трёх лет Аннит постоянно видела то, чего не видели другие. Вернее, тех, кого не видел любой шиноби Конохи — призраков. Души погибших шиноби, которые по той или иной причине не могли упокоиться и были вынуждены остаться в мире смертных. А поскольку Аннит их видела и даже могла проводить разного рода мманипуляции с душами, для животных она со своей силой приобрела специфический запах потустороннего мира. Ну и, надоедало душам просто шататься по миру, в конце-концов, вот они и крутились постоянно вокруг неё. Да, нормальную чакросистему ей не сделали, зато силу специфическую дали, чтобы уж точно показать какая она вся из себя особенная. Только Аннит себя таковой никогда не считала и другим не разрешила бы, поэтому, об этой силе никто кроме неё и животных, которые всё видели и чувствовали, не знал. И если когда-нибудь узнает, то этот человек будет тем, кто сможет после правды смотреть на неё если не также, то не как на монстра или Мессию. Пока человека которому захочет раскрыться, Аннит не нашла, да и не испытывала в этом особой потребности. Хотя… возможно, некоторые и догадывались о том, что она была не так проста как хотела казаться. Её заказчики, которым она продавала артефакты собственного производства, и её тётя — Митико Нара, которая покрывала её, позволив организовать собственную магическую лавку в её собственной с лекарственными иингредиентами. Взамен, Аннит работала в её лавке также, как и в своей, одновременно предлагая товары разного спектра. Такое прикрытие Аннит было выгодно — тётя Митико не спрашивала вообще ничего, будучи мудрой женщиной, которая любила племянницу и умной куноичи. А её дар оставался в секрете потому что в мире шиноби у ниндзя не принято было спрашивать про техники и сспособности друг друга. Эта информация держалась в строгой тайне. Вообще, в том мире, где она когда-то жила и родилась с магией, это называли некромантией. И она была строго запрещена, потому что в том мире практиковать её, не теряя себя, было почти невозможно. Кроме того, этот вид магии в большинстве своём считался наиболее чёрным и… грязным, что ли… Нечестивым. Но… Себя Аннит отказывалась признавать безнравственной и грешной. Возможно, потому что в этом мире, после встречи с Богом смерти Шинигами (ох, сколько же книжек пришлось ей переворошить, чтобы найти существо, которое чуть ли не довело её до инфаркта и повторной смерти) её магия, что жтла внутри, мутировала и Аннит могла делать такие вещи о которых некромаги её бывшего мира даже не мечтали, за куда меньшую плату или без неё вообще. Но всё было относительно, потому что после некоторых не сильно сложных ритуалов ей приходилось восстанавливаться по несколько недель. Кстати, примерно три месяца назад грустная, но не сдавшаяся Аннит, всё же, нашла себе нинкена. После многих лет поисков. Он обладал сспособностями, но они были очень слабы и для службы как пёс-ниндзя не годился. Но малыш Хоши был единственным, кто из собак за все годы не испугался Аннит и был воистину вознаграждён за это самыми лучшими условиями, самой лучшей едой и игрушками, а еще, постоянной лаской и интересными занятиями. Они уже подходили к выходу из леса, как слева промелькнула тень. Аннит приподняла бровь, подтянула сумку, чтобы та не упала, поправила распущенные, волнистые волосы каштанового цвета и тихо пошла в сторону кустов. Конечно, так же тихо, как и шиноби она не могла ходить, но… уж как получалось. Она бережно раздвинула кусты и сердце пропустило удар. Два года назад Коноху потрясло известие: весь клан Учиха (авторитарный клан с сильнейшим наследным доудзюцу) сгинул за одну ночь. Он был вырезан старшим наследником — Учихой Итачи, который не пощадил даже собственных родителей и детей клана. Он оставил в живых только брата — маленького Учиху Саске, как трофей и апогей своей жестокости. Такова была официальная версия, но вот у юной Нара в силу её способностей была другая информация. Более логичная и правдивая. Аннит сглотнула ком. Под кустом сидел малыш лет пяти в чёрных штанах и белой футболке с моном Учиха на спине. Он плакал, растирая слёзы по бледному личику, чёрные прядки спадали на его лицо и мешались. «Надо бы подстричь…» — улыбнулась девочка, но улыбка быстро сменилась дрожью и печалью. — Эй, — тихо, но ласково позвала она, убедившись, что никого из склановцев или ещё кого-то не было в округе, — малыш, посмотри на меня. Мальчик, услышав её голос, резко отнял кулачки от лицо, поднял голову и заплаканными глазами посмотрел на неё, попытавшись умерить всхлипывания. Аннит нежно улыбнулась и подумала про себя: «Ну какие же эти Учихи солнышки, когда маленькие. Хоть и плачут, но пытаются казаться сильными и стойкими!». После этой мысли дыхание чуть сбилось. Она покопалась у себя в сумке и вытащила деревянную заготовку. Нара закусила губу. Вообще-то, эта вещичка была на продажу в её полулегальной магической лавке, но… Она вновь перевела взгляд на малыша, круглые, чёрные глаза которого покраснели от слёз и были полны боли. Аннит тяжело вздохнула и, краем глаза проследив как ребёнок потянулся к Хоши, который аккуратно обнюхивал пространство вокруг, вытянула указательный палец на котором зажглась фиолетово-белая вспышка, похожая на пламя. В прошлом мире она вынуждена была, как и все маги, рисовать руны, делать пассы, в общем, творить магию, волшебной палочкой. Невербальная магия считалась одной из самых тяжёлых. В этом мире она не нуждалась в палочке. Аннит чуть подумала и нарисовала руну как когда-то их учили на факультативе «Древние руны», который исправно Аннит посещала, начиная с третьего курса. Сейчас она даже в другой реальности могла создавать свои связки и комбинации на основе знаний, рун того мира, которые получила в Хогвартсе. Руна загорелась и ярко-красный камень посередине заготовки (не готовый артефакт, это стоило гораздо больших денег и требовало колоссальных усилий, Аннит практически не принимала на них заказы) засветился. Она раздвинула ветки кустов полностью и присела на одно колено перед храбрившимся маленьким Учихой, поджав губы. Хоши лапой опёрся о её коленку, высунув язык, и бешенно крутя головой в нервном жесте. Аннит поймала ввзгляд малыша, вновь тепло и открыто улыбнулась ему и протянула ладонь. Тот несмело улыбнулся в ответ и положил свою маленькую ладошку на её. Аннит несильно сжала её и прикрыла глаза. Одними рецепторами она почувствовала, как фигура ребёнка обрамляется ярко-жёлтым светом и распадается белоснежной пылью. Когда она открыла глаза, на земле уже никого не было, а поднявшийся ветер, словно глас природы, обдал их благодарной прохладой. Хоши тихо взвыл в тон этой минорной песни боли и несправедливости. Аннит резко накрыло: она зажмурилась, ногти впились в ладони, а сквозь лёгкие прошёл рваный ни то рык, ни то скулёж. Она вдохнула через нос и выдохнула через рот. Семь лет. Семь лет с этим даром, а проще практически не становилось. Время не лечило. Слёз не было, они давно уже высохли, лишь глухая боль, бьющаяся где-то в груди. Когда только случилась резня, она практически рвала на себе одежду, но сейчас остались лишь отзвуки той страшной трагедии. Иметь такой дар в этом конкретном мире — мире шиноби — было насточщим проклятьем, но Аннит упрямо не называла его так, чтобы не стало совсем тошно. «Надеюсь, у моей собаки достаточно крепкие нервы, чтобы не заработать с такой хозяйкой тревожное расстройство» — чтобы себя отвлечь подумала Аннит, навязчиво наглаживая холку больше для своего спокойствия. А собака смотрела на неё умными, голубыми глазами и периодически тыкалась розовым с тёмными пятнами мокрым носом в свободную ладонь. Кажется, Хоши был спокойнее и сильнее хозяйки. Пять лет она ходила на каждый помёт, караулила, тщательно выбирала, ждала… Иногда Аннит думала, что Хоши ему послали небеса, чтобы она не сошла с ума. Она обняла своего щенка, зарываясь в мягкую, длинную, бело-мраморную шёрстку Хоши, носом. Он терпеливо снёс приступы грусти и нежности. Аннит шмыгнула носом и, наконец, они направились по тропинке обратно в деревню. Аннит ещё нужно было переделать артефакт. *** Аннит открыла дверь и зашла в павильон. Тётя Митико вышла на встречу и положила руку ей на плечо: — Аннит… Девочка, ты в порядке? — заглядывая ей в глаза своим мудрым, проницательным взглядом, спросила тётя. Аннит по пути уже успела несколько подуспокоиться и настроиться на рабочий лад. Вообще, тётя Митико с удовольствием оставляла ей лавку, ведь она очень ответственно относилась к работе. Качественно рассказывала о товарах, умела найти подход к любому покупателю (в основном, это шиноби, а с ними было тяжело) и делала хорошую выручку. Аннит было зачем стараться, ведь чем довольнее была тётя, тем активнее и лучше она её покрывала. Аннит нравилось в свои десять лет иметь свой небольшой заработок и позволять себе и Хоши что-то вне банальных потребностей. Правда, ради этого ей приходилось очень много работать, но она старалась. Она много думала о том, что пока в её прошлом мире до восемнадцати лет ты мог работать всего несколько часов за гроши, в мире шиноби с двенадцати лет ты спокойно мог зарабатывать вполне легально на миссиях и никто тебе слова бы не сказал. Наоборот — тут работа шиноби была в огромном почёте, на ниндзя держалась вся экономика Скрытых Деревень, которые, в свою очередь, являлись главными военными и защитными силами стран. — Да, всё хорошо. Замоталась сегодня просто, — выдавила девочка улыбку. Кажется, тётя не поверила, но расспросы не продолжила. Лавка тёти представляла собой небольшую комнату с витринами под которыми лежали редкие составляющие, которые можно было достать исключительно у клана Нара: оленьи рога и другие редчайшие ингридиенты. А ещё, в распоряжении клана имелась медицинская книга, по которой соклановцы готовили редчайшие составы, мази и другое. За витринами было место для продавца, а в задней комнате когда-то был склад, который тётя переоборудовала в ту самую настоящую магическую лавку для Аннит. В ряд лежали заготовки с разными камнями и вырезанными рунами, полные магии. Было пару артефактов, которые остались у неё ещё со времён, когда она только пробовала их создавать. Ждали хозяев, которые действительно поймут их ценность. Аннит пальцем аккуратно провела по лакированной поверхности одного медальона с несколькими голубыми камнями. Сильный оберег. От всего тёмного. Отпугивал злых духов и призраков с дурными намерениями против владельца и мог ощущать некоторые тёмные дзюцу даже несмотря на то, что природа чакры и магии была разной. В ящиках лежали деревянные заготовки различных форм и размеров, камни, инструменты, травы и благовония, которые шли не на продаже в лавке снадобий. Они были из личных запасов Аннит, которая что-то покупала у тёти (и в других магазинах), что-то собирала сама для некоторых ритуалов. Аннит повесила на входную дверь колокольчик и каждые пять-десять минут выходила в основной зал смотреть, что всё хорошо, а сама, взяла ножик, одну из заготовок и стала придавать краям особую форму многоугольника с девятью концами. Хоши пару секунд посмотрел на хозяйку, а после пошёл в угол под стол, где у него было оборудованно место для отдыха и лёг отдыхать. Созданная из драгоценного камня и зачарованная хозяйкой ярко-голубая подвеска луны на ошейнике тихо звякнула. Щенок вяло взял в пасть игрушку в ыорме косточки и начал грызть, пока хозяйка довольно занималась делами своей магической, подпольной лавки. *** Пришла продавщица, которой платили деньги за работу. Аннит закрыла дверь своей лавки, чтобы любопытная девушка туда не могла попасть, сгребла несколько заготовок в сумку (которые уже получили волшебные свойства или которым ещё предстояло их получить) и, попрощавшись, ушла. Девочка направилась в сторону магазина клана Яманака. Войдя, она наткнулась на самого Иноичи Яманака. Аннит уважительно склонила голову: — Иноичи-сама… Мужчина вежливо и с улыбкой кивнул ей. Кланы Нара и Яманака были постоянными, ближайшими союзниками, но даже так глава не знал абсолютно каждого Нара наизусть. Но Аннит была их постоянной покупательницей, так что её главная семья знала и регулярно видела, тем более, что Аннит была свестницей Ино, дочки главы клана, наследницы. Мужчина всё хотел познакомить их в последние дни и Аннит обещала, что как-нибудь выберет время, но по правде… Она бы давно уже нашла бы его, просто девочка жутко стеснялась. Ещё в прошлой жизни, умная и скрытная Когтевранка предпочитала коротать дни за книгами. Она любила общество животных, трав… и иногда преподавателей. Да и… главы кланов предпочитали знакомить детей с теми, кто был равен им по статусу, либо полезен. Вот если бы Ино сама с ней подружилась, то Иноичи не был бы против, но и вряд ли проявил бы инициативу сам. В конце-концов, у главы были и другие дела кроме как знакомить Ино со всеми детьми деревни, что заходят в цветочный магазин. Но то, что он так хотел познакомить дочурку с обычным ребёнком, даже не будущей куноичи, с гражданской… Аннит это не нравилось, что-то от неё было нужно… Вот только, что с неё взять можно было, если про её способности никто не был в курсе? — Аннит-чан, приятно видеть тебя снова, — вежливо сказал Иноичи и прищурился, — ты пришла раньше сегодня. — Ой, Иноичи-сама, тётя нашла работницу и я освободилась пораньше. А мне ещё уроки делать… — смущённо пробормотала Аннит, чувствуя, как Хоши прижался к ноге. Его пушистый хвост, который словно заведённый вилял из стороны в сторону с молниеносной скоростью, задевал её голую коленку (поскольку Хоши — щенок не рабочий, купировать хвост Аннит ему не стала). — Ясно, — со сдержанной, но тёплой улыбкой кивнул Иноичи, — тебе как обычно? — Да… — Аннит коротко подумала и внезапно выдала, — и мне ещё четыре красные гвоздики. Не в букете. Благовония в пакетик. Спасибо. — Гвоздики.? — приподнял бровь иноичи и обернулся к продавщице, — Аки, заверни. — Хочу… Почтить кое-чью память. — Тихо сказала Аннит. Иноичи не проявил интереса, зато понятливо кивнул. Всё же, шиноби в этом плане проявляли большее понимание. И вопросов не было. Этот мир был таков, что тут у каждого было кого хоронить и поминать. А Аннит… она редко бывала на кладбище, ей там находиться было невыносимо, так как она видела эти не сумевшие уйти в джодо души… Но иногда она просто покупала букеты и раскладывала их на могилы у которых практически не было цветов. Она была ребёнком, связанным со смертью и по-другому просто не могла. Аннит направилась не на обычное кладбище, а на клановое. Кладбище клана Учиха. Не все знали где были захоронены члены после резни, но… Аннит знала. Не могла не знать. Она зашла на кладбище клана. Хоши жался к ней. Животные не любили такие места ещё больше людей. Щенок чувствовал призраков, а благодаря зачарованной подвеске мог видеть… Могилы большинства были не очень ухожены. Видно, что они практически никого не волновали (Учиха были очень закрытым кланом. Скорее всего, после смерти даже не нашлось того, кто захотел бы проведывать могилы) и направилась к двум могилам, призраки которых не могли упокоиться с миром. Аннит неоднократно их видела, но боялась даже посмотреть, не то что заговорить. Они там были: Учиха Фугаку и Учиха Микото. Аннит аккуратно шла и была в центре внимания: тут редко кто-то бывал, а когда она смотрела в ответ, кто-то шокировался, кто-то вскидывался, кто-то прищуривался. У ккаждого здесь были свои характеры и свои реакции. Мужчина стоял, сложив на груди руки в зелёным жилете шиноби Конохи с синим моном огненного веера на синей ткани, спадающей сбоку. Она аккуратно опустила на могилы последнего главы клана и его жены по два цветка. Фугаку просверлил её чёрными, словно уголь, глазами и фыркнул: — Ты, наконец-то, переборола свой страх и решилась подойти, девочка? Долго ты смотрела на нас. Сбегала… Аннит распахнула карие глаза и опасливо обернулась, смотря в сторону. Фугаку хмыкнул: — Можешь не бояться, тут практически никого не бывает. — Это… грустно и несправедливо… — пости прошептала Аннит. Призраки Учиха вокруг зафыркали. — Жизнь вообще несправедлива, девочка, — спокойно сказал один из них. — Меня зовут Аннит. — Да мне всё равно как тебя зовут, — фыркнул он. Это был парень лет двадцати шести. Тёмно-каштановые волосы, Учиховские чёрные глаза и аристократическая бледность. Вперёд была женщина и строго посмотрела на воина: — Не пугай малышку! — парень закатил глаза, но поклонился ей, женщина обратила взор своих ласковых, тёмных глаз, на неё, — Аннит, приятно познакомиться. Меня зовут Микото Учиха. Спасибо за цветы, это очень красиво. Женщина положила призрачную руку ей на голову, это ощущалось как прикосновение холодного, мокрого тумана. Она смотрела и говорила мягко, по-матерински, но держалась как воин, несла себя невероятно грациозно и величественно. Микото Учиха нежно потрепала её по волнистым волосам и обратила внимание на Хожи, который хоть и жался к хозяйке, тянул свою любопытный нос вверх: — Кажется твой пёсик не знает то ли бояться, то ли интересоваться, — хмыкнула она. — Да… И выбирает всё вместе, только не очень получается, — скованно улыбнулась Аннит. Позади неё раздались шаги. Мимо неё прошёл ребёнок примерно её возраста. Мальчик имел чёрные с небольшим тёмно-синим отливом, волосы, чёрные глаза и аристократичную бледность, характерную Учихам. Микото подалась вперёд и попыталась коснуться ребёнка, но рука прошла мимо. Вся стать слетела с женщины, оставив лишь печаль и безнадёжность: — Саске… Мой маленький… — прошептала она горько. Фугаку лишь положил руку ей на плечо в успокаивающем жесте. «Саске… Саске Учиха? Тот самый выжившие мальчик? «. — Что ты здесь делаешь?! — набросился он на неё, прожигая взглядом, полным неприязни и чего-то тёмного. Аннит вздрогнула. — Цветы… Принесла. А ты… Саске, не так ли? Саске Учиха? «И-и-и… что же мне сказать? Посочувствовать? Не-е-е… такой жалость не примет абсолютно точно. — Твои родители всегда с тобой. Ты не одинок, Саске, — серьёзно, глядя нму в глаза, сказала Аннит и сразу же, на полной скорости, бросилась прочь. Хоши не отставал. Только отбежав приличное расстояние, Аннит вспомнила, что оставила там свою сумку, но вощвращаться не хотелось, это было бы слишком неловко. И если насмешки призраков когда-то великого клана она пережить могла, то с Саске ей ещё жить в одной деревне, хотя Аннит подозревала, что она больше нигде и никогда не ввстретится с ним. Он будущий шиноби, через два гола его выпуск из академии. Она — гражданская. Он не принимал ничьё общество, а она и не искала его. В общем, она пришла к выводу, что вряд ли ему нужна будет её сумка, там не было ничего ценного и она решила вернуться за ней позже. Правда потом окажется, что сумки нет, а призраки загадочно замолчат, но сейчас… Аннит, утомлённая забегами, она же не шиноби, в конце-концов, побрела домой. Ей надо было многое переварить, в том числе, свой позор. Но и ещё, почему этот Учиха внезапно показался ей таким интересным.