Бытие

Оркестр начал новую мелодию. Спокойную, слегка напряжённую, словно ей не терпелось уйти вразнос и унести гостей в очередном танце на вершину эйфории. Мужчины приглашали дам, пары занимали места. Все узнали эти звуки, предшествующие безумному вальсу. Кто‑то устал после прошлых танцев и решил отдохнуть за бокалом вина, другие же, набравшись энергии, готовились продолжать. Именно перед этим танцем произошло то, чего все с нетерпением ждали. Тёмный Лорд встал и медленно шествовал по залу, выбирая ту, кого осчастливит танцем. Когда он лично устраивал бал, то всегда дарил публике один единственный танец, после чего его пару всегда ждали кардинальные перемены. Чаще всего таким образом он отмечал благодарность за верную, самоотверженную службу. Позже проводились встречи, подписывались документы, проходили назначения. Дворец немного менялся. Наконец Аскар остановился у группы дам практически в конце зала. Все замерли в ожидании. Кто из них? — Госпожа Данфорт, позвольте пригласить Вас на танец, — не нарушая идеальной осанки, он склонил голову и протянул приглашающую руку. Воссиявшая женщина зрелых лет присела в глубоком реверансе и с удовольствием приняла приглашение. Стоит отдать должное, она выглядела много лучше своих подруг. Тонкие русые волосы она собрала в высокую причёску с множеством драгоценных заколок и увенчала ее диадема. Яркие зелёные глаза, сейчас скрытые ресницами, хорошо выделялись на ровном, напудренном лице. Худобу она пыталась скрыть за румянами и ярким, немного пышным платьем цветов спелого нектарина — красного с золотыми вставками, кружевами до самого пола. Тонкие руки и спина оставались открытыми, на запястьях блестели золотые браслеты. Она была хорошо подготовлена, шикарно выглядела, но всё же руки выдавали возраст. — Мой Лорд, это невероятная честь. Его кожа была сухой и прохладной. Прикосновения при этом мягкими, аккуратными, словно он работал с тонким ювелирным изделием. Невероятно легко, но властно Аскар провёл её в центр зала, и они заняли стартовую позицию. Дама Данфорт чувствовала себя буквально окрылённый и даже тяжелое платье не смело своим весом портить эйфорию. На зал обрушилась музыка, быстрая, изматывающая мелодия вальса кружила всех по залу, словно снежинки в вихре. Вздымались юбки, сверкали драгоценности, образовывались новые знакомства, укреплялись старые. Даже те, кто остался отдыхать, начинали жалеть о своём решении, и некоторые пары, пусть и с опозданием, всё‑таки присоединялись к этой буре. А в центре, в самом эпицентре, кружились Тёмный Лорд и Алая дама. Он вёл, она отдавалась власти столь особенного партнёра. Он неотрывно смотрел ей в глаза, она старалась с его взглядом не встречаться. Он читал её опасения, она же, пользуясь этой близостью, изучала его внешность. Седину в аккуратно зачёсанных назад светлых волосах, гладкую кожу, ровный нос, острые скулы, тонкие бледные губы, красивый подбородок, не испорченный ямкой. Он выглядел молодым, но что‑то в его образе указывало на гораздо больший возраст, чем кажется. Возможно, вечная сдержанность и холодность… Она ждала, когда же Аскар выскажет причину оказанной чести. Музыка переходила в более спокойную, словно затишье перед бурей, фазу, и он начал диалог. — Ваш муж был бесценным подданным, он сделал очень много для поддержания порядка в моих землях, — Лорд говорил удивительно светским тоном. Не будь образ правителя столь силён в сознании людей, она могла бы забыться и проникнуться чувством, что говорит с обычным вельможей. Они были яркой, красивой парой. Венцом сегодняшнего праздника. — Благодарю Вас, мой Лорд. Он всегда верил в своё дело. — Я слышал, дни траура уже позади, Вы с головой ушли в дела, что он не успел закончить. — Это так, Мой Лорд. Он начал разработку нескольких крупных проектов. Я позабочусь, чтобы Вам передали записи, как только во всём разберусь. Данфорт была огнём, Лорд Аскар — пеплом, она была солнцем, он — тенью, она была кровью, он — льдом. Он не противостоял ей, но перечёркивал её существование. — Не стоит, — сказал, словно спустил гильотину. От резко изменившейся интонации у неё мурашки пошли по телу, но спросить она ничего не успела. Музыка достигала своей кульминации и вновь неслась, как сумасшедшая. Движения ускорялись, па усложнялись. Буря с грозой, волнующееся море, хохот безумного рыбака, вышедшего в плавание, гром и пожары мерещились в этой музыке. Она горячила сердца и головы, разгоняла кровь. Во время одной сложной поддержки, на самом пике безумия, когда дама кружилась в воздухе, расставив руки, словно крылья, их лица почти соприкоснулись. Тёмный Лорд вынес приговор. — Вы должны умереть, госпожа Данфорт. Сердце пропустило удар, она не смогла правильно встать после полёта, ноги подломились, но Лорд мастерски перевёл падение в ещё одну тесную поддержку. — Не прекращайте танцевать, жизнь ещё продолжается, — его голос обрёл именно ту форму, которая забирала волю; вызывая озноб и дрожь в руках, пробуждала страх. Аскар вытаскивал в реальность мрак из ночных кошмаров, его невозможно было не слушать, слова оставались рубцами в сознании. — Вы знаете… — у женщины кружилась голова, она двигалась абсолютно автоматически, повторяя движения сотни раз пройденного танца, но её тело немело. Музыка сбавляла обороты, природа успокаивалась, после бури всегда выглядывает солнце. — Конечно. Но я ждал, хватит ли у вас совести использовать украденные средства на лечение супруга. — Но он был неизлечимо болен… — Ваша наглость настолько затмила разум, что Вы осмелились лгать буквально мне в лицо? В подчинении Лорда достаточно травных дел мастеров, которые могут изготовить необходимые лекарства. Это требовало лишь вложений, куда больших, чем владел муж дамы, покойный герцог Лой Данфорт. — Вы правы… — всё, что могла она сказать. Приговор вынесен, она ничего с этим не сделает. Женщина несколько лет уже как запустила руку в государственную казну, поначалу из нужды. Какое‑то время она боялась, что всё всплывёт и надеялась лишь, что Лорд простит ей это, потому что нужда её действительно была велика, на кону стояло её женское здоровье. Но когда месяцы спустя никаких признаков обнаружения так и не было, она вновь решилась. В этот раз ради женских желаний. Когда же заболел муж, она так и не смогла переступить через свою жадность… В действительности в их семье не было любви. Это был один из так часто случавшихся политических браков. Она знала, что требовалось для лечения, знала и где это достать. Но ей настолько надоела семейная жизнь, что принято было тяжелейшее в жизни решение, фактически равносильное убийству. После оставалось лишь уладить наследственные вопросы, и она могла быть свободна. Сейчас же наступало нервное оцепенение. Близость предстоящей смерти сковывала её разум и вытесняла все эмоции, кроме одной. Женщина старалась изо всех сил держать себя в руках. Странно, но доверие к партнёру в танце также помогало ей не провалиться во тьму. Обстановка бала, музыка, яркий свет, запахи духов, цветов, хорошего вина и шикарной еды, радость окружающих смягчали хватку страха. А она с удовольствием позволяла мозгу заниматься самообманом, лишь бы не сходить с ума сию минуту. Глубоко внутри зажгло своё пламя ещё одно яркое подозрение. Старая опытная женщина смогла собрать крупицы самообладания, чтобы задать последний свой вопрос в этом танце. — Как? — и впервые за всю жизнь встретилась с Ним взглядом. Танец завершался резким разворотом, женщина прогнулась в спине, вновь доверяя своё тело в руки Лорда. Аскар склонился над ней, волосы опали на одну сторону, скрыв их от многих посторонних глаз. В его взгляде ей мерещились металлические опилки и плавленое серебро. Странные, практически ювелирные образы… Но ей было холодно, ноги больше не держали. Взгляд Лорда пронизывал её сущность, заставляя утопать в светлых глазах. Проваливаясь в обморок, она всё‑таки успела услышать ответ. — Я вновь удостою Вас чести. Вернув лицу холодное выражение величественного спокойствия, Тёмный Лорд Аскар выпустил тело из рук и, не оглядываясь, направился к своему месту во главе пиршественного стола. Люди в оцепенении не произносили ни звука: одни смотрели на бледное тело ещё недавно счастливой дамы, другие вновь чувствовали давление воздуха и косились в сторону правителя, ожидая объяснений. Не дойдя до кресла, но будучи уже на возвышении, Аскар повернулся к залу и сделал объявление: — Госпожа Данфорт за воровство из казны и преднамеренное бездействие по отношению к здоровью другого человека, приведшее к его смерти, будет казнена. Исполнение приговора пройдёт на следующей неделе на территории Тюрьмы Падших. Бал окончен, господа и дамы. По залу прошла волна испуганных и сочувственных вздохов, из нескольких углов слышался тихий смех. Само по себе это место не являлось хуже или лучше подобных мест. Волнение вельмож вызвал другой факт… В этой тюрьме содержались заключённые, работали штатные экзекуторы, там отсиживали сроки, проходили перевоспитание, трудовые повинности, здесь допрашивали, пытали, но обычно не убивали. В Тюрьме Падших казнить виновных мог только лично Тёмный Лорд. Это что означало, что уходить из жизни женщина будет очень тяжело. *** Релия Данфорт очнулась в своих покоях, чего на самом деле совсем не ожидала. Свежий воздух и лёгкий запах цветов не успокаивали её. Прежде чем открыть глаза, она пролежала ещё довольно долго. Женщина опасалась увидеть вокруг другое помещение, но всё обошлось. На часах, что стояли рядом на столике, отмечалась глубокая ночь. Слуги перевели календарь. Она провела без сознания всего несколько часов. Позже дворецкий рассказал, что после бала её передали слугам, которые осторожно доставили её домой. Все считали, что она, как это часто бывало, гуляла на полную и просто уснула. До имения Данфортов новость ещё не долетела. Вызвав колокольчиком дворецкого, она отдала несколько приказов по подготовке новой поездки. И только тогда заметила на кровати, на месте, где ранее спал её ныне покойный муж, письмо с гербовой печатью правителя. Сердце снова ухнуло в пятки. Сделав глубокий вдох, уняв дрожь, она распечатала конверт. От руки написанное оно кололо глаза. Красивые буквы, но острые. Этот почерк вызывал отторжение, напоминая ряд шпилей с тюремных стен или зубцов пилы. Казалось, о текст можно порезаться. «Доброе утро, госпожа Данфорт. Вы были не в состоянии продолжать диалог, поэтому я позаботился о Вашем покое. Как Вы уже могли понять, Вы остаетесь на свободе, а не под стражей. Вы сможете закончить свои дела и попрощаться с родными. Это единственное, что я могу позволить в память о покойном герцоге Данфорте. Будьте мужественны, госпожа, дождитесь нашей встречи. Не разочаруйте меня. С уважением, Тёмный Лорд Аскар» Испытывая смесь ненависти и ужаса, она сожгла письмо в пламени свечи и старалась больше о нём не думать. «Дождитесь нашей встречи. Не разочаруйте меня.» Через час всё было готово, и она отправилась к сводному брату, единственному, кто мог ей помочь. Граф Галенц проживал в соседнем городе, владел относительно небольшими землями с несколькими пригородными деревнями. Титул достался ему по наследству, и это хорошо, потому что граф совершенно ему не соответствовал. Плутоватый мужчина предпочитал роскошную жизнь деловой, делами же занимались его слуги. Пожалуй, его дворецкий ведал в его жизни больше, чем он сам. Тем не менее человеком граф был неплохим, слуги относились к нему со снисходительным уважением. Сестру он любил искренне, по-детски, и по возможности всегда помогал. Вот и сейчас, когда она, нервная и уставшая, среди ночи явилась в дом, он встретил её как всегда радушно. Вкратце рассказав о случившемся, дама впала в лёгкое оцепенение, которое часто наступает, когда душа уже излита. Граф же сидел бледный, как мертвец, и примерно так себя и ощущал. Он не готов был выступать на её стороне… его любовь не была сильнее страха перед Законом. Единственное, что он мог ей посоветовать, — поторопиться. Но в помощи, первый раз в жизни, отказал. Полная безысходности госпожа Данфорт покинула дом и в карете пережила настоящую истерику. Отец никогда ее особо не поддерживал, с сестрой они не в ладах, дети едва едва вступили во взрослую жизнь, и брат — единственная ее надежда — отказал. Успокоить её смог только кучер, доверенный человек дворецкого, который, как оказалось, уже озаботился её проблемой. Вездесущий Ливлин знал, что произошло на самом деле. Он знал об этом раньше, чем её привезли домой, и успел связаться с нужными людьми «изгнанников». Кучер рассказал, что они согласились организовать побег… Подготовка требовала два дня, через четыре начиналась новая неделя. Она надеялась, что всё пройдёт быстро и гладко. Времени в обрез, но тем и лучше — чем быстрее выполняется план, тем ниже риск его раскрытия. Эти дни она провела как на иголках. Паковала самые важные вещи, украшения, документы, никому больше ничего не говорила. Она доверяла своим слугам, но боялась, как говорится, сглазить. Что же касается семьи, то им вряд ли что-то грозит — любое расследование докажет их непричастность. Как и предлагал ей Лорд, она съездила к родственникам, рассказала о случившемся и попрощалась. Все они, как один, говорили о сочувствии, но никто не предлагал спасения. Лишь отец, не сдержав слёз, просил её ехать к повелителю и молить о мягкости. Он, как делопроизводитель, быстро уцепился за то, что Лорд не вынес окончательного решения о способе казни и здраво считал, что можно ещё надеяться на Его снисходительность. Это была очень разумная идея, но госпожа Данфорт приняла другое решение. Сейчас ей оставалось немного подождать, и она сможет сохранить жизнь. Дай бог, чтобы всё получилось… За день до назначенного, она встретилась наконец со своей сестрой. Они всю жизнь не ладили, вечно завидовали друг другу. Канариана делала всё, что позволяли законы, но держалась буквально на грани. Не страшась риска, она лезла в передряги, устраивала вылазки, кутила и веселилась. Всегда стараясь соблюдать правила, она тем не менее без страха ходила по лезвию. Многие завидовали её свободе, многие страшились делать то, что делала она, и тем не менее горячо этого желали. Старшая же, Релия, старалась быть идеалом. Ей не нравилось многое из того, что делала сестра, но вместе с тем сильно завидовала свободе, которую та себе предоставляла. Кана порой уставала от самой себя, пресыщаясь удовольствиями и развлечениями, и завидовала той, чьей радостью было угодить семье. Как так получилось, что Релия решилась на ужаснейшее в этих землях преступление, а Кана была горячо любима своим окружением, как свободнейшая из законопослушных дам, неведомо никому… За чаем они говорили долго. Кана не впадала в траур и не несла сочувственной околесицы. Она всегда понимала: заслужила — значит, заслужила. Но в этой ситуации причиной её спокойствия было кое-что иное. Она единственная, как никто другой, знала и понимала свою сестру. Она единственная задала вопрос, не касающийся вины Данфорт. — Релия, что ты задумала? — спросила она, вдруг помрачнев. — О чём ты, сестра? О чём я сейчас могу думать, кроме предстоящей смерти? — отвечала та недоумённо. Кана состроила кислую мину, с которой слушают откровенно бредовые речи. Только тогда госпожа Данфорт раскололась. — Я бегу, Кана. Сегодня ночью. Я слишком молода, чтобы умирать. — Ты не слишком молода, ты наивна, сестрёнка, как всегда. Думаешь, тебе это сойдёт с рук? А что, если кто тебя сдаст? — Неужели ты, Кана? Не мели чепухи, никто об этом не узнает. Ливлин принял меры. — Ты уже однажды обожглась, думая, что Ему ничего неизвестно. — Тогда я была слишком близко, я была слепа, когда смотрела в казну и не смотрела, что происходит за спиной. Если никто не донесёт, Он ничего не узнает, — она перешла на полу шепот , хитро прищурившись. — Мы всё сделаем тихо, так, что до последнего непонятно будет, куда именно мы едем. — Ты всё-таки идиотка. Он практически прямо пишет! Мне кажется, он следит… — Что ты можешь знать, Кана, ты же Его в глаза никогда не видела, даже на бал приезжать тряслась, как осиновый лист. Нет, я не готова умирать, я так мало пожила, мне столько всего ещё хотелось бы сделать в этой жизни! Если даже за нами будут наблюдать, то, когда они поймут, что происходит, будет уже поздно. Чего ещё ты от меня хочешь?! Кана сдалась. То, что она хотела сказать, она оставила при себе. — Ничего… просто будь осторожна, пожалуйста. Страх смерти уже давно победил в её сестре остатки благоразумия. «Мне кажется, Он ждёт этого от тебя.» — Обещаю, я напишу тебе, когда покину эти земли. На том их встреча и закончилась. Релия Данфорт… Она договорилась с дворецким бежать из его небольшого загородного дома. Всего одна повозка для её вещей, двух слуг, дворецкого и её самой. Всего четыре человека и возница под покровом ночи стояли на крыльце у дома. Ничего особенного, госпожа Данфорт практически всегда путешествовала ночами и практически всегда со свитой. Погрузившись с вещами, они отправились в путь. Кучер время от времени, успокаивая ее, говорил о дороге. Он рассказывал, куда и почему сворачивает, какие пути выбирает, где кто живёт и всякую чепуху, лишь бы занять её ум и снять волнение. Подъезжая к одной из развилок, кучер рассказал, какая дорога ведёт к столице и какие ещё города и земли им нужно пересечь. Около суток езды, если не останавливаться. Столица оставалась в другой стороне. Последний рывок, как подумала дама. Пара сотен метров — и она будет на прямом пути к свободе. В сердце теплилась надежда. Ночь стояла холодная, но Данфорт впервые захотелось убрать плед и, расправив плечи, смотреть в будущее. Она распахнула штору каретного окна и взглянула на небо. Только что они миновали развилку. Звёзды и луна светили так, что фонари на улицах были не нужны. Что‑то с улицы сразу же попало в глаз. Пока она растираниями пыталась убрать столь острый осколок, кучер вдруг остановил повозку. Дворецкий стучал в стенку, звал его, но тот не откликался. Нужно выйти посмотреть, что произошло. За ним решила последовать и Релия. Она волновалась. Что‑то не так. Едва ступив на землю, она увидела, как дворецкий, схватившись за голову и тонко заскулив, упал на колени и свалился на бок. В следующее мгновение она так же не устояла на ногах. В ушах звенело, голова разрывалась, навалилась такая невыносимая тяжесть, словно ей на плечи закинули стопудовый мешок. Медленно она так же опустилась на колени, одной рукой упираясь в землю, второй растирала по лицу кровь из носа. По телу прошла волна сильного покалывания, как после онемения, и столь интенсивный холод, будто кожа буквально замерзала, прямо сейчас. Она начинала понимать, что происходит, и обуявший её страх перерос в тихий ужас, когда в голове зазвучал Его голос. — Действительно нет предела человеческой надежде. Вы вынуждаете меня пригласить Вас в гости на несколько дней, госпожа Данфорт. Закройте глаза. Прежде, чем она увидела, как её тело распадается на части и превращается в дымку, женщина успела зажмуриться, скорее от ужаса, чем по просьбе Тёмного Лорда. Через несколько секунд она услышала камин и почувствовала, что сидит в мягком кресле. Неприятные ощущения медленно отступали, хотя утомляющая тяжесть не пропадала. Открыв глаза, она первым делом увидела тот самый камин, обрамлённый чугунными литыми образами. Там были химеры, необычные птицы, черепа, пауки и очень много терна. Она подумала, что камин похож на малые врата в Ад. Провела рукой по лицу — крови тоже больше не было. Услышав стук бокала о деревянный стол, она резко оглянулась. В соседнем кресле расслабленно, не глядя на неё, сидел Аскар и держал на коленях небольшую закрытую книгу в бордовом переплёте без каких‑либо надписей. Сейчас, в этой обстановке, на мгновение он показался ей уставшим. Но… устают ли боги? Её продолжал сковывать страх, но обстановка смягчала его тиски. Перед ней на столе так же стоял бокал вина. Во рту пересохло, но она не могла заставить себя пошевелиться. Молчание затягивалось. Она думала, так много думала… кто мог её предать? Почему она здесь? Что будет дальше? Почему она по‑прежнему не в камере? И что это за вино? Она вспоминала слова отца, слова сестры, думала, что они что‑то знали. Думала, они единственные, кто её не так уж сильно жалел и утешал. Думала о бледности и сдержанности брата после её рассказа. Кто? Она вздрогнула, когда Аскар заговорил, вновь первым нарушая тишину. — Предательство — худшее из преступлений, госпожа Данфорт, — тем же светским тоном, что и на балу, говорил он. — Релия. Прошу Вас, просто Релия, — ей было больно слышать официальное обращение из его уст, будто она для него хоть на каплю ещё что‑то значила. Но Лорд не допускал фамильярности. Он ценил каждого человека… по заслугам их. До тех пор, пока кто‑то не ступит на путь невозврата. Человеческая жизнь обесценивается только со смертью. — Почему люди всегда раздумью предпочитают действия, ведущие к итогу, подобному Вашему? — сухо спросил он. Она рискнула оставить вопрос без ответа, уловив в нём нотку риторичности. — Как вы узнали? Лорд действительно оставил отсутствие ответа без внимания. Но он начинал вновь обретать свою вечную холодность и собранность. Разочарование, каким бы оно ни было, не отменяет, а лишь укрепляет его Волю. Крайне редко кто по‑настоящему осознаёт неизбежность как понятие. — Мои обещания нерушимы, госпожа. Если я сказал, что окажу Вам честь в последний раз, Вам не избежать этого, — вновь властно проговорил он, вселяя в даму крепкую и до самого конца не уходившую безысходность, а после паузы добавил: — Жизнь всё ещё продолжается, не отказывайте себе в удовольствии. Такого вина Вы никогда не пробовали и больше не попробуете. Его из последнего урожая готовил мой библиотекарь. Вновь сглотнув ком в горле, Релия медленно подняла бокал на уровень камина. Вино переливалось красивейшими оттенками рубинового, играя с огнём, скованным стенками бокала. Аромат, который чувствовался в помещении до этого, стал ещё ярче. Он навевал образы осени — палой листвы, дождя, мокрой древесины, орехов, и чего‑то тонкого, едва уловимого. Она пригубила. Этот тонкий, едва уловимый аромат раскрывался вкусом во всей красе. Сильная руководящая нота мускатного ореха. Вино действительно было восхитительным, каждая железа во рту пела от удовольствия. Она осторожно пригубила ещё раз. Женщина не боялась, что вино будет отравленным. Лишь жалела, что оно наверняка таким не будет. По телу разливалось приятное тепло и расслабление. На какое‑то мгновение она отвлеклась, потеряла ощущение реальности. Сгустившийся воздух уже не казался таким тяжёлым. С третьим глотком она открыла новые вкусовые букеты. Терпкость уступала мягкости, кислота — солоноватому металлу. Атмосфера осени менялась спокойным размеренным вкусом зимы, мерзлых ягод, свежести, цитрусов и крепкого чая. — Это невероятно, Вы чувствуете то же? — шептала она. Аскар не отвечал. Сегодня спокойный вечер. Немного работы. Яваран уже долгие дни не вылезает из библиотеки. На улицах столь редкое спокойствие. Мир засыпал вместе с заканчивавшейся осенью. Его разум занимала лишь одна проблема, сидевшая сейчас рядом. Он ждал, терпеливо ждал правильных решений, здравых суждений, принятия своих ошибок и своей судьбы. Терпеливо ждал, придёт ли она, воспользуется ли своим единственным шансом. Но она всего лишь человек. То существо, о которых боги с особой интонацией и выражением говорят «люди», словно о насекомых. Он не надеялся, он ждал. Повода. Возможности. Он знал, что она не придёт. Он ждал, что же ещё она предпримет, чтобы ужесточить свой конец. Сейчас он чутко улавливал её удовольствие и позволял этому быть. Чувствовал в её дыхании и в движениях легчайшие изменения, которым она с такой готовностью поддаётся. Позволяя ей плавать на облаках вкусового блаженства, он время от времени раз за разом вгонял в её сердце ледяные осколки отчаяния. — Вы не верите в страдания, госпожа Данфорт. Всю жизнь Вы боялись абстракции, совершенно не понимая, что это. Вы считали, что всего в мире можно избежать, если у вас есть деньги. Ей не нравился настолько прямой разговор. Прямота нечастое явление в светских кругах, вельможи слишком умны, прямота вызывает у них скуку. Но Тёмный Лорд произносил эти жуткие слова так, что она чувствовала — то, о чём он говорит, страшно, по‑настоящему страшно. Она представить себе ничего не могла, кроме того, что иногда видела на площадях, и всё это казалось ей сейчас пустыми, бездушными картинами бездарного художника. От Его слов веяло чем‑то огромным, острым, бездонным. Это слишком живые слова. Голос на задворках сознания тихо скулил, царапая сердце необычным гнетущим чувством. — Зачем я здесь сегодня, мой Лорд? Собираетесь устроить расправу раньше? — она храбрилась, пытаясь обуздать себя. От камина резко дохнуло холодом, словно кто‑то приоткрыл окно и тут же захлопнул. По телу пробежали мурашки, дама вздрогнула. — Всему своё время. Назначенное не изменится. — И вы уже определили… способ? — Да. Сегодня. Ей снова стало холодно, на лбу выступил пот, бокал скользил в дрожащих влажных ладонях. У неё действительно был шанс всё это время. Был… Аскар продолжал. — Вам стоит поберечь силы. Для Вас я хочу устроить нечто запоминающееся. — З‑зачем Вам это? Почему В‑вы прост‑то не убьёте меня? — эффект вина как рукой сняло. Это острое, как игла, обещание пронзило её с ног до головы, она ощутила свой страх не комом в груди, а всё расширяющимся раскалённым прутом. Женщина хорошо понимала, что Лорд играет с её эмоциями, начиная празднество уже сейчас, но была не в силах им противостоять. Она наконец‑то начинала видеть в Нём не просто жестокого бессмертного правителя с тяжёлой репутацией. Только сейчас она действительно видела в бледном лице, угольном одеянии и пепельных глазах могущественного полубога, с его силой, возможностями, целью. Пламя камина не играло красками в этом образе, тьма, окружавшая Аскара, не давала свету коснуться Его. — Вы сами дали мне прекрасную возможность, госпожа. Я — Ваш способ уйти из жизни. Вы вычистили, наточили инструмент, оборудовали залы, зажгли свет, назначили порядок, — он вновь отпил из своего бокала. — Каждое Ваше действие отбирало и сортировало лучший инвентарь для воплощения Вашего ужаса. Ваши действия привели к тому, чем Я стал для Вас. — Вы — чудовище… — Должен также отметить, что Ваши решения повлияли и на другие судьбы, — так же холодно, проигнорировав реплику, добавил Лорд. Она задумалась… В ней ещё хватало человечности, чтобы помнить о тех, кто пытался ей помочь. Но тем не менее с возрастающим опасением она ждала, что может вызвать гнев. — Прошу Вас, не трогайте моих слуг, они лишь выполняли свою работу. — Они предали корону, выступив против моего решения. Считаете, они не должны за это ответить? — сталь, очередной ледяной осколок. — Они хорошо служили мне, выполняли только свою работу, пожалуйста… — она шептала. — Я не прикоснусь к ним, будьте уверены. Не каждому суждено получить награду из моих рук. Но Вы должны понимать, что их судьба всё же неизбежна. Дама Данфорт опустила голову. Уткнулась глазами в вино и вновь сделала глоток. Оно помогало на короткое время ослабить давление, которое оказывали на неё все эмоции, ситуация и разговор. Вопреки её надеждам она не ощутила цветочно‑весенних настроений. Металл, холод, мягкость, соль и мёд слились для неё в один плотный, вязкий, немного тошнотворный вкус. В нос ударил запах, которого она ранее никогда не чувствовала так остро, но безошибочно определила. В ужасе она выронила бокал. Неужели она совсем ничего сделать не сможет? Аскар прикрыл глаза, наслаждаясь неожиданным оттенком. — Библиотекарь назвал это вино Нектаром надежды, - тихо говорил он, пока Данфорт поднимала бокал. — Я позволил ему не рассказывать, в чём особенность. По правде говоря, сегодня я попробовал его также впервые — и мне по душе такая интерпретация. Релия слушала внимательно, но её слабо волновали эти светские рассказы. Сейчас она пыталась придумать, как можно смягчить правителя в отношении её слуг. Предали корону. Предательство — худшее из преступлений. Она уже понимала, что её судьба написана. По‑прежнему она понятия не имела, что будет происходить, но хорошо ощущала чёрную бездну, только и ждущую, чтобы её поглотить. Кое‑что она может сделать! — Могу я просить о предсмертном желании? — тихо, с новой надеждой спросила она. Лорд молчал, давая её нервам время поднять новую бурю. Неожиданно вовремя пришёлся подарок библиотекаря. Этот… нектар… замечательно дополнил палитру, которую Лорд использовал в своём искусстве. — Можете, — величайшее дозволение. Она провела рукой по лицу, стирая выступившие слёзы, собирая остатки смелости в кулак. Женщина постепенно впадала в то отчаяние, которое чувствовала после отказа брата. Но там был глубокий подземный поток, здесь же — море. Она держалась на плаву, но как только силы закончатся, никакое течение не поможет выбраться на берег. — Вы уже… отдали приказ… о них? — Ещё нет. — Тогда вот моё последнее желание. Прошу Вас, сохраните им жизнь и позвольте самим выбирать свой дальнейший путь… — Вы высказали два желания. Я не вправе отказать лишь в одном. Они останутся в живых. Это звучало в разы хуже, чем простое Нет. Данфорт со всей ясностью осознала, что её порыв приговорил их к чему‑то действительно ужасному. Что может заменить смерть, не теряя в силе? Судьба, заставляющая о ней мечтать… Внезапно Аскар щёлкнул пальцами, Релия снова вздрогнула, как от пощёчины. Это точка в её спокойном существовании? Нет, всего лишь камин стал медленно угасать. Света не становилось меньше, тени медленно перетекали в другую сторону, скрывая лица. В другой части кабинета зажглись свечи. — У Вас был тяжёлый день, госпожа Данфорт. Хорошо, что Вы составили мне компанию этим вечером, но Вашему телу нужен отдых. Сейчас Вы — моя гостья, не стоит себя утомлять. — Но… — Вас проводят, — вот теперь точка была поставлена. Слова застряли у неё в горле, подкатил страх такой силы, что она не смогла нормально встать, её мгновенно схватил за руку и помог не упасть из ниоткуда появившийся Чёрный Страж. Она думала, что теперь её повезут в тюрьму, но с не совсем уместным облегчением увидела, что Страж, ведя её по коридорам, открыл для неё дверь просторных покоев на этом же этаже. Войдя, она услышала, как дверь закрылась, без сил осела на пол и безудержно разревелась, выпуская наружу грозу, поднятую в её душе Тёмным Лордом. Аскар ещё некоторое время смотрел на дотлевающие в камине угли. Света от нескольких свечей едва хватало, чтобы рассмотреть очертания кабинета. Он сделал последний глоток вина перед тем, как продолжить работу. Столь сильный ранее вкус крови удивительно гармонично уступал место оттенкам шафрана, аромату свежей травы, ландышей и влажной почвы.