нужны ли ему такие деньги?

это была... интересная ночь. сон ки хун сидел на кровати кан сэ бек, глядя то ей в глаза, то на её пропитанную кровью рубашку. они оба были одеты в строгие костюмы. как раз после того самого ужина. — сэ бек... — вздохнул мужчина. оба дрожали. девушка от боли и потери крови, а сон от страха и сильной обиды. обиды на всё, что происходило вокруг: на эти игры, на эти смерти... и даже на самого себя. ки хун сдерживался, чтобы не разрыдаться в голос, проклиная всё вокруг. но в основном лишь потому, что боялся разбудить ещё одного присутствующего. давнего друга детства. несколько дней назад он видел сан во по-прежнему тем самым... серьёзным, расчётливым, но всё таким же добрым человеком. но сейчас всё было иначе. он представлял угрозу. а это значило, что проще от неё избавиться. мужчина бесшумно поднялся с кровати, доставая из кармана недавно приобретённый нож. он собирался покончить с этим... раз и навсегда. скорее всего, из-за желания сохранить жизнь не только себе, но и сэ бек. это было бы честно. отшибить совесть и честь, но... — постой, — хрипло и тяжело дыша, просипела девушка, наклоняя голову. вероятно, она уже настолько обессилена, что даже держать голову ровно, как и говорить, не могла. — ты не он, ки хун. ты не можешь поступить так... последняя фраза оборвалась хриплым кашлем... а позже и полной тишиной. сон ахнул, чувствуя, что совсем скоро перестанет себя контролировать. его сердце рвалось внутри грудной клетки. не выдерживало этой боли, которую он прямо сейчас разделял с кан сэ бек. ему не понять этой боли. он и раньше... не понимал. теперь, когда всё замедлилось вдвое... бросив оружие в сторону, мужчина метнулся обратно, наклоняясь перед почти обмякшей девушкой, что сидела на кровати, чьи простыни тоже пропитались её кровью. всё было в крови. её одежда, холодные пальцы, бледные щёки. а глаза были закрыты, словно она спала самым спокойным и долгим сном на свою жизнь. — я... я позову на помощь! — пообещал ки хун, чувствуя, как дрожит его голос с каждым словом. как ком в горле мешает говорить и дышать. он всё больше и больше терял контроль. — пожалуйста, сэ бек... — он всхлипнул, всё ещё сдерживаясь. пусть и это было до невозможного сложно. развернувшись, сон побежал в сторону дверей, поднялся по лестнице, забрался на выступ... теперь было всё равно. если приходится жертвовать тишиной ради жизни подруги, то он сделает это. — тут девушке плохо! откройте... пожалуйста! позовите врача, прошу! — кричал ки хун, стуча по дверям, размазывая чужую кровь по стеклу, разбивая костяшки пальцев в кровь, снова и снова. сердце стучало как ненормальное, отдаваясь в ушах. стук сердца сливался с ритмом его ударов и криков. он должен был сделать всё... должен был спасти подругу. защитить от такого печального конца. но вдруг тёмная комната озарилась мягким — ненавязчивым, желтоватым светом. нет, даже золотым... даже сон, что стоял спиной к нему, прервался, оборачиваясь... плим-плим-плим! до боли знакомая мелодия пронеслась над головой мужчины, привлекая к себе внимание. он перестал шевелиться, наверное, даже дышать. копилка. ки хун заворожённо смотрел на огромную стеклянную копилку в форме свиньи, наполненную почти доверху деньгами. а та, в свою очередь, горела ярким жёлтым пламенем, отдавая мягкие блики-огоньки в глаза мужчине, нежными лучами проходясь по его щекам, блестя на дорожках из слёз. сон сиял в этом свете, сиял, как никогда. плим-плим-плим! и шелест смешался с этим звуком. шелест денег — главного приза, ради которого сон ки хун и пришёл на эти игры. пришёл, чтобы убивать за эти деньги. чтобы видеть смерти, ради которых он смотрел, как умирают люди, и с каждым разом видел всё больше денег... но хочет ли он их сейчас? нужны ли ему такие деньги?