Добиться твоего сердца.

Майлз Фэйрчайлд — человек, от которого за сотню метров чувствуется, что он на несколько голов выше простых смертных. Одна только бледная кожа и тонкие пальцы говорили о его статусе. В принципе, этот статус был его проклятием: в школе не было отбоя ни от девочек, желающих повиснуть на его шее, ни от крутых парней, которые оценивают дружбу по количеству больших купюр в твоем кошельке. Майлз с презрением отвергал и этих, и других, но больше из-за собственного самолюбия, чем из-за моральных ценностей. Однако никто и подумать не мог, что в один день вечно холодный и никому недоступный Майлз внезапно начнет бегать за одним парнем из параллельных классов. То в один день накупит ему сладостей, то на второй выберет какое-нибудь дорогое украшение, на третий день будет очень жутко подкатывать, а на четвертый и вовсе принесет прямо в школу огромный букет цветов. Что же на пятый? На пятый день его объект обожания не придет, притворившись больным, но и тут Майлз найдет выход — придет к нему под окна. И так каждый будний день. К счастью, в выходные брюнет его не беспокоит, за что огромное ему спасибо. Эйб — так звали этого чудо-парня, за которым увязался Майлз — по словам других был явно не в восторге от такой порции внимания. В классе над ним тихо хихикали, а учителя странно косились, но самой главной проблемой были старшеклассницы, ревнующие его, малявку, за то, что он невольно стал тем, в кого влюбился Майлз. Забавно вышло: по началу Эйб смеялся с типичных корейских дорам, где перед героиней стелился богатый красавчик, а теперь он сам стал частью этой абсурдной истории. Сначала хейтеры в соцсетях, теперь это... Да что ж это такое! Ни единого спокойного дня. Кстати о днях: эти ранее упомянутые старшеклассницы были еще большей головной болью, чем сам Майлз. Они были буквально помешаны на нем и донимали Эйба каждый день, словно это он виноват, что Фэйрчайлд оказался геем: до этого и так ходили слухи, что он не встречался с девушками, и, видимо, они оказались правдивы. — Эй, — противным надменным голосом окликнула его старшеклассница Энн посреди опустевшего коридора школы. За ней тянулись её подружки-крысы, мерзко хихикая над начинающимся шоу. — Эйб, а в твоей религии разрешено трахаться с парнями? Пальцы непроизвольно сжались в кулаки. Да как она смеет... — А что, интересует вариант с девушками? — язвительно ответил Эйб. Обычно он предпочитал ответить нейтрально, чтобы конфликт сам сошел на нет, но сейчас... сейчас, когда его чувства задели, эту мымру хотелось уничтожить. Он готов был ей волосы на голове рвать, лишь бы дать долгожданный отпор. В груди разлилось приятное чувство гордости, когда Эйб увидел, как лицо этой истерички приняло багровый оттенок. Она до скрипа сжала свои зубы, впиваясь длинными ногтями с ладони, и собралась уже что-то сказать, как внезапно почувствовала ноющую боль в затылке и рухнула на плитку. Девочки вокруг ахнули, с ужасом смотря на возвышающегося над ней Майлза. Он ударил её. Он ударил девочку и даже не моргнул. — Ещё раз ты к нему подойдешь — я уничтожу тебя и всю твою мерзкую шайку, — с пугающим спокойствием холодно процедил Майлз. Местные стервы испуганно закивали и, помогая встать Энн, быстро испарились из поля зрения, оставляя парней позади. И их реакция не была гиперболизированной: из уст Майлза даже такая угроза могла стать вполне реальной. В первый же его день все узнали, за что Фэйрчайлда исключили из прошлой школы (впрочем, он и не скрывал этого). И каждый знал, что у него скорее всего не все в порядке с головой, но все равно лезли дружить. Идиоты. — Мне не нужна была твоя помощь, — закатил глаза Эйб, томно вздыхая. — А я тебя защитил не ради того, чтобы ты впечатлился, — с нежностью промурлыкал ему брюнет. Удостоверившись в том, что все внимание Эйба сосредоточено на нем, Майлз продолжил: — Ты — весь мой мир. Стал моим миром. Я знаю о тебе все: когда ты встаешь, выходишь из дома, чем занимаешься, с кем общаешься и... многое другое, — с улыбкой на лице молвил Майлз, начиная медленно подходить ближе. — Ты очень милый, когда закусываешь губу во время готовки... Эйб замер, чувствуя, как в горле пересыхает. Всё, что он внушал окружающим, на самом деле было ложью: ему нравилось это внимание. Он сохранил каждый подарок Майлза. Конфеты давно съедены, цветы стоят в горшках, а любимое украшение спрятано под рубашкой. Слова Майлза доносились до него словно издалека. Эйб не сводил глаз с приближающегося к нему брюнета, пока тот не оказался совсем близко, обжигая горячим дыханием его губы. Спрашивать разрешения Майлз не стал — он всегда брал то, что считал своим. Фэйрчайлд уверенно притянул Эйба к себе и поцеловал, крепко обхватив его за талию. Он жадно впивался в чужие губы, кусал их, сжимал пальцы на талии до синяков — и ему всё равно было мало. Чувства, которые раньше он мог выражать только через знаки внимания, теперь хлынули наружу неудержимым потоком, а руки Эйба, отчаянно цеплявшиеся за его плечи, окончательно сводили с ума. Оба понимали: их игра зашла слишком далеко, и теперь между ними не осталось границ — только жадный поцелуй, в котором смешались все чувства.