Пуская по сердцу сильный яд

      Ужас того дня никак не отпускал У Со Вэя, застывая под веками алым отпечатком. Куда бы он ни пошёл, всё вокруг превращалось в кровавое море со стойким запахом железа. Едва удерживая равновесие, он в ту же секунду мчался в ванную, чтобы смыть наваждение холодной водой, которая хоть немного отрезвляла разум.       Он никогда не считал Чи Чена монстром, находя в себе силы принять его таким, какой он есть. И хоть У Со Вэй прекрасно знал, что убийства были его неотъемлемой частью, страха не испытывал. Только сохранять былое спокойствие и сейчас не представлялось возможным. Что-то внутри надломилось в тот самый момент, когда на его глазах отняли чужую жизнь. Когда клинок рассёк плоть, выпуская наружу внутренних демонов Чи Чена, казавшихся до этого чем-то призрачным. Чем-то несуществующим в сознании У Со Вэя. Теперь же страх волей-неволей сковывал его, заставляя закрыться от всех. Заставляя закрыться от Чи Чена, видеть которого было невыносимо.       Однако прятаться от суровой реальности вечно невозможно. К тому же, чем больше времени Со Вэй проводил дома, тем сильнее ломалось его сознание. Даже собственное тело казалось до тошноты грязным. Ему хотелось содрать с себя кожу, лишь бы это липкое чувство исчезло. Лишь бы прекратились кошмары, преследующие его каждую ночь.       Вариантов справиться с этим давлением было не так уж и много. И испробовать он решил, пожалуй, самое необдуманное − встретиться с Чи Ченом. Быть может, это только усугубит и без того плачевное состояние Со Вэя, чьим лёгким до боли в рёбрах не хватало кислорода, но продолжать и дальше играть в прятки он уже не мог. Чтобы преодолеть свой страх, нужно взглянуть ему в лицо, не так ли?       Это было их личной, почти интимной истиной, раскрывать которую следовало вдали от чужих глаз. Приглашать Чи Чена к себе домой ему не хотелось, потому что тогда абсолютно каждый уголок будет наполнен его ароматом, напоминая о своём присутствии даже в минуты уединения с самим собой. Ко всему прочему, это место принадлежало не только Со Вэю, но и его матери, которая уже была благополучно перевезена в безопасное место. Отбросив в сторону вежливость, он нагло заявился в гости к Чи Чену, заранее разузнав все детали у Го Чена.       Дверь распахнулась не сразу, словно оттягивая момент встречи. Не произнеся ни слова, Чи Чен впустил его внутрь и проводил до гостиной, где в пепельнице на журнальном столике дымилась едва начатая сигарета. В воздухе витал лёгкий аромат алкоголя, ложащийся на плечи Со Вэя тяжёлым грузом. Каким бы сильным ни был страх, заставляющий тело невольно подрагивать, этот знакомый, горький запах отзывался в нём гулким, ритмичным постукиванием сердца.       Чи Чен не спешил начинать разговор, опустившись на небольшой чёрный диван. Взяв одиноко тлеющую сигарету, он сделал глубокую затяжку, ненадолго задерживая едкий дым, чтобы позволить ему пропитать горло. Выпустив пепельное облако, он повернулся, одаривая незваного гостя стеклянным взглядом. "Он всё тот же, что и раньше, так чего же ты боишься проронить хоть слово?" — пронеслось в голове Со Вэя, пуская по телу мурашки.       —Если ты пришёл просто молча постоять рядом, то дорогу к выходу ты знаешь, — грубый голос Чи Чена отозвался в его груди жгучей болью. Со Вэй сделал глубокий вдох, стараясь не сломаться. Только не сейчас, когда внутри всё и так готово было сгореть дотла. — Мне из тебя слова выбить нужно или как? — понизив голос ещё на тон, добавил он.       —Твои угрозы не действуют на меня, — солгал У Со Вэй, сжимая кулаки. Раньше это было правдой, но не сейчас, когда всё тело содрогалось от желания скрыться. Былое чувство безопасности умерло в том помещении, опадая лепестками цветов, которым больше не суждено распуститься.       Потушив сигарету, Чи Чен поднялся с дивана, чтобы подойти поближе. Его шаги были до безобразия тяжёлыми, хоть и не издавали ни звука. Расстояние между ними исчезало непозволительно быстро, выбивая из лёгких Со Вэя последние крупицы кислорода. Казалось, даже стены начали двигаться, превращая пространство в маленькую клетку. Куда бы ты ни сдвинулся, всюду тупик. Это неконтролируемое ощущение загнанности подпитывало застрявшую в горле У Со Вэя панику. Он вытянул руку, упираясь в накачанную грудь Чи Чена, чтобы оставить для себя хотя бы иллюзию свободы.       Они стояли друг напротив друга, отдавая тишине скопившиеся внутри чувства. Эта боль не принадлежала кому-то одному, она была единой. И нарастающая с каждым днём недосказанность только усугубляла и без того плачевное состояние, но сделать шаг навстречу правде они не осмеливались.              —Разве не ты говорил мне, что не уйдёшь? — скрипя зубами, спросил Чи Чен. Глаза его вдруг заблестели досадой, отражающей нарушенный в душе покой. — Так какого чёрта! — выкрикнул он, раскрывая толику природы своих эмоций.       Ему хотелось сломать Со Вэя, чтобы тот и не помыслил причинить ему вред. Хотелось разрушить его мир, будто тот не стоил и цента. Так отчего же внутренний зверь Чи Чена теперь не наслаждался измученным видом парня, который явно толком не спал в эти несколько ночей, а тихо скулил от обиды и тоски.       —Почему я даже сейчас не могу тебя ненавидеть? — голос Со Вэя предательски дрогнул, выдавая с потрохами всю внутреннюю борьбу между страхом и желанием вернуть своё безопасное место рядом с этим человеком. — Я не понимаю, что мне делать. Часть меня хочет сбежать как можно дальше, лишь бы избавиться от обволакивающей тело невидимой грязи. А другая просто не может оставить тебя, потому что ты уже разрушил меня. Ты перестроил моё восприятие мира настолько сильно и легко, что мне не остаётся ничего, кроме как сдаться, — его губы дрогнули в надломленной улыбке, от которой Чи Чену захотелось умереть. Он ощущал этот разлом в душе Со Вэя, будто на мгновение смог примерить на себя его роль. — Почему я не могу тебя ненавидеть, м? — повторил он с усмешкой свой вопрос, будто ответ и правда прозвучит.       Чи Чен неотрывно смотрел в его глаза, погружаясь в самые глубины потаённых уголков. Туда, где когда-то горел очаг. Где горело чистое прошлое У Со Вэя, прикоснуться к которому не смел ни один грешник. Но если в белую краску добавить хотя бы каплю чёрной, вернуть прежний оттенок уже не выйдет. Они станут единым целым, создавая новый мертвенно-серый цвет.       —Потому что твоё сердце уже принадлежит мне, — скрываясь за маской хладнокровия, обрушил он сокровенную правду, которая и так была на поверхности, только признавать её Со Вэй не хотел.       —Тогда помоги мне забыться, — невзирая на всё ещё пропитывающий душу страх, он сам сократил расстояние, обвивая шею Чи Чена руками. — Прошу, — прошептал он, опаляя его губы своим горячим дыханием.       Горечь, отравляющая бьющиеся в унисон сердца невысказанной правдой, вонзала свои клыки всё сильнее, словно хотела разорвать их в клочья. Напряжение, сдавливающее в тисках каждую клеточку их разгорячённых тел, усилилось. Это был их личный процесс саморазрушения, окутанный желанием оставить позади всё, что так терзало. Теперь у времени не осталось рамок, а у сожалений − места.       Чи Чен ещё никогда не чувствовал себя столь потерянным, как в этот самый момент. Сколько бы он ни пытался совладать с собой, хаос продолжал медленно сжирать его сознание. Отступать уже слишком поздно. Он проиграл. Окончательно и бесповоротно. Потерялся в этой чарующей нежности, которую Со Вэй успел ему подарить.       Все цепи, сдерживающие их, рухнули наземь. Чи Чен уверенно обвил его талию руками, едва ли не вжимая в собственное тело, чтобы не оставить расстоянию ни дюйма. Склонившись, он накрыл губы Со Вэя своими, увлекая в будоражащий кровь поцелуй, который нёс в себе всю глубину их чувств. Тихое признание заглушалось рваными стонами, которые утопали в страстном танце влажных языков. Но этого было недостаточно, чтобы потушить вспыхнувший между ними пожар. Чтобы залатать нанесённые друг другу раны.       Чи Чен подхватил его под бёдра, заставляя обвить ногами свой торс, и направился на второй этаж. Туда, где в холоде пустой спальни они смогут окончательно раствориться в своём собственном забвении. Выпустят всех демонов, которые по сей день ждали свой карт-бланш.       Опустившись вместе с Со Вэем на кровать, он навис сверху, пытаясь найти в его глазах хотя бы намёк на сомнение. Всё происходящее сейчас больше походило на сон. Словно Чи Чен отключился в гостиной, выпив слишком большую дозу алкоголя. Или, быть может, он умер, а это последний кадр его жизни, который так и не удалось воплотить в реальность.       —Не знаю, откуда взялся такой порыв, но даже не думай жалеть об этом, — прошептал Чи Чен, сопротивляясь внутреннему голосу, которому претила мысль о том, что их первый раз пройдёт при таких тяжёлых обстоятельствах.       Только У Со Вэй и не собирался ни о чём жалеть. Конечно, отправной точкой стали отголоски того кошмарного дня, превратившего ночь в сплошные муки, но будь это единственной причиной, решиться на этот шаг он не смог бы. Ему и правда необходим Чи Чен во всём своём проявлении. Их путь никогда не был лёгким, и впереди ждёт ещё немало преград, так почему бы не обрушить на этот мрачный мир яркий свет близости?       Уловив эти нотки решимости, Чи Чен сорвал с него одежду, отправляя её покоиться на пол рядом с кроватью. Его взгляд жадно блуждал по обнажённому телу Со Вэя, запоминая каждый изгиб. Вся красота мира отражалась в гладкости бархатистой кожи, придавая наготе новый, доселе неизведанный смысл. В этом и заключалась суть слова «совершенство». Чистое и непорочное совершенство, сводящее с ума.       Однако было кое-что, что Чи Чену хотелось бы добавить, чтобы поднять все чувства на максимум. Протянув руку, он достал из прикроватной тумбочки две чёрные атласные ленты. У Со Вэй перевёл на них взгляд, без слов понимая, какое у них предназначение. Это был его способ показать всю полноту своей души, в которой страх переплетался с доверием, уступая место последнему. Уверенно кивнув, он позволил повязать одну на свои глаза, погружаясь в кромешную тьму, а другой привязать руки к изголовью кровати, ограничивая его в свободе действий.       Все ощущения обострились настолько, что любое движение Чи Чена ощущалось электрическими разрядами, прошибающими тело. Со Вэй вздрагивал от щекочущего под кожей трепета при каждом опаляющем дыхании и мягком касании губ к шее. Он выгнулся в пояснице, когда кончики чужих пальцев начали мучительно медленно скользить по его рёбрам, словно пересчитывая их.       Громкий стон сорвался с его уст, когда Чи Чен сомкнул зубы на мягкой коже его бедра, где теперь виднелся первый алеющий след. Оставив на месте укуса невесомый поцелуй, он выпрямился и громко сглотнул, окончательно падая в бездну похоти и разврата, когда перед его взором предстал этот изнывающий от желания вид Со Вэя. Воздух стал настолько спертым, что дышать становилось всё труднее.       —Ты выглядишь слишком развратно для того, кто никогда не был с мужчиной, — выпалил Чи Чен томным голосом, вновь нависая над ним. Это был его маленький лжец, который сейчас нуждался в прикосновениях. Его капелька искушения, ставшая настоящим океаном. И отныне У Со Вэй будет принадлежать только ему одному как душой, так и телом. — Интересно, как сильно ты будешь скулить, когда я буду трахать тебя, — расправившись с собственной одеждой, которая пропиталась исходящим от него ароматом возбуждения, Чи Чен достал из тумбочки смазку и презервативы. — Готов? — поинтересовался он, ожидая ответ.             У Со Вэй замер, прислушиваясь к своему телу, которое безусловно хотело продолжить. Его член уже давно стоял колом, ожидая возможности кончить, осталось лишь дать отмашку. Однако волнение держалось в нём ничуть не меньше возбуждения. Он знал о сексе между мужчинами не так уж и много, но предполагал, что первый раз должен быть болезненным. По крайней мере, первые несколько минут точно, пока он не сможет полностью расслабиться.       —Готов, — на выдохе произнёс он, зажмуриваясь.       Чи Чен налил достаточное для лёгкого скольжения количество смазки на пальцы, аккуратно проталкивая один в сжатое колечко мышц. У Со Вэй со свистом втянул воздух, рефлекторно дёргая руками. Атласная лента сильнее стянула запястья, напоминая о своём существовании. Ему не было больно, но чувствовать в себе чей-то палец было не самой приятной вещью. Он попытался расслабиться, понимая, что так будет в первую очередь легче ему самому.       Его тело вновь напряглось, когда Чи Чен вошёл в него уже двумя пальцами. Они скользили не так плавно, поэтому дискомфорт стал заметнее, но, к счастью, боли У Со Вэй не почувствовал. Хоть это и было больше похоже на пытку, выдержать её он пока был в состоянии. Да и прерываться сейчас уже не вариант. Его гордость треснула бы по швам, если бы он позволил себе сдаться. Как никак инициатором всего этого был именно он.       Протяжный стон коснулся его губ, пуская по позвоночнику волну мурашек, когда Чи Чен, наконец, смог найти правильный угол, под которым попадал прямо по простате. Запрокинув голову, Со Вэй начал подрагивать от удовольствия и самостоятельно насаживаться на пальцы, которых уже стало недостаточно. Он не знал, насколько хорошо его нужно растянуть, чтобы секс был приятным, но до оргазма оставалось совсем немного.       —Достаточно! — тяжело дыша, заявил он.       Ему не хотелось бы кончить от одних только пальцев. К тому же, он не был уверен, что его выдержки хватит на столь длительный процесс. Вот уже несколько ночей кряду он практически не спал, ведя борьбу с собственными воспоминаниями. Шансов отключиться в процессе было предостаточно.       Чи Чен не знал, хватит ли этого, чтобы секс был безболезненным, но к просьбе прислушался. Вытащив пальцы из разработанного колечка мышц, которое теперь подрагивало от желания вновь ощутить заполненность, он надел презерватив и подставил головку, медленно толкаясь внутрь. Узкие стенки приятно обволакивали член, изучая его размеры. Вопреки опасениям, особого сопротивления не последовало, однако войти также легко, как пальцами, не получалось.       Он издал утробный стон, который больше походил на звериный рык, толкаясь всё глубже. Глаза Чи Чена заволокло пеленой возбуждения, и он едва сдерживался, чтобы не начать вбиваться в бешеном ритме. В У Со Вэе было настолько хорошо, что мозг готов был расплавиться. Это наслаждение нельзя было сравнить ни с одним другим. Оно ощущалось раскатами грома под яркую вспышку грозы. Адреналином на гоночной трассе. Жизнью, которую Чи Чен мог почувствовать только рядом с ним.       Наконец войдя на всю длину, он вцепился в губы Со Вэя жадным поцелуем. Их тела плотно прижимались друг к другу, не оставляя и намёка на что-то собственное, превращая любое «я» в обезумевшее «мы». Это было их личным единением душ, которые изнывали от поглощения страсти и нежности. Они нуждались в этой близости, как в глотке воды в жаркую погоду.       Оставив губы Со Вэя в покое, он выпрямился и обхватил его талию руками. Вытащив член настолько, чтобы внутри осталась только головка, Чи Чен резко вошёл на всю длину, сотрясая воздух громким шлепком. Все его мысли сжались до атома, рассыпаясь пылью в отзвуке стонов. Ему хотелось оставить этот момент на подкорке своего мозга. Набить прямо на душе, чтобы эта «татуировка» отдавалась внутри терпким воспоминанием.       Проделав тоже самое ещё раз, он начал постепенно наращивать темп, с каждым разом входя всё жёстче. Пошлые звуки то и дело сливались воедино, отскакивая от стен грозным эхом. Их бёдра хлёстко сталкивались друг с другом, заставляя кожу в этих местах гореть. В голове Со Вэя от таких толчков будто что-то перемыкало, вырывая особо протяжные стоны, сопровождаемые капельками слёз в уголках прикрытых атласной лентой глаз. Он даже готов был поклясться, что прямо сейчас в них всё рябило от точных попаданий по комочку нервов.       Они уже оба были на пределе, когда Чи Чен переместил одну руку на влажный член Со Вэя, скользя от основания до головки в ритм собственному темпу. Кровать жалобно скрипела под ними, то и дело рискуя в один прекрасный момент развалиться. Атмосфера впитала в себя все оголённые провода их потаённых чувств. Впитала то сокровенное, о чём они не могли рассказать.       Содрогаясь в оргазме, Со Вэй излился ему в руку, приятно сжимая чужой член внутри себя. Толкнувшись ещё пару раз, Чи Чен кончил следом, заглушая собственный громкий стон сладким послевкусием лёгкого, почти невесомого поцелуя.       Отныне между ними утеряны все границы, а позади выстроена высокая стена, отрезающая любые попытки вернуться. Теперь это их общая точка невозврата.       У Со Вэй провалился в сон практически сразу, позволяя сладкой неге украсть его. Он уже не почувствовал, как бережно с него сняли все ленты и отнесли в ванную, чтобы смыть следы страсти. Его глаза открылись на пару секунд, когда тело размягчилось в тёплой воде, но ухватиться за ниточку сознания ему так и не удалось. Он сразу же провалился обратно в мир грёз, позволяя Чи Чену заботливо отнести его обратно в кровать. И пусть эта частичка так и останется скрытой от взгляда Со Вэя, который никогда бы не подумал, что сможет получить нечто подобное от столь хладнокровного человека. Если бы он только знал, что вся эта нежность принадлежала только ему одному. Никто другой не был удостоен такой чести, потому что эта единственная светлая чаша уже досталась У Со Вэю.       Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь плотные шторы, вырывая Чи Чена из беспокойного сна. Он инстинктивно нащупал холодный металл под своей подушкой и сел на край кровати, держа в руке пистолет. То самое оружие, которое предназначалось У Со Вэю, но применить которое он так и не смог.              — Почему? — он обернулся, чувствуя, как засосало под ложечкой. У Со Вэй, который пришёл в его жизнь, чтобы забрать её, сейчас мирно сопел на его кровати. Если бы он пустил пулю ему в лоб, то его смерть была бы тихой и спокойной. Но рука Чи Чена больше никогда не вернёт себе былую твёрдость в этом вопросе. — Почему я не могу тебя убить? — продолжил он монолог с собственной пустотой. — И почему от твоего измученного вида мне не стало легче? — чувства внутри него метались из стороны в сторону, не зная, какую позицию им стоит занять. Всё было для него в равной степени отвратительным и необходимым. — Может, мне просто позволить тебе убить меня... — внутри него вдруг вспыхнуло безумное желание вложить в руку Со Вэя пистолет и направить дуло к собственному виску. Отчего-то своя смерть теперь казалась легче.       Горько усмехнувшись, он убрал пистолет под подушку и лёг рядом, прижимая Со Вэя к себе. Чи Чен больше не хотел думать ни о чём, вверяя свою жизнь в эти тёплые и поистине жестокие руки. Если ему и суждено на этот раз умереть, то он не против. По крайней мере, он смог познать то, что долгие годы было для него запретным плодом, — любовь.